Написать письмо
+7 (800) 222-88-48
+7 (495) 642-88-66
Заказать обратный звонок
 
Новости Клуб О нас
СКИДКИ %
Главная » Новости » Статьи

Предисловие к Музтаг Тауэру

           
1
 
К2 (8611 м) - самая красивая и грозная вершина мира, уступающая по высоте только Эвересту. Она спрятана в глубине горного массива Каракорум в Пакистане. Увидеть ее - это настоящее счастье, которое ... читать больше »
   

25/09/2012 20:03

 

Российские, московские альпинисты вписали уже (хотя еще пишут) новую страницу в историю одной из самых красивых и сложных для восхождения вершин мира – Музтаг Тауэра. В устной форме их рассказ можно будет послушать завтра на вечере Клуба 7 Вершин в магазине Активный Отдых….

Предисловие к предисловию, в классическом стиле….

В 1975 году пакистанские власти дали пермиты на восхождения в районе ледника Балторо сразу 19 экспедициям. Это было неслыханное дело, ведь раньше даже 3 – 4 команды с трудом находили себе обеспечение транспортом, носильщиками, даже продуктами. Как и следовало ожидать, на этот раз трудности были еще более существенными. Забастовки и необязательность носильщиков, перебои с питанием и общая неразбериха, свойственная караванному типу перемещения - всё это на какое-то время отвлекало альпинистов от главных мыслей. А главным было то, что все участники экспедиций готовились к «священнодействию», к встрече с горами, овеянными легендами. К самой сказочной, к королеве К2, к сиятельным Гашербрумам, к вознесенному в небо пику Машербрума, к невероятным скальным отвесам Транго и к считавшемуся когда-то символом недостижимости – покрытому льдами вертикальному столбу Музтаг Тауэра.

 

 

Альпинист-фотограф Гэлен Роуэлл с волнением ждал лагеря Горо, откуда должен был открыться классический вид на Музтаг Тауэр. Большая американская экспедиция на К2, которой руководил Лу Уиттакер, именно в этом месте задержалась на несколько дней. И здесь пережила драматические события. Ставшая уже традиционной забастовка местных носильщиков проходила в острых формах: конфликт на грани срыва, с угрозами и проклятиями, обиды, истерики и несправедливые обвинения сторон. Руководитель перед лицом толпы бунтующих носильщиков сжег пачку денег, символически и довольно наглядно показал им, что они могут остаться ни с чем.

В это время Роуэлл не мог успокоиться и по другой причине. Облака плотной пеленой закрыли Башню Музтага. Он бродил со штативом и аппаратом по морене, размышляя, откуда может быть лучший вид. Ждал чуда, но гора всё не показывалась. И вот однажды, когда Гэлен был на обеде в большой палатке, когда кто-то крикнул, что облака рассеиваются. Бросив еду, Роуэлл побежал к своей палатке, взять заранее приготовленную камеру. Там в спальнике лежал его товарищ Лейф Паттерсон.

«Лейф, хватай камеру ! Музтаг Тауэр появляется!»

«Нет, спасибо. Мне неинтересно фотографировать эту гору».

«Почему же?»

«Потому что это фальшивый вид. Эта гора – это совсем не то, что видно отсюда»

«Но так часто бывает в горах»

«Здесь особый случай. Фотография Селлы ошибочно представила гору миру, я не хочу участвовать в продолжении этой лжи…»

 

Фото Роуэлла

 

Не желая терять время на спор, Роуэлл поспешил на морену, побежал, всё время оглядываясь на открывающуюся фантастическую картинку…..Уже возвращаясь к палатке, удовлетворенный сделанными снимками Гэлен подумал: « В чем-то Лейф прав. Я сделал именно те снимки, которые ждут от меня редакторы. Они просто не примут других видов Музтаг Тауэра и я, таким образом, добавлю своё слово в этот миф»….

