Снежный Барс
14 восьмитысячников
Другие горы
Другие объекты
Информация
График работы Супер-Гидов
Абрамов Александр
график работы
Автомонов Сергей
график работы
Березин Андрей
график работы
Дорожуков Александр
график работы
Душарин Иван
график работы
Егоров Борис
график работы
Ермаков Дмитрий
график работы
Ершов Виктор
график работы
Карташова Наталья
график работы
Коробешко Людмила
график работы
Котляр Владимир
график работы
Ларин Сергей
график работы
Лончинский Алексей
график работы
Максим Шакиров
график работы
Маринкевич Александр
график работы
Мезова Карина
график работы
Мясоедов Валерий
график работы
Ростовцев Артем
график работы
Румянцева Ольга
график работы
Эдгар Парра
график работы
Главная » Новости » Статьи

Журнал Форбс: Зачем владельцы компаний рискуют жизнью в стратосфере

   
Эверест (8848 м или 8844 м) – высочайшая вершина части света Азия, континента Евразия и высочайшая вершина планеты Земля (если считать от уровня океана), также высочайшая в Северном полушарии ... читать больше »
   

22/11/2012 20:51

Автор; Юлия Чайкина. 22 ноября 2012 .

Главное, чему учат горы, — это четкость и ясность намерений и в жизни, и в бизнесе.

За всю историю покорения Эвереста на него поднялось чуть более 3500 человек. Первое восхождение на высочайшую вершину мира (8848 м над уровнем моря) состоялось в 1953 году, но экспедиция альпинистов из Советского Союза штурмовала ее лишь через 29 лет. С 1982 года на горе побывали 135 россиян. Хотя глагол «побывал» меньше всего подходит для описания восхождения на эту гору. Штормовой ветер до 200 км/ч, метель, ночная температура минус 60°С и окоченевшие трупы тех, кто так и не покорил вершину, — путь к высшей точке земли давно уже стал альпинистским эпосом. Даже такие тяжелейшие погодные условия открывают окно для восхождения — в мае, всего один месяц в году. За этот месяц на штурм горы, длящийся 60 дней, отправляются не менее 1000 человек в год. Доходит до вершины не более трети. Кому повезет, сходят с полпути и возвращаются домой. Навечно на склонах горы ежегодно остаются 10–15 человек.

Тем не менее, Эверест манит людей, и среди них хватает состоятельных бизнесменов. О том, что заставляет людей, имеющих все возможности отдыхать с комфортом, рисковать жизнью на склонах Сагарматхи (в переводе с непальского «Мать богов»), Forbes поговорил с двумя российскими бизнесменами — ресторатором Юрием Белойваном, который покорил Эверест в 2011 году, и финансистом Александром Соболенко, готовящимся к главному восхождению своей жизни.

 

Юрий Белойван, владелец сети ресторанов «Корчма «Тарас Бульба»:

 

 

Когда до вершины Эвереста оставалось всего полчаса подъема, у американца Джона, члена нашей альпинистской группы, остановился пульс. Он начал умирать, когда вся группа уже ушла на спуск, а до вершины не дошли только он и я. Я шел за ним, шел самым последним, этот подъем давался мне очень тяжело. Джон еще как-то пытался идти, но падал, потом снова поднимался и снова падал.

Пока я дошел до вершины, вершины самой высокой горы в мире, Джону пытались помочь его и мой гид и два наших шерпа (шерп — народность, живущая в Восточном Непале, зарабытывают сопрождением групп альпинистов в горы, могут выступать и носильщиками, и гидами. — Forbes).

И тогда мы вместе стали заниматься американцем, ведь я не мог уйти на спуск без своего гида. Мы провозились с Джоном около часа, сами стали замерзать, температура на вершине в это время минус 50°С, и кислород стал заканчиваться. Гиды говорят: «Ну все, пульса уже нет, вроде он умер, пойдемте». А я смотрю, Джон вдруг начинает шевелиться и снова пытается ползти наверх, впрочем, это были его последние движения в жизни. А в это время наверх уже шла новая группа альпинистов, они просто переступали через Джона, потому что там наверху только одна цель — дойти до вершины, все остальное перестает иметь значение. Мы впятером попытались сдвинуть 100-килограммовое тело Джона хотя бы в сторону от тропы, но не получилось.

Мой гид приказал мне спускаться, ведь я очень много сил потерял за этот час спасения. Пошел на спуск, а навстречу мне новая группа альпинистов, человек 200. В горах есть такое правило — когда ты спускаешься, то обязан пропустить людей, идущих на подъем, ведь им тяжелее, чем тебе. И вот я их 15 минут пропускаю, час пропускаю, а они все лезут и лезут. И обойти их невозможно, потому что наверху очень узкая тропа. Я начал замерзать, и в этот момент у меня еще сели батарейки, которыми каждый альпинист освещает себе путь. Я стал просить проходящих мимо посветить мне, чтобы я смог достать запасные батарейки, но то ли меня никто не слышал, ведь люди там в кислородных масках, то ли им было уже не до меня… И вот тогда я понял, что такое настоящий коллапс. Я завис на ступени, у меня не осталось сил вообще. Я понял, что если в течение часа мне никто не поможет, я уже никуда не дойду. К тому же мой запасной баллон кислорода остался у шерпа, который все еще был наверху рядом с умирающим американцем. Я сел. Помолился. И начал ждать. Еще минут через 20 я увидел моего гида и шерпа. Они спасли тогда мне жизнь.

