Написать письмо
+7 (800) 222-88-48
+7 (495) 642-88-66
Заказать обратный звонок
 
Новости Клуб О нас
СКИДКИ %
Главная » Новости » Статьи

Килиманджаро: приключения продолжаются (Экспедиция Валерия Розова. Взгляд изнутри. Часть 2)

           
1
 
Восхождение на высочайшую вершину Африки Килиманджаро (5 895 м) входит в проект 7 вершин и 7 вулканов мира. Восхождение на Килиманджаро доспупно не только опытным альпинистам, но и начинающим ... читать больше »
   

17/03/2015 22:25

 Главный редактор российского National Geographic Александр Грек недавно совершил восхождение на Килиманджаро. Публикуем впечатления Александра о втором и третьем днях африканского путешествия.

5 февраля

Старт: 8:00, Umbwe Cave Camp 2900

Финиш: 13:00 (я в 13:20), Barranco Camp 3950

Шли 5 часов, при норме 10 часов

Клятв, что больше никогда не пойду в горы – одна.

 

Спал плохо, поскольку палатка стояла не на ровной плоскости, а под небольшим наклоном, и спальный мешок постоянно скатывался вбок. Вспомнил, как в детстве мама, чтобы я не падал с кровати, подкладывала мне валик под матрас. Скрутил что-то похожее в середине ночи из флиски, и только с комфортом уснул, как подъем. Съедаю без аппетита омлет, собираю рюкзак. Сегодня мы должны преодолеть 17 км по горизонтали и чуть больше километра по вертикали. Стандартно этот переход занимает 10 часов. Ощупываю колени - и вперед.

Надо признаться, что в горы я полез не слишком здоровым. Ровно через неделю, как я подтвердил свое участие в проекте и мне прислали авиабилеты, у меня опухли колени. Врач в поликлинике меня не обрадовал: возрастной артроз коленных суставов. Предложили откачать жидкость и вколоть дьюралан. Помня любимое изречение моей мамы, врача по профессии, «там где начинается хирургия, заканчивается медицина», отказался. Решил попробовать альтернативное лечение, пропагандируемое моим отцом, бывшим спортсменом-легкоатлетом – увеличение нагрузки на суставы. И весь январь учил дочку кататься на горных лыжах. Опухоль помаленьку спала, ушла и боль. Отказываться от восхождения из-за колен не стал, это как признаться в своей недееспособности. Суждено остаться без колен, значит останусь без них. Первый день экстремальных для меня нагрузок колени пережили прекрасно. Надеюсь, что и дальше будет все в порядке.

Довольно быстро тропики уступают, если я правильно разбираюсь в географии, субальпийским лугам. Некоторое время мы еще двигаемся в причудливом редколесье – изогнутых невысоких деревьев, на которые будто набросали новогоднюю мишуру. Подошел наш экспедиционный доктор Сергей Ларин и дал ценный совет – не бежать за всеми, а медленно-медленно (по-танзанийски «поли-поли») идти вверх, следя за дыханием. «Если ты придешь в лагерь на час-два позже всех, этого никто не заметит, – заметил док, – а вот если ты не взойдешь на вершину...».

Через пару часов пути дошли до почти вертикального участка. Лет в четырнадцать я сорвался как раз с похожего участка, чудом оставшись жив. Я поклялся больше никогда не заниматься скалолазанием, и к тому же приобрел боязнь высоты. Второй раз я клялся больше ни разу не лезть на скалы лет пять назад, стоя на одном из красноярских столбов на подкашивающихся ногах. Третий раз я дал клятву как раз на вот этом участке. Правда, в отличие от моих красноярских приключений, я был экипирован получше, и мои трекинговые кроссовки adidas Terrex плотно держались почти на вертикальных камнях.

Стал помаленьку проясняться и состав нашей команды. Например, внизу мне не совсем было понятно, зачем брать в горы такую интернациональную команду операторов и фотографов: у нас они были из России, Германии, Турции и Грузии. На высоте под 4 километра многие вопросы стали отпадать. Каждый шаг дается с трудом, да и думаешь ты только о следующем шаге. Смотреть вниз страшновато, а наверх просто жутко, даже мысль о том, что ты идешь туда, вызывает тошноту. Пот льет ручьем, а сердце стремится выскочить из груди. И в этот момент мимо тебя как лошади проносятся наш немецкий фотограф Томас Сенф и грузинский оператор Ника Лебанидзе, чтобы метров за двести впереди выставить кадр и снять наш усталый героический караван, и снова умчаться вверх по склону. Ника и Томас - настоящие горцы, большую часть жизни проводящие в горах, и к тому же прекрасные профессионалы. Когда мы поднимаемся в очередной лагерь, на их наручных часах-компьютерах Suunto пройденный путь всегда оказывается на несколько километров больше, чем у остальных участников экспедиции.