 

«Последняя Цитадель… Ни один человек не может и мечтать о том, чтобы подняться на нее - увы»

 

 

 

Так было написано под фотографией Селлы в авторитетнейшей книге по истории альпинизма, вышедшей в 1954 году. Автор этих слов был уже немолод и имел склонность к литературной гиперболизации. Но как сильно написано ! И эти слова нашли отклик в сердцах многих альпинистов. И в 1956 году сразу две экспедиции из разных стран отправились к этой «недостижимой» вершине. В качестве наглядной информации они имели, прежде всего, фотографию, сделанную в далеком1909 году великим итальянским фотографом Витторио Селлой и карту, авторство которой также принадлежало итальянцам.

Однако, текст, написанный еще до войны Гюнтером Оскаром Диренфуртом, был ими, конечно же, прочитан.

«Если смотреть на нее со стороны Балторо, то мысль о возможности восхождения является почти дерзостью. При более близком ознакомлении, в том числи и с профилем, по моему мнению, появляются шансы на успех. Стены, правда, безнадежно сложны, так же как и юго-восточный гребень, в котором возвышается башня, обещает тоже немного, но западный, точнее, западно-северо-западный, гребень, может быть, удастся пройти. На седло у его подножия нужно подниматься со стороны ледника Чагаран».

И это давало надежду. В действительности к тому времени уже десяток экспедиций проследовал тропой Балторо, полюбовался Музтагом. А итальянские ученые подробно изучили орографию район. Тем не менее, идея «неприступности» - именно она была основным вызовом, мотивировавшим альпинистов.

 

 

Британская команда

В то время, как Роуэлл спорил с Паттерсоном, по долине Балторо начинали свой путь двое еще не старых, но уже довольно сильно поседевших мужчин. 45-летний Джо Браун был подтянут и строен, ни грамма лишнего веса. Он ведь профессионал скалолазания. Каждый год экспедиции в дальние страны, регулярные выезды в Альпы… Джо - известный горный гид и инструктор, активный альпинист с мировой славой, технический консультант фирм производящих снаряжение. С конца 50-х он живет в горах Уэльса, владеет магазином снаряжения и собственным подсобным хозяйством. Послужной список Брауна уникален – человек прошел около 1000 новых маршрутов. Он – самая что ни есть ярчайшая звезда британского и мирового альпинизма.

Ровесник Брауна Ян Макнотт-Дэвис сомневается в своей способности быть особо полезным в лазании по стене Транго, цели их нынешней экспедиции. Городская жизнь, карьера в науке о компьютерах и работа в качестве ее популяризатора на телевидении, всё это сказалось на спортивной форме. Хотя склонность к лишнему весу сам Ян считает природной. Он искренне надеется, что экспедиция поможет ему набрать физическую форму и похудеть.

19 лет назад они были одной связкой, одной из сильнейших в мире, и Ян старался ни в чем не уступать самому Брауну. Тогда в 1956 году это был их первый визит в Каракорум. Всё было тогда для них ново и необычно, но больше всего волновало именно свидание с горой. Целью их экспедиции был «недостижимый» Музтаг Тауэр.

Как хочется еще раз на него взглянуть. По-новому.

Кроме желания полюбоваться «их» горой, воспоминания касались двух тем. Прежде всего, они вспоминали своих партнеров по команде: замечательного друга Тома Пэти, который покинул этот мир в 1970 году и руководителя экспедиции Джона Хартога, о жизни которого в настоящее время они почти ничего не слышали. А ведь тогда собрал их именно этот человек. Он всегда был на дистанции, было бы удивительно, если было бы иначе. Отец Хартога носил рыцарский титул и был едва ли не главным человеком в образовательной системе Индии. Сам Джон был лет на 10 старше остальных участников, что для последних казалось, было много. К тому же он закончил Оксфорд и был к 35 годам признанным авторитетом в науке, толи физической химии, толи химической физике. Приятель Джона Ханта еще с 40-х годов, Хартог смог с его помощью выбить на экспедицию какие-то средства из фондов Эверестовского комитета. Но главные средства для покорения «последнего оплота природы», «самой недостижимой в мире горы», которым представлялся Музтаг Тауэр, он достал из собственного кармана. И для всех было загадкой, положил ли эти деньги в карман кто-то из спонсоров, либо это были семейные сбережения. Хартог был богат и принципиально холост, ему было можно и потратиться…

… А вот Джо Браун до сих пор помнит свои дырявые карманы, над которыми потешались все его скалолазные приятели. Седьмой ребенок в семье, потерявший отца когда ему было 8 месяцев, он вообще не имел возможности серьезно учиться в школе. Да и желания не было, только бы куда-нибудь сбежать, где-нибудь побродить. Иногда он читал книжки про путешественников и мечтал удрать куда-нибудь в Индию. Но сначала добрался до ближайших к родному Манчестеру скал. Еще совсем мальчишкой он ощутил здесь, что такое слава. Когда все, включая взрослых мужчин, известных альпинистов собираются посмотреть, как ты лазишь. И смотрят с завистью.

 

Джо Браун

 

Даже фантастический успех на Канченджанге весной 1955 года, когда он первым достиг вершины третьей по высоте вершины мира, не принес Джо материального удовлетворения. Разве что появились новые брюки. Он по-прежнему жил и питался кое-как, отдавая всего себя спорту. Однажды осенью того же 55-го Джо с Доном Уиллансом прошли очередной новый маршрут и в отличном настроении возвращались домой на мотоцикле Дона. На входе в дом Браун неожиданно увидел Макнотт-Дэвиса. Оказалось, что он уже несколько часов здесь его ждет, чтобы сделать предложение. Точнее, передать предложение от Джона Хартога, принять участие в экспедиции на Музтаг Тауэр.

19 лет спустя, цель их экспедиции не менее амбициозна – абсолютно первое прохождение Западной стены Башни Транго, также казавшееся невозможным. Правда, основными игроками в команде были молодые Мартин Бойзен и Мо Антуан. Удивительно, как они напоминали их в молодости. Очкастый блондин, долговязый фанатик скалолазания, общительный и веселый Бойзен был похож на Яна 20-летней давности. А напоминающий циркового гимнаста, простоватый, но надежнейший боец Мо Антуан олицетворял Брауна. Вот только людей, похожих на Хартога и Пэти они вообще никогда в жизни не встречали.

Тогда в 1956 году, по ходу экспедиции они могли быть чем-то недовольны в организации, охотно подшучивали между собой над руководителем. Но драматическая развязка их восхождения навсегда прекратила подобные разговоры. Да и с годами пришло понимание того, как здорово справился Хартог с организацией. Они оказались обеспеченными всем необходимым на пару месяцев (!) вперед, они вовремя приехали, у них были лучшие носильщики, их руководитель был разумный человек, никогда не позволивший себя какого-нибудь диктата. И еще он предусмотрел каждому участнику суточные, что для Брауна было очень важным источником пропитания на длительный период после возвращения.

Том Пэти был для многих любимым партнером в горах. Его надежность, мастерство и сообразительность не имели равных. Он был одинаково хорош и на скалах и на льду. При этом Том всегда блистал остроумием, которое можно было бы определить как типично английский юмор, хотя сам он был скорее шотландским патриотом. К тому же Пэти был дипломированным медиком, что, однако, в Пакистане предпочитали не афишировать, так как хорошо знали, как любят лечиться местные жители.

Том закончил медицинский факультет университета в Абердине и вскоре после учебы устроился врачом в элитную воинскую часть, к «коммандос». Позже завел собственную практику. При этом он умудрялся уйму времени проводить на скалах, ездил в Альпы, был лидером зимнего альпинизмы в Шотландии. С увлечением юноши Пэти изучал и осваивал прибрежные скалы своей родной страны. Десятки километров спусков по веревке, с которых начинался день. Кто бы мог подумать, что всё кончится так. Однажды в мае 1970 года 38-летний Том заправил веревку во вроде бы обычное спусковое устройство, поехал и вдруг это устройство ломается и следует падение без шансов остаться в живых. Это был страшный удар для большого количества людей, которые считали себя друзьями Пэти.

 

 

И еще друзья вспоминали французов, которые неожиданно выбрали для восхождения ту же цель, что и они. Две одновременные экспедиции на одну гору, которую считали неприступной. Насколько конкуренция способствовала успешному достижению вершины? Порой казалось, что это не было важно. Порой думалось, что могли бы и отступить. Изначально Хартог говорил, что их экспедиция может быть просто разведкой. Это если не найдется легкого пути. Его то и не было, в самом деле.

В 1956 году англичане первыми прибыли на место действия. Это было рискованно, но риск оказался оправданным. 28 мая они уже разбили базовый лагерь неподалеку от слияния ледников Мустаг и Чагаран, в 2-х километрах от тропы, идущей вдоль ледника Балторо. Высота лагеря – 4285 метров. Нижний ледопад был еще в снегу и его быстро прошли, организовав за ним Лагерь 1. После периода непогоды, 14 июня, лагерь 2 поставили в верхнем цирке ледника на высоте 5340 метров. Через 2 дня альпинисты поднялись на Западное Седло (West Col) в начале Северо-западного гребня. Там, на высоте 6120 метров, поставили три палатки, чтобы начать поднимать туда грузы для дальнейшей работы. Участок подъема к третьему лагерю был достаточно сложный, камнеопасный, там были провешены 300 метров перил. Но носильщики их экспедиции из народности хунза отказались идти на Седло. А тут еще и дней на десять установилась длительная непогода….

 

Французы

Французская команда прибыла примерно через 2 недели после британской. По ходу дела их переезда из Карачи в Равалпинди и далее в горы, они получали какую-то информацию о других экспедициях, следующих на ледник Балторо. Однако точных их целей никто не знал. Они то и сами не были уверены, что полезут на Музтаг. А вдруг он в правду неприступный ! На всякий случай, рассматривались другие варианты. Но всё же, мечта была именно о нем, недостижимом.

Тревога зародилась уже в начале пешего поход. Постепенно становилось ясно, что сильная британская команда остановилась на леднике Чагран, и что ее целью будет Музтаг Тауэр. Какое-то время французы сомневались, не пойти ли им к другой горе. Их сомнения разрешить помогли местные носильщики. После непогоды, они просто побросали грузы и отказались идти выше. Маньон позже написал, что им трудно было обижаться на носильщиков, маленьких и худых людей, едва одетых и часто вообще разутых. С трудом удалось удержать 20 самых сильных, чтобы дотащить оборудование и запас продуктов до базового лагеря в 2 километра выше Балторо, на морене ледника Янгхазбенда.

Знаменитый английский шпион (разведчик) был первым цивилизованным человеком, побывавшим в этих местах. В период «большой игры» Англии и России, Янгхазбенд тщательно изучал горные районы вблизи линии противостояния двух самых больших империй мира. И решил даже посмотреть самые труднодоступные уголки Каракорума. Его группа прошла через перевал Музтаг, с севера на юг, в 1886 году. Позже ледником Балторо прошло несколько экспедиций, прежде чем гору Музтаг Тауэр прославил на весь мир Витторио Селла, фотограф экспедиции итальянского герцога Абруццкого (Луиджи Амедео ди Савойя).

Руководителю французской экспедиции 1956 года Гвидо Маньону было уже 39 лет - расцвет сил или уже канун следующего жизненного цикла? Он был сыном итальянского эмигранта (точнее его бы называть Маньоне), осевшего в начале двадцатых в Париже. Согласно биографической легенде, у Гвидо было трудное детство, которое в драках закалило его физически и морально. Но скорее всего, Маньоне от природы был физически одаренный, а родители воспитали из него высококультурного человека. Так или иначе, но он закончил Эколь Бо Арт и по основной специальности был скульптором.