Спуск был еще тяжелее подъема. Были моменты, когда силы заканчивались, и я ложился на снег минут на 20. За это время меня почти полностью засыпала метель. Стоило открыть рот, как он тут же оказывался полон снега. Я лежал на леднике и понимал, что, если ветер не закончится, я не смогу встать. Но потом снова вставал и снова шел.

В горах вообще смерть воспринимается иначе, чем внизу. Трупы лежат на тропах в той же позе, в какой их застигла смерть, ведь при минус 50?С они мгновенно замерзают. Пока я поднимался на Эверест, насчитал девять трупов. В моменты подъема в разряженном воздухе голова плохо соображает. Ты медленно идешь вверх, вдруг видишь ботинки и думаешь: «Ну надо же, кто-то ботинки выбросил», и только потом замечаешь, что к ботинкам приделаны ноги, а к ногам — туловище, а к туловищу — голова, и только потом понимаешь, что это лежит человек и у него есть лицо, но оно почему-то черного цвета. Иду я так и говорю гиду: «О, вон мужик лежит», и слышу в ответ: «Это не мужик, это баба». А я продолжаю идти дальше. Мне многие потом на земле говорили: как же так, почему вы их бросаете. А на вершине даже сбросить эти трупы некуда. На Эвересте полно случаев, когда мужья оставляют трупы жен, а жены — мужей.

Зачем нам все это? Люди — и не только альпинисты — оптимисты в большинстве случаев. Все мы думаем: «Все умрут, а я останусь». И все мы живем так, как будто никогда не умрем.

Это была моя третья попытка покорить Эверест. В 2009 году, а к тому моменту я уже пять лет занимался альпинизмом, я долго тренировался. Сначала сходил на Монблан (высочайшая гора в Альпах, 4810 м. — Forbes) зимой; это летом Монблан по сложности приравнивают к Эльбрусу, зато зимой — к Эвересту, температура на вершине достигает минус 40°С. Но в том году восхождение на Эверест еще не открыли после Олимпиады в Китае, в 2010 году случилось 50-летие оккупации Тибета, а в 2011-м я уже почти и не готовился к восхождению. Ни морально, ни физически я был не готов тогда, но вдруг получил разрешение на подъем. Я шел тогда самым последним, было сложно почти до истерики, экспедиция продолжалась два месяца, и я похудел на 20 кг. В мае я покорил Эверест, а в июне отметил свое 45-летие.

Вообще Эверест никогда не был для меня великой целью. Семь лет назад друзья позвали сходить на небольшую гору (1800 м) недалеко от Байкала. Это было летом, сам я к тому моменту считал себя спортивным, тренированным парнем, я обливался холодной водой в любое время года, а на той горе чуть не умер от усталости. Меня это страшно задело, появился спортивный азарт, и тогда я серьезно занялся альпинизмом. После четырех походов на Эльбрус и трех походов на Монблан взыграл уже мой перфекционизм. Это как в бизнесе: сначала ставишь перед менеджерами цель — сделать чек 1000 рублей с одного посадочного места, а когда они с гордостью докладывают о ней, тут же ставишь новую — 1200 рублей. Так получилось и с горами. Если я Монблан могу пройти вверх-вниз всего за сутки, то неужели не смогу подняться на Эверест?

Вот там на вершине я на практике понял, что означает выражение «Выше головы не прыгнешь». На такой высоте раньше летали советские Ту-154. Представьте, что вы летите в самолете, только что погасло табло «Пристегните ремни», стюардессы начинают разносить напитки, а вы смотрите в иллюминатор и видите меня, машущего вам рукой. Это не сравнится ни с первым, ни со вторым, ни даже с сотым открытым тобою рестораном. Это космос. Выше тебя только бог.

Горы показали мне настоящую ценность того, что люди измеряют деньгами. В первом же походе на Байкале у меня закончилась вода. Зато в кармане лежали экспедиционные деньги, 1,5 млн рублей. Тогда я предложил согруппнику продать мне банку воды за эти 1,5 млн рублей, но у него к тому времени вода тоже закончилась. И вот так, без воды, при жаре 40°С мы с ним доползли до первой лужи и всю ее выпили. А не было бы лужи, мы бы умерли.

Так и с вещами. Цена носкам на земле — $2, но если ты забыл их на Эверест, то обморозишь ноги и умрешь. Получается, что цена жизни — это те же $2. В той же экспедиции у одного американца замерз редуктор — рычаг, через который поступает кислород. Альпинист начал задыхаться, у него тут же пропало зрение и наступила настоящая истерика. Повезло, что у другого русского альпиниста оказался запасной редуктор, и он подошел к американскому кислородному баллону. Американец задышал. Так его жизнь оказалась немного ценнее носков, потому что редуктор стоил аж $20.

Восхождением на Эверест я закрыл собственную программу «7 вершин мира». Но останавливаться на этом не собираюсь. Смотрю сейчас на фотографии и снова хочу в горы. Теперь в моей программе — покорение вулканов и кругосветка на машине.

 

 

Александр Соболенко, гендиректор и совладелец инвесткомпании «Грандис Капитал»:

Александр Соболенко

 

 

Я родился в Алма-Ате, а заболеть там горами легко. Город окружен горами, и это очень красиво. В советские времена среди непрофессиональных покорителей гор было четкое разделение на горных туристов и альпинистов. Туристов частенько называли работягами, которые ходят только через перевалы, носят тяжеленные рюкзаки со снаряжением и провиантом и сами себя обеспечивают пропитанием. А альпинисты — это те, кто приходит к вершине, разбивает у ее подножия лагерь, а затем налегке покоряет вершину. Сначала я ходил по перевалам, но, однажды взойдя на пик Турист в Казахстане, «заболел» альпинизмом.

Даже свою жену я увлек горами. Причем на первом же свидании. В свадебное путешествие мы, естественно, отправились в Непал к подножию Эвереста и потом уже вместе покорили множество вершин. Среди них российский Эльбрус (5642 м), Килиманджаро (5895 м) в Танзании, Арарат (5165 м) в Турции, Демавенд (5670 м) в Иране, Орисаба (5675 м) в Мексике, Котопакси (5911 м) в Эквадоре. Непальская Мера Пик высотой 6476 м — пока самая высокая моя вершина. Я поступательный альпинист и считаю, что невозможно покорить Эверест сразу после Арарата. Нужна тщательная и каждодневная тренировка на земле, чтобы когда-нибудь дойти до величайшей вершины мира. Но главнее все же не только тренировка тела, а тренировка мозгов. Надо понимать, зачем тебе все это нужно. До похода на Эверест мне осталась всего одна вершина — Аконкагуа в Аргентине, ее высота 6962 м.

Сейчас появился коммерческий альпинизм, где гид-профессионал постоянно находится между двух огней — как сохранить альпинистам-любителям жизнь и как на них заработать. А заработать есть на чем и на ком. Большое число бизнесменов, которые достигли высот в бизнесе, считают, что для покорения гор достаточно выложить специализированному турагентству нужную сумму денег. Но неподготовленный пассажир на горе — это угроза не только его жизни, но и жизни всей группы или его гида. Цена ошибки там — жизнь.

Горы — это очень красиво, но это, конечно, не единственный аргумент для восхождения на них.

Главное, чему учат горы, — это четкость и ясность твоих намерений и в жизни, и в бизнесе. Мозг в горах не просто очищается, а очищается очень сильно. Именно там, в горах, ты понимаешь, что первично в твоей жизни. В горах наступает абсолютная свобода, полный катарсис. Кстати, в горах женщины выносливее мужчин, но психологически они менее устойчивы.

Горы — это очень опасно. Неопасных гор вообще не бывает. Неопасны горы только для профессионалов, да и то только потому, что они умеют не расслабляться. Не секрет, что большинство непрофессионалов-альпинистов погибают не на восхождении, а на спуске. Когда ты идешь наверх, у тебя абсолютная степень мотивации и ты не можешь позволить себе расслабиться. У тебя запотевают стекла в маске, ты мало что видишь, кроме своих шагающих ног, ты еле передвигаешь ноги, но ты все равно идешь вперед, потому что у тебя есть цель. А на спуске многие допускают самую страшную ошибку — расслабляются. Но в горах и смерть воспринимается проще. Потому что все знают, зачем туда идут. Мне кажется, подобные ощущения люди испытывают на войне.

Горы как лакмусовая бумажка, они проверяют человека через трудности. Многие в таких походах ломаются психологически, и тогда приходится их тащить буквально на себе, сначала вверх, потом вниз. Но горы — это еще и возможность пополнить число своих друзей. На земле мало мест, где здоровые мужики могут позволить себе жить, как в лагере, в одной палатке, бредить одной целью и подружиться затем на всю жизнь. Но в горах мы про бизнес мало разговариваем. Да и про деньги вспоминаем редко, только когда играем в карты на деньги.

 

 

Источник: Forbes.ru:

http://www.forbes.ru/stil-zhizni/hobbi/218675-zachem-vladeltsy-kompanii-riskuyut-zhiznyu-v-stratosfere

 

 

Комментарии

Комментарии пока отсутствуют ...

* Фамилия:
* Имя:
* E-mail:
* Комментарий:
Задать вопрос менеджеру
и/или
 
и/или