Чахлые деревца постепенно сходят на нет, уступая место гигантским лобелиям – шишкообразным растениям под два метра из трогательного семейства колокольчиковых, и невероятным дендрокрестовникам килиманджарским – непонятным растениям от 2 до 5 метров, напоминающих колючих змеев горынычей со многими головами. Если верить справочникам, мы вступили в область вересковых пустошей. Птичьи голоса давно остались внизу, и нас навещают разве что грифовые вороны – мрачные огромные птицы с размахом крыльев более метра в диаметре. Кому как, а мне при взгляде на них в голову сразу приходится статистика, что каждый год при восхождении на Килиманджаро гибнет более десятка туристов. И это по простым трекинговым маршрутам. А мы идем непростым. Кстати, зачем?

Мысль надолго не задерживается в голове. Мы идем по самой нижней границе облаков – еще, кажется, поднимемся метров на сто, и будем уже идти в них. Вдруг тропинка становится горизонтальной и перед нами открывается ровная площадка, заставленная палатками – Barranco Camp. Мы дошли до него за пять часов, ровно в два раза быстрее нормы. Жизнерадостный док сообщает две новости, радостную и не очень. Первая – что мы проведем в лагере целые сутки, будем акклиматизироваться. Вторая – завтра мы все равно сходим наверх, а потом спустимся обратно в лагерь, это такая тактика быстрой акклиматизации. В лагере, кстати, довольно неуютно. Температура уже падает ниже +10 градусов, так, что ходить комфортнее в пуховых куртках. Главное сооружение лагеря, стоящее на возвышенности, – туалет. Самое большое путешествие – дойти до него. На большее сил не хватает, все сидят в палатках. И у нас первая потеря – наш турецкий оператор Чингиз сильно подвернул ногу. Вердикт доктора – наверх не идет. Ловлю себя на подловатой мысли – почему не я? Был бы приличный повод не идти наверх. Тем более, что именно сюда и должен через несколько дней прилететь Розов. И я увижу все снизу в полной красе.

Из лагеря уже хорошо видна вершина Килиманджаро и стенка, с которой Валера собирается прыгать. Он подолгу сидит на складном стуле, вооружившись лазерным дальномером, тщательно продумывая свой прыжок, иногда обсуждая разные маршруты выхода к точке старта – экзита – с петербуржцем Александром Ручкиным, заслуженным мастером спорта по альпинизму и белорусским альпинистом Сергеем Краско, с которыми ходил по этому маршруту пару лет назад. Мне же на эту стенку даже смотреть страшно, до тошноты.

Розов не похож ни на одного моего знакомого экстремального спортсмена. Он вообще ни на кого не похож, только на самого себя. Ни разу не видел, чтобы он повысил голос. Очень спокойная негромкая речь, но все ловят каждое его слово, и каждый хочет быть максимально полезен ему. Оно и понятно – мы все здесь только благодаря ему, и являемся частью его мечты. «Я не представляю, чем бы я мог еще заниматься, – говорит он мне. – Представляешь, тут я сам придумываю невероятную историю, какой еще не было в мире, а потом сам ее и воплощаю в жизнь!» Собственно, и нас в этой истории придумал он, и каждый участник этой экспедиции хочет только одного – не подвести Розова. Валера смотрит на вершину и оживает. «Ну представь, я впервые подумал о том, что можно прыгнуть с Килиманджаро 20 лет назад! Когда мы ходили здесь с Сергеем Лариным и моим братом, который был еще жив. Это, кстати, была наша последняя совместная поездка, через два месяца после возвращения он разбился. И все восхождение я его невольно вспоминаю. Это последнее место, где мы вместе были и зажигали вместе. Это очень значимое для меня место». Я люблю слушать Розова, мало кто может так рассказывать про свою страсть. «И тогда я подумал, кто-то, наверное, может здесь прыгнуть с парашютом. Тогда, 20 лет назад, мне и в голову не могло прийти, что это могу быть я. Тем не менее, идея эта постоянно крутилась в моей голове и лет пять назад я конкретно над ней стал думать. Смотрел фотографии, потом нашел возможность приехать на локейшн-чек, проверить все на месте, сходил нашим маршрутом, посмотрел вниз, как глубоко спускаться, как выглядит стена».