И его врожденный спортивный талант также невозможно отрицать. Согласно той же биографической легенде, Маньон уже подростком случайно попал в бассейн, где занимались дети русских иммигрантов. И уже через год занятий стал выигрывать все подряд соревнования. Вскоре он стал чемпионом страны по плаванию, одним из сильнейших пловцов Франции. Роста ему не хватало, чтобы выйти на ведущие мировые позиции. Да и война началась, когда ему исполнилось 22 года.

О жизни в военное время Гвидо говорил неохотно. В движении Сопротивления он участия никакого не принимал. И даже умудрился испортить здоровье. Именно лечиться Маньоне поехал в Шамони сразу после окончания войны. Взошел на Монблан и понял, что нашел новое и главное увлечение своей жизни, еще более важное, чем скульптура. Альпинизмом Гвидо занялся с фанатизмом, и, конечно же, быстро перезнакомился со всеми лидерами парижского альпинизма. Местом их сбора было легендарное Бло (то есть Фонтенбло), лесопарк с разбросанными по нему песчаниковыми блоками.

 

Слева - направо: Келлер - Флоранс - Маньон - Контамин - Параго

 

Там Маньон познакомился с местной звездой Робером Параго. Между ними была разница в 10 лет, но они подружились. Хотя в больших горах, в Альпах ходили в разных компаниях. Робер был сыном бедного крестьянина. В Париж он уехал без ясной цели в 14 лет, в 1941 году. Работал в автомастерских, познавал разные ремесла и много читал. Среди книг одна особенно глубоко его задела и определила линию всей его жизни. Фризон-Рош «Первый в связке» - бестселлер своего времени. Посмотреть на альпинистов он с друзьями из рабочей окраины поехал на скалы Фонтенбло. Так вот распорядилась судьба.

Цепкий и ловкий юноша, он быстро стал одним из лучших скалолазов. Робер легко справился с маршрутами знаменитого Пьера Аллена и вскоре начал диктовать в Бло свою моду. Так начиналась его эпическая альпинистская карьера. Интересно, что, будучи крупнейшим авторитетом в альпинизме, Параго всю жизнь умудрился работать «на одну зарплату», сначала на рабочих специальностях, затем устроившись клерком в систему социальной защиты. В горы он ездил на выходные и в отпуск. Хотя, руководство часто шло ему навстречу. Ведь Параго был президентом Федерации альпинизма, президентом клуба От Монтань, всемирно известным человеком и просто близким другом государственного секретаря Пьера Мазо (позже председателя Конституционного Собрания).

Третьим участником экспедиции был Поль Келлер. Тоже поразительная личность. Во-первых, по профессии он был протестантским пастором, да не просто пастором, а профессором богословских наук. Во-вторых, Поль, городской житель, стал профессиональным альпинистским гидом. И не просто гидом, он был президентом ассоциации гидов Франции. Ну и кроме этого, это был гигант ростом метр девяносто, широкоплечий, с большими и сильными руками. Это способствовало большому уважению со стороны преимущественно щуплых и маленьких носильщиков. Отчасти поэтому Поль и был ответственным за караван. Хотя надо сказать, что со временем даже неграмотные хунза понимали, за грозным видом и твердым словом скрывается культурный, образованный и деликатный человек.

Кто бы мог еще быть добавленным в эту компанию? Ну, конечно же, настоящий, потомственный горный гид, выросший в горах. Таким представляется опытный, разносторонний альпинист, преподаватель школы гидов 36-летний Андрэ Контамин. Для него это был первый выезд в высокие горы, но технически и физически Андрэ был подготовлен на высочайшем уровне. Долгие годы его имя было олицетворением правильной техники передвижения как на скалах, так и на льду.

Ну и в завершение, команду дополнил врач, альпинист более низкого класса Франсуа Флоранс. Его зачислили официальным доктором, в отличие от Пэти, и сразу же, в каждом населенном пункте, на каждой остановке, к нему выстраивалась очередь жаждущих получить таблетки и доброе слово врача.

На стоянке Урдокас Маньон написал записку руководителю английской команды. Пожелал удачи и проинформировал, что французская команда будет искать путь на Музтаг Тауэр с другой стороны. При этом, они пойдут на попытку штурма не раньше, чем это сделают англичане.

Непогода длилась более двух недель. В самом ее конце Маньон получил вежливый и благожелательный ответ от Хартога. И даже сбегал в английский базовый лагерь (полтора дня в одну сторону) попить вместе чаю. Визит прошел в дружеской обстановке, хотя и сдержанно.

 

Штурм 1

 

 

 

За время непогоды британской руководитель и сирдар нашли желающих заработать среди представителей народа балти. И они справились с задачей подъема снаряжения и питания в лагерь 3. Но это было только к концу месяца. Всё было готово к попытке штурма.

Три дня понадобилось альпинистам, чтобы пройти и обработать участок гребня от западного седла до лагеря 4. Обледенелые скалы, крутые ледовые желоба, и просто участок вертикальной стены. На этом участке также повесили 300 метров перил и разбили штурмовой лагерь 4 на высоте 6440 метров.

6 июля на штурм вершины из лагеря 4 вышли Джо Браун и Ян Макнотт-Дэвис. Сначала шли по северной стороне, пытаясь побольше пройти по льду. Затем перешли на Юго-западный склон и через три веревки оказались на остром гребне. До вершины было уже недалеко, но день заканчивался. Только в шесть вечера альпинисты поднялись на Западную вершину Музтаг Тауэра.

 

Вид с Западной вершины на Восточную

 

До Восточной вершины было еще порядка 400 метров. Какая из вершин была выше - непонятно. Но варианта идти дальше не было. Сразу же начали спуск. И всё равно, до лагеря альпинистам засветло дойти не удалось. Однако ночь на скалах Джо и Ян как-то пережили без обморожений. На следующее утро их встретили поднимавшиеся Джон и Том. «Всё окей» - сказали им о своем состоянии восходители, дойдем, мол, сами, думайте о себе.

Хартог и Пэти по следам товарищей шли довольно быстро, в два часа дня они поднялись на Западную вершину. Дальше был легкий спуск на седловину и непростой карнизный гребень. К тому же в середине оказалась скальная стеночка, метра четыре. Хорошо, что с собой было несколько крюков, иначе, даже Том пролезть не смог бы. На спуске до лагеря 4 Джон и Том дойти не смогли. Во время ночевки зверски замерзли, в результате у Хартога пальцы на ногах оказались серьезно обмороженными.

Собственно, оставшаяся часть их экспедиции превратилась в спасательную акцию. Нужно было скорее вниз, но Джон идти быстро не мог. Нести его по крутому маршруту было также невозможно. Почти 10 дней британцы ползли вниз, пока не добрались до Урдакаса.

 

Штурм 2

Французский маршрут

 

До «большой непогоды» французы успели сделать немногое. Маньон и Контамин сходили на Северное седло и осмотрели весь северный склон, то есть стену. Ничего обнадеживающего на ней не просматривалось. В это время Параго и Келлер нашли путь через грандиозный ледопад, заграждавший верхний цирк западной ветви ледника (ледник Дре). Общими силами этот путь был затем обработан. Большую часть пути пришлось идти по скалам левого борта. Повесили перила.

Дальнейший путь на седловину между Главной вершиной и Черным Зубом хорошо просматривался. Однако, что дальше было неясно. Тут и пришел период большой непогоды…

28 июня работа возобновилась. Команда поднялась на плато за ледопадом и установила там лагерь1. Все силы носильщиков были мобилизованы на подъем туда грузов. 2 июля установили лагерь 2. На пути к нему повесили более 400 метров перил. Смогут ли носильщики подняться ?

5 июля команда продолжила восхождение и разбила лагерь 3 на высоте 6000 метров, затем выше, на небольшом плато установили удобный лагерь 4 (6300 метров).

Перед восходителями открылся весь дальнейший путь: сначала стена метров в 300, затем крутой карнизный гребень. Вершина казалась так близко, но до нее еще километр по высоте.

Попытки обойти стенку по снегу и льду закончились неудачно. К счастью скальная часть стены, сложенная гранитами оказалась прочной и с удобными для крючьев трещинами. 7 июля Робер Параго, работая на стене, увидел на фоне неба две черные точки. Они были на вершине. Это англичане. Смешанные чувства у команды, французы всё же надеялись быть первыми. Они пытались докричаться до англичан, что было, конечно, не реально.

8 июля команда вышла в 5 утра и по перилам поднялась на верх стенки. За ней трудности не исчезли. Каждая веревка, каждый десяток метров ставил перед альпинистами новые и неожиданные задачи. К 11 часам вышли собственно на ребро, ведущее к вершине. Высота 6600 метров. За следующие полтора часа удалось пройти еще 90 метров. Погода начала портиться, поднялся ветер, началась метель. По перилам все быстро спустились к палаткам. Последующие два дня погода не налаживалась.

Ночь на 11-е июля была ясной и уже в 3.15 утра четверка французов покинула лагерь. Быстро поднялись к концу перил. Команда шла всё дальше по гребню, но легче не становилось. Бились крючья, вешались веревки, пока их запас не закончился. Лед, снег, скалы – всё чередовалось, но требовало предельного напряжения и тщательной страховки. К 16 часам становится ясно, что в этот день достичь вершины невозможно. Начинаются поиски места для ночевки. Холодная ночевка прошла на высоте 7000 метров. Очень холодная ! К счастью было почти безветренно. На небольшой обледенелой полке все промерзли буквально до основания. Утром часов в 6 начали тормошить друг друга, приводя в чувства.

Наконец, Параго, обвешанный снаряжением уходит вперед.

Вершина близко, но силы на исходе. А тут еще начинает сечь крупа. От высоты и усталости голова отказывается соображать. Все работают как автоматы, лидеры сменяются, падают в снег абсолютно без сил. И затем смотрят вверх, когда же, наконец? Но вот грань сужается и Гвидо Маньон выбивает последние ступени. Вершина ! 13 часов местного времени, 12 июля 1956 года.

Радоваться долго не хочется. Все знают, что второй холодной ночевки они могут и не пережить. Главное - достичь засветло начала перил и это удается сделать. Далее уже по веревкам можно было идти и в темноте. В 10 вечера счастливые и полностью вымотанные победители Музтага спускаются в лагерь 4. Там их ждал доктор Флоранс, который постепенно приводит их в чувства.

Великое восхождение. На тот момент в Каракоруме и Гималаях ничего подобного по сложности не делалось. Следующим этапом для французов стала эпопея Жанну (3 экспедиции и победа 1962 года), где Маньон, Параго и Келлер также были в числе главных героев.

 

Альпинисты всех стран….

19 июля французы спустились в Урдокас, где неожиданно встретили британскую команду. Те решили подождать их для того, чтобы к лечению Джона Хартога присоединился еще один доктор В этом была объективная необходимость, так как медикаменты и перевязочные материалы у британцев заканчивались. С тех пор, от Урдокаса до Скарду, две экспедиции следовали практически вместе. И всем особенно запомнился праздничный ужин, которые они себе позволили на второй день после их встречи. В глубине Азии на одной неласковой и неприветливой горе сошлись две небольшие группы европейцев. Тогда за столом, попивая под тосты разные напитки, они ощутили себя одним коллективом, одной общностью цивилизованных людей, которые должны дорожить друг другом и жить в согласии.

Французский альпинизм после успеха на Аннапурне продолжал идти от вершины к вершине. Мощное лобби помогало обеспечивать государственную поддержку. В следующем 1957 году Маньон стал во главе новой общенациональной структуры, которая чуть позже получила наименование UCPA. Эта организация привела в горы сотни тысяч молодых французов, стала школой горного спорта, могучим орудием воспитания клиентов для горнолыжных курортов и для индустрии горного снаряжения. Это было глобальное дело, которое заняло почти всё время у энергичного и ответственного человека, каким был Гвидо. Лишь в 80-егоды, передав управление молодым, Маньон вернулся к своей дипломной специальности – скульптуре. И надо сказать, что не без успеха. Правда, его авангардистский стиль, вводил многих в заблуждение, трудно было поверить, что автору уже за 70. В 2012 году Гвидо Маньон скончался в возрасте 95 лет.

Параго оставался верен своей работе в бюро, продолжая оставаться на передовой спортивного альпинизма. В 1966 году с подачи Мазо, он стал руководителем первого в истории телевизионного восхождения. Команда сильнейших французских альпинистов поднималась по сложному маршруту на Эгюий дю Миди в сопровождении телеоператоров и под взглядами камер с разных точек. Был в команде погрузневший Гвидо Маньон, ему шел уже 50-й год. Лишь один альпинист из другой страны пробился в телевизионный «дрим-тим». И это был Джо Браун. Альпинист, уважаемый всеми, с безупречной репутацией. К тому времени уже муж, отец, собственник, одетый в новейшую одежду от фирм производителей, с крепкими карманами. В 2010 году он справил 80-летие. Годы берут своё, но Джо еще лазит !

Ян Макнотт-Дэвис, после телевидения и науки, десяток лет был президентом УИАА, стараясь своим обаянием решить нерешаемые задачи оживления работы этой организации. Что-то удалось, что-то нет, с объективными обстоятельствами никто не смог бы справиться. Макнотт-Дэвис по своей доброте хотел всех подружить, всё уладить мирно. Такие усилия не бывают бесполезными, даже если их результаты не очевидны.

Для Джона Хартога восхождение на Музтаг Тауэр стало практически последним. Ему пришлось ампутировать несколько пальцев на ногах. С 1957 года он работал в секретных центрах ядерных исследований и практически не показывался на публике. Едва выйдя на пенсию, Хартог скончался в 1986 году от сердечного приступа в возрасте 64 лет. За год до этого альпинистскую общественность потрясло сообщение из Шамони о смерти в возрасте 65 лет Андрэ Контамина. Для своего возраста он казалось был в хорошей форме, работал в ENSA и гидом, но сердце внезапно отказало.

Робер Параго в последние годы получил огромное количество почестей. Вот что значит для альпиниста остаться в живых и дожить до старости. Венцом стало вручение ему в этом году «Золотого ледоруба», приза определяемого как "За достижения всей жизни". Он стал четвертым в списке после Бонатти, Месснера и Скотта. Во время чествования в Гренобле рядом с Параго сидел грузный мужчина, с которым его связывает многолетняя дружба. Это Поль Келлер.

Комментарии

Комментарии пока отсутствуют ...

* Фамилия:
* Имя:
* E-mail:
* Комментарий:

ООО "Клуб 7 вершин" 

Москва,
Малый Каретный переулок., дом 10,

метро "Цветной бульвар" ( схема проезда )

 

Есть свой двор с парковкой для автомобилей: заранее позвоните и сообщите менеджеру номер, марку

и цвет машины и охрана пропустит вас на паркову.

Время парковки неограничено!!!! 

+7 (800) 222-88-48

+7 (495) 642-88-66
пн.-пт. с 11:00 до 20:00
info@7vershin.ru

 

 

Наверх
       
Мы в социальных сетях
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Яндекс цитирования