Розов ни на йоту не напоминает классический образ безбашенного экстремала, для которого жизнь – игра в русскую рулетку. Начнем с того, что он отличник – окончил школу с золотой медалью. И этот опыт перенес на всю жизнь – чем бы ни занимался, везде надо получить свою золотую медаль. Мастер спорта международного класса по парашютному спорту, двукратный чемпион мира по скайсерфингу, чемпион России по альпинизму, чемпион X-Games и т. д. Все свои акции в области экстремального спорта он тщательно, я бы сказал, педантично, планирует и готовит. «В экстремальной активности человеческий фактор в несчастных случаях является определяющим на 99%, – говорит Розов. – И чем тщательнее относишься к себе, к своим ощущениям, тем меньше оставляешь на случайность, и если ты выполняешь самые элементарные требования к себе и к своему снаряжению, то будешь в безопасности». В общем, если идти в атаку, так именно с таким лидером. Или на Килиманджаро.

 

 

6 февраля

Barranco Camp, 3950 метров

Утро уже не доброе – при попытке сесть в палатке на голову посыпался иней. Немного поели, и в горы. Задача – подняться почти до третьего лагеря и спуститься вниз. Ужас. Мыслей в голове вообще ни одной. Воспоминаний – тоже. Перед глазами только уходящая вверх тропинка. Знаете, почему со всех восхождений почти все кадры сделаны внизу? Сил нет держать даже фотоаппарат. Я свой облегченный Fuji тоже оставил в лагере, взяв с собой только флягу с холодным чаем и iPhone в качестве фотоаппарата. Никогда еще телефон не казался мне таким тяжелым. Наш фотограф Денис Клеро в палатке рассказывал мне, как при экспедиции на Эверест в верхних лагерях выкидывали из рюкзаков почти все, включая зубные щетки. Мысль выкинуть зубную щетку кажется мне разумной. Потом и эта мысль исчезает. Через несколько часов вернулись в лагерь. В моем дневнике в этот день появилась самая короткая запись: «Акклиматизация в Barranco Camp сходили на полпути к третьему лагерю и вернулись». Видно, даже знаки препинания дались не все. Завтра все будет еще серьезнее. Уйдем почти на 5 км.

 

Моя цель – вон там, наверху.

 

  

Первые часы после выхода из Umbwe Cave Camp пролегал через вот такие чахлые рощицы.

 

  

Пока еще все бодро.

 

 

Я где-то десятью минутами ниже.

 

 

Barranco Camp, 3950 метров. Десятью метрами ниже облаков. В ближайшей палатке я лежу без задних ног.

 

  

Главное здание лагеря, похожее на пирамиду, – общественный туалет.

 

 

 Вот эта шишка на фоне Килиманджаро – лигантская лобелия, от 3 до 4 км высоты одно из самых распространенных растений.

 

  

А это дендрокрестовники килиманджарские.

 

 

 

 

Источник : http://www.nat-geo.ru/

 

Комментарии
№ 1. Александр Кондиайн, 24/03/2015 19:19
Хорошо, вкусно написано! Спасибо за фото.
Туалет шикарен, но банален.
А вот в лагере с южной стороны Эльбруса, около бараков на 3800 есть супер-туалет: синяя будочка на растяжках, нависающая над пропастью. Вот это развлечение - горняшка + страх, что тросы лопнут! :)
У меня даже завалялось фото, но в комментариях не добавишь.
* Фамилия:
* Имя:
* E-mail:
* Комментарий:

ООО "Клуб 7 вершин" 

Москва,
Малый Каретный переулок., дом 10,

метро "Цветной бульвар" ( схема проезда )

 

Есть свой двор с парковкой для автомобилей: заранее позвоните и сообщите менеджеру номер, марку

и цвет машины и охрана пропустит вас на паркову.

Время парковки неограничено!!!! 

+7 (800) 222-88-48

+7 (495) 642-88-66
пн.-пт. с 11:00 до 20:00
info@7vershin.ru

 

 

Наверх
       
Мы в социальных сетях
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования