+7 495 642-88-66

Игорь и Наталия Смирновы: семья – это команда. Восхождение на Арарат. Осень 2019

…Чтобы почувствовать семью командой, не нужен восьмитысячник или сложный скальный маршрут.. В разные горы разные люди ходят по-разному и с разными целями. Кто-то, нагрузив себя огромным рюкзаком «все свое ношу с собой», с воодушевлением ... читать больше

 

…Чтобы почувствовать семью командой, не нужен восьмитысячник или сложный скальный маршрут..

 

 

В разные горы разные люди ходят по-разному и с разными целями. Кто-то, нагрузив себя огромным рюкзаком  «все свое ношу с собой», с воодушевлением вливается в ряды горных туристов, проходя неделями от перевала к перевалу.  Кто-то не лезет на высоту, предпочитая с упоением штурмовать скалы. А кто-то выбирает длительные высотные экспедиции, «чтоб с яками, палатками, шерпами, «кошками» и ледорубами». Соответственно, и цели у всех этих людей отличаются. Я хожу в горы недавно, но за семь лет своей горной карьеры встречала в горах разных людей: тщеславных, у которых цель – Эверест и дальше ничего;  испытывающих себя на прочность; медитирующих на природе; обожающих сам процесс «палатки-кошки-рюкзаки» и компанию единомышленников; отдыхающих от городской суеты; выбивающих один стресс другим.  И так далее и тому подобное. Меня часто спрашивают мои «равнинные» друзья, чего это меня, больную женщину средних лет, многодетную мать и с виду такого разумного человека несет в горы. Регулярно предлагают организовать поездку, где можно, по-быстрому, поближе, а главное - дешевле  раз в 100,  «поморозить свою задницу». Я таинственно отмалчиваюсь. Но сегодня я хочу пролить свет на этот секрет.

 

 

Шиша Пангма 2018

Экспедиции в горы – это наш с мужем семейный проект «Игорь и Наталия Смирновы. Тимбилдинг в экстремальных условиях». Мы вдвоем всегда много путешествовали в разных частях нашей планеты, но судьбоносная встреча с Клубом 7 Вершин в Антарктиде в 2012 открыла для нас новые горизонты. Семейных пар, принципиально путешествующих вместе, в горах мы встречали совсем мало. Безусловно, это дополнительный риск с учетом всех экстремальных факторов. Однако чаще всего люди не путешествуют вдвоем, потому что супруг/а не разделяет увлечения своей половины. Иногда я слышу фразы «Мы дома друг от друга устали, что ж еще и в горы вместе идти?» К счастью, у нас все по-другому, ведь изначально этой был и есть наш совместный проект.  С 2013 года по сей день лишь один-единственный раз мой муж был в горах в одиночку, да и то, потому что я получила травму в тот момент. Одного раза хватило - теперь он категорически отказывается ездить  в экспедиции один. Мы понимаем друг друга с полуслова и поддерживаем во всех наших поездках.

 

 

Маунт-Кения 2013

Слово моему мужу Игорю:

«Альпинизм это в основном командный вид спорта (соловосхождения редки и экстремальны,  поэтому заслуживают отдельного разговора). Команды бывают очень большие, например, для восхождения  на глобальные, сложные, высокие вершины. Четкое взаимодействие шерпов, носильщиков, врачей, поваров позволяет совершить восхождение. Самая маленькая команда это «двойка» — два восходителя на скалах, стенах и любых сложных маршрутах. Доверие к напарнику должно быть абсолютное. Семья (даже с детьми) это та же самая «двойка». Полное доверие, как в повседневной жизни, так и на маршруте. Общность интересов, поддержка, решение сложных задач сближает, сплачивает семью. Альпинизм вдвоем -  это семейный тимбилдинг. Я знаю очень мало людей, которые восходят вдвоем. Друзья и знакомые частенько говорят мне: «Что, не устал от жены? Не хочешь от нее отдохнуть, хотя бы в горах?» Заявляю с полной ответственностью, что все то чего я достиг за семь лет восхождений (а это как минимум Маттерхорн, Чо-ойю, Манаслу, Шиша-Пангма и Эверест) сделано благодаря поддержке и помощи моей второй половины. Даже сама первоначальная идея заниматься альпинизмом (при наличии трех  детей) принадлежит ей».

 

 

Эверест 2019

 Дошло уже до того, что двадцатилетие свадьбы мы справили в базовом лагере Эвереста на высоте 5200 м. Теперь, когда знакомые начинают понтоваться годовщинами своих свадеб с перечислением шикарных отелей, тропических островов, яхт, вертолетов, нарядов от дизайнеров и прочей лухари-лайф, я скромно говорю: «А мы отметили в базовом лагере Эвереста». Все, крыть нечем.

 

 

Гренландия 2014

  Понятно что,  с годами «горы все выше, горы все круче».  Поэтому на долю супруга выпала почетная обязанность штурмовать вершины, а на мою – скромно сопровождать его до очередного  BC,  ABC или какого-нибудь Седла.  Но иногда я гну свою линию и уговариваю мужа на вершину, поскромнее очередного восьмитысячника. Сегодня я хочу рассказать о нашем совместном восхождении на гору Арарат в сентябре 2019 года. В преддверии открытия границы с Турцией  эта тема будет актуальна и интересна.  А самое главное то, что для того чтобы почувствовать семью командой, не нужен восьмитысячник или сложный скальный маршрут. Итак, Арарат…

После восхождения моего мужа на Эверест, а меня – на Северное Седло весной 2019, все наши родственники и знакомые выжидательно спрашивали: «Ну что? Эверест есть, пора заканчивать ваши горовосхождения…»  Мы затаились, но в тишине строили планы. В первую очередь, я.  Мужу-то хорошо: залез на Эверест, а главное - слез, медаль получил от Абрамова, с работы торт в виде Эвереста притащил – ели всей семьей. Я сразу сказала, что мне жизненно необходимо тоже залезть на какую-то значимую вершину , конечно же, и слезть с нее. Я скромная, мне можно без медали и без торта. Планировали Казбек, Монголию, но получился Арарат. Совершенно неожиданно. Не пожалели ни разу.

 

 

Прошу прощения, что знаковых фото Арарата не будет, потому что мы поднимались на гору со стороны Турции, а всем знакомая по фото панорама Большого и Малого Арарата видна из Еревана. Арарат – знаменитая и красивая  вершина, а поездка в этот регион, где все дышит историей еще с библейских времен, станет незабываемой в жизни любого человека. Арарат  (в Армении его называют Масис, а в Турции Агри-Даг)  - самый высокий стратовулкан Армянского нагорья, последний раз извергавшийся не так давно – в 1840 году. С древних времен эта гора считается местом, куда причалил ковчег Ноя, а экспедиций по поиску этого чудесного судна, его остатков или хотя бы следов, было организовано великое множество. До 1920 года Арарат находился на территории Армении: именно у его подножия в долине и есть место зарождения армянской цивилизации. Теперь же, хотя из Еревана открываются в хорошую погоду потрясающие виды на Большой и Малый Арарат, армяне вынуждены любоваться этими горами на расстоянии и на чужой территории. Занятно, что в свое время турецкие власти попеняли, что на гербе Армянской ССР изображён Арарат, не являющийся частью Армении, нарком иностранных дел Чичерин тогда ответил: «На флаге Турции изображён полумесяц, но Луна не является частью Турции».

Вот и решили мы отправиться именно на Арарат. Может, думаем, обломок какой от Ковчега найдем. А на обратном пути – исследовать все достопримечательности Восточной Турции: от древних крепостей и церквей до питомника ванских кошек. В Клубе 7 Вершин клятвенно пообещали, что если не обломок, то след от Ковчега мы точно увидим. А на обратном пути  - в Стамбул. В общем, спорт и культурное просвещение. А то, как когда-то сказала наша старшая дочь: «Это очень тупо – просто залезть на гору и слезть с нее». Решили:  не останавливаемся на «просто залезть и слезть», но осматриваем достопримечательности.

День 1. Приезд в Догубаязит.

Надо сказать, что чем больше мы ходим в горы, тем быстрее мы  в них собираемся. В Турцию мы начали собирать багаж за 2 часа до отъезда в аэропорт. Очень помогает в сборах чек-лист, заранее составленный: не надо бегать по дому и мучительно вспоминать, что же ты забыл на этот раз.  

Из Москвы летели в город Ван в восточной Турции с пересадкой в Стамбуле.  Из Вана отправились прямиком в Догубаязит – старинный город в провинции Агри, находящийся всего в 25 км от Арарата. В стандартной программе для восходителей, прибывающих через Ван запланировано посещение знаменитой Ванской крепости.  Мы от этой идеи отказались. Посмотрим после восхождения, решили мы: «Утром деньги, вечером стулья». Однако для восходителей, которые выбрали Арарат первой вершиной или чей опыт невелик, настоятельно рекомендую посещение крепости до начала восхождения как первый этап акклиматизации. Крепость – масштабное сооружения, для осмотра которой необходимо пройтись пешком вверх, чтобы насладиться видами города и озера.

 Из города Догубаязит в большинстве своем и стартуют все экспедиции на Арарат. Догубаязит – город с богатой историей, через который когда-то проходил Великий шелковый путь. Этот город часть и нашей российской истории, ведь крепость Баязет (так раньше назывался этот город) русские войска штурмовали дважды и имели здесь военный гранизон. В Догубаязит мы приехали поздно ночью и достопримечательностей разглядеть не успели.

День 2. Переход в базовый лагерь

Рано утром после завтрака мы познакомились с нашим гидом по имени Ибрагим. Заехали в магазин, купили арбуз и отправились на машине к началу трека.

 

 

 На улицах Догубаязита сразу бросилось в глаза разительное отличие этого региона  Восточной Турции от шумного, навязчивого Стамбула и таких же курортных местечек в Анталии. Со времен поездок с детьми на курорты Турции у меня лично сложилось негативное впечатление об этой стране.

 

 

 

Поездка на турецкий Восток все изменила. Там все по-другому. Все чинно, спокойно, на туристов мало кто обращает внимание. Местные дети приветливо махали нам руками и говорили «Хелло»! Когда мы отвечали на приветствие, счастью их не было границ. На улицах множество чайных, все сидят и важно распивают чаи из маленьких стеклянных стаканчиков. Настоящая турецкая глубинка, не избалованная туристами. На этой территории до 80 % населения составляют курды. Мы спросили нашего гида, бывают ли какие-то проблемы на национальной почве. Он ответил, что проблемы бывают только у политиков, простой народ живет просто.

 

 

 

Слово моему мужу Игорю:

«Обычно мы стараемся не отдыхать в странах массового туризма. Не хочу никого обидеть, но Турция, как место отдыха (пляжного), после нескольких посещений слегка дискредитировала себя. Но Арарат находится в Восточной Турции, поэтому было без вариантов. За нашу поездку страна себя полностью реабилитировала. Адекватное отношение местных жителей, не избалованных большим туристическим потоком. Вкусная еда и адекватные цены на все. Огромное озеро Ван, остров Ахтамар это места многовековых смешений различных культур и религий. Крепость Ван даже какое-то время принадлежала Российской империи.  Водопады, горячие источники, ледники и стратовулканы гармонично существуют друг с другом».

 

 

У начала трека нас ждали лошадки в сопровождении возницы, по совместительству нашего повара, по совместительству брата нашего гида. Сопровождение туристов в горы – сезонный семейный бизнес, чужака туда не возьмут.

По плану наш маршрут был таков:

1 день. Приезд в Догубаязи

2 день. Подъем с 2100 до 3350. Базовый лагерь, ночевка.

3 день. Акклиматизационный выход. 3350-4200-3350, ночевка.

4 день. 3350-4100 Подъем в штурмовой лагерь.

5 день.  4100-5137 вершина –  спуск на 3350.

6  день. 3350 –Догубаязит.

В итоге получилось обойтись без дня 6 и спуститься вниз с вершины до города за один день. На этом моменте лирическое отступление. Нас несколько раз спрашивали, нужен ли день 3 (акклиматизация до 4200) и нужен ли день 6 (ночевка на спуске на 3350). Или лучше сделать Арарат блиц. К нам часто обращаются знакомые, часто новички с вопросом:  «На какую несложную гору можно сходить недалеко, быстро, подешевле – с чего начать? Можно ли выбрать Арарат первой горой?»

  Я отвечаю следующее.

  1. Простых гор не бывает. Во-первых, это повышенная физическая нагрузка. Во-вторых, высота. В третьих, погода. В горах она часто и быстро меняется.  Еще вчера ты ясно видел эту «несложную и плоскую вершину»  - рукой подать, а сегодня ты уже не видишь, куда подать этой рукой. Поэтому к любому восхождению и даже трекингу нужно готовиться. Хотя бы ходить пешком, кататься на велосипеде, бегать в парке или на дорожке, заниматься аэробикой и т.п. и т.д. Встречающиеся в сети рассказы о восхождениях типа «сидел я, сидел в офисе, а потом ка-а-ак рванул на Эльбрус, у всех аж рты открылись» не более чем отчеты а-ля барон Мюнгхаузен. Помимо этого стоит серьезно отнестись к своему здоровью. Полечить зубы, сделать кардиограмму, подобрать аптечку. В горах не следует принимать лекарства, которые вы не пробовали на равнине – их действие может оказаться непредсказуемым. Следующий важный фактор – это экипировка. В горах важен каждый грамм, это не в лесном походе рюкзак 40 кило тащить. Одежда и снаряжение должны быть максимально легкими, удобными и безопасными.
  2. Арарат – относительно несложная в техническом плане гора. Там не нужно висеть на веревке, использовать ледоруб, жумар. Мы обошлись даже  без кошек. Арарат непрост в плане физической нагрузки, поэтому многие не заходят на эту обманчиво несложную вершину. Насмотрятся фотографий самой вершины, относительно плоской и безопасной и думают: «Ёпрст, да тут как в подмосковном парке». А тем временем от штурмового лагеря на 4100 до высоты примерно 4800 идет достаточно крутая скальная тропа, которую приходится преодолевать ночью в хорошем темпе. Да и путь от лагеря 1 на высоте 3350 до штурмового лагеря – это горный серпантин с большим уклоном.

 

 

Поэтому со всей ответственностью заявляю, что Арарат отлично подходит для начала карьеры альпиниста. Тренируйтесь, подбирайте экипировку. Важный момент – подбирать группу по силам и слушать рекомендации гида. Хорошо кушать и много пить жидкости. Идти в своем темпе, с регулярными, но не частыми остановками, без забегов и рывков. Очень часто люди, которые активно занимаются спортом на равнине, пытаются привнести «марафонские» традиции в горы. Когда их накрывает горняшкой перед штурмом, то они  очень сильно удивляются, «почему это у меня раскалывается голова, а вон та хилая тётка в куртке 7 Вершин  загорает на солнышке с книжкой и жрёт курагу».

 

 

 Что же касается блицвосхождений, то мы с Игорем лично против. Особенно это касается  новичков, особенно когда речь идет о высотах выше 5000. Блиц возможен и оправдан, когда мы говорим об опытных, хорошо тренированных людях. Лучше напрячься и выделить дополнительно 2-3 дня в своем графике, чтобы спокойно взойти на вершину и почувствовать от этого удовольствие. И возвращаться в горы снова и снова…

 

 

…Мы стартовали на отметке 2100 м. Погода была хорошая, много фотографировались, не торопились, потому что первый день подъема очень важен для акклиматизации. И для новичков и для опытных альпинистов. Главное – не забывать, что мы вообще-то отдыхаем. Тропа была с совсем простым рельефом и плавно набирала высоту. Медленно, без забегов дошли для Лагеря 1 на высоте 3350 м за 4 часа.

 

 

 

Там поставили палатки, предусмотрительно привалив края камнями.  Размещение у нас было в «пятизвездочной» двухместно палатке, питание -  в отдельной кают-компании. Честно, кормили на убой. Турция есть Турция. Первый раз в жизни в горах мы жарили шашлык. Настоящий шашлык на мангале, на живом огне. Турецкие сладости, сухофрукты, оливки, арбузы – чего только не было. Честно, я подумала, может, бог с нею, с вершиной. Постоим тут пару-тройку дней, шашлыки пожарим…

 

 

Кроме нас в лагере было несколько экспедиций, но площадка там такая большая и удобная, что никакого столпотворения не наблюдалось.

День 3. Акклиматизационный выход на 4200.

Мы -  за акклиматизационные выходы.  Цитируя знаменитого Анатолия Букреева, поработай на высоте, отдохни внизу. С утра мы выспались, позавтракали и  в районе 11  часов стали подниматься наверх. По плану мы должны были достичь штурмового лагеря и подняться чуть выше. От лагеря на 3350 до штурмового тропа становится значительно круче, что заставляет держать неспешный, размеренный темп, чтобы сохранить силы. Как говорит мой муж: «Включился в рабочий режим и пошел». Вот так мы и шли, включенные в «рабочий режим», «выключаясь» только для того, чтобы сделать фото.

 

 

По пути открывались потрясающие панорамы предгорьев Арарата. Стал виден и Малый Арарат, который находится от Большого на расстоянии 11 км. По словам наших местных спутников, восхождения туда запрещены. Погода была солнечная, но как говорил Винни-Пух, на горизонте ходили какие-то подозрительные тучи. Вершина Большого Арарата также была наглухо закрыта облаком. По пути в районе часа дня мы повстречались со спускающими с вершины бодрыми пожилыми австралийцами. Они были очень довольны восхождением, неспешно спускались и сообщили нам, что на штурме было очень холодно, был дождь и снег. Ну, ничего, подумали мы. Зря, что ли, мы брали с собой пуховики с Эвереста и пуховые штаны…В конце концов. Жареных в горах еще вроде бы не находили…

 

 

Вид на штурмовой лагерь с высоты 4200

Мы миновали штурмовой лагерь и забрались чуть выше метро на 150-200, где отобедали с чудесным видом на штурмовой лагерь. Неотвратимо приближающиеся на горизонте фиолетовые тучи заставили нас побыстрее закончить наш open-air и рвануть вниз. Бежали очень быстро, но все рано попали под дождь. Акклиматизация удалась.

 

 

Чаепитие в базовом лагере на 3350. Сохнем после дождя

В лагере на 3350 в прямой видимости от города ловил интернет. Вечер посвятили отдыху, сборам вещей и изучению прогноза погоды на день штурма. Прогноз на Mountain-forecast, как  частенько с нами случается, был отвратительный, я даже скриншотик сделала на память.

 

 

На Килиманджаро мы неделю шли под проливным дождем (минуточку!) в сухой сезон. На Орисабу мы пошли, когда в Мексике было объявлено стихийное бедствие из-за аномального похолодания и сильнейшего ветра; жители ходили, замотанные во флисовые пледы, потому что теплых курток у многих отродясь не было. На Охос-дель-Саладо экспедиция с нашем участием не поднялась, потому что в кратере снегу было по пояс.  Потрясенный местный гид, который частенько заходил туда при солнышке и в кроссовках, был в состоянии шока. В общем, у меня есть опасение, что в однажды восходители, увидев нас в списке членов экспедиции, попросят Клуб 7 Вершин срочно перевести их в другую группу.  И как назло, здесь, на Арарате, плохая погода была именно в день штурма. Я робко предложила нашему Ибрагиму отсидеться в базовом лагере и отложить штурм на один день. «Ну, что вы, что вы», - снисходительно сказал он. «Зачем откладывать? Ветер 80 км/ч поднимется после 12 часов дня. Вы так хорошо и быстро ходите, что мы послезавтра быстренько сходим на вершину и к полудню спустимся в базовый лагерь». Он утешал нас тем, что ветер будет «чуть посильнее обычного», зато будет солнечно, и мы сможем насладиться великолепными видами окрестных гор.

 

День 4. Переход в штурмовой лагерь.

В этот день вообще не торопились. Ловили интернет и смотрели прогноз. Гид обрадовался – погода «налаживалась»: в ночь ветер обещали «всего» 50 км/ч, утром «всего» 75. Не спеша дошли до штурмового лагеря. Вершина нам так и не показалась из-за густых темно-серых туч. По пути встретили спускающуюся французскую группу: они не взошли, потому что замерзли и устали. Расстроенные, потопали вниз. Гора похулиганила сегодня – мы надеялись, что обещанный сильный ветер разгонит тучи, и уж завтра-то нам повезет. Хватит издеваться над людьми.

 

 

В штурмовой лагерь пришли рано, загорали, читали книжки, кушали. В общем, «чИлили», как говорят наши дети. Пораньше поужинали и легли спать. Выход был назначен на 01.00 утра.
К вечеру похолодало, Арарат открылся. В общем, заманивал нас.

 

 

День 5. Штурм

Мы очень дисциплинированные, почти дрессированные восходители. Приученные к строгой дисциплине железной рукой Александра Абрамова и других супер-гидов Клуба 7 Вершин. «Упал-отжался» - это про нас. Нам сказали, что выход в 01.00, а завтрак в 00.30. Поэтому мы как честные маши,  встав в полночь, в 00.30 в полном обмундировании, включая ботинки и варежки, вылезли из палатки в темную неизвестность. Небо было ясное, звезды крупные, ветер так себе. Что ни о чем не говорило, так как штурмовой лагерь находится в низине перед крутым взлетом. Гора затаилась, мы тоже. Повар в палатке кухне готовил завтрак. На наш вопрос, где Ибрагим, он ответил, что тот, видимо, собирается в палатке. В палатке гида никаких признаков жизни не наблюдалось. Помните популярный мем про Наташу и ее котов? Вот дальше история разворачивалась как в том меме, только вместо Наташи был Ибрагим, ну а вместо котов – мы. «Ибрагим, ты спишь?», «вставай, Ибрагим, мы уже все надели и все привязали», «честно, Ибрагим, все-все привязали и уже почти все-все съели». Оказалось, что на морозе у гида сел телефон, и он проспал. К его чести надо сказать, что не успели мы разлить чай, как Ибрагим, уже полностью одетый и с рюкзаком к нам присоединился.

 

 

Вышли мы в 01.30. От штурмового лагеря тропа идет круто вверх и начинает петлять между скал, иногда приходиться придерживаться руками. Пожалуй, это самый сложный участок на восхождении.  Маршрута из-за скал не видно, вершина скрыта, куда идешь – вообще непонятно. Крутизна тропы постепенно уменьшается, и где-то на 4700 ты выходишь на более ровный участок, приближаясь к предвершинному взлету. Снега становится все больше. Нам повезло – не было льда, и кошки нам не понадобились.

 Маршрут таков, что поднимаясь по тропе, долгое время не видишь вершины, потом выходишь на более плоский участок. И вот тут-то и подул ветер. Он дул откуда-то сбоку, со стороны Малого Арарата. Дуло сильно, временами с еще более сильными  порывами. Если это 50 км/ч, как же ощущается 75? Мы периодически сбивались с шага, потому что с тропы сдувало. Пару раз у меня было желание опуститься на четвереньки. «Что-то как-то на Эвересте-то получше была погодка-то» - прокричал Игорь. В 5.20 стояли на вершине. Никаких панорам с видами окрестных гор и долин нам не получилось сделать. Потому что, во-первых, было еще темно, а во-вторых, на вершины мы еле-ел стояли, вцепившись друг в друга, чтобы не упасть с самой высокой точки. Поэтому фото с вершины у нас получилось в стиле «Высадка землян на Луну». На вершине мы провели не более 10 минут и рванули вниз. Ветер, похоже собирался чуть раньше выйти на заявленный максимум в 75 км/ч.

Любопытно, что с другой стороны вершины, той, что смотри на Армению, кто-то установил небольшой армянский флаг.

 

 

Когда мы спустились с предвершинного взлета под защиту скал, то немного передохнули и перекусили, потому что до этого на подъеме мы только пару раз пили чай.

 

 

Вот тут уже и фото можно сделать. Начался рассвет, и огромная тень Большого Арарата красиво опустилась на предгорья. Курточка-то пуховая как нельзя кстати пришлась…

 

 

 

 

Вниз старались идти быстро, потому что стало понятно, что в этот день мы сможем при хорошем раскладе пообедать в городе. В начале девятого спустились в штурмовой лагерь, перекусили, собрали вещи – и вниз. По приходе в базовый лагерь решили подождать наших лошадей с вещами, потому как приятнее ждать, греясь на солнышке и поедая турецкие сладости, нежели стоять у пыльной дороги в ожидании автобуса.

 

 

Мы поели, полежали, еще раз поели, пообщались с восходителем, решившим не идти дальше базового лагеря вместе со своей группой. Человек дошел до 3350 и понял, что выше ему будет очень нехорошо и принял единственно верное решение – не быть обузой для группы и подождать их здесь. Здравый смысл в горах – самое главное.

 

 

Подождали лошадок, которые очень помогли нам в нелегком альпинистском деле и коллективно пошли вниз. Внизу нас уже ждал автобус, мы тепло попрощались с нашим поваром и отправились в Догубаязит. Обедали мы уже в городе. Наш гид сказал, что на его памяти мы первые восходители, которые шли в таком хорошем темпе. Наверное, потому что мы вместе, подумали мы. Поодиночке точно бы ничего не получилось…

Залезли, слезли, теперь культура, история и просвещение

Как уже было сказано выше, Догубаязит – старинный город с богатой историей, поэтому программа там получилась у нас весьма насыщенная. Первым делом, мы поехали смотреть След от Ноева Ковчега. Недалеко от города есть небольшой комплекс со смотровой площадкой, откуда открывается прекрасный вид на этот самый След. Если хорошо присмотреться, то на фото виден как бы нос корабля. Говорят, если смотреть с высоты птичьего полета, очень хорошо угадываются контуры корабля.

 

 

Следующим пунктом программы было у нас посещения дворца Исхак-паши. Этот достопочтенный муж был великим визирем аж при двух султанах. Постройка дворца началась в конце 17 века и длилась почти 100 лет. Недалеко от дворца находится знаменитая крепость Баязет, где находился в 19 веке русский гарнизон.

 

 

 

 

Из дворца открывается прекрасный вид на город. Так и представляешь себе, как долгими зимними, ну или летними вечерами Исхак-паша сидел у окна и любовался владениями.

Недалеко от дворца находится Центр культуры курдов. Туда мы и направились после осмотра дворца. Центр рекомендую к посещению. Экспозиция очень грамотно и интересно оформлена с использованием множества восковых фигур в человеческий рост, а также мини-сцен из далекого прошлого.

 

 

 

И как апофеоз трудного дня (еще неизвестно, что труднее – штурмовать вершину или исследовать культурные достопримечательности в большом количестве) мы отправились в местные термы, которые находятся недалеко от города Диядин. Это своеобразные мини-бассейны с минеральной водой, бьющей прямо из-под земли.

 

 

 

Древняя крепость, водопады и кошачий питомник

Следующий день нашего культурного «восхождения» был не менее насыщенным, чем предыдущий. Мы покинули гостеприимный Догубаязит и отправились в сторону Вана. Наконец-то попали в питомник ванских кошек. Мы вообще ужасные кошатники, и у нас дома тоже проживает усатое-полосатое чудо.  Ванская кошка – это уникальная региональная порода кошек чисто белого цвета с разноцветными глазами. В питомники есть и прогулочная зона (отдельно для котов, отдельно для кошек), кошачьи ясли, прогулочная зона. За отдельную плату белых мурысок можно покормить.

 

 

 

 

 

Навестив братьев наших меньших, отправились исследовать  водопады Мурадие недалеко от города Ван.

 

 

Финальной точкой этого дня стало посещение Ванской крепости. Построено это грандиозное сооружение еще до нашей эры в Древнем царстве Урарту. Впечатлила грандиозность и масштабы сооружения: в длину крепость простирается почти на 2 км и стоит на возвышении над городом и озером. Под стенами крепости с одной стороны – современный Ван, с другой – развалины древней столицы царства Урарту.

 

 

 

 

Водная прогулка по озеру Ван и церковь Святого Креста

 

Озеро Ван  - огромное солевое озеро - четвёртое по величине непересыхающее бессточное озеро в мире. Когда-то территории в окрестностях современного Вана принадлежали Армении. На озере Ван есть уникальный остров под названием Ахтамар, на котором когда-то находилась резиденция армянских царей. Ныне из всего дворцового комплекса сохранилась лишь Церковь Святого Креста, уникальная тем, что долгое время заброшенная в 2000-х годах по решению турецкого правительства была отреставрирована. В ней даже проводились богослужения.

 

 

 

Игорь не удержался и искупался в озере Ван. В озере в районе острова Ахтамар удивительно чистая вода.  Он был не одинок, купальщиков там было предостаточно. Какой-то разговорчивый турок, узнав, что мы русские, спросил, правды ли что мы своих младенцев окунаем в ледяную воду в январе месяце. Мы решили не вступать в теологические диспуты. Игорь просто сказал: «Да, это наша религиозная традиция». Дядьку это устроило, больше приставать не стал: в конце концов, мало ли какие у какого традиции…

 

 

В этот день в городе Ван закончилось наше знакомство с гостеприимной  Восточной Турцией. С сожалением попрощались, надеясь побывать еще раз. Всем советуем совершить подобное путешествие: посмотреть Большой Арарат (и не только посмотреть), а достопримечательностей здесь столько, что интересно будет всем: и взрослым, и  детям. Рекомендуем для семейного посещения. После Восточной Турции все желающие могут отправиться кто куда: кто на курорт погреться, кто в столицу. Мы выбрали второй вариант и полетели в Стамбул, где к нам присоединилась старшая дочь. В Стамбуле совсем другая атмосфера, другой ритм жизни. София, султанские дворцы, Золотой Рог. Было много всего интересного, но это уже другая история…

 

 

 

 

 

 

 

Эверест – 2006.  Самая драматическая экспедиция. Часть 2. Штурм вершины

18 мая. Людмила Коробешко из лагеря АВС. Главное событие последних дней - один из участников, россиянин Владимир Ланде успешно взошел на вершину Эвереста 15 мая в 9.00. На подъем от 8300 до вершины он затратил около 6 часов - очень ... читать больше

 

18 мая. Людмила Коробешко из лагеря АВС. Главное событие последних дней - один из участников, россиянин Владимир Ланде  успешно взошел на вершину Эвереста 15 мая в 9.00. На подъем от 8300 до вершины он затратил около 6 часов - очень неплохое время. Взошел вместе с шерпой Нимой. Без происшествий спустился вниз и вчера, 17 мая, уехал в Катманду вечерним джипом. За два дня до этого по болезни покинули экспедицию гид Николай Черный и Владимир Пушкарев.

 

Часть 1. Акклиматизация и подготовка к восхождению.

 

 

 Вчера 17 мая вся первая группа собралась в АВС. Абрамов, Кофанов и Коробешко решили, что они самые умные и пришли в АВС не за 2 дня как все нормальные люди, а за один. Результат - Кофанов немного устал, я просто выбилась из сил, одному только Абрамову хорошо - чувствует себя лучше всех.

 Вчера за ужином отметили национальный праздник Норвегии - день независимости. После ужина Абрамов провел брифинг (больше похожий на двухчасовое заседание), на котором напутствовал уходящую наверх группу, рассказывал об опасностях Эвереста, кроме того тут же все проверяли и надевали маски, редуктора, кислородные баллоны - повеселились от души.

 

 

 Сейчас идем на завтрак. После него вся первая группа - Слейт Стерн, Кирк Уитлей, Ронни Мюл, Давид Лиен, Петер Крагсет, Джони Бревик, Хенрик Ольсен, Лоренцо Гариано, Ноел Ханна, Игорь Плюшкин, Илья Рожков, Аркадий Рыженко - под руководством Игоря Свергуна и Сергея Кофанова уходят на Седло. То есть идут в отрыв на восхождение. Прогноз пока благоприятный на ближайшие дней 5-6.

 

 21 мая. Экстренное сообщение от Александра Абрамова. Сегодня  в 8.00 по Тибету (4 утра по Москве) первые участники нашей экспедиции вышли на вершину Эвереста - это гид Сергей Кофанов (Россия), сирдар Мингма Гелу Шерпа (это его 6-е восхождение), еще 3 шерпа. Вслед за ними на вершину поднялись Слейт Стерн (США), Хенрик Ольсен (Дания), Аркадий Рыженко (Россия) и еще 2 шерпа.

 В 10.00  гид экспедиции Игорь Свергун  передал по рации, что он на вершине, вместе с ним Ноэл Ханна (Ирландия), вскоре к нему присоединились Кирк Уитлей (Англия), Лоренцо Гарианно (Италия) и еще 2 шерпа. Всего на вершину 21 мая из нашей команды поднялось 16 человек. Сейчас все участники спускаются вниз. Погода стоит хорошая, ветер, правда, слегка усиливается и вершину затягивает облачность.

 

 В АВС мы все не спали с семи утра - выходили на связь с восходителями. Штурм начался в 12 ночи по Тибету. Таким образом, первые участники зашли на вершину за 8 часов. До завтрака мы все по очереди смотрели в подзорную трубу на предвершинный треугольник, где довольно четко видели всех наших восходителей.

 На завтрак к нам в гости пришел Симоне Моро, чтобы поздравить нашу команду с большим успехом. Только вчера он совершил траверс с юга через вершину Эвереста и спустился на Север. А пока он решил пожить в нашем лагере и с удовольствием дает интервью о своих подвигах.

 

 

Норвежские викинги Питер Крагсет и Джони Бревик, а также Давид Лиен вчера спустились в АВС с высоты 8000м. По рации нам сообщили, что еще три участника, вышедшие сегодня на штурм - Игорь Плюшкин, Илья Рожков и Ронни Мюль - достигли высоты порядка 8700. И повернули обратно.

 

Сейчас из АВС наверх выходит вторая группа. В ней  четыре австралийца (Крис - 15-летний восходитель, его отец Ричард, еще 2 оператора - Линкольн и Майкл), а также Харри Кикстра и Томас Вебер (слепой восходитель), Александр Абрамов и Людмила Коробешко. Итак, учитывая восхождение  Владимира Ланде и шерпы Нимы, на сегодняшний момент 18 человек из нашей экспедиции поднялись на вершину Эвереста.

 

Хроника происшествия от Александра Абрамова:

21 мая группа альпинистов в количестве 20 человек ( 9 участников, 2 гида и 9 высотных носильщиков шерпов) совершает восхождение на вершину Эвереста. Восхождение начиналось в штурмовом лагере на высоте 8300 метров, вся группа во время восхождения использовала кислород, к 10 часам утра 16 человек достигли вершины Эвереста (8848 м). Остальные 4 альпиниста достигли высоты 8600 -8700 метров, в их числе был Игорь Плюшкин из Краснодара. В 10:30 под руководством гидов и при поддержке шерпов, вся команда в количестве 20 человек начала спуск в штурмовой лагерь.

В 15 часов вся команда спустилась в лагерь 8300 метров. Погода была хорошей. Приготовив чай и отдохнув два часа, вся команда с применением кислорода спустилась для ночевки в лагерь 7800 метров, на более безопасную высоту. Так закончился день 21 мая.

 

 

22 мая утром после завтрака в 12 часов, команда начала спуск из лагеря 7800 метров вниз на Северное Седло (7000 метров) под руководством гидов и при поддержке шерпов. Пройдя буквально 15 метров от палатки, Игорь Плюшкин почувствовал себя плохо. Он обратился к гидам за помощью, жалуясь на недостаток кислорода и затруднения при дыхании, несмотря на то, что он двигался с использованием кислородного оборудования. Увеличение подачи кислорода с двух до четырех литров в минуту не помогло. Дыхание Игоря стало поверхностным и частым, пульс нитевидным, на вопросы он перестал отвечать.

 Получив консультации у врача экспедиции по рации, гидами была произведена инъекция дексаметазона, которая обычно помогает на высоте. К сожалению, состояние Игоря при этом существенно не улучшилось, сердцебиение перестало определяться, дыхание отсутствовало. Все дальнейшие реанимационные мероприятия эффекта не принесли, в 13:45 была констатирована смерть. В связи с невозможностью транспортировки погибшего имеющимися силами с высоты 7800 метров, было принято решение оставить тело на этой высоте. Гиды сфотографировали его, закрыли спальными мешками и укрыли камнями. В 19 часов вся команда и шерпы спустились в передовой базовый лагерь АВС, на высоту 6400 метров.

  

Игорю Плюшкину во время экспедиции исполнилось 54 года. Он был опытным горным туристом, и совершил большое количество альпинистских восхождений. В том числе на все семитысячники СССР, т.е. официально носил титул "Снежного барса". Кроме того он увлекался марафонскими и сверхмарафонскими пробегами. Сомнений в его физической форме не возникало.

 

Хроника от Александра Абрамова:

Хочу также рассказать о событиях 21-22 мая, которые происходили не в районе вершины и второго лагеря. 21 мая вторая группа планировала выход на Северное Седло. В ее составе находились 4 австралийских альпиниста, и в их числе отец и сын, Ричард и Кристофер Харрисы. Во время выхода из АВС сын, Крис, которому сейчас 15 лет, почувствовал себя плохо. У него случился коллапс, то есть резкое падение давления, и вся группа вернулась в лагерь. Были приняты соответствующие меры: парень провел с маской порядка часа, давление у него нормализовалось.

 В течение оставшегося дня австралийская команда принимала решение, продолжать ли восхождение. Было принято решение попробовать еще раз.

22 мая состоялся очередной выход. И опять пройдя 300 метров, Кристофер почувствовал себя очень плохо. После этого было принято окончательное решение отказаться от восхождения. В лагере АВС опять были проведены лечебные мероприятия, Крису стало лучше и на завтра намечен их спуск в базовый лагерь и отъезд. Также в этот день, когда наверху еще боролись за жизнь Игоря, Сергей Чистяков в лагере АВС почувствовал себя плохо. Ему также подключили кислородное оборудование. Когда ему стало лучше, он тут же отправился вниз, в Мидл кемп. Так 22 мая стало для нас роковым днем. Сразу несколько человек заболели. Сейчас, надеемся, что Сергей уже вне опасности, также как и Кристофер. Экспедиция на Эверест это очень тяжелое дело и организм многих людей просто не выдерживает длительной нагрузки. Решение о продолжении восхождения приняли Харри Кикстра, Томас Вебер и самый сильный из австралийцев Линкольн Холл.

 

 Норвежцы Петер и Джонни отказались от штурма вершины в лагере 8300 метров. Их настроение портилось по ходу подъема. Главным шоком стала гибель шведского альпиниста-лыжника Томаса Олссона, с которым они много общались в начале экспедиции. По дороге они встретили партнера Олссона по восхождению, практически свидетеля его гибели, норвежца Тормода Гранхейма. В то время тело погибшего еще не было найдено. На Северном Седле и по дороге выше норвежцы встретили целую серию восходителей пострадавших от мороза, помороженных. Одного транспортировали завернутого в спальник, не известно живого или мертвого. На ночевке норвежцы нервничали, м казалось, что кислородная аппаратура работает плохо, наверное так и было. Но к утру они спали нормально. Однако настроения для выхода на штурм у них не было.

К тому времени 11 человеку уже погибло на склонах Эвереста в этом году. И большое количество получило обморожения, вплоть до тяжелых. Окно хорошей погоды которое держится с 8 мая не имеет аналогов в прошлом. Однако хорошая погода в данном случае означает только отсутствие ураганного ветра. Зато очень холодно, ну это общая черта нынешнего года во всем Северном полушарии. На пути от 7700 до 8300 м уже восходителям пришлось одеть полный комплект одежды, некоторые альпинисты даже повернули из-за нестерпимого холода.

 

 Лоренцо Гариано из лагеря 7700 после восхождения. После 18 часов работы уставший, но удовлетворенный Лоренцо рассказывает о своей решающей попытке. Главное впечатление: как же это было сложно. Технически, особенно Вторая ступень, физически, плюс страшный мороз, ветер. Считается, что это была хорошая для восхождения погода !

 

Не снять толком панораму, не передать сообщение с вершины Лоренцо так и не смог. Ужасное впечатление на спуске произвела на него Вторая ступень. Люди поднимались по ней вверх как сонные мухи, а сам англичанин был вынужден ждать их очень долго. Он боялся замерзнуть здесь. Ну теперь для него самое страшное позади, он уже весь в предвкушении заключительной части своего путешествия. Вместе с Ноэлем Ханной они хотят проехать из базового лагеря через всю Индию к побережью Индийского океана.

 

 Александр Абрамов по телефону из лагеря АВС.

C 21 по 25 мая на Эвересте стояла исключительно хорошая, безветренная погода. 25 мая в 12 часов ночи из лагеря 8300 м на восхождение вышла команда в составе Линкольн Холл (Австралия), Томас Вебер (Германия) гид Харри Кикстра (Голландия) в сопровождении 5 высотных носильщиков шерпов. Группа несла с собой большое количество кислорода, так как часть группы отказалась от восхождения и в лагере 8300 находились около 20 лишних баллонов. В 9:00 Линкольн Холл в сопровождении трех шерпов поднялся на вершину в хорошем темпе и радостно сообщил об этом по рации.

 

 

В 9:15 Харри Кикстра сообщил, что Томас Вебер, альпинист с ослабленным зрением, полностью потерял зрение и в таком состоянии траверс по скалам к вершине на высоте 8800 метров представляется практически невозможным. Посовещавшись, Томас, Харри и два шерпа начали спуск в 9:30, не дойдя до вершины 50 метров по высоте. В 10:00 Линкольн Холл достиг на спуске снежного треугольника, на высоте 8800 метров. И в этот момент шерпы передали, что Линкольн начал очень плохо двигаться вниз, координация потеряна. В 10:30 Линкольн лег на снег и уже не мог спускаться самостоятельно. Шерпы начали транспортировочные работы.

 

В 11:30 из лагеря АВС с кислородом, с расходов 4 литра в минуту, были выслана два шерпа на помощь восходителям. Они должны были принести дополнительный кислород, питье и т.д.. Неожиданно в 12:20 Харри Кикстра передал , что он с Томасом и двумя шерпами находится на уровне Второй ступени, высота 8700 метров. У Томаса коллапс, Томас сказал только: «Я умер» и потерял сознание. В 12:40 была зафиксирована смерть. Харри сфотографировал погибшего и отправил одного из шерпов наверх на помощь транспортировке Линкольна. Затем он с одним из шерпов отправился вниз.

 

 

Томасу Веберу был 41 год, он родился в Штутгарте. Последние годы проживал в Абу-Даби (ОАЭ). Интерес к горным походам и восхождениям у него возник примерно в 10 лет. В дальнейшем Томас продолжал занятия альпинизмом и достиг в этом определенных успехов. Практикуя спортивные восхождения в Альпах, он принял участие в ряде экспедиций. В частности, посещал горы Средней Азии, где совершил восхождения на пять (по его мнению их столько) семитысячников бывшего СССР, то есть он был «снежным барсом». По программе семь вершин Вебер сходил Аконкагуа, Килиманджаро, Эльбрус и Денали. Из районов мира на него наибольшее впечатление произвела Антарктида.

 Несколько лет назад Томас перенес операцию по удалению какой-то опухоли в головном мозгу. Эта внезапная болезнь сделала его инвалидом, но сам Томас мириться с таким положением не хотел. И он продолжил свои занятия альпинизмом. Однако заметил, что на высоте наблюдается ухудшение или даже полная потеря зрения. Опыты в барокамере подтвердили, что это происходит в условиях пониженного давления. Более конкретной информации о характере болезни Томаса у нас нет. Насколько реально ему было противопоказано идти на высотное восхождение, не ясно, но можно предположить, что это был вопрос, не имевший однозначного ответа. В конце концов все полагались на его самочувствие и самоконтроль.

 

 

Последние годы Томас занимался целым рядом благотворительных проектов по всему миру. Например, речь шла о проведении образовательных программ в беднейших африканских странах . Одной из программ была Himalayan Cataract Project, направленная на лечение глазных заболеваний у жителей нескольких стран гималайского региона. Это достаточно популярная программа, в которой в частности участвует Эрик Уэйхенмейер, слепой альпинист, поднявшийся на Эверест и сделавший  «7 Вершин». Именно на эту программу был направлена подписка, то есть сбор пожертвований в связи с проведением экспедиции. Сами же деньги на обслуживание и на съемки документального фильма пошли из личных средств Кикстры и Вебера.

 

 С 9:30 до 19:20, в течение 9 часов, продолжались работы по спуску Линкольна Холла, в котором принимали участие 4 шерпа. В связи с технической сложностью гребня и тяжелым состоянием Линкольна, шерпам удалось переместить его за 9 часов на 300-400 метров по гребню и даже спустить его со Второй ступени на высоту 8700 метров. В течение спуска Линкольн два раза разговаривал по рации с друзьями. Разговор был путанным, наблюдалась потеря ориентации во времени и пространстве. После 17 часов Линкольн перестал отвечать на вопросы. Движения приобрели хаотичный характер. Шерпы продолжали попытки переместить Линкольна по гребню, в 19:20 была зафиксирована смерть. По всей видимости, она была вызвана гипоксическим поражением головного мозга, отеком и опуханием головного мозга и сердечно-легочной недостаточностью. Сейчас 21:30, шерпы спустились с гребня в лагерь 8300м, они находятся вне опасности, хотя ужасно устали. Харри Кикстра находится в лагере 7000 м на Северном Седле.

 

Выводы: в сезоне 2006 года на Эвересте погибло рекордное количество альпинистов, по нашим сведениям 15 человек. Как ни странно, причиной этого стала исключительно хорошая, безветренная погода, неестественная для Эвереста, которая продолжалась с 10 по 25 мая. Эта погода позволила достичь вершины большому количеству альпинистов, которые в более жестких условиях, вероятно, прекратили бы восхождение на более низких высотах. Вершина стала ловушкой для восходителей со скрытыми проблемами здоровья.

 

Сообщает Александр Абрамов:

25 мая в 19:20 шерпы прекратили спасательно-транспортировочные работы, продолжавшиеся более 9 часов на высоте выше 8700 метров. Они зафиксировали факт смерти Линкольна Холла, на основании того, что с 17:00 до 19:20 он не подавал никаких признаков жизни. Пять шерпов, обессиленные, спустились в темноте в лагерь 8300. Утром 26 мая в 7 часов утра, от Дэна Мазура, который совершал восхождение с группой клиентов, поступило сообщение, о том, что он находится около Линкольна Холла. Тот неподвижен, но подает слабые признаки жизни. Незамедлительно тринадцати шерпам, ночевавшим на Северном Седле (7000 метров) была поставлена задача выйти, с использованием кислорода, для проведения спасательных работ на высоту 8700 метров.

 

Такая же задача была поставлена пяти шерпам, ночевавшим на высоте 8300 метров. К сожалению, из пяти шерпов двое потеряли зрение вчера и сами нуждались в помощи. Таким образом, приблизительно к 11 часам утра трое шерпов с чаем, кислородом и медикаментами поднялись к месту нахождения Линкольна. После обильного питья и приема медикаментов, Линкольн начал разговаривать, хотя речь его была несвязанной и передвигаться самостоятельно он не мог. Не дожидаясь прихода основной группы, трое шерпов начали передвигать его по гребню. В настоящее время им удалось переместить его на 50 метров по трудному скальному участку. Сейчас на помощь им пришла вторая группа в количестве восьми шерпов со всем необходимым. Если погода позволит, то спасательные работы будут продолжаться всю ночь. Спасибо за помощь и поддержку Дэну Мазуру, команде Рассела Брайса и Джеми МакГинессу!

 

 Сообщение от Александра Абрамова.

26 мая в десять часов вечера по местному времени Линкольн Холл и все сопровождающие его шерпы спустились в лагерь на Северном Седле (7000м). Да! Линкольн Холл весь снежный склон, начиная с высоты 7500 м прошел самостоятельно! В лагере на Седле его встретил врач Андрей Селиванов, который развернул в палатке-столовой настоящий полевой госпиталь. По его словам, первые проблемы у Линкольна острый психоз, дезориентация в пространстве, он оказывает сопротивление сопровождающим и теперь врачу.

 

Первым делом нужно будет его успокоить. Причина острый отек головного мозга и острая гипоксия. Осмотрели его руки обморожения 2-3 степени. Ноги к моменту связи еще не осматривали. На вопрос о перспективах Андрей сказал: Поборемся!  Сейчас Линкольн находится в тепле, в просторной палатке с электрическим освещением, его обслуживанием занимаются 10 человек. Спуск в АВС планируется на завтрашнее утро, но не рано, а когда выйдет солнце и потеплеет.

 

По последнему сообщению, Линкольн Холл уснул в теплой палатке в лагере на Северном Седле. Ему была оказана вся необходимая и возможная в этом меcте медицинская помощь.

 

 

27 мая в 12:30 с Северного Седла спустилась спасательная команда из 10 шерпов и доктора Андрея Селиванова.

Они доставили в АВС Линкольна Холла, который спустился в АВС своими ногами. В течение всей предыдущей ночи Линкольн спал на Северном Седле с кислородом.

Сразу по прибытии в АВС Линкольну Холлу стали оказывать очередную медицинскую помощь. Отек мозга практически прошел, вернулось нормальное сознание. Линкольн поговорил со своей женой Барбарой по телефону. Сообщил ей, что у него имеются обморожения первых фаланг пальцев рук. Барбара ему ответила, что будет любить его, даже если он потеряет несколько фаланг пальцев.

 

Через два дня Линкольн планирует спуск в Базовый Лагерь и дальнейший отъезд в Катманду и на родину.

 

Огромное спасибо шерпам команды 7 Summits Club и доктору Андрею Селиванову, которые рискуя собственной жизнью и здоровьем, провели уникальные спасательные работы на Эвересте. За последние несколько лет еще ни одной команде не удавалось спустить обездвиженное тело с высоты 8800м.

 

Продиктовал Александр Абрамов по рации из АВС, записала Коробешко Людмила, ВС.

 

Вчера, 27 мая, Линкольн Холл приблизительно в три часа дня спустился в лагерь АВС в сопровождении приблизительно 10 шерпов и врача экспедиции Андрея Селиванова. Ему была оказана вся необходимая помощь, у него обнаружены обморожения первых фаланг пальцев рук. Вчера вечером температура у Линкольна была 38,7 градусов, достаточно высокая. Навестить его пришли руководители других экспедиций...

 

Сегодня утром у него не прекращался кашель, Андрей Селиванов предположил, что у него может развиваться отек легких. Поэтому сегодня в 12 часов дня, мы посадили его верхом на яка, привязали, Андрей Селиванов собрал всю необходимую аптеку. И в сопровождении кичен-боя, который нес еще несколько дополнительных баллонов кислорода, Линкольн верхом на яке с кислородной маской и кислородом, начали спускаться в базовый лагерь. Сегодня около семи вечера, уже Андрей и Линкольн были в базовом лагере, на завтра, на утро мы заказали экстренный джип, который должен довезти их до Джангму, на границе с Китаем. И на следующий день, 30-го мая, они должны пересечь границу с Китаем и оказаться в Катманду. Вероятнее всего, Линкольна должны определить в стационарный госпиталь для обследования. И еще одна из мыслей, которая у него была, что в Москве, вероятно, врачи лучше разбираются в обморожениях и что стоит из Катманду лететь не сразу домой в Австралию, а приблизительно на 2 недели отправиться в Москву для обследования и лечения девяти пальцев. Еще раз повторю, что обморожения не такие страшные, по моему опыту. По первые фаланги пальцев затронуты, и поэтому лучше обратиться к специалистам нашей холодной страны.

 

 

Такие вот сообщения. Завтра, 29 мая, мы сворачиваем лагерь АВС, вечером приходят больше 60 яков. Мы должны всё это погрузить и 30-го оказаться в базовом лагере. Затем, один день по плану у нас на складывание базового лагеря и на 1 июня у нас заказаны несколько джипов и траков, которые должны забрать остатки нашей экспедиции и отвезти в Катманду.

 

До свидания, до новых встреч !

 

 

Роман Венедиктов. Аконкагуа — школа жизни, часть 1

Непривычно ощущаются клавиши компьютера после легкого обморожения пальцев. Лицо быстро зажило, а вот ремень все также свободно болтается даже после недели плотного питания. Организм никак не может насытиться и напиться вдоволь, аппетит все ... читать больше

Непривычно ощущаются клавиши компьютера после легкого обморожения пальцев. Лицо быстро зажило, а вот ремень все также свободно болтается даже после недели плотного питания. Организм никак не может насытиться и напиться вдоволь, аппетит все еще зверский как будто я продолжаю ходить по горам. Это все эхо Аконкагуа, вершины Анд высотой 6962 метра над уровнем моря.

 

 

Как я выбрал Аконкагуа?

 

Уже побывав на вершинах ЭльбрусаКилиманджаро и Монблана мне хотелось развиваться как по высоте, так и по технической сложности восхождений. Я точно понимал, что на новогодние праздники 2019 иду в горы, но толком не мог решить куда – то ли на Орисабу в Мексике, то ли на Аконкагуа в Аргентине. В мае 2018 читаю новости на сайте клуба 7 Вершин о том, что все три наших группы успешно зашли на Эверест. Вот это успех! Причем для некоторых это была первая гора. Первая гора? Эверест?! Да ладно… во чудеса! Это так сильно вдохновило как будто сам зашел на Эверест. Мне нужен был свой «Эверест», свой вызов, своя новая высота, после которой можно было бы также сказать — «Да ладно?!». Тогда-то я и выбрал Аконкагуа, 6962 метра, это высшая точка Анд, Южной Америки, двух Америк и всего южного полушария. Это вторая по высоте из списка 7 Вершин. Меня трясло от мысли, что я иду на Аконкагуа. Я боялся идти на эту гору, мое сознание трепетало от одной мысли оказаться там и одновременно меня тянуло туда словно я попал в чертову воронку в море.

В июне началась подготовка снаряжения – так в моем гардеробе постепенно появились спальник Sivera Шишига на -40С, пуховик BASK на -40С и новенькие высокогорные ботинки Zamberlan Everest 8000m EVO 47го размера. Никогда ничего подобного не испытывал во время обычных покупок как в тот момент, когда оплатил Zamberlan. Это была точка невозврата, жизнь уже никогда не будет прежней. Год назад, когда я пришел в этот же магазин за обычными трекинговыми ботинками для Эльбруса, я смотрел на эти восьмитысячники со словами «Нет, я не сумасшедший». Сейчас это был осознанный выбор, продиктованный инстинктом выживания, ведь на горе запас тепла в обуви лишним не будет. Монблан в августе показал необходимость обновить термобелье, флиску и полностью пересмотреть одежду для ног. Наконец у меня появились штормовые штаны «самосбросы» вместо сноубордических и под них пуховые бриджи, которые идеально работали в паре с восьмитысячниками с их высоким чулком. Сложить пазл из разных элементов одежды было жизненно необходимо. Помня про черные ногти на ногах после спуска с Килиманжаро я заморочился и сделал индивидуальные стельки для Zamberlan, в которых предстояло спускаться с Аконкагуа. Штука недешевая – порядка 6000 руб за стельки с работой, но это в любом случае дешевле, чем год выращивать новые ногти.

 

 

 

В плане физической формы я уже понимал, что внизу на равнине ничто в полной мере не может подготовить к восхождению на гору и главное – спуску с нее. Единственное, я тренировал ноги и суставы – осенью начал бегать длинные дистанции и даже поставил собственный рекорд 15км. Время было не так важно как работа мышц ног и суставы на длинной дистанции. Результатом остался доволен и прекратил бегать, чтобы лишний раз не тратить ресурс. Затем выпал снег, и я начал тестировать высокогорные ботинки со стельками на лесных тропах. Сказать, что я был рад, это ничего не сказать. Идти в них было просто божественно! Чем глубже снег, тем интереснее было ходить, волшебное чувство вседозволенности и безнаказанности. Но стоило мне выйти на прогулку в привычных трекинговых ботинках с новыми стельками как я получил огромные мозоли и черный ноготь на большом пальце всего лишь за 3 часа ходьбы по ровным тропам. Как же так, это ведь мои привычные ботинки, в которых я был и на Эльбрусе, и прошел всю Килиманджаро? Видимо, дело было в более высоком подъеме стелек, ноги серьезно истерлись. Хорошо, что это было 3 декабря, и до начала экспедиции еще было время привести себя в порядок и подобрать новую обувь. На следующий день вместо этих ботинок купил пару новых «пятитысячных» ботинок AKU 47го размера (под стельки) с мембраной Gore-tex и задним рантом. Все, теперь я был полностью экипирован, тренирован и слегка покалечен. Физически я был готов к горе.

 

Начало экспедиции

Перелет в Аргентину занимает примерно сутки. 6 часов разницы с Москвой давали о себе знать в первый день пребывания в Мендосе, особенно с учетом местной жары под 35 градусов, ведь в южном полушарии конец декабря – это самый разгар лета. Кстати, столь длинный перелет несильно утомил, а даже пошел на пользу – в голове стираются все московские проблемы, дела и заботы, ты думаешь только о том, как бы получить свой багаж после 2х пересадок. Получив баулы в Мендосе мы с Леной, участницей экспедиции, сразу открыли бутылочку вина и стерли из памяти данные о том, какой сейчас день, время и час. Вскоре мы встретились с другими участниками группы, которые прибыли на место ранее, они тоже распробовали местное вино и даже сгоняли на рафтинг. Всего нас было 15 туристов и 5 гидов, довольно большая группа. Мы были на вершине блаженства – все полны сил, нам было тепло, есть вино и деньги на потрясающие стейки в ресторанах. Шутки, анекдоты и смешные истории сыпались одна за другой, мы были как старые добрые друзья, которые не виделись несколько лет. Первый день в Мендосе мы провели весело и шумно – шатались по городу для оформления пермитов на восхождение ( к слову, по 850$ каждый ), сделали местные симки, пили бесплатное пиво в прокате пока некоторые арендовали кошки. Это было как начало голливудского многообещающего фильма, когда проходит заставка «20 век Фокс», затем идут солнечные кадры цветущей природы и задорные диалоги бравых парней и девчонок. И ты интуитивно понимаешь, что вот сейчас-то все и начнется.

 
Пермит получен

 

 
Витя показывает как пользоваться палками

 

Задняя дверь одного из микроавтобусов открылась на ходу и одна из участниц хватилась своего рюкзачка с пермитом и паспортом. Началось! Первый раз в горах и такая потеря, сильный психологический удар! А ведь накануне гиды просили нас всех сфоткаться с пермитами – не ради картинки, а скорее, для отчетности. Мы долго смеялись, когда нашли фотку Марины с пермитом, а она единственная держала его вверх ногами. Благодаря нашим гидам все вопросы с документами быстро урегулировали, и мы вошли в зону парка Аконкагуа всей группой по графику. Забегая вперед скажу, что Марина несмотря на свою модельную фигуру и внешность оказалась очень сильной физически и морально. В конце экспедиции никто и представить не мог, что такой пустяк способен ее как-то испугать и уж тем более остановить.

 

 
На склонах возле Пенитентес

 

 
Перед входом в парк Аконкагуа

 

Первый переход протяженностью 8км в лагерь Конфлюенция на 3400м был сущим пустяком, мы все славно размялись. Протестировал новые беспроводные наушники, оказалась весьма удобная штука. Народ разбился на небольшие группы и часто останавливался для фоток – на фоне очередной информационной стеллы, небольшого водоема, подвесного моста и так далее. Это была еще зеленая зона заповедника, куда пускают обычных туристов для прогулок. Было тепло и мы все шли налегке, поскольку наши баулы уже поднимались на мулах в верхний лагерь. Дойдя до Конфлюенции мы вкусно отобедали, а после как истинные туристы поставили стулья на открытом пятачке и стали наблюдать как другая группа устанавливала палатки. Лагерная жизнь текла в размеренном темпе, все ловили кайф от пребывания в горах.

 

 
Наши гиды — Евгений и Вова

 

Переход из Конфлюенции в Плаза де Мулас 4300м по горизонтали тянется 21км, большая часть из которых проходит по живописной долине вдоль пересохших ручьев и рек. По бокам долины переливаются оттенками желтого, красного и коричневого горные хребты. Анды вообще очень красочные, яркие горы. Где-то посередине долины проходит граница зеленой зоны, на обратном пути спустя две недели даже простые зеленые колючки вызывали у меня радость.

 

 
Вид на сцену со второго ряда

 

 Наша группа разделилась на две части, я пошел с более быстрыми ребятами и часть пути развлекал их историями про вино и виноделие. Вино вообще способствует сближению, а разговоры о вине тем более, поэтому в глазах окружающих я быстро сыскал славу «винного эксперта» благодаря знаниям, полученным на экспресс курсе школы Энотрия. Но я-то понимаю, что я далеко не эксперт в этой области, поэтому мои монологи закончились еще до окончания горизонтального участка пути. Далее следовал легкий подъем, который становился все круче и круче, а у самого лагеря нас ждал резкий взлет на гору.

 

 

 
Дима, Марина, Миша и Витя

 

 
Шерзод, Марина и Миша

 

Аконкагуа как бы проверяет насколько ты хочешь попасть в базовый лагерь постепенно увеличивая нагрузку, а под конец пути буквально берет тебя за яйца и смотрит в глаза как бы говоря «А ты точно не ошибся тропой, малыш?» Ты переводишь дыхание после взлета и где-то на пятом или шестом выходе отвечаешь «Точно, мне сюда!». Спустя 5 минут после взлета выходишь к домику рейджеров и вертолетной площадке у базового лагеря Плаза де Мулас.

Мы пришли туда 31 декабря, когда вся Москва уже собрались у голубых экранов. Включив местную симку я с радостью обнаружил сеть и сразу позвонил по видео через whatsapp родным. – «Мам, пап, с наступающим! Я в базовом лагере Аконкагуа! Да, в Аргентине! Тут солнечно и тепло, группа замечательная. Посмотрите на гору, вот она. Не видите? Это не у меня связь плохая, это у вас экран такой. Ну ладно, потом покажу еще. У меня все хорошо, до связи!».

 

 
Шерзод во всей красе

 

Нужно было выбрать с кем жить в палатке следующие 2 недели и мне показалось хорошей идеей поселиться с Шерзодом, примерным семьянином из Узбекистана. Мне всегда нравится знакомиться с людьми разных культур и национальностей, это всегда новый необычный опыт и взгляд на привычные вещи. Мы с Шерзодом быстро нашли общий язык и закинули баулы внутрь. Спустя час пришла наша вторая группа – все запыхавшиеся и ошалевшие от крутого подъема. Стало понятно кто как ходит, кто сильный и выносливый, а кто не очень. В целом же вся группа дошла в рамках нормативного времени, гиды были рады такому событию. Мы, в свою очередь, еще больше радовались новогоднему столу – нам наготовили целый чан оливье, огромную противень хрустящей курочки, а наш гид, Вова Котляр, словно фокусник достал из своего рюкзака ТРИ огромных бутылки игристого вина объемом по 1.5 литра каждая! Вот это подарок, ай да Вова! Стол ломился от вкусностей – ананас, арбуз, сыры и мясные нарезки, острые закуски, маринованные закуски, да мы в Москве сидим скромнее, чем 7 Вершин накрывает в лагере на 4300 метров! Празднование шло в лучших традициях русского застолья, если бы не одно «НО» – в каждом из нас запустился процесс акклиматизации и аппетит постепенно уходил вместе с силами держать голову над тарелкой. Глазами мы хотели съесть и выпить все, но наши организмы просили отдыха и люди начали быстро разбредаться по палаткам. Конечно, были и самые стойкие бойцы, которые просидели до часу ночи, встречая и провожая многочисленных русскоговорящих гостей, которые радостно заходили в главную палатку с флагом 7 Вершин, где звучали песни под гитару в исполнении Вовы Котляра.

Акклиматизация

Ночка выдалась беспокойной. Почти всех из нас, кто предпочел коврики надувным матрасам, узнали рельеф камней под палатками. Спустя 2 недели эти камни отпечатались созвездием синяков, а тогда мы еще только начинали искать оптимальные места для сна, чтобы спальник не скатывался и было место поворочаться. Слегка помятые и подушатанные мы встали с первыми лучами, которые сразу согрели и придали сил выйти из палаток. Просыпаться до прихода лучей в базовый лагерь не имело смысла – сидеть за столом было слишком холодно, поэтому лагерь оживал только после восхода. Небо было чистым, крема от солнца и чистой одежды было полным полно, мы собрались на легкую прогулку по леднику в окрестностях лагеря. В отчетах про Аконкагуа часто можно видеть эти ледяные глыбы, действительно завораживающее зрелище. Нам впервые показали вершину и в этот момент все как-то резко замерли – она была высока в прямом и переносном смысле.

 

 

 

 
Вершина — холм левее остальных

 

Ведущей к ней склон был довольно пологий без каких-либо технических трудностей. Можно было глазами «пройтись» почти до вершины и спуститься вниз, наша мечта наконец визуализировалась и стала казаться вполне реальной. Опасность представлял лишь ветер, нормальная скорость которого в районе вершины порывами достигает 60 км/ч. Для сравнения, при 40 км/ч на Эльбрусе люди разворачиваются вниз – слишком опасно. А тут это норма, потому что бывает под сотню, это когда уже сбивает людей с ног. При таком ветре никто из нас еще не ходил, поэтому мы просто не поняли настолько это может быть тяжело, поэтому мы переключились на фотосессию, так и провели 1 января. После прогулки народ пришел в себя, оливье был встречен на ура. А уж как мы пили вино…

На следующий день нам предстояло сходить на 5000м, варианты были либо 5-6 часов идти на соседний пик Бонете, откуда открывается шикарный вид на Аконкагуа, либо по обычному склону на пути к вершине дойти также до 5000м и обратно, это занимает в среднем 3-4 часа. Гиды выбрали второе, хотя я морально подготовился к первому, поскольку чувствовал прилив сил и желания побродить по горам. Но во втором случае не обломался и погрузился в мысли под любимую музыку. В горах вообще главное не разбрасываться силой и уметь занять свою голову во время монотонной работы на подъеме и спуске, другими словами – не устать морально. Мне повезло и гид, Витя Ершов, обратил мое внимание на ошибки в работе рук и ног, показал как правильно выставить высоту палок и как эффективнее ими работать. Я прислушался и ВАУ, вот это эффект! Идти сразу стало процентов на 20-30 легче, дышать стало проще, жить стало лучше. У меня и так было полно сил, а теперь их будет еще больше, я был словно Tesla Model S, прибавившая 5 кВт.ч после рестайлинга.

 

 
На разминке

 

Следовавший далее по расписанию день отдыха ничем особым не запомнился. Самочувствие у всех было хорошее, силы прибывали вместе с новыми калориями и вином. Погода была без изменений – утром еще прохладно, а к полудню лагерь прогревался словно летом, народ ходил в шлепанцах, шортах и футболках. Мы успели познакомиться с некоторыми соседями по лагерю, один парень задумал совершить одиночное восхождение на Аконкагуа. Кажется, в тот день мы активно начали рубиться в Перуду, это такая игра в кости на 6 человек. Помните сцену из Пиратов Карибского моря, когда капитан Черной Жемчужины собирает желающих сыграть в кости, а на кону была душа? Они ставят вверх дном стаканы, внутри которых находятся кости и по очереди делают ставки – десять шестерок, одиннадцать двоек и так далее? Это вот оно. Затягивает жутко, участники экспедиции показали себя с новой стороны. Кто-то явно блефовал, кто-то считал вероятность, кто-то подыгрывал другим. Вообще с каждым днем узнаешь о других участниках экспедиции что-то новое, каждый проявляет свой характер и способности по-своему, было очень интересно наблюдать за этой динамикой. В этом абзаце мало было про вино, так вот про вино – душевные посиделки с Вовой Котляром, который рассказывал про горячие источники, походы в Антарктиду, на Эверест, Эльбрус, про службу на корабле, как спасал японца тут же на Аконкагуа и многое, многое другое – это просто нечто.

 

 
Вова на 5500

 

Налейте Вове мальбека и вы откроете для себя удивительный мир настоящего Романтика, мир полный приключений, странствий и прекрасных знакомств. Харизмы у Вовы не отнять, на горе и в лагере Вова просто царь и Бог. Он мгновенно расположил к себе всех, все хотели с ним ходить куда угодно, он всегда подбадривал менее сильных и всегда уделял им особое внимание. Такое близкое, даже «приятельское» отношение на горе дорогого стоит, это сильно упрощает коммуникацию, сглаживает любые проблемы и неприятности и способствует здоровому климату в столь большом коллективе. Короче говоря, Вова был центром нашей маленькой Вселенной, но это нисколько не умоляет достоинств других гидов. Витя Ершов, профессиональный альпинист и скалолаз, по характеру был строже, по движению на горе – спортивнее, организовывал он всегда все четко, следил за каждой мелочью и перед восхождением пытался нас настроить на боевой лад.Но куда нам, мы пили и ели как на курорте, в основном, конечно, пили. О восхождении как о спорте никто и не думал, наверное, только один Витя представлял насколько все будет сложно потом и оглядывал нас, молодых бойцов. Не находя в наших глазах поддержки, он повторял снова и снова «Нам потребуются все ваши силы», а мы такие «Угу» и давай наяривать бутеры со сгущенкой.

 

 
Мы с Витей

 

Но нет, не все были такие ленивые и прожорливые. Среди нас нашлась одна девушка спортсменка, Юля, которая пробежала половину Ironman. Кто знает, тот поймет. Ее сразу все зауважали, она явно претендовала на достижение вершины в первых рядах. В дни отдыха она бойко намеревалась то побегать, то отжиматься, то покачать пресс. Остальная группа держалась поодаль в такие моменты, никто не хотел напрягаться по пустякам. Мы тут вроде на гору собрались идти, а не в спортзал, поэтому народ следовал притче Котляра «Копить пруху», а это значило пить, есть и лежать. В общем, в дни отдыха мы копили пруху как могли.

5500

По программе после первого похода на 5000 и дня отдыха идет поход в лагерь «Нидо де Кондорес» на 5500м, а может 5600м, не суть. Туда идти из базового лагеря часов примерно 5-6, некоторые делают это за 8. Точного времени за сколько мы добрались я уже не помню, но это было быстрее графика, поскольку первая группа шла за Витей Ершовым, а Витя любит скорость. В данном случае слово скорость больше означает отличную физическую форму Вити и его рост 196см, но на самом деле он прекрасно понимает, что ведет группу туристов и поэтому движется в спокойном темпе. Погода в тот день была по-прежнему к нам благосклонна, музыка в плеере позволяла помечтать, ноги шли сами собой. Тропа поднимается вверх по пологому слону траверсами, шаг везде ровный, поэтому можно не напрягаясь идти в одном ритме часами напролет. На остановках пока все сидели и пили чай я бегал и всех фоткал, потому что часть меня мечтает стать высотным оператором. Мне нравится работать за кадром и ходить в горы. Это, наверное, моя «работа мечты».

 
Роман и Евгений

 

Под конец пути почти у самого лагеря я уже начал выпендриваться – закинул палки на шею и повесил на них руки как заключенный. Потом придумал ходить по одной линии как канатоходец, раскинул руки как будто ими балансирую и шел так несколько минут. Чем выше я поднимался, тем больше у меня было сил, меня просто распирало изнутри. Видимо, я накопил избыточно много «прухи», а может это музыка действовала как допинг. Благо шел предпоследним и я точно знал, что замыкающий Роман меня не выдаст, он явно не из тех, кто бы в такой ситуации крикнул «Эй Витя, посмотри что выделывает этот сумасшедший прямо перед моим носом, убери его отсюда!». Роман никогда не позволял себе лишнего – ни на горе, ни за столом, но при этом он был силен физически и морально. Наши все посиделки и игры в Перуду, казалось, его совсем не интересовали, а все по тому, что Роман живет на другом уровне – он владелец целой серии бизнесов и гоночной команды, которая выступает на Дакаре. А я тут иду кривляюсь, нехорошо получилось.

По приходу в лагерь нас накормили вкуснейшим обедом из американских пакетиков. Там такой же принцип «добавь в пакет кипятка и подожди 5 минут» как и в Дошираке, но густые соусы и высокая калорийность делали каждое блюдо просто потрясающим. А может это мы так сильно проголодались, но обед прям запомнился. От обеда до ужина в такие дни обычно идет свободное время, все разбредаются кто куда. Вот я и побрел посмотреть на долину с разных ракурсов, где еще такое можно увидеть?

 

 

 

Главной изюминкой лагеря 5500 является закат. Ниже в базовом лагере он не виден полностью из-за высоких пиков поблизости. Но тут открывается такая перспектива как будто сидишь в партере, а солнце устраивает невероятное шоу на сцене прямо перед тобой. Все вокруг покрывается багрянцем, небо озаряется. Из палаток поднимаются полусонные туристы и все любуются непривычно ярким алым цветом. В природе такой цвет ведь редко встречается, а тут вдруг весь мир вокруг на считанные минуты загорается.

Сон на 5500 для многих оказался менее комфортным, чем в базовом лагере по вполне понятным причинам – было сильно холоднее, чувствовалась нехватка кислорода. Порадовался своему спальнику на -40, мне не пришлось сильно одеваться, чтобы достичь комфортной температуры. Под утро был самый сладкий сон, но он резко сменился удивлением, когда я обнаружил стенки палатки и края спальника возле рта покрытыми толстым инеем. Когда мы оба вылезли из спальников и начали копошиться, в палатке натурально выпал снег. Вот это было необычно на фоне базового лагеря, там внутри палатки ночью был легкий плюс, а тут все промерзло напрочь. Легкий завтрак и мы валим вниз, в тепло и в большую палатку с горячим обедом и вином!

Настал день отдыха, привычно вышло солнце, все оклемались после похода на высоту вершины Эльбруса. Вообще вся экспедиция шла уж очень хорошо, что-то должно было измениться. И это была погода, буквально спустя несколько часов после моих размышлений нас накрыло снежным фронтом. Это не похоже на снегопад в городе, сыпало в 2-3 раза сильнее, ветер задувал снег во все щели. Через несколько часов не было видно камней, которые держали стропы палаток, сами стропы на белом фоне тоже пропали, привычные тропы все замело, ходить даже просто в туалет нужно было особенно внимательно, чтобы банально не подвернуть ногу. Мы забурились в общей палатке играть в перуду, проигравший шел отряхивать свою палатку от снега, чтобы она не сломалась внутрь. На утро лагерь было не узнать, красотища!

 

 

 

Гиды объявили, что наш план меняется и мы переносим штурм на 10 января, это последний из возможных дней в программе для восхождения, поскольку 11го и 12го нужно было спускаться, а 13го у многих был вылет из Мендосы. При этом прогноз на 10ое был не самый благоприятный – ветер порядка 60 км/ч, возможны осадки. Чтобы вы понимали, 9го числа было еще хуже. А это значило, что мы не сможем разбить штурмовой лагерь 9го числа на высоте 6000 метров, придется стартовать с 5500 и набирать почти полтора километра! Все это напоминало историю предыдущей группы, которая тоже столкнулась с необычно холодной и ветреной погодой, из-за чего люди, достигшие вершины, потратили 24 часа с момента выхода на 5500 и до возвращения в те же палатки. 24 долбаных часа на высоте выше вершины Эльбруса, 24 часа испытания холодом порядка -30 и ветром без каких-либо палаток, укрытий, без теплой еды и воды кроме своих термосов. Хуже того, время штурма в 24 часа рисковое и фактически незаконное с точки зрения рейнджеров, которые периодически выходят сами на вершину и следят там за безопасностью и порядком. Обычно после 14 часов дня они принудительно всех спускают вниз, а люди из первой группы были на вершине в 17. Встреть они рейнджеров – не видать им вершины, то есть не было бы похода в 24 часа. Короче говоря, как ни крути – наш поход исходя из прогноза и опыта первой группы был максимально сложный, а ведь нас 15 человек, у всех разный ритм, способности, силы, подготовка, экипировка. Чем это все обернется на штурме? Гиды прекрасно понимали непростой расклад, но их задача была еще сложнее — поднять максимум людей на вершину.

Исходя из плана штурмовать 10го числа у нас получилось еще 2 дня отдыха в базовом лагере, то есть суммарно мы 3 дня подряд протусили в формате «спальник – общая палатка – туалет». Помимо перуды народ увлекся вопросами книжки «Слабое Звено» выпуска аж 2001 года. Абсолютным и недосягаемым победителем был наш гид Валера Мясоедов, все поражались его эрудиции, широте кругозора и нереальной памяти. Еще до викторины Валера всех покорил просто невообразимыми стейками, Валера настоящий перфекционист. А уж как он рассказывал про свое участие волонтером на чемпионате мире по футболу… Увлекательные истории могла поставить на паузу только Аня, которая всех собирала на сумасшедший борщ и подавала к нему чеснок и тонкие ломтики сала. Это был гастрономический шедевр, достойный гида Мишлен, Аня завоевала наши сердца! Так мы и набирались сил перед главным испытанием – со вкусом, с удовольствием!

Продолжение следует

 

Источник

Программы Клуба 7 Вершин  по Аконкагуа

 

Другие истории от Романа Венедиктова

Килиманджаро

Эльбрус

Орисаба

 

 

Оскар Конюхов: Восхождение на Килиманджаро - 2020. Отчетная статья

Из всех гор, вершина Килиманджаро мне казалась всегда самой романтичной. Книги, фильмы, фотографии. И вот осенью 2019 мы приняли решение сходить на высочайшую вершину Африки на новогодних каникулах, взяв с собой детей. Инициатором выступил ... читать больше

Из всех гор, вершина Килиманджаро мне казалась всегда самой романтичной. Книги, фильмы, фотографии. И вот осенью 2019 мы приняли решение сходить на высочайшую вершину Африки на новогодних каникулах, взяв с собой детей. Инициатором выступил Фёдор Конюхов. В 1997 году он поднимался на Килиманджаро, в рамках реализации своей программы Семь Вершин (высочайшие вершины каждого континента).

 

 

Изначально планировали пойти узким, семейным, кругом: Фёдор (68 лет), Оскар (44), Николай (14) и Аркадий (14) – все Конюховы. Сообщили друзьям и знакомым о своих планах. В итоге наша команда превратилась в дружный коллектив из 20 человек. Программу восхождения заказали у профессионалов -  компании «Клуб 7 Вершин». Фёдор ходил с командой «Клуба 7 Вершин» на Эверест в 2012. Гидом на Килиманджаро был назначен Дмитрий Ермаков (Снежный Барс + 2 Эвереста).

 

 

Гора Килиманджаро находится на 3 градусе Южной широты, а в Южном полушарии в это время лето. Летели по маршруту: Москва – Дубай – Килиманджаро (5 + 5 часов). Удобно прилетать в международный аэропорт Килиманджаро.

Проживали в отеле Aisha Machame 3* (г. Моши), который находится под управлением семьи из Екатеринбурга (Сергей и Александр, отец и сын).

 

 

28 декабря у нас был посвящён сборам, подгонке снаряжения, отдыху после перелета. В пункте проката оборудования от компании Altezza Travel можно взять практически любую экипировку, от трекинговых палок до спальников и баулов. Пункт проката находится на территории гостиницы.  

День 1. 29 декабря утром была заброска на автобусе к границе Национального парка, на высоту 1 800 метров. Здесь пришлось провести пару часов, пока были оформлены разрешения (пермиты) на восхождение каждому участнику, а нас 20 человек, плюс несовершеннолетние, к ним особое внимание, требовались сканы паспортов, предъявление копий медицинских страховок.

 

 

К обеду все организационные формальности были решены и мы начали свой путь к первому лагерю Мачаме (Machame) на высоту 3 000 метров.

 

 

Как только мы двинулись в путь, на нас обрушился тропический ливень. Никакие ветровки и куртки не помогают, вода найдёт себе путь. Только дождевики-пончо спасали в этой ситуации. В первый день мы познакомились с тропическим лесом, тропическим дождем и фразой на суахили «pole – pole» (аналог «take it easy» или «тише едешь, дальше будешь»).

 

 

Уникальность восхождения на Килиманджаро - каждый день проходишь один климатический пояс.  Первый пояс – дождевые леса. 100% влажность + дожди. Огромные, в пять обхватов деревья, папоротники. Идёшь по тропе, как в фильме «Аватар».

 

 

В первый день мы прошли 18 км, перепад высоты 1200 метров, к вечеру вышли к нашему лагерю Мачаме (Machame) – 3 000 метров.

 

      

 

Первая ночевка в палатках. В палатке по два человека, можно взять опцию один человек в палатке. Ужин, разбор первого дня, брифинг от нашего гида Дмитрия Ермакова и спать.

 

 

Мы специально выбрали маршрут Мачаме и ночевку в палатках. Проживание в палатках дает больше эксклюзивности, чем в домиках с фанерными перегородками, в каждой комнате по 6 человек.

 

 

День 2. Подъем в 7 утра. Завтрак и в 8 утра мы на маршруте. В этот день нам предстояло дойти до лагеря Шира Кейв 2 (Shire Cave), высота 3 900 метров.

 

 

Шли около 6 часов. После прибытия в лагерь и короткого отдыха, наш гид отправил нас «прогуляться».

 

 

Прогулка на пару часов по склону с набором высоты и спуском. Классический вариант акклиматизации. Климатический пояс – вересковые луга.

 

 

День 3.  Переход от лагеря Шира 2 (3 900 м) через Лава Тауэр (4 630 м) к лагерю Баранко (3 960 м).

 

 

Вот это был сложный, но важный переход. Мы впервые вышли на высоту 4600 метров. На этой высоте провели несколько часов, легкий обед. Важно было зафиксировать высоту, дать организму почувствовать и начать адаптироваться к этой высоте.

 

 

Проведя два часа на 4600 мы начали спускаться к лагерю Баранко (3 960 метров). К вечеру подошли к этому знаменитому лагерю, визитной карточкой которого является стена, высотой несколько сот метров. В этом замечательном месте нам повезло встретить 2020 год.

 

 

Наши африканские гиды и портеры исполнили музыкальную программу (что оказалось полным сюрпризом) и даже испекли торт (а возможно несли его с собой)!

 

 

Кончено, до полуночи никто не досидел. Взяв за основу часовой пояс Сибири (а сибиряки у нас были в команде), мы отметили приход Нового года и разошлись по палаткам. Завтра снова в путь и вверх.

 

 

День 4. В этом день нам предстояло штурмовать стену Баранко. Гид Дмитрий Ермаков из своего многолетнего опыта предложил пропустить другие группы вперед, чтобы не стоять на горе в очереди. Скальная тропа настолько узка, что разойтись, обогнать там бывает очень сложно.

 

 

Это было правильным решением, подождав пару часов в лагере с чаем и «прошлогодним» тортом, мы выдвинулись на скалы в районе 11 часов и весь оставшийся день не встретили ни одной группы, по сути, имея всю тропу в своем распоряжении.

 

 

Нашей команде очень понравился этот отрезок, он разнообразный, много лазания, хорошая физическая нагрузка и при этом мы не выходили за пределы 4 000 метров. Идеальный день для акклиматизации и тренировки.

 

 

Довольные и не сильно уставшие мы пришли в лагерь Каранга (4 035 м). Это будет наша первая ночевка на 4000 метров.

 

 

День 5. Гиды настраивали нас, что в этот день будет пахота на горе. Мы идем в штурмовой лагерь Барафу (4673 м). Именно из него нам предстоит ночной штурм пика Ухуру (5895 м). Зона высокогорной пустоши. Растительности нет, камни, пыль, палящее солнце. Идем выше облаков. Голова гудит. Переходы по 45-50 минут, затем отдых 10 минут.

 

 

Слева видны ледники вершины Килиманджаро. Во второй половине дня пришли в штурмовой лагерь. Задача – постараться уснуть днем, набраться сил. Выход на штурм в полночь.

 

 

Кому-то удалось поспать, кто-то просто лежал в палатке, пытаясь уснуть, но к полуночи все уже были на ногах. Нашу команду разбили на две группы, исходя из скорости движения. Первый состав вышел в полночь, второй состав вышел в 1 час ночи. По плану мы должны к рассвету встретиться у Стелла Поинт (5 756 метров).

 

 

День 6. Штурм. В первом часу ночи мы двинулись вверх. К тому времени большинство групп уже пробивались к вершине, ночь безоблачная, но сильный ветер. Вся тропа заполнена светом налобных фонарей, вереница фонариков уходит в точку и сливается со звездным небом. Из-за сильного ветра шли медленнее чем планировали и рассвет встретили на балконе 5 500 метров. С этого места, один из членов нашей группу ушел вниз по состоянию здоровья, остальные продолжили восхождение.

 

 

К 7 утра вышли к Стелла Поинт, первая вершина. Ветер усилился до 50 км в час (по ручному анемометру 30 узлов). Основная вершина – пик Ухуру 5 895 метров, разница по высоте между Стелла Поинт и пик Ухуру всего 100 метров, но это час хода в одну строну. Снега на вершине достаточно много.

 

 

 В 8:30 подошли к пику Ухуру (на суахили «Свобода»). Ветер продолжал усиливаться, к тому же вершину начали накрывать облака со снежными зарядами. После быстрой фотосессии, Дмитрий скомандовал всем на спуск. Наша молодёжь шла в связке с гидами, чтобы их просто не сдуло ветром с узкой тропы.

 

На фото: Фёдорр Конюхов, Нколай Конюхов, Аркадий Конюхов, Оскар Коннюхов

 

Перегруппировавшись на Стелла Поинт, мы начали спуск вниз, в лагерь Барафу. К 12 часам дня мы всем составом вернусь в штурмовой лагерь. Таким образом с момента выхода на штурм мы провели 12 часов на ногах. Короткий отдых и за пару часов мы совершили еще один переход вниз в лагерь Миллениум, на высоту 3 800. Как только вышли из зоны 4000 метров, дышать стало легче, хотя этот заключительный переход всем дался с трудом.

 

 

День 7. Ночевка в лагере Миллениум (3 800м) и пятичасовой спуск вниз, к воротам Национального парка (1 600 метров).

 

 

За спиной гора Килиманджаро и масса впечатлений. Очень полезное восхождение для укрепления отношений отцов и детей. Проживание в палатке, упаковка каждое утро своих вещей, работа на горе, чувство ответственности, работа в коллективе, в сложный условиях. Мы сразу договорись, если чей-то сын вынужден прервать восхождение из-за травмы или по состоянию здоровья, то отец должен уйти вниз вместе с ним. К счастью, этого не случились и все семейные команды-двойки вышли на вершину Ухуру.

Мы осознано выбрали семидневный маршрут Мачаме, чтобы иметь дополнительный день на акклиматизацию. Восхождение с опцией проживания в палатках позволяет спуститься по другому маршруту, чего нельзя сделать, если вы идете маршрутом с проживанием в домиках.

Гора требует к себе уважения и нужно тренироваться. Желательно также прилетать на восхождение за несколько дней, чтобы иметь возможность акклиматизироваться и настроиться на восхождение.

По экипировке. Успех любой экспедиции, будь то в горах, на просторах океана, в Арктике или в Антарктиде напрямую зависит от качества экипировки. Для восхождения на Килиманджаро компания «Клуб 7 Вершин» представила очень подробный список необходимой экипировки и оборудования. За многие годы организации и проведения экспедиций в горах, этот список претерпевал множество изменений и теперь представляет из себя 5 сбалансированных страниц и все, что в нем написано, нам пригодилось.

Наша семья, почти всю одежду, включая, пуховики, термобельё, спальники, пончо от дождя, получили у нашего партнёра, российской компании – Red Fox для тестирования. Перечисляю некоторые позиции по экипировке Red Fox, возможно эта информация пригодится для тех, кто собирается на Килиманджаро в этом сезоне.

Пуховая куртка Flight Lite

Ветрозащитная куртка Munnar 

Куртка Softshell Yoho 

Спальный мешок Yeti -20C  

Штурмовые рюкзаки Sand Hill 35 и Sand Hill 45

  

От нашего партнера Альпиндустрия мы взяли на тест:

Ботинки Zamberlan 960 Guide GTX RR 

Налобные фонари Petzl Actik Core 

Треккинговые палки Alpindustria Carbon из углеволокна 

Солнцезащитные очки от нашего партнера Julbo

 

Наша команда:

Фёдор Конюхов

Оскар Конюхов

Николай Конюхов (14 лет)

Аркадий Конюхов (14 лет)

Юрий Рогов

Лука Рогов (13 лет)

Михаил Тарасов

Степан Тарасов (16 лет)

Амиль Юдаев

Гавриил Юдаев (20 лет)

Олег Дудкин

Светлана Дудкина

Владимир Овденко

Александр Иконников

Инна Килейникова

Анна Морозова

Геннадий Федотенков

Анатолий Чернышев

Виктор Зеленцов

Сергей Патрикеев

Гид – Дмитрий Ермаков

 

Материал подготовил Оскар Конюхов. Килиманджаро. Маршрут «Мачаме». Даты восхождения 28 декабря 2019 – 4 января 2020.

Оригинал статьи

 

 

Игорь Похвалин.  Завершая гештальт, или Гилуве. Большая статья о восхождении на высочайший вулкан Австралии

Игорь Васильевич Похвалин недавно вернулся из поездки в Папуа Новую Гвинею, где в составе команды Клуба 7 Вершин поднялся на высочайший вулкан континента гору Гилуве. Теперь в активе крымского альпиниста шесть вулканов и он готовится к ... читать больше

Игорь Васильевич Похвалин недавно вернулся из поездки в Папуа Новую Гвинею, где в составе команды Клуба 7 Вершин поднялся на высочайший вулкан континента гору Гилуве. Теперь в активе крымского альпиниста шесть вулканов и он готовится к седьмому – Сидлею в Антарктиде.

 

Ближайшая поездка к папуасам с восхождением на Гилуве с Клубом 7 Вершин будет на майские праздники. Программа 

 

 

Сначала, что такое Гилуве и для чего оно мне стало так необходимо:

Гилуве (англ. Mount Giluwe) — вторая по высоте вершина Папуа — Новой Гвинеи после горы Вильгельм. Высота — 4368 м. Расположена в провинции Сатерн-Хайлендс. Представляет собой щитовой вулкан, покрытый обширными альпийскими лугами. Древние вулканические некки образуют две вершины, из которых самой высокой является центральный пик, а восточный пик расположен примерно в 2 км и достигает высоты в 4300 м. Гилуве — высочайший вулкан Австралии и Океании.[3][4]

 

 

 

Изначальный вулкан на месте горы Гилуве сформировался около 650—800 тысяч лет назад. Вероятно, он представлял собой стратовулкан, высота которого была идентичной высоте современного пика. В ходе ледникового похолодания периода плейстоцена значительная часть горы была подвергнута сильной эрозии, в результате которой сформировалось несколько некков, образующих современные вершины. В ходе нового периода вулканических извержений около 220—300 тысяч лет назад произошло формирование щитовидных горных масс, составляющих современную гору Гилуве. При этом часть лавы извергалась под ледниковым покрытием.[1] В ходе последнего ледникового периода верхние склоны Гилуве были покрыты обширной ледниковой шапкой толщиной около 150 м, при этом только главный и восточных пик высовывались из этой шапки и образовывали нунатаки. В наилучшие времена ледниковая шапка достигала размеров в 15 км и занимала площадь свыше 100 км². Выводные ледники простирались вплоть до высоты в 3200—3500 м, оставляя после себя многочисленные отложения в виде ледникового тилла и морен. Хотя в настоящее время на Гилуве отсутствуют ледники, в районе его расположения сохранились многочисленные кары и долины. Современные же погодные условия на Гилуве на высоте около 3400 м достаточно холодные для ночных заморозков и переменных снегопадов.[3]

Первооткрывателями вулкана стали австралийские исследователи Мик Лихи (англ. Mick Leahy) и его брат Дэн, также первыми взобравшимися на Гилуве. Тем не менее на роль первооткрывателя горы также претендовал другой исследователь, Джек Хайдс, который утверждал, что первым увидел пик ещё в 1935 году, назвав его горами Минарета (англ. Minaret Mountains).[5] Однако это название горы не закрепилось за ней ввиду того, что Лихи в том же 1935 году отправился в Лондон и организовал слушания в Королевском географическом обществе. Лихи выступил со своим обращением 21 ноября 1935 года, и в следующем году ему было официально вручено денежное вознаграждение за открытие горы, о котором было написано в журнале Общества.[6]

Государство Папуа - Новая Гвинея занимает восточную часть острова Новая Гвинея и острова архипелага Бисмарка, северную часть Соломоновых островов, а также более 600 других более мелких островов, атоллов и рифов. Общая площадь страны - 473,2 тысячи кв. км. Население: около 6 миллионов человек. С севера Папуа - Новая Гвинея омывается водами Тихого океана, с северо-востока - Новогвинейским морем, с востока - Соломоновым морем, с юга - Коралловым морем, заливом Папуа и проливом Торреса. На западе имеет сухопутную границу с Индонезией, а также морские границы: на востоке - с Соломоновыми островами, на юге - с Австралией, до которой кратчайшее расстояние - 160 км..

 

 

Большую часть территории Папуа-Новой Гвинеи занимают горы. В центральных районах острова Новая Гвинея в направлении с северо-запада на юго-восток протянулось несколько хребтов со средними высотами около 3000 м. Наивысшая точка острова и всей страны - гора Вильгельм (4509 м). Она находится в северо-западной его части. Севернее и южнее горных хребтов простираются широкие равнины и низменности. У северо-восточного побережья острова горные хребты подходят практически к самому берегу и прослеживаются на близлежащих островах. Здесь находится зона повышенной сейсмической активности, которая приурочена к Тихоокеанскому огненному кольцу. Большинство вулканов расположено именно в этой части острова Новая Гвинея (около двух десятков).

В северной части Папуа-Новой Гвинеи преобладает экваториальный тип климата, в южной - субэкваториальный морской тип климата. Самый жаркий и влажный климат отмечается на побережье и островах. На севере государства в течение года температура однородная - в дневные часы воздух прогревается до +30..+32 градусов, а ночью охлаждается до +24..+26 градусов. В южных районах Папуа-Новой Гвинеи, которые относятся к зоне распространения субэкваториального типа климата, сезонность выражена лучше. В летнее время (с октября по апрель) температура воздуха в дневные часы поднимается до +30..+32 градусов, а в ночные опускается до +23..+25 градусов. Зимой (с марта по сентябрь) дневные температуры воздуха достигают +27..+29 градусов, а ночные колеблются от +21 до +23 градусов. В центральной части страны в горных районах температура воздуха на 7-10 градусов ниже, чем на побережье. Здесь даже летом на больших высотах температура по ночам может опускаться до +6 градусов.

 Это вот такая свободнолежащая в сети информация, скорее набор терминов, имён, дат. Для меня ключевое слово: «Самый высокий вулкан Австралии-Океании». Совсем немного добавили детские воспоминания о Заливе Астролябии, Миклухо-Маклае и  традиционном папуасском каннибализме.

 Свою первую попытку восхождения на Гилуве я совершил в далёком теперь, 2013 году. В компании с Андреем Фильковым, Сашей Морозовым и Володей Дорониным. Экспедиция была запланирована на октябрь. Были куплены авиабилеты, достигнута договоренность с Пимом – местным авторитетным человеком, организатором восхождения и знакомым Володи. Всё сорвалось по причине не выдачи визы Австралийским посольством. Они просто абсолютно проигнорировали запрос, и мне больших трудов стоило вернуть свой заграничный паспорт уже тогда, когда ребята без меня сходили на Гору. Достаточно ощутимой была потеря денег за оплаченные  перелёты внутри ПНГ, включая остров Рабаул. Я переключился тогда на Охос дель Саладо  и, вначале 2014, удачно сходил с Сашей Абрамовым. Произошедшее с Крымом, изменило мои планы и о Гилуве я какое то время даже не вспоминал. Грузия, Тибет, Индонезия…  В 2016, зондируя почву в Клубе в отношении Гилуве, я узнал, что в визовом отношении ничего не изменилось и можно смело переключиться на другой объект. В 2017 восхождение на Пирамиду Карстенз и первое моё посещение острова Новая Гвинея. Желания посетить ещё раз этот прекрасный остров с его постоянными ливнями, насекомыми и огромным количеством тропических болезней, на тот момент у меня не было. Только летом 2019 я узнаю, что визовая проблема снята. Можно получить электронную визу и без проблем посетить ПНГ. Незавершенный гештальт, сказал я себе,  необходимо обязательно завершить. Чем я и занялся, предварительно договорившись с Людой Коробешко.

Технические вопросы, логистика, решались Клубом, а мне оставалось только согласовать свой отпуск и изменить немного тренировочный процесс. Дополнительно решались вопросы снаряжения, учитывая особенности рельефа и постоянные дожди, вопрос хороших резиновых сапог стоял на первом месте. Из огромного количества китайского и прочего ширпотреба я выбрал сапоги российского производства с очень жесткой подошвой типа «Вибрам». Дело в том, что длительные переходы по горному рельефу требуют максимальной жесткости подошвы, во избежание травм стопы и, хотя бы достаточно прочному сцеплению при лазании по скалам. Пуховые куртка и жилет были оставлены дома. Намокнув, они становились бесполезными. Аптечка также пополнилась актуальными антибиотиками и антипротозойными препаратами. Учитывая, что наше пребывание будет в горной местности, выше 1700 м ( Маунт Хаген), то проблема кровососущих насекомых была неактуальна, а значит, малярия и иные геморрагические лихорадки были маловероятны. Основная зараза, это лямблиоз и амебиаз, возможно еще и некоторые гельминты ( шистоматоз и трихинеллёз, если есть недостаточно термически обработанную свинину на празднике МуМу). Экспедиционный баул получился совсем лёгким, даже с учётом литра массандровского Хереса. Авиаперелётов из Симферополя до Маунт Хагена – 5, с пересадками и разновременными стыковками в Москве, Дубае, Сингапуре и Порт Морсби. Четырежды менялся авиаперевозчик, что означало значительные опасения за прибытие багажа. Вылетаю из Симферополя

9.11.19. последним рейсом «Уральские Авиалинии». По прилёту в Домодедово останавливаюсь в забронированной гостинице на  окраине городка. Спартанский завтрак, трансфер в ДМЕ и я 10.11. 19. начинаю движение к Гилуве. Ритуальное посещение Бургер кинг, бокал пива и бутерброд, в моём неприятии как первого, так и второго, означают решительный отказ от домашних привычек и переход на то, что есть. Начинают мелькать процедуры досмотра, рамки, обыски, аэропорты, скудное бортовое питание, занятые туалеты, турбулентность и неспокойный сон в капсуле эконом класса. Я успеваю посмотреть «Травиату», «Аиду» полностью. Восхитится в очередной раз Джузеппе Верди! Посмотреть любимого Тарантино « Однажды в Голливуде», космические небылицы в виде «Марсианин» и «Гравитация» в перерывах между несколькими глотками простого бортового вина. Я с удовольствием выпил бы бокал «Гави» или «Соав», но увы, это невозможно. Поэтому я продолжаю фантазировать на разные темы, прижавшись щекой к черной тьме за иллюминатором. В Сингапуре у меня 8 часов и я могу посмотреть город на бесплатной экскурсии. Но нет. Эйр Ньюгини выдаст мне посадочный билет только в 16 часов, а без него, увы, экскурсия невозможна. Крайне обидно и очень неприятно…  

 

 

Купить в Сингапуре что либо  в зоне Дьюти фри за иную валюту, чем сингапурские деньги, невозможно. Я меняю доллары США на доллары Сингапура и с третьей попытки покупаю бутылку  австралийского Шардоне. Она помогает мне смириться с очевидной несправедливостью ситуации и немного адаптироваться к быстрой смене часовых поясов.     

12.11.19.

Я прилетаю в Порт Морсби из Сингапура. Более двух суток перелетов в эконом классе с разными по времени стыковками, переменами часовых поясов, делают реальность зыбкой и непредсказуемой. Получаю багаж. Слава Богу, он прилетел!. При переходе из международного терминала в местный, я качу тележку в атмосфере средне разогретой духовки. Обилие запахов раздражает слизистую носа и я часто чихаю. Терминалы рядом. Слева за красной лентой ограничения много темнокожих людей, которых дополнительно отсекает от прохода группа рослых папуасов в униформе. Папуасский банк меняет мои доллары на местные кины. Деньги из пластика, нарядные, с изображением птиц, хижин, предметов. У меня 960 кин и я размениваю двадцатку, покупая бутылку воды. В электронном билете значится вылет в 7.55 компанией PNG. В расписании вылетов аэропорта такой рейс не значится. Обращаюсь к представителю этой компании и он мне выписывает билет на 9.55.  Я  сдаю багаж и прохожу рамки контроля в зал ожидания. Попытки войти в местный WiFi по бесплатной открытой линии заканчиваются директивным отказом. Время подошло. Посадки нет. Проходит еще полчаса. Оказывается, самолет неисправен и, вероятно, совсем не полетит. Разговор с неприветливым менеджером PNG, темнокожей папуасской с неприятным, злым лицом, оборачивается для меня целой цепью издевательств, лжи и очевидного желания нанести мне максимальный моральный и материальный ущерб. Я еще пять раз выходил и проходил через рамки. Мне меняли билеты на другие рейсы, но отказывали в посадке... В один из выходов я купил карточку местного оператора Digicel и связался с Людой. Не буду больше утомлять рассказом, скажу только, что ситуация была мгновенно решена вмешательством Пима, очень влиятельного человека в этой стране. После разговора Пима  с  этой дамой, мне моментально был выдан посадочный талон на последний в этот день рейс, в 15.30. Её буквально перекосило от моей возможности повлиять на событие. Уже выходя на посадку, я искренне поблагодарил её за хлопоты и пожелал всего самого наилучшего. Для себя сделал вывод, что авиакомпания PNG, не заслуживает моего доверия и, поскольку я ей обета молчания не давал, то скажу больше: никогда не летайте этой компанией! Другая компания Air Niugini и летает чаще и лучше, и самолёты у неё не такие убитые.

   Этим рейсом летел ещё один участник экспедиции, Руслан Садыков, но на посадке я не видел ни одного русского лица. Через полтора часа лёта в Маунт Хаген мы встретились вместе с Людой Коробешко и Русланом. Нервотрёпка усугубилась неприбытием багажа Руслана. Теперь его срочно доэкипируют из того что есть в наличие. Мы проезжаем из аэропорта по холмистой местности, через центр городка, население которого не превышает 40 тысяч жителей. Повсюду идет дорожное строительство, это китайские фирмы строят четырёхполосное шоссе в сторону Гороки и Маданга. Дорожные рабочие – местные папуасы, работают как в замедленном кино, по ходу жуя бетель, от чего на земле ярко-красные пятна…   

       Более часа мы добираемся в лоджию Пима, которая расположена за Маунт Хагеном на высоте 2450 м. Здесь джунгли, холмы и приятная прохлада. Мой домик под номером 2 имеет всё необходимое: постель, душ, туалет и розетки для зарядки девайсов. Ужин с тропическими фруктами, обсуждение деталей завтрашнего раннего подъёма и выезда, душ и, наконец, сон в горизонтальном положении на чистых простынях. По металлической крыше домика барабанит дождь, мне совсем не страшный, а, даже, переходящий в ненавязчивый мотив папуасской колыбельной.

13.11.19.

Подъём в 4. Вещи накануне собраны и упакованы. Часть их остается в лоджии. Со мной минимум вещей для ночевок в Базовом лагере и для восхождения. Беру с собой ботинки и гамаши. Надеваю резиновые сапоги. Завтрак на террасе. Яичница, кофе и фрукты. Моросит дождь, но это скорее всего просто конденсируется утренний туман. Садимся в Лэнд крузер и начинается дорога к Гилуве. Беседуем с Лизетт о виноделии в Эстонии. Незадолго до этой экспедиции  она получила звание магистра сельского хозяйства и специализируется в области виноградарства и виноделия. Ко всему прочему, мы оба отдаём предпочтение итальянской лозе! Обсуждаем сорта винограда  и с сожалением констатируем, что для Эстонии реален только Vitis lambrusco,а не  Vitis vinifera. Вина из Изабеллы и Лидии вообще сложно называть винами… 

 

 

Едем около полутора часов по очень хорошей дороге, пока не останавливаемся на обочине напротив просеки в джунглях. Высота по альтиметру 2700м. Здесь нас встречают несколько местных жителей, которых представляют как гидов и носильщиков. Достаточно большой коллектив! По просьбе Люды делаем общее фото на фоне флага «7». Нас пятеро плюс  гид-помощник Люды – Рафаэл.  Папуасов человек десять. Три гида: Ари, Антон и Мозес, остальные носильщики. Часть из них дети. Ветхая одежда, босые ноги с широкими плоскими ступнями и традиционные плетеные  папуасские сумки – билумы. Это такая сетка-авоська в которой можно переносить всё что угодно: маленького ребёнка, поросёнка, батат, ямс, дрова, камни… Женщины носят билум с фиксацией ручек на лбу, мужчины – через плечо. Каждая леди просто обязана уметь плести билум. Материалом служат как пальмовые волокна, так и современные синтетические материалы. Самая престижная сумка плетётся из шерсти кускуса, небольшого сумчатого поссума, милого древесного зверька. При случае, этого самого «милого зверька», без лишних церемоний превращают в обед…

   Мы начинаем движение по влажному тропическому лесу. Вокруг штабеля спиленных деревьев, веток, горы опилок. Мы идём на шум бензопил, ведомые Ари . Рядом с ним парень с мачете, который по сценарию должен рубить лианы и ветки. Скользкая грязь под ногами, скользкие стволы полусгнивших деревьев, движение зигзагами в обход огромных пней недавно спиленных великанов с ярко-красной древесиной. Этот участок леса вырубается, а затем выжигается жителями соседней деревни с  целью земледелия. Набор традиционных культур позволяет использовать почву до истощения в течение 3-5 лет. Затем история с вырубкой и сожжением повторится в другом месте. Почва истощается быстро из за отсутствия зим и непрерывной вегетацией растений. Нас сопровождает небольшая свинья черного цвета, однако скоро покидает, обнаружив нечто съедобное среди веток. Неожиданно вышедший навстречу нам папуас с бензопилой своим видом напоминает маньяка из фильма ужасов. Здоровается с Ари, жмёт руку мне, пристально вглядываясь в глаза и улыбаясь кроваво-красной бетельной улыбкой. Остатки моего сна улетучиваются мгновенно. Дальнейшее движение в течение двух часов это подъём по грязи под редкие капли дождя. Без проводника здесь невозможно ориентироваться. Несколько раз Ари останавливается. Вероятно и у него возникают сомнения…

    Выход из леса на крутой травянистый склон и небольшой привал. Мы шли чуть более двух часов и набрали около 600 метров по высоте. То есть высота около 3300м. Без акклиматизации организм протестует одышкой и тахикардией. Далее опять небольшой участок леса, где спуск вынуждает потерять 100 м высоты и начало обширной болотистой долины с редкими оазисами низкорослых пальм и кустарников. Дно долины с неявной тропой представляет собой болото с множественными травяными кочками. Грязь черного и красно-бурого цветов местами засасывает ногу до середины голени. Движение утомительно и напоминает ходьбу по глубокому влажному снегу. Монотонность картинки долины с охряного цвета травой и отдельными крутыми скальными пиками – вулканическими некками, оживляется множественными водопадами по обе стороны. Внизу шумит уже полноводная река, создавая основной музыкальный фон для начавшегося дождя. Надеваю дождевик-пончо и продолжаю монотонное движение. Неожиданно возникает речка. Стиснутая узким каньоном, она представляет из себя грозное зрелище. Через неё перекинуто три мокрых стволика, что является «мостом». Падение с «моста» может иметь только одно последствие.  Добравшись до другого берега, говорю Ари о необходимости более основательной переправы. Он кивает, соглашаясь. Учитывая полное отсутствие  сил и средств спасения, это, по утверждению туроператоров «простое восхождение», вполне может иметь трагические последствия. Если на маршруте есть объективные опасности, есть откуда и куда падать, требуется организация страховки, - этот маршрут не может быть «лёгким». Враньё говорится с целью привлечь малоподготовленного клиента и заработать на этом. Я считаю, что описание маршрута должно быть максимально объективным и без глупых оценочных суждений типа «легко», «примитивно», «никаких технических сложностей». Простой рельеф в сухую погоду, становится непреодолимым во время проливного дождя, резкого похолодания с образованием льда на скалах и прочими событиями в Горах, которые встречаются чаще, чем нам хотелось бы.   Наконец приходим на «поляну» Базового лагеря. Небольшой участок болотистого склона с вырытыми по краям дренажными канавками 20 на 15 метров. Выше по склону миниатюрный лесок, в котором под брезентовым тентом собираются наши папуасские друзья. Высота 3600м. Общее время с момента старта – чуть более 7 часов. Ставим палатки. Все вещи влажны в разной степени. Спальник мокрый. Дождь уже реален и быстро останавливает попытки любой деятельности вне палатки.  Делю палатку с Русланом Садыковым. Общаемся. В сумерках собираемся у костра под тентом. Вокруг тесно сидят наши местные друзья. Шум дождя и тепло исходящее от костра создают атмосферу домашнего уюта. Пьем чай и обсуждаем планы на завтра. Нет смысла выходить ночью с фонариками. Всё равно быстрее будет после восхода солнца. Значит, подъём в 5, выход в 6. Идёт сильный дождь, но раз он идёт сейчас, есть очевидная вероятность, что он прекратится после восхода солнца. Собранный рюкзак лежит в изголовье. Надеваю сухую одежду и влезаю в мокрый спальник. Здесь можно высушить одежду только теплом своего тела. Засыпаю в позе эмбриона. Сны отрывочны и невнятны…

14.11.19.

Встаю до будильника от внезапной тишины. Дождь прекратился. Небо на юге свободно от облаков и ярко светит Южный крест. Полнолуние. Вылезаю из спальника, надеваю сапоги и выхожу из палатки. Воздух прохладен, спокоен и наполнен тонким ароматом прели. Чавканье грязи под ногами уже привычно. Поднимаюсь в кают-компанию. Ари и Антон уже встали, остальные лежат на земле тесно прижавшись друг к другу. Костёр получил новую порцию веток и согревает закопченный алюминиевый чайник. Чашка горячей воды согревает руки и я пью мелкими глотками. Поднимается Люда. Символический завтрак. Вамбола и Лизетт, как и я уже собраны и напоминают сжатую пружину. Мы быстро насыщаемся овсянкой «Быстров» и, надев рюкзаки, стоим около палаток. Всё. Поехали. Я иду своим темпом, понимая, что мой  организм ещё немного не проснулся. Достаточно светло, чтобы идти без фонарей. Склон тянется вверх. Грязь привычно чавкает под ногами. Мы медленно поднимаемся на перевальную точку между двумя некками. Открывается вид на другую сторону Горы. Это такие же унылые болота и такая же убогая высотная растительность. Впереди идут Ари и Люда. Возникает крутой травянистый склон, упирающийся в выходы тёмно-коричневых скал. Это точно не альпинизм! Да, мне приходилось очень много лазать по скалам в резиновых азиатских галошах, но никогда, точно, никогда, не приходилось совершать восхождение в резиновых сапогах. Эта мысль поднимает градус моего настроения и я улыбаюсь от осознания новизны происходящего. Подъём в крутом кулуаре заканчивается траверсом влево на скальные блоки. Здесь начинается цепочка шлямбурных крючьев, заботливо забитых Абрамовым несколько лет назад после срыва одного из участников. Они и последующие за ними, очень кстати. Тридцать метров перил реально снижают артериальное давление и частоту пульса. Отсюда более 100 метров скального сброса, так что при срыве никакие сапоги не помогут. Наконец появляются элементы технического альпинизма! Меня это разнообразие действий радует хотя бы потому, что не напрасно взял беседку и карабины. Перед вершиной участок очень крутого грязевого склона с травой. Всё. Вершина. Железный швеллер высотой 3 метра с флагом, железная коробка больших размеров повалена в сторону спуска и наклонный пятачок самой вершины. Погода нам благоприятствует! На северо-западе синее небо, над нами просто облака. 10.30. высота по альтиметру 4370 м. Протокольные фото, с флагами и без, горсть камней в рюкзак. У меня, как всегда, флаг Крыма и герб Симферополя. Теперь мы и здесь отметились. Люда передает информацию по телефону…

 

 

   Первые Эстонцы на Гилуве! Первый гражданин Башкирии на Гилуве! И я, тоже первый из Крыма! Юрии Гагарины, - вот кто мы!

  Деликатный спуск просто требует внимания. Я спускаюсь первым вместе с Ари. Прохожу крутой участок, выхожу в верхнюю часть кулуара и спускаюсь далее, теребя за космы траву и случайные растения. Теперь на более пологих участках мы можем просто поговорить. Говорим на разных языках. С Ари, это топ-писин или пиджин инглиш, с Вамболой на русском, с Лизетт на английском. Это переключение языков совершенно естественно и не вызывает дискомфорта. Рассказываю Вамболе, что Киллиманджаро и здешняя Маунт Вильгельм, это почти одна гора, ибо в немецкой колонии Танганьика Килли  назвали «Кайзер Вильгем шпитце», а здеший Вильгельм посвящен этому же кайзеру. «Известный эстонский путешественник» ( это цитата, а не ирония), Вамбола Сипельгас очень удивлён этим фактом. Так мы быстро доходим до БЛ и начинается дождь. Рафаэл накрыл скромный стол с перекусом и мы продолжаем беседу под тентом, игнорируя нам уже не страшный дождь. Подходят Люда и Руслан. В принципе можно идти вниз, к трассе, но лучше переночевать в высокогорье ещё одну ночь, чем ломиться через джунгли. Мы ни с кем не соревнуемся! Послевкусие восхождения полноценно воспринимается только в месте старта. Я переодеваюсь в сухую чистую  одежду. Несколько глотков апельсинового сока с хересом… Дождь барабанит по полотнищу палатки, а я, согревшись в почти сухом спальнике, размышляю уже об обратном пути. Завершенный  гештальт с Гилуве, позволяет мне, наконец, мечтать о следующей Вершине. Вечерний ужин среди наших местных друзей, под их мелодичные песни, хоть и скромен, но полон душевного тепла. Я засыпаю под звуки падающих капель и во сне опять  куда то восхожу. Лёд во сне сменяется травой и появляется, вдруг, бесконечная водная гладь …

15.11.19.

Подъём в 7. Завтрак. Быстрые сборы. Привычное чавканье под ногами и уже через 4 часа мы достигаем места позавчерашнего старта. В джунгли ушли одни люди, а вернулись совсем другие. Раздаю часть своей одежды гидам и отдаю сапоги Мозесу. Это дополнительный бонус к заработанным ими 750 кинам. Общее фото с флагом «7» и мы покидаем это место. По дороге останавливаемся и покупаем пиво. Место, где в Папуа продается любой алкоголь, напоминает тюремный изолятор. Огороженная территория с небольшим бараком, фасад и маленькое окошечко, зарешечены стальными прутьями. Микроскопическая бутылочка местного светлого пива «SP» стоит 6 кин, т.е 2 доллара. Делаем общее фото с пивом и едем дальше. Домик №2 встречает меня теплым душем, чистой постелью и возможностью выйти в интернет. Поскольку я оставил смартфон здесь, а фотографировал на фотоаппарат, не могу выложить фото с восхождения, что за меня на новостном канале «7» уже сделала Люда. Принимаю поздравления. Чистая одежда, дружеский обед, крепкий сон на белых простынях. Опять идёт дождь. Его апокалиптическая неотвратимость уже не актуальна. На восхождении это было бы некстати, а здесь – сколько угодно.

 

 

   16.11.19.

С 4 утра за окном лоджии начала разговаривать птица. Гнусное её бульканье и завывание разбудило меня окончательно от странных в своей иррациональности снов. Всю ночь, практически без перерыва лил дождь и это не наш дождь, а ливень с ощутимыми ударами полновесных капель по тонкой металлической кровле.
   Его не ритмичное барабанное звучание сопровождало сон, как доклад Генерального секретаря КПСС на очередном съезде. Раннее пробуждение настраивает на конструктивный лад. Я рассматриваю отснятый на фотоаппарат материал, отбраковываю неудачные фото. Часть снаряжение лежит в разбросанном виде с целью просушить. Понимая, что это невозможно, я собираю спальник и часть вещей в баул. К 6. Я окончательно просыпаюсь и выхожу в сад и далее на террасу. Восход солнца над плотной пеленой облаков и высокие Горы вдали, - это вид с террасы. Рафаэл говорит, что это Горы Англиб с высотами до 3800. Пока не включили генератор, кипятка нет. Очень кстати была бы чашечка кофе. Рассылаю сообщения и навожу порядок в корреспонденции. Постепенно собираются все участники и мы завтракаем в предвкушении экскурсий по деревням окрестностей Маунт Хагена. Я запасся наборами карандашей и фломастеров для местных деток, что в моём представлении должно им понравиться. Крайняя бедность вокруг, но какая то, очень достойная бедность! Нет попрошаек, никто не выпрашивает фото-мани, улыбки, открытые взгляды и сдержанное дружелюбие.  

   Первая деревня в которой живут «люди грязи», или  Мадмены, с маленьким майданом, на котором страшного вида обмазанные серой глиной  мужчины в глиняных масках, напоминающих черепа и ножевидными насадками из бамбука на пальцах (как у Фредди Крюгера), изображают покойников-зомби. Страшновато, но никакой агрессии, поэтому в финале делаем общее фото. Я покупаю ожерелье из собачьих зубов и плотных косточек. Местные говорят, что это верное средство для защиты от врагов! Пригодится.  Глиняная голова Бенамуки, тоже поедет со мной в Симферополь. Это мощный оберег! «Достаточно установить его напротив входной двери и зло не посмеет войти в хижину». Раздаю карандаши.

 

 

  Следующая деревня в нескольких  километр ах от первой. Селяне совершенно другого конституционального типа; коренастые с обильной растительностью на теле и лице, и, абсолютно европейскими, только очень смуглыми, лицами. Сложный грим на лице, очень сложные «костюмы», ножи из бедренной кости казуара за поясом, юбки и хвосты из пальмовых листьев, и травы. Эта замечательная троица бьёт в барабаны в форме песочных часов и выкрикивает  устрашающие звуки. Танец троицы напоминает танец маленьких лебедей из балета П.И.Чайковского, только иная это птица – это танец казуара. Казуар очень крупная птица с огромными когтями на лапах, большим и очень твёрдым клювом и непредсказуемо вздорным характером, который при определённой доли фантазии можно принять за воинственность. «Безбашенный», почти сумасшедший,   взгляд казуара очень напоминает глаза папуаса, жующего бетель. В финале представления участвуем с Вамболой в  «танце» воинов. Так воспитывают  патриотов!

   Раздал оставшиеся карандаши местным мальчикам. Замечательные дети! Они были очень рады! Как нам всем мало нужно для радости и счастья, если само счастье,  это карандаши от бородатого белого человека, или  Вершина на очень далёком Острове. Так рождается «Карго-культ» подражания  в Папуа и потребительское безумие в современном Мире. Мы можем и достойны, жить счастливо и долго.

  Это водевильное представление для нас закончилось. Все плановые мероприятия с танцами оплачены и являются тем немногим, что сейчас может предложить путешественнику Папуа. Упрощение  визового режима после сессии АТЭС, это мощный  импульс для развития туристической инфраструктуры. Здесь нет Истории, но здесь есть Культура. Дикая, самобытная. Думаю, что через небольшое время, лет 5-7, эта страна будет жить, в частности, за счёт туризма. Я уже предвкушаю посещение Папуа в 2025 году.

   Заезжаем на главный рынок Маунт Хагена. Сегодня суббота, а это самый рыночный день.  Огромное крытое пространство с множеством торговцев на стационарных лотках. Сразу оцениваю эпидемиологическую обстановку. Источников проточной воды в виде водопровода здесь нет. Единственная присутствующая вода – это огромная лужа с отбросами в центральной низменной части рынка. Продают фрукты, овощи, животных. Разделанное манго на палочке блестит оранжевой мякотью. Лизетт не удержалась и теперь ест эту прелесть. Люда и Вамбола покупают морковь каротинку, где то вымытую и хрустят ею с беззаботностью Буратины  в Стране Чудес. Единственное что привлекает меня, это замечательные ситцевые платья, одно из которых по моему совету приобретает Люда. Этот рынок – рассадник всей местной паразитарной и иной флоры и фауны Папуа. Я не пытаюсь удержать своих друзей от очевидно опрометчивых поступков. Лизетт, вообще, дипломированный магистр сельского хозяйства…

В местном супермаркете приобретаю местные чай и кофе. Людей немного. Присутствие белых людей здесь очевидная редкость. Говорим и понимаем друг друга на ток писин. Это самый примитивный английский язык, который разбавлен португальскими, аборигенными словами и является государственным языком Папуа наряду с хири моту и английским.

  Опыт употребления ореха бетель ( пинанг).

Купили орехов бетель по дороге домой.  Пожилая папуаска о чем то долго говорила с Рафаэлом, когда мы сидели в машине. Смешная цена, 10 кин, за горсть зеленых , размером с небольшой грецкий орех, плодов.  Еще несколько стручков какого то зеленого растения и известковый порошок в пакетике. Наш местный «дон Хуан» по приезду в лоджию обещал нам устроить пати с употреблением бетеля. Для особо восприимчивых граждан скажу, что жевание бетеля не запрещено. Это аналог курения табака здесь и вообще в культурной Азии. Не является наркотиком. Легально. Единственное ограничение в жевании, не плевать жуткого кровавого цвета слюну в общественных местах. В этих самых общественных местах повсеместно выставлен  круглый знак с подобием мяча для регби перечеркнутый красной полосой. Это значит нельзя здесь плеваться орехом бетеля. Кроваво красный бетель не отстирывается от одежды, не вымывается на кафеле, унитазе, асфальте. Пока я переодевался и раскладывал купленные чай и кофе, мои друзья ( Люда, Вамбола и,немного, Лизетт)  под руководством Рафаэла жевали пинанг  и  наплевали уже в пакет. Люда сидела на стуле в позе восковой фигуры. Блестящие глаза и фиксированный взгляд. На вой вопрос – как дела, она ответила – мы уже начали. Вамбола лежал на полу и что то мурлыкал. Рядом с ним суетилась Лизетт. Более бодрый и активный Рафаэл предложил мне орех. Он  раскусил его, достал ядро и на вопрос «сколько?» , ответил что «целый».  Я сделал «поправку на ветер», глядя на Люду и Вамболу и разжевал половину и ещё кусочек какого то стручка, обмакнутого в известку. Через пару минут я понял, куда уехали Люда и Вамбола. Половины ореха для меня стало достаточно. Я ощутил прилив радости и лёгкости. Мой разум был при мне, но он предлагал мне восхититься окружающей реальностью, значимостью присутствующих и собственными знаниями.  Моя докторская душа пыталась разложить действие  ареколина, алкалоида  и главного вещества ореха, на составляющие восприятия, но потом махнула на это рукой и я стал напевать что то из Риголетто. Поднялся Вамбола и мы превосходно в течение получаса исполняли с ним O sole mio, Una furtiva lagrima, песенку Герцога из Риголетто.  Все участники пати через полчаса признали, что обычное туземное средство релаксации, вштырило супер спортсменов очень и очень сильно. Это  неожиданно стало открытием Папуа с ещё одной стороны.

Вечерний ужин с призовым виски от Руслана. Свет на террасе привлекает множество насекомых и мы переходим в холл. Здесь прохладно, уютно и много фруктов.  Крепкий алкоголь в умеренных дозах, это единственное средство профилактики  инфекций вызываемых простейшими. Побочный эффект в виде релаксации, позитивного настроения нами не учитывается. Мы просто общаемся. Это Эстонско-Башкирско-Крымское  общение в одном из провинциальных городков Папуа, напоминает «Мюнхенский сговор» по причине широты политических взглядов.  Многое отсюда кажется надуманным и смешным. Мы и смеёмся…

  Душ. Некоторая часть моей одежды останется здесь. Вместе с карандашами. Начинаю сборы очевидных и относительно  просохших вещей. Спальник упакую завтра. Он ещё очень влажный. Достаточный запас свежей одежды позволяет переодеваться ежедневно.  Я уже хочу домой, и сны наполняют меня картинками собственного дома. Мои коты, наверное, соскучились по хозяину.  Пациенты не могут дозвониться по причине отключенного телефона. Лютые друзья теряют почву под ногами…  Я обязан вернуться. С ожерельем из собачьих клыков, с Бенамуки и этой небольшой победой, воспоминаниями, новыми друзьями, планами, и текстами, в том числе и тем, который перед вами.

     17.11.19.

Крепкий сон на высоте 2450 м.  Ночной ливень переходит в утреннюю морось. Рано просыпаюсь и вижу Вамболу стоящим на гравийной дорожке под домиком. Лизетта больна. Рвота и прочее. Это, скорее всего токсикоинфекция после вчерашнего манго. Может в одном флаконе и всё остальное. Мезим, пробиотики, кишечные адсорбены, щелочное питьё. Остальное лечение в Эстонии. Час на реабилитацию.   Предстоит ранний выезд на границу с провинцией Энга в участок джунглей с орхидеями и  местом прикорма птиц. У шлагбаума административной границы между районами, билборд с изображением темнокожего человека и указанием на то, что это губернатор и «отец» провинции Энга. Я отмечаю его разительное внешнее сходство с губернаторами РФ. Подбежавший охранник, показывая на «отца», сбивчиво на топ-писине, рассказал мне о его божественных качествах.  Вылитый «сын»…

     Из за дождя птицы к кормушкам не прилетели. Однако их фотографии в изобилии покрывают стену галереи деревянного здания в стиле папуасской хижины, где и оборудовано это место прикорма. Участок джунглей с орхидеями выглядит очень скромно и на его осмотр мы тратим совсем немного времени. Далее мы направляемся в родовую вотчину мистера Пима, деревню Пайя. Программа включает в себя публичное жестокое убийство свиньи с последующей разделкой туши и запекании её, и разных корнеплодов в яме, на банановых листьях  в углях с раскаленными ранее камнями. После готовки блюда – его поедание всей деревней совместно с дорогими гостями. На языке папуасов этот праздник называется «МУ МУ». При этом я, совершенно ассоциативно, вспомнил произведение Ивана Сергеевича Тургенева. Это не случайно. Трагическая гибель животного  в итоге и там и здесь. Разница только в поедании свиньи…

 Пока идут назначения на роли, кочегарится костёр в яме, чистятся батат и ямс, обреченная черного цвета хрюша доедает свою последнюю в земной жизни кочерыжку, мы совершаем визит к вождю деревни по черной, обильно унавоженной тропинке. Жилище вождя не впечатляет. Единственное архитектурное излишество по сравнению с другими хижинами, это небольшой козырёк перед входом, укрытый обрезками профнастила. Почти все взрослые мужчины жуют бетель, от чего глаза их приобретают выпуклость, неподвижность и характерный стеклянный блеск.

      По дороге рассматриваем деревянные клети со свиньями. Они выставлены на главной аллее при въезде в деревню и демонстрируют зажиточность её жителей. Огромная свиноматка рассматривает нас с превосходством существа высшего порядка.  Большая свинья здесь стоит очень дорого. 10 тысяч кин - больше 3000 долларов. Культ свиньи создан здесь всерьёз и надолго. У вождя деревни, а здесь это, скорее всего, вождь небольшого и обособленного племени, на самом видном месте висит особое ожерелье из горизонтальных палочек одинаковой длины. Их количество - это количество его собственных свиней. Чём длиннее это ожерелье, тем большим уважением пользуется вождь. До 1971 года в расчетах за невесту или свиней пользовались особой перламутровой ракушкой, смолой прикреплённой к деревянному овальному щитку 30 на 40 сантиметров. Эта единица денег у папуасов называлась "кина", так сейчас и называются их пластиковые деньги. В деревне Пайя, где мы проспонсировали визуализацию обычая убийства и приготовления свиньи с целью её последующего поедания всей деревней, я неожиданно для себя понял, что это хрюкающее животное и есть та божественная жертва, которая остановила здесь каннибализм. Вот поэтому христианство здесь имеет своих настоящих последователей (можно ещё было бы рассказать о католицизме, лютеранстве и особом, папусском христианстве с обычаем хоронить своих близких прямо на своём огороде рядом с посадками табака и кукурузы). Старенький вождь деревни Пайя чуть позже мне сказал, что «раньше» убитого врага просто необходимо было съесть с целью  овладения его силой. «Горец»  Мак Лауд делал то же самое и при этом в сознании многих людей оставался не каннибалом, а приличным человеком, даже героем.

  Пока в яме на углях готовится свинья с корнеплодами, нас пригласили на деревенский майдан для лицезрения ритуальных  танцев, как женщин, так и мужчин. Пока те и другие очень сложно гримировались и украшали себя перьями и листьями, я подпел одной девочке с гитарой «Love me tender» Элвиса Пресли. После этого, пришедший вождь Пайя, подошёл ко мне первому и дружески обнял. Так двое бородатых мужчин из разных стран признали друг друга. На нём была фуражка адидас и «белая» блестящая рубашка. Вероятно, это была самая торжественная его  одежда. Мы поговорили о деревне, свиньях, видах на урожай табака и кукурузы. Остались довольны общением.  А тут наступило время сначала женского танца с барабанами, затем подключились мужчины и очень мелодично исполнили ритмичную и очень грустную песню. После  окончания представления, они на хорошем английском поблагодарили нас на внимание и уважение к их культуре.  Дальше местный глухонемой папуас, вероятно исполняющий обязанности хранителя сакральности, или шамана, провёл нас в мужскую хижину, где всегда должен гореть огонь,  где хранились настоящие ракушки «Кина», копья, луки и стрелы, щиты, и далее, где в небольшой открытой хижине не полках лежали черепа «вождей».  Рассмотрев поближе эти черепа, я увидел, что часть из них совсем не мужские, а тонко-профиллированные черепа женщин с частично утраченными зубами и облитерированным альвеолярным краем. То есть пожилых женщин. Наверное, это просто экспозиция для нас, а останки настоящих вождей показывать чужим нельзя.  Потом торжественно в образе  к нам вышли сын вождя,  его три жены и жена сына. Они слово в слово повторили слова благодарности, сказанные танцевальным коллективом на хорошем английском языке. Мы церемонно раскланялись и разошлись.

  Свинья и корнеплоды были уже готовы. Ждали только нас. Мы пришли через узкую калитку на задворках сакрального комплекса. Ребята кочегары уже разбирали завал из камней и углей над бренными останками. Поочерёдно вынимались корнеплоды и фрагменты тела. Особо лакомые куски свиньи, запеченные в фольге, предназначался нам. Я сердечно поблагодарил поваров, но есть это свиное великолепие отказался, апеллируя к религиозным ограничениям. Так же поступил и Руслан. Люда и эстонцы не имели таких ограничений, поэтому рассказали нам как это вкусно. Я хотел сказать Лизетте, что конкретно эту свинку никто не проверил на трихинеллёз, но видя её довольное лицо, почти как на рынке с ломтиком манго, я пожелал ей бон апети. Всё. Остальное пиршество будет происходить без нас. Я иду к машине с испачканными грязью кроссовками, брюками и старательно вытираю стерилиумом руки. Я не ксенофоб и эстет, я – врач. То, в чем я участвовал, требует последующей санации и последовательного решения вопросов физической и биологической деактивации грязи и, как минимум, цистных форм лямблиоза. Это последнее протокольной мероприятие здесь. За ужином прощаемся с Вамболой и Лизетт. Они уедут до восхода солнца. Через три-четыре часа уедем мы с Русланом. Самолёт в 13.10. Компания PNG, которая очень ненадёжная. Далее, я лечу в Манилу, а Руслан остаётся в Порт Морсби.

18.11.19.

Встаю рано. Вещи собраны. Завтрак. Выезжаем в8.30. Встречаемся в аэропорту с Людой и Рафаэлом. Прощаемся.  Вылетаем из Маунт Хаген  во время. Прилетаем в Порт Морсби во время. Расстаёмся. Обещаю Руслану прислать свою книгу о «7». (Уже выслал). Лечу из Порт Морсби в Манилу. Купил на последние кины бутылку Шардоне из той же Австралии и медленно, получая удовольствие, выпил её в зале ожидания.  Перед этим, обратная сдача кин обернулась потерей 60 долларов США. Я с радостью оставил эти деньги месту, где мне было не только интересно подниматься на Гилуве, но и видеть маленьких детей, которые с радостью принимали от меня обыкновенные карандаши.  Сейчас мой самолёт в Манилу разворачивается над порт Морсби. Именно сейчас, в эту минуту я смотрю в иллюминатор и набираю текст, приходящий в голову: « Я машу рукой аэропорту Джексон и продолжаю надавливать на клавиши, потому что это прощание с ПНГ.
Значимое видится на расстоянии. Пока есть моё значимое, но ещё нет расстояния. На самом деле, Гилуве - только координаты одной из мечт. Обозначение собственного желания, как некой формы диалога с Богом. Насколько возможно продолжение этого диалога зависит в немалой степени от меня. Я делаю, что могу. Моя жизнь посвящена гармонизации  отношений в этой выгребной яме,  в  не меньшей степени, чем открытие закона всемирного тяготения. Под ритмичную музыку миллиарды людей несутся  в пропасть, а я только смотрю и вижу».


  P.S.  Сегодняшняя публикация дополняет предыдущие. Поскольку на восхождении я фотографировал на фотоаппарат, для публикации фото был необходим компьютер. Особенность этого восхождения в том, что оно начинается и заканчивается под дождем, по болотистой местности и исключительно в резиновых сапогах. Это, местами, вертикальное болото разной степени глубины, огромное количество скользкой глины, чаще всего окрашенной пирокластическими выбросами в черный цвет, крутые небезопасные участки выходов скал предвершины, хотя и пробитые шлямбурными крючьями ( Спасибо Саше Абрамову!).

 

 

Единственное место, где относительно сухо на всем маршруте - это сама Вершина, которая представляет собой наклонную площадку 4 на 2.5 метра с установленной на ней металлической конструкцией. Провешенные вертикальные перила обеспечили безопасность и подъёма, и спуска. Ходьба и лазание по такому скользкому рельефу крайне утомительна и непредсказуема. Огромным везением была погода в день восхождения. Если бы был даже средней обычности ливень, наше восхождение вряд ли состоялось. Особая благодарность моим друзьям : Люде Коробешко, Вамболе и Лизетте Хуаните Сипельгас, Руслану Садыкову; местным гидам : Арию, Антону, Мозесу. Практически полное отсутствие людей, отсутствие туристической инфраструктуры, невозможность проведения даже минимальных спасательных работ, делает это восхождение настоящим приключением.

Хорошая получилась экспедиция! Эффективно-быстрая, чуть затянута с разными деревнями папуасов. Достаточно было одной, последней, с черепами, свиньей и танцами смешанного коллектива. Руководство каждой из деревень благодарило нас одинаковыми словами, текст которых они выучили для подобных случаев. Что считаю необходимым для развития связей с этим регионом: 1. Сделать GPS съёмку всего маршрута, от момента старта до Вершины. 2. Шлямбурные крючья там на месте, остаётся только сделать стационарные тросовые перила и желательно прямо с Вершины. При дожде там реально есть откуда и куда падать. 3. Мост перед базовым лагерем надо расширить и усилить. При падении в реку, в этом месте, шансов нет. 4. На поляне БЛ, оборудовать хотя бы участок для туалета. Понятно, что с такими дождями смывает всё, но для 7, это не должно быть проигнорировано. 5. Следующим участникам не советую менять более 100 долларов в  Порт Морсби. Обратный обмен - потеря 30 из 100. Покупать там нечего.

 

 

Игорь Похвалин. 30.11.19.

 

 

 

 

 

 

.

 

 

 

 

 

 

 

 

.

 

 

 

 

Технический и эмоциональный рассказ Аллы Мишиной о восхождении на гору Кения группы Клуба 7 Вершин

Алла Мишина: В августе 1985 года, вернувшись с геологической практики с Чукотки, я сложила вещи дома, помылась и села в метро на кольцевую линию. Ездила по кругу и наслаждалась жизнью города. Суета, обрывистые звуки музыки, смех людей, ... читать больше

Алла Мишина:

В августе 1985 года, вернувшись с геологической практики с Чукотки, я сложила вещи дома, помылась и села в метро на кольцевую линию. Ездила по кругу и наслаждалась жизнью города. Суета, обрывистые звуки музыки, смех людей, тексты без мата....

Каждый раз, приезжая в горы, сначала наслаждаешься тишиной снега и музыкой ветра, а потом, возвращаясь, наслаждаешься суетой городов и потоками машин... Да, собственно, это уже сказал Высоцкий.

 

 

На этот раз отчёт будет сначала техническим, а потом лирическим, причина - вот она:

уже после восхождения на пик Батиан (5.199 м - одна из вершин) горы Кения по северной стене, я услышала несколько интересных для меня новостей:

 

1) Я первый турист из 7 Summits Club, который поднялся на эту гору по этому маршруту. Намеренно пишу турист в мужском роде, что бы понятно было, что не только о дамах разговор.

 

2) Наш африканский гид, судя по всему реально на вершине был первый раз, поскольку последнюю четверть пути не знал вовсе, и с железкой на вершине, на которой был изображён кенийский флаг, фотографировался с таким счастьем, которое излучает только новоиспечённый молодожён.

 

3) Он же в попытке сделать мне комплимент сказал, что при его многолетнем опыте сопровождения восхождений на эту единственную по факту реально сильную гору в Кении, женщин по этому маршруту ходило мало, доходило до вершины - просто ноль, но что бы ещё и такая старушка как я - так то вообще небывалое чудо....

 

4) Мой российский гид Борис Егоров (Boris Egorov) многоопытный скалолаз и мастер спорта, оценил эту стену с учётом высотности как 4Б-5А.

 

Ну и пункт

 

5) Во всех описаниях по Батиан идётся с ночевкой на горе. И поскольку ночевать там не где и бивуак поднимать наверх (спальники, палатки, вода, еда) по 5А очень тяжело, то все ходят по гораздо более простому маршруту через Нелион траверс на Батиан, а по описания подъема по северной стене с ночёвкой нет ни одного.

 

О-па, все эти новости заставили меня ещё раз перелопатить весь интернет в поисках информации о восхождениях на Батиан по северной стене. Но ничего русскоязычного, кроме десятка рассказов о том, как непогода не дала восходителям то начать, то продолжить, я не нашла.

Итак, уж не знаю, правда то или нет, но сдаётся мне, что я была первой россиянкой, которая по этому маршруту прошла. Поэтому решительно и с полной ответственностью в длинном обратном перелете взялась за описание событий.

 

Коротко технические факты:

 

@ Мы сходили за 23 часа этот маршрут втроём: инструктор из «Семи Вершин» Борис Егоров, я, и наш горный гид-африканец, которого мы по факту сводили на гору: Борины силы и умение и мои деньги,  ещё Борис его одевал, а я кормила, поскольку гид нам достался в мокрых кроссовках и плащевой курточке, с бутылкой воды и пакетиком чипсов в рюкзаке. За это он нам показывал пальцем куда идти.....

 

@ В трёх туалетах приюта все стены и двери расписаны именами, датами и событиями на всех языках. А на русском только в одном месте и только одно ёмкое слово из трёх букв. Значит, наших там действительно мало было, и те, кто был - на гору точно не сходили!

 

 А теперь по порядку к чему готовиться.

 

  1. Это 5.200 и экватор, поэтому никаких шуток с быстрой акклиматизацией тут не проходит.

 

  1. Съездить на сафари имеет смысл до горы: у туриста ещё много энтузиазма и сил, и важно, что высота на сафарийном плато в Масаи Мара = 2100 метров, что очень даже помогает для акклиматизации.

 

  1. Сезон восхождений по северной стене: июль-ноябрь. Предположительно, в этом месте и на этой высоте это «сухой» сезон. Но прочитав десяток отчетов о разных восхождениях вокруг да около Батиана, и просидев под горой лично в ожидании погоды 4 дня, я поняла, что и в сухой сезон окно словить не просто. При нас 4 группы из разных стран развернулись, даже не делая попытки, а стартовавшая на пару часов раньше нас тройка в составе сильного кенийского гида+болгарка+канадец развернулась, как только начался мокрый град, не пройдя и трети маршрута. Поэтому вывод такой: закладывайтесь на «два туза на мизере», берите с собой картишки и готовьтесь расписывать пулю. Сидеть под горой 3-4 дня можно запросто в ожидании погоды.

 

  1. Лазание там 4А-5А без натяжки даже на высоту. Вот как есть. В моем студенчестве у меня были 4А на Кавказе и даже записи в книжке альпиниста есть про это, соответственно, есть с чем сравнить. 4Б не лазила ни разу, про 5А даже и не мечтала. Как говорил Черномырдин: «Никогда такого не было и вот опять»... Вывод: без пары поездок в Крым на 3-4 серьезных тренировочных дня каждая, браться за северную стену Батиана не нужно. Только деньги потратите и руки поморозите.

 

  1. От начала стены до вершины там 700 метров перепада по высоте, это 16 верёвок вертикального лазания 4А-5А, два пешеходных троечных балкона, три чрезвычайно неприятных траверса: один прямо в кулуар, по виду - трупосборник, второй и третий не лучше: по одной стороне острого гребня-ножа, ну прямо натурально вниз по стене смотреть тошно. Кроме этого тройка верёвок пешеходного прогона с набором высоты 100 метров: крутая сыпуха наимерзейшего мелкого щебня, когда нога едет с камешками вниз как не старайся и развалины крупных камней, которые все подряд «живые чемоданы». Место с сыпухой называется «Амфитеатр», находится на 8-ой верёвке и хорошо просматривается снизу из лагеря. В целом маршрут оценивается в англоязычных описаниях как 21 питч.

 

  1. Я честно готовилась. В прошлом году сходила на Охос дель-Саладо (Чили, почти 7 тысяч) - для понимания на какой высоте меня окончательно плющить начнёт и я соображать перестану, далее полазила в Крыму, потом был Маттерхорн - технически и физически сложная гора. Спасибо Городищенскому Роману - инструктор «7 вершин» в Альпах меня муштровал серьёзно. Стало ясно, что нужно подтянуть ОФП, а вот горняшкой меня не проймёшь: на 5,5 тысячах голова работает чётко, без проблем. Это важно, поскольку при кислородном голодании выключается инстинкт самосохранения и резко снижается реакция. Как на высоте, так и на сильном холоде, люди теряют способность активно действовать и впадают в полу-спячку, в полу-кому. А тут один не верно пристёгнутый карабин и - добавится бронзовая табличка на стене у начала маршрута.

 

  1. Уже после того, как я сочла, что шанс у меня есть, этой весной я внимательно выслушала своего инструктора из «7-ми Вершин» Бориса Егорова, и дважды съездила на тренировки в Крым. Задачу Борис поставил такую: найти максимально длинный маршрут и лезть альпинистскую 4-ку целый день. Её смогли воплотить для меня прекрасные инструктора крымской горной школы. На мне тестировали маршрут «Алекс», который они провесили по ребру на легендарной Шаан-Кае в честь юбилейного, десятого восхождения Александра Абрамова на Эверест. 11 верёвок, метров по 30-40 и это заняло у меня вверх 5 часов. Абрамов, наверное, прошёл этот «Алекс» спиной вперёд ну, а я честно боролась. Айфон уже привычно перестал принимать мои отпечатки пальцев.

 

  1. Стоя перед своими 8-мью парами горных ботинок всех фасонов и на все температуры, я вздохнула и поехала в Спорт-Марафон покупать зимние скальники. Рассказы о том, что нужно имеющиеся скальные тапки растянуть «на шерстяной носок» и в этих пуантах потом на морозе да на высоте лазить меня не вдохновляли. Мое горнолыжное спортивное детство пришлось на кожаные шнуровки, а потом на кожаные же «Ботасы», которые памятуя ввод танков в 1968-ом в Прагу, мы называли «Месть чехословацкого народа советским горнолыжникам». Поэтому, что хотите сократим, но замёрзших ног не допустим. Благо «билет» на программу у «7-ми Вершин» даёт в «Спорт-Марафоне» хорошую 20-ти % скидку и скальный Boreal «с начёсом» стал девятой парой в ряд.

 

  1. Для жизни был взят спальник “Yeti” с комфортом на -8C, а для горы на случай аварийной холодной ночевки взяла спальник летний 800-граммовый, плюс совсем ультратонкий и компактный серебряный коврик. Конечно, в арсенале ещё должны быть обязательно стандартная тёплая пуховка и тоненькая пуховочка, которая утягивается «в два кулака». Этакий «пуховый свитер», который хорошо одевается под гортекс.

 

  1. Итак, в чем шла: 1)зимние скальники Boreal на стене, 2)двойные Zamberlan на подходе и на спуске. 3)носки оба раза тонкие треккинговые 4)перчатки с «полупальцами» для работы вверх и толстые, на минус 10 горнолыжные «Black Diamond» для работы вниз. Но тут важно помнить, что вниз у нас получилось 18 дюльферов и это большой износ перчаток. Короче, нужны тёплые и прочные для работы с веревкой. 5)пуховка полуторакилограммовая на минус 20 и «пуховый свитер» 500 грамм на поддевку под гортекс. 6) толстые и тёплые термобельё-штаны, далее на них гортекс-брюки с молниями (временами, если солнце проглядывало, то расстегивали при работе вверх), 7) сверху: тонкая термушка первым слоем, далее тонкая флиска, потом вышеописанный пуховый свитер, далее гортекс-куртка размера, достаточного для одевания поверх этого всего. Хорошо бы, что бы у всех курток молния расстёгивалась как сверху, так и снизу: работать с беседкой и железом к ней пристегнутым в таком случае удобнее. 8)тонкая шапка под каску, баффик на шею. 9)очки без затей: в основном скалы перед глазами, прямого и отраженного солнца нет. 10)рюкзак на 35 литров скальный легкий, термос 1-литровый, фонарик и второй комплект батареек, рация «воки-токи» (сложно целый день орать на морозе по 5 раз один и тот же вопрос местному гиду-баклажану, который английский понимает только на уровне тэйбола и фэйса), хорошая солнечная батарея и «кирпич» (аккумулятор) к ней. Солнечная батарея и кирпич в гору со мной не ходили, но в режиме ожидания погоды были очень полезны.

 

  1. Теперь про железо для туриста. С железом для гида и инструктора - они сами разберутся. А вот для нас - девочек, там набор понятный и постоянный: обвязка, самостраховка на 2 уса плюс жумар и реверса (спусковуха) и 4 муфтованых карабина на них, опять же не забываем про прусик. А далее три петли разного диаметра и к ним немуфтованные карабины. С ними готовьтесь расстаться на дюльферах. Ещё короткая петелька и карабин для рюкзака - подвязывать его на стене во время копания в нем, ну и пару муфтованных свободных карабинов для «встать на перила» или встегнуться третьим на веревку во время параллельного лазания. Добавим пару простых карабинов - чего-то по мелочи типа перчаток повесить на пояс или рацию на лямку рюкзака - ну, и все. Никаких кошек и ледорубов для северной стены не нужно. Если там снег и лёд, которые нужно проходить в кошках да с ледорубом, то вы не в том месте и не в то время. Это для очень и очень спортивной связки, а вы, коллега, идите ждите, когда наступит лето в Африке на экваторе. Ну, и каску не забыть. Сыпется там на этом нехоженом маршруте от души.

 

  1. Пересидеть холодную ночевку при наличии пуховок и аварийных ковриков-спальников можно в 2-х местах. Примерно поделив маршрут на три части, на 8-ой и 16-ой верёвках находятся две расчищенные удобные площадки два на полтора метра. Очевидно, там не раз были случаи ночного гнездования, поскольку даже некоторый заслон от ветра там камнями выложен.

 

Ну что, а теперь после всех чисто технических подробностей, веселый рассказ о том, как я пережила 25,5 часов восхождения, из которых 23 мы провели на стене без ночёвки.

 

Изначально я планировала совместить восхождение на гору Кения и сафари в Кении. Однажды 8 лет назад мне повезло побывать в Танзании в экспедиции на сафари вместе с Николаем Николаевичем Дроздовым (бессменный ведущий передачи «В мире животных») и после того путешествия я боялась ехать на сафари ещё раз: я очень боялась разочароваться. После того фантастического путешествия с профессором географии, орнитологом и великим рассказчиком, было ясно, что любая сафари-активность будет постоянно сравниваться «с прошлым разом» и ничто и никогда не сможет быть лучше, чем «в прошлый раз». Ну, вот по прошествии многих лет тех впечатления поутихли и собралась.

 

Кения и Танзания хоть и разные страны, и разные заповедники, но я чётко знала, что и как хочу на сафари организовать и что увидеть. Составила недельный сафари-план, который виртуозно исполнила Елена - партнер программы «Семи Вершин» в Кении. Передам всенепременно все про эту поездку в офис «Вершин», что бы будущие восходители на Кению не ломали голову, а наслаждались хорошо построенной сафари-программой. Мы видели всё и всех: охоту львов и пантеры, и даже охоту диких собак, бесконечное количество жирафов, слонов, бегемотов, буйволов и носорогов. Крокодилы, леопарды, тысячи тысяч антилоп, зебр, гну, гиены и страусы: все были на расстоянии вытянутой руки и при этом в дикой африканской саванне.

 

Две сумки по 120 литров с горным инвентарём и одеждой лежали в нашем джипе, а мы перемещались по сафари-кемпингам с одной 100-литровой сумкой на двоих: кроссовки, пара брюк, куртка и пара бельишка. После сафари почти каждый день стирались - пыльная саванна и целый день мотания по бездорожью в джипе. Но к утру легкие треккинговые брюки и футболки высыхали, поэтому вещей было минимум. Ну, ещё естественно, рюкзак с компьютером и фотоаппаратурой. Рюкзачок потом «пошёл» со мной в горы, а фотики и комп уехали с сафари-сумкой на хранение в офис в Найроби от гейта на старте под горой, и вернулись ко мне, когда после горы за нами приехал водитель. Кенийский партнёр Елена, ещё раз подчеркну, сделала все идеально и чётко по расписанию.

Нам повезло, что гора была спланирована немного «криво». Пару дней горной программы было заложено на выход из-под горы и из парка по красивым африканским дебрям. Ну, во-первых после горы выжатые как лимон восходители точно не расположены разглядывать ландшафты и мокнуть в палатках, доедая последние запасы еды вместе с портерами, а во-вторых под горой можно просидеть в ожидании погоды 3-4-5 дней и от этого африканского горно-мокрого ландшафта реально уже тошнит: скорее-скорее в душ и в постельку.

 

Кроме того, идти мы должны были в четвёртом: я, мой муж, гид Борис Егоров и местный афро-гид. Было не ясно, что можно сделать в такой несхоженной четверке, и Борис предложил заложить ещё один день резерва на гору, если будет ясно, что афро-гид не тянет и Борису придётся пару раз с нами по очереди на гору сбегать.... Ну, это он по незнанию подробностей о погодной ситуации и, ориентируясь на своё наикрутейшее мастерство, думал, что можно будет начать в быстрой двойке часа в 2-3 ночи и к 8-ми вечера спуститься. Затем денёк отдохнуть - и снова сходить со вторым туристом. Афро-гид пусть только пальцем покажет куда лезть, больше от него не нужно ничего.... Но, забегая вперёд, сразу скажу, что муж мой акклимуху ловил очень медленно, и стало ясно, что на Ленану (треккинговый маршрут на 5.000) он сходит - и это предел при нынешней физподготовке.  Всё остальное увеличение сложности при таких обстоятельствах - это насилие над организмом и крайняя безответственность гида. Поэтому дней в результате у нас на гору оказалось достаточно, что бы мы мужественно сидели под ней и ждали погоду.

 

Важно было поймать не просто хороший день, а два хороших подряд. Мокрые скалы снизу и обледеневшие сверху - бесполезно и начинать на такой категории и при таких обстоятельствах восхождение. Нужно получить один день хорошей погоды, чтобы все подтаяло и просохло, а на второй идти по хорошей погоде. Но она была стабильно плохая: с 14.00 гору окутывал туман, далее сильный дождь, потом моросящий дождь. И так до 7 утра. Потом выходило солнце и ветер сушил скалы, но к 14.00 в долину снова приволакивалась плотная белая туча мороси и к ночи на высоте 4500 дождь сменялся снегом - белый край снежно-ледового покрова был совсем рядом с лагерем.

 

«Восхождение с северной стороны предполагает подъем непосредственно на Батиан с ночевкой у подножия скалы Фирмин-Тауэр» - так написано во всех англоязычных кроках. При этом было ясно, что бивуак мы наверх силами нашего микро-отряда не поднимем. Опять же, было ясно, что выйдя в три утра, мы тоже ничего не сделаем и в темноте на первой же мокро-ледяной верёвке 4Б лазания застрянем до солнца. И что со всем этим делать? Менять билеты и сидеть до победного, гоняя портеров за продуктами 30 км до гейта и обратно? Да и это оказалось сложно: связи ноль. Для связи по мобильному нужно было идти два часа на перевал и ловили там пару мутных местных операторов, МТС с которыми роуминга не давал. Спутниковый «Иридиум» ловил микро-урывками. Даже смс с номером билетной брони не получалось отправить весь день.

 

Итак, какое же принять решение? Текли дни спячки в промозглом приюте... Уйти вниз и гордо рассказывать, что мы были пятой за неделю группой, которая по такой погоде не пошла на Батиан? У Бориса уже была в марте неудачная попытка вчетвером с туристами и афро-гидом пройти траверс на Батиан по более простому маршруту через юг и Нелион. Батиан остался бастионом. А я? Ещё раз на этот экваториальный пупырь ехать? Может и так, но только после того, как в первый раз мы вдрызг измучаемся и перепробуем всё.

 

И тут я сказала любимую фразу моей парикмахерши. Обычно размешивая краску для волос, она, чуть прищурившись и оценивая положение дел на моей голове, говорит: «Лучше попробовать и пожалеть, чем НЕ попробовать и пожалеть»... Зная её уже 20 лет я уверена, что жалеть, не придётся. В конце концов, волосы не зубы - отрастут. А вот на фига я это сказала, стоя под дождем на улице у мокрой стены облезлого горного приюта на высоте 4250?... Но фраза воодушевила моих мальчиков и мы решили, что раз в 7 утра погода уже третий раз стабильно хорошая, то стартуем в 7, дадим горе подсохнуть, в 10 будем на 4500, лёд подтает и к 17.00 будем не вершине. Дождь начинается в 14, но мы уже в это время будем выше уровня мокрой тучи, где-то на 5-ти тысячах, глядишь выйдем на вершину часов в 5 вечера. Ну, а дюльферять можно и в ночи: к 23.00, даст Бог, спустимся. Ну, а если что не так, то будем как многочисленные наши предшественники гордо с середины «валить вниз» с мыслью что, лучше попробовать и пожалеть, чем НЕ попробовать и пожалеть.

 

Под привычную дробь дождя мы заснули на нарах в приюте. В 2 часа ночи я встала - тепло и туман, руки вытянутой не видно. Но в 6 утра идеально открытая гора стояла как чёрный алмаз, выделяясь белыми ледяными гранями на фоне чуть светлеющего зарёй прозрачного и экстремально холодного неба. За несколько часов температура упала, давление поднялось, шанс появился. Но мы никуда не спешили. Что спешить - нужно несколько часов солнца и ветра, чтобы осклизлые, в смеси грязи и льда скалы стали доступным для лазания гранитным массивом. В 8.00 подошли под стену на высоту 4.400 и, что называется, тронулись, помолясь.

 

Сложности начались мгновенно. В 5 утра из нашей хибары вышла пара восходителей на Батиан: дама лет 35-ти из Болгарии и мужик того же возраста из Канады, при них вполне адекватно экипированный широкоплечий афро-гид. И если у нас от выхода из барака до старта все про все уложилось в 1 час, то они потратили на это 3 часа. И нам пропустить их сильно вперёд или обогнать не удалось. Стартовали паровозиком за ними с разницей в 5 минут, и тут же встали в очередь. Наш не быстрый афро-гид обогнать их не мог. Я одела впервые свои новые зимние скальники, и собственно мы с Борисом впервые вместе вышлите стену. Поэтому он меня «пас» - присматривался сколько работы с «объектом» ему предстоит и не бросал меня, кроме того перегрузил себе мои тяжелые Zamberланы, поскольку моя техника лазания с 10-ти килограммовым рюкзаком по пятёрочной стене не внушала ему надежды на быстрый процесс. Откуда десятка? Два здоровых ботинка - 2,5 кг, пуховка на полтора, термос на полтора, тёплые перчатки, 300 грамм перекуса, фонарик, батарейки запасные, аптечка, мобильник, флиска, шапка, нож, очки, сам рюкзак... все по микронам перебрано трижды и ни одной нитки лишней, и вот десятка. С 7-ю кг за плечами я стала гораздо результативнее лезть. Напомню, что дело было на стене на высоте 4500, и физкультурные упражнения по закидыванию ног выше головы для девушки моего возраста на такой высоте - само по себе занятие не простое, а тут ещё и рюкзак. На пятой верёвке Борис не выдержал, перекинул мои ботинки в рюкзак афро-гида и пошёл первым на обгон болгарско-канадской связки. Те интеллигентно прижались, переждали его рывок и мой активный пролаз мимо. Чтобы перед людьми, которые нас без очереди пропустили было не стыдно за задержку, я не раздумывая, как заправский коп из вестерна, выхватила жумар из обоймы железа на поясе и за минуту «на ручке» пробежалась через вполне себе выпуклый пятиметровый кусок лазания. До Бори осталось несложных 10 метров. Смотрю, что делает наш баклажан внизу: лезет. Наматывает на руку веревку и пытается изобразить лазание по школьному канату. Борис сверху мне кричит: «Чего стоишь, не засти человеку дорогу, или вверх на станцию». Я смотрю вниз и понимаю, что афро-гид продолжает пытаться лезть, вцепляясь двумя руками в веревку и подтягиваясь на ней. И тут я сообразила, что бойцом он хоть как то был, пока у него в рюкзаке была бутылка воды и чипсы. Как только туда прилетели 3 кило моих ботинок - персонаж сдулся. Он болтался внизу на верёвке без жумара и ни мог пролезть с небольшим грузом и метра....

Самое интересное для меня было не в том, что гид на такой стене болтается без жумара, а то, что наш вороной боец сутками раньше толкнул идейку: занести по светлому дню на 8-ую веревку бивуак, переночевать на стене, сгонять поутрянке на вершину с 9-го по 21-вый питчи до обеда, и засветло спуститься вниз на следующий вечер.

 

«Да... интересно, если три кило в пустом рюкзаке так изменили его технику лазания, то кто должен был в его планах «переть» наверх палатку со спальником и еду с примусом и водой?» - рассуждала я сама с собой, отправляя со свистом по верёвке вниз ему свой жумар. Борис тем временем терпеливо ждал и не понимал, что я делаю, поскольку не видел эту картину подо мной внизу. Я пыталась доораться до баклажана, чтобы жумар ему по голове не прилетел, поскольку он висел на верёвке сосиской, вцепившись за неё всеми смыкающимися членами. Долго ли коротко ли, мы обогнали болгар, благодаря Бориным умениям скоростной организации станций и привычно оттренированной нашей советской Альп.школой: «выдай, понял, свободна, понял, выбирай, понял», мы начали активно лезть. Он первый поднимал две верёвки и через реверсу принимал обоих зачастую с минимальным разрывом. На нашу тройку уходило всё про всё полчаса на веревку. Можно было и быстрее: Боря отдал свой жумар баклажану. Но меня он не торопил: «Надо будет - ставь ручку на вторую веревку, командуй баклажану натянуть снизу перила и спокойно работай, а если хочешь сама лезть - так наслаждайся тренировочным процессом, мы, собственно, ради этого тут все и собрались. Хочешь вверх - идём вверх, хочешь вниз - идём вниз, хочешь на жумаре - не тяни, хочешь лезть сама – работай, сколько хочешь, пока не залезешь, все равно нам в ночи спускаться, и часом позже, часом ещё раньше (в смысле по утру) - ни какой разницы, раз уж мы ещё вчера приняли решение стартовать поздно и идти в абсолютно очевидный ночной спуск».

 

«Меня ночной дюльфер не пугает, говорил он мне уверенно, лишь бы наш афро-гид дорогу знал».

 

«Тут ведь или в 18. 00 надо быть внизу, или потом уже все равно когда: на экваторе в 19.00 всегда ночь» - так рассуждал Борис и мы дружно и спокойно продолжали путешествие вверх под дождём, в тумане и под градом, отчаянно ссыпавшимся с каски мне за шиворот. Болгарско-канадской тройки уже не слышно часов с 12-ти. Как потом мы выяснили, они в 12.30 развернулись вниз, как только пошёл град и в 17.30 уже пили чай в приюте с рассказами о том, как там всё плохо и надо быть не при голове, чтобы продолжать лезть вверх в такую погоду с явным попадосом в ночь. Мой муж все это слушал от них на разных языках и не переживал. Он всегда говорит в таких случаях присказку: «Вы её не знаете, ей чем хуже - тем лучше». Это у него внутренняя отмазка такая, что бы как-то уравновесить семейный быт при моем авантюристическом характере.

 

Итак, высота 5130, явный насиженный бивуак под жандармом: ровная площадочка, периметр поднят бордюром из камней. Присели попить водички. Время 16.00, задаю вопрос афро-гиду: «По альтиметру до верха рукой подать, так и сколько работы до вершины»? И тут наш баклажан на голубом глазу отвечает Боре: «Вот перегиб, 15 метров лазания, а за ним полого по снегу три верёвки пешком». Супер!

 

 Окрылённая мыслью, что сейчас бегом сгоняем на гору и через пару часов по светлому будем в этом «гнезде», а к 12 ночи так и в койке, я консультируюсь ещё раз с обоими моими мальчиками по поводу того, что в зимних скальниках по снегу совсем не комильфо: скользко, и переодеваю обратно свои тяжёлые, но тёплые и не промокающие Zamberланы. Скальники, термос, аптечку, тёплые перчатки - все максимально оставляю в гнезде, выкидываю фонарик и запасные батарейки. В рюкзаке остаётся только пуховка и шапка. Ну, а вдруг там наверху сильно дует, а нам фото в мужественном образе не быстро делать... Заметьте, что фонарик в этом списке - ключевое слово! Сколько раз я потом сама себе сказала: «Что же я дура этому африканскому лазателю поверила...»? ну Борис знает сколько: каждый шаг вниз в кромешной темноте без фонарика сопровождался этим текстом в разных его вариациях. Афро-альпинист поступает и того проще: оставляет совсем свой рюкзак с бутылкой воды и чипсами просто на точке. Боря скептически смотрит на него, и отдаёт ему свои вторые перчатки и одевает на него свою вторую не толстую пуховку. Сам он уже давно в толстенном пухаре NordFace, поскольку на 5100 давно и очевидно приличный минус, а я при этом наслаждаюсь лазанием без жумара по такой погоде и никуда не спешу.

 

Уходим за тот самый перегиб и открывается цирк с конями и прочий Диснейленд. Никакого выполаживания нет. Есть ещё одна вертикальная веревка, потом отвратительный траверс над бесконечным кулуаром и за ним опять резко вверх. Э, афро-гид, то есть, гад, о чем думал, когда я скальники снимала и Zamberlanы одевала? Гид держит марку: идёт первым и висит на цирлах, дрожащей рукой пытается пристроить на траверсе хоть как-то френд в щелку. Прополз. Боря косит взгляд на мои не хилые рантованые ботинки и начинает командовать по шагам как и куда мне ставить руку-ногу: как на скалодроме при безмятежной высоте в два метра над матрасом. Я вниз не смотрю и затаив дыхание по его команде прохожу в этих ботинках для меня непроходимое. Ещё веревка вверх, станция под дюльфер. Гид опять уходит вперёд на огибание жандарма, а я подняв глаза к небу вижу странную дюльфер-станцию высоко у нас над головой, которую мы посещать не собираемся. «Боря, как думаешь, что там делают эти верёвки?», спрашиваю я специалиста. «Без понятия», - тоже напрягшись отвечает Борис. А вот вам и ответ: именно тут, оказывается, построен кенийский Диснейленд! Этот местный гад, в смысле гид, на вершине ни разу не был. Башен вокруг вершины полно и они со-товарищи одну из них, метров на 50 по высоте ниже и на два часа лазания ближе, обозвали «вершиной» и водят туда народ. А от неё до верха реально ещё 2,5 -3 часа не хилой работы вверх-вниз по острому лезвию ребра, о чем гид знал, но как-то «позабыл». Вот потому там, на жандарме, который мы обходили, станция-то дюльферная на пике и висела. А там на самом деле, вокруг вершины столько жандармов и отрогов примерно одной высоты, что сразу и не поймёшь, кто из них окончательно она-единственная. Да ещё все это при постоянной непогоде, в облаках и в тумане... да на фига туристам мучиться? По альтиметру высотную ошибку в полтинник при таких крутых стенках и погрешности джипиэса на координатах в 5-10 метров - не вычислить. Ну и чудо как приятно всем - два часа вверх, два часа вниз: то-то славно сэкономили времени, на фига таскаться во мраке. Там ведь все тоже самое: ни черта не видно, только время и силы терять.

 

Но все это мы поняли, когда наш баклажан полез первым очень медленно третью вертикальную веревку вместо простого упражнения «бегом по пологому снегу на вершину тут рядом». Борис третий раз пожалел, что не отнял к него лидерство, но просто все ещё до нас не доходило, что никакого выполаживания не будет ни разу и пахать нам ещё и пахать. И пахали мы в темнеющей туманной мгле от «гнезда» до вершины ещё три часа. Каждый шаг, отходя все дальше и дальше от оставленного фонарика, я повторяла заклинание: «Только бы нам до темноты пройти обратно тот убойный траверс, мне в этих рантованных Zamberlanaх в темноте да без фонаря не пройти обратно над этой пропастью.

 

Кстати, когда год назад я с Романом Городищенским возвращалась с Маттерхорна, на одной из полок над северной стеной, я глянула на пару медных табличек, как раз у начала траверса, потом глянула на полку на стене, и заявила Роману: «Ты даже не думай, что я туда полезу, ни за что!». Роман посмотрел на меня недоуменно и спросил: «А чего вдруг такая паника? Ты ночью тут прошла как у себя дома по кухне и не скандалила!».

 

Мамадорогая... ночью я просто не видела, что подо мной пропасть и я стою на подоконничке над ней, да и табличек этих с фамилиями ночью я не видела... А тут все получилось наоборот. Днём я видела, что это отчаянно сложно для меня и офигеть как высоко лететь без единого шанса, я там прошла на честном слове и Бориных командах. Что я ночью там делать буду? Да, будь он не ладен это афро-гид, я без фонаря из-за него и он, гад свой фонарь не взял!

 

Ну, что, на пятой вертикальной верёвке Боря понял, что если он не рванет вверх, то на свету нам не только начать спускаться, нам и на вершину по свету прийти не получится. Отпихнул баклажана, горным козлом забежал на вершину и затащил туда дежурные 2 верёвки. По одной я подошла к вершинному лбу с последним метром отрицательного лазания. Боря сидя на горизонтальной плите скомандовал: «Я тут напоследок ногу задирал максимально и на колено ставил, так на коленках сюда и заползай, я тебя подтяну!». Я выполнила команду задрав ногу до аж плеча, уперлась одной коленкой в стенку, вторую закинула на плиту, носом оказалась почти на земле и с криком про ё-моё попыталась выйти на вершину. Борис, посмотрев на эти танталовы муки, просто изо всех сил дернул на себя мою веревку и как морковку вытащил меня через край. Я проехалась до костей по камням коленями и уткнулась носом в какой-то валун. Вот так - мордой об асфальт, что называется, попала я на вершину Батиана. Дальше, извинившись за повреждения моего организма, он так же выдернул на верх афро-альпиниста, но уже не извинялся.

 

18.30 - мы сделали это, короткая фото сессия после 10,5 часового подъема 800 метров по вертикали. Совсем внизу, очевидно, шёл дождь, далее падал слой града и снега, потом уровень липких полупрозрачных туманных облаков, моментально перемещающихся и рвущихся на куски ветром, а потом над всем этим пирогом в лучах заката мы! Это песня!

 

Спели, нырнули в облако рваного тумана. Пардон за подробности, вопрос от инструктора: «Тебе в туалет случаем не надо? Полсуток пашем, ты говори, если что!». «Да что ты, Боря, зачем время терять, через пару часов пописаю над той пропастью, в темноте, не снимая опять же штанов - от страха». Было не ясно совсем, что делать дальше в надвигающейся на нас галопом кромешной тьме, которая несла с собой ещё и ледяной холод высокогорной ночи. А что не ясно-то? всё ясно: надо валить в низ. Но как с одним фонарем на троих?

 

Борис достал из рюкзака фонарик и одел на свою каску. «Чего делать-то теперь в темноте будем, Боря?», всхлипнула я... «На афро-гид, бери мой второй фонарь и иди, свети первым», - сказал Боря, и как фокусник в цирке достал из рюкзака второй фонарик, передавая его баклажану. А ты, давай сматывай веревку (это мне команда), выпускай его на 15 метров, вяжи себе узел, встегивайся и иди по середине между нами без люстры. Если чего - мы тебя с двух сторон на максимальной растяжке держим. Офигеть, какой чудесный план, но он единственный рабочий. Холод пробирал до костей: валить вниз хоть как, хоть по метру в час, как-то двигаться и согреваться - единственный шанс не помереть тут от холода на высоте 5200 в темноте на остром гребне, где даже ногу поставить не куда и ветер свистит между обледеневшими развалинами осколков огромных гранитных скал.

 

Расскажу конец истории. В 6 утра у Бори сел фонарик, и я предложила достать батарейки из рации. Пока ковырялись - вышло солнце и у нас появился большой «фонарь».

 

В 7.05 утра под громкие аплодисменты встречавших нас портеров, мы сдернули со стены последний дюльфер. Все понимали, что сутки ровно - это много, и надо нас встречать. Ночью мой муж, «болгаро-канадцы» и прочие зрители урывками видели наши фонари на горе: стена-то вот она, доской напротив лагеря стоит, но туман, дождь облачность - им не ясно было, что там с нами: то ли поломался кто, то ли с оборудованием что-то не так... а мы просто медленно и печально, как селяне со стогом сена, перемещались во тьме, выполняя все правила спуска максимально тщательно. В какой-то момент я точно заснула с карабином в руке, протянутой к станции. Не знаю, на сколько я выключилась, но это был цветной кошмар, который стукнул меня по голове колоколом: «Ты не пристёгнута»! Сильный холод добавлял желания заснуть хоть стоя, хоть как.

 

Конечно же, я сорвалась вниз на том мерзком траверсе. При этом не по своей вине, а просто баклажан наш, идя передо мной поставил неудачно невынимаемый «френд», который отвалился от стены при моем легком прикосновении вместе со мной. Пролетела метров пять. Сильно повезло, что в самом начале этой верёвки, я, поняв что темнота кромешная и фонари мальчиков под ноги мне не добивают, куда ставить ноги - не понимаю, я сделав по этому балкону уже несколько шагов, я заставила Бориса натянуть мне перила, на которых потом и повисла оранжевым флажком. Приятный бонус - баклажан держал свой конец верёвки хорошо и стоял заметно ниже Бори, поэтому под крики Бориса: «Как дела, жива?», проехавшись носом по стене, я по этим перилам - как с детской горки об асфальт приехала к нашему негру на точку. Скучно вспоминать, но всякие куртки и нервы в темноте сильно мешали сосредоточиться. Приехав с ветерком по верёвке, я обнаружила себя пристегнутой к ней всего на один карабин, да не то беда, даже, а беда то, что и он был не замуфтованый. По дороге туда я назвала это место кулуаром-труппосборником.

 

Ладно, проехали и проехали. Нашли свои пожитки и фонарик мой в «гнезде». Время 24.00. То, что мы шли вверх три часа, вниз шли пять часов. И все потому, что баклажан наш дороги наверх не знал, и мы по его совету остались без света. Ну, а дальше долго ли, коротко ли... пару пробежек по сыпухе и 15 полноценных дюльферов по одной верёвке втроём. Вот вам и 7 утра.

 

Я в процессе неудачно один разок приземлилась: ноги выскользнули из под меня и я плашмя ляпнулась на спину на «плиту» - аж термос в рюкзаке крякнул. Боря тоже разок заспешил и стукнулся плечом сильно. Поэтому дальше ползли мы вниз смирно и без суеты, борясь со сном и холодом по мере сил своих.

 

Не знаю, как бы я на месте своего мужа пережила эту ночь, глядя на иногда появляющиеся на верхотуре, где ветер свистит, рваные облака и холод ужасный, медленно передвигающиеся вниз два огонька, при том, что людей должно быть трое.....

Ну, что же, заслуженные аплодисменты Боре: живы-здоровы мы спустились все, на вершине были, никаких соплей и последних сил - спокойно и уверенно отработали 23,5 часа на стене, без еды и воды, и без сна, после чего вернулись в лагерь, собрались и прошли ещё 16 км до выхода из нац.парка.

 

А вот тут началось! Отпустило! Все 16-километров ходу вниз (примерно 4 часа) я пила как верблюд из всех источников любую воду. Из ледяных ручьев тоже, и застудила горло до полной осиплости. Далее я ела не останавливаясь всё подряд три дня. Не ела, а жрала! А как ещё назвать то, что я вставала ночью и намазывала масло на булку? Я последний раз делала это в пионерском лагере. При том ночь не была связана с булкой. А тут я не могла остановиться, пока от еды не раздулась как Карлсон. А теперь я пятый день смертельно хочу спать и четыре дня не могу заснуть - воспоминания о горе не отпускают, скорей бы дописать.

И вот теперь всё!

Спасибо  всем кто терпеливо работал со мной в этом восхождении и подготовке к нему, всем, кто ждал меня дома и верил, что всё получится, затыкая вместо меня дырки на работе. Всем, кто стоял под стеной в ту ночь и считал огоньки на горе! Спасибо!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Альпамайо. Влад Мороз: Цель должна быть, в горах это — восхождение

  Директор компании Red Fox Владислав Мороз, совершивший за свою альпинистскую карьеру много восхождений на самые высокие, самые неприступные, самые сложные и самые красивые горы, отправился в составе экспедиции «Клуба 7 ... читать больше

 

Директор компании Red Fox Владислав Мороз, совершивший за свою альпинистскую карьеру много восхождений на самые высокие, самые неприступные, самые сложные и самые красивые горы, отправился в составе экспедиции «Клуба 7 вершин» в перуанские Альпы и взошел на вершину Альпамайо (Alpamayo, 5947 м), которая признана самой красивой горой в мире. Это звание ей официально присвоено ЮНЕСКО в 1966 году.
 
 
 
 Владислав Мороз — директор компании Red Fox. Мастер спорта по альпинизму, восходитель на высочайшую вершину мира Эверест (8848 м). Начиная с 1980 года совершил около 150 восхождений, из них 9 — 6-й кат.тр., 26 — 5Б кат.тр., 6 первопрохождений новых маршрутов и 2 первовосхождения на вершины. Неоднократный чемпион и призер первенств СССР по альпинизму. Участник зимних восхождений на пик Е. Корженевской (7105 м) и пик Ленина (7134 м). Обладатель рекорда Гиннесса в рамках международного проекта «Base Climb» на Grand Trango Tower. Руководитель Международных экспедиций на собачьих упряжках на крайнем Севере.
Во время экспедиции и восхождения Владислав Мороз на собственном опыте протестировал различные модели экипировки, производимые компанией Red Fox.
 
 


Как возникла идея восхождения на Альпамайо?

Почему мы выбираем именно горы? Потому что здесь всегда есть цель… Заманчивая, амбициозная, иногда недосягаемая. Для меня цель должна быть в любом случае. Именно стремление к ней приводит нас к новым достижениям, дает внутренний толчок, повод превзойти свои возможности. Взойти на Эверест. Или подняться на семь высочайших вершин семи континентов. Или побывать на двух полюсах. Или, например, совершить восхождение на вершину самой красивой горы в мире. Красивая цель, не правда ли?

Мысль взойти на одну из вершин Кордильера-Бланка пришла в голову еще, когда я был там в треккинге с Олей (Ольга Мороз, директор по развитию компании Red Fox, — прим. ред.), с которой мы часто путешествуем.
 
 
 
Поэтому я сразу согласился на предложение Александра Абрамова, руководителя «Клуба 7 вершин», отправиться с ними в экспедицию на Альпамайо.
 
 
 
Действительно ли Альпамайо так красива, как о ней говорят?

Ах, Альпамайо... В реальности она оказалась еще более впечатляющей.

Вообще, все горы Кордильера-Бланка очень красивые. В хорошую погоду открываются великолепные виды на белоснежные пики, самый высокий из них — Уаскаран (6768 м). Недалеко от Альпамайо находится знаменитая гора Артесонраху (Artesonraju, 6025 м), которую можно увидеть на эмблеме старейшей кинокомпании Америки Paramount Pictures.

Мы выбрали не классический путь, а более длинный, которым мало кто ходит. Он ведет к той стороне вершины, с которой Альпамайо открывается красивой пирамидой.
 
 
 
Целых два дня подхода мы любовались ее впечатляющими видами.

Нам сильно повезло с погодой. На подходе пару раз попали в дождь, но во время восхождения погода стояла изумительная. Смогли насладиться захватывающими видами на Кордильера-Бланка.
Рант - это выступ по низу ботинка.Альпамайо (Alpamayo), входящая в горную систему Санта-Крус, — одна из известнейших вершин в массиве Кордильера-Бланка в перуанских Андах. Ее название происходит от языка индейцев кечуа. Склоны Альпамайо довольно крутые — средняя крутизна 60 градусов, поэтому гора смотрится как идеальная ледяная пирамида.

Альпамайо состоит из двух вершин, Северной и Южной, соединённых узким хребтом. Несмотря на то, что по высоте Альпамайо меньше, чем соседние вершины, она прославилась своей необычной формой и удивительной красотой.

На фотографии вершина выглядит впечатляющей и неприступной. В реальности она такая же неприступная?
 
 
Альпамайо — крутая гора. Это видно еще издалека. Вершина возвышается над долиной большой «лопатой». Если подойти поближе, она немного «ложится», но не сильно. На подходе, когда до лагеря оставался час или полтора хода, несколько человек сказали: «Это не для нас. Мы туда не пойдем!». «Подождите, ребята, вы же для этого сюда приехали, вы подумайте!» — «Нет-нет-нет! У нас семья, дети… нет». Наутро передумали, поскольку в темноте решиться проще. Мы встали в час ночи, когда ничего не видно. Стартовали в два, — темно. Шли с фонарями. Пока дошли до начала маршрута, стало посветлее, но все равно ничего не видно. Нижнюю часть маршрута, часа полтора-два, все еще шли в утренних сумерках, — в это время крутизна склона и экспозиция не сильно ощущаются. А вот верхняя часть склона значительно круче. Даже, когда лезешь по перилам, приходится серьезно работать — вбивать кошки в лед, подтягивать себя с помощью жумара. Периодически попадаются почти вертикальные участки.
Рант - это выступ по низу ботинка.Классический путь подъёма на вершину Альпамайо (5947 м) проходит по центру стены и представляет собой 400 метров средней и выше средней крутизны льда. Уклон от 60° в нижней части после бергшрунда и до 80-90° в верхней предвершинной части.
 
Маршрут, по которому мы поднимались, хоть и самый хоженый, но не туристический, — альпинистский, по российской классификации сложности, наверное, потянет на 4Б. Он не очень длинный, метров 400-450, шесть веревок по сто метров, но достаточно крутой и опасный. Лезешь, страхуешься, закрепляешь веревки, крутишь ледобуры, рубишь лед… Лед откалывается и летит вниз, снег сыпет, ледышки, — все время ждешь, что что-то прилетит. Каждый из нашей группы получил немножко: то по руке, то по ноге, то по голове. Хорошо, что обошлось без травм.
 
 
 
 
Наверху, перед вершиной, вертикальный кулуар. Короткий участок, но веревка, по которой нужно лезть, закрепляется наверху, и оттуда, естественно, может что-то вылететь. Вершина похожа на снежно-ледовый гриб, который немножечко пошатывается… На предыдущую группу как раз эта «шапка» упала, и они погибли. На вершине могут поместиться не более пяти человек. Поэтому те, кто вылез первыми, должны сразу начать спускаться, чтобы дать возможность подняться остальным.

Этот маршрут чем-то мне напомнил наши спортивные восхождения на Свободную Корею. Маршрут Д. Лоу, 5А к.тр., идет по аналогичному ледовому кулуару, только гораздо длиннее. Сразу захотелось вместе с Антоном Конобеевым, еще одним альпинистом в группе, взять в руки ледовые инструменты и попробовать сходить «по-настоящему» — самим, без перил.
 
 
 
 
 
 
Но все-таки здесь у нас был не спортивный альпинизм, а коммерческое восхождение. С местными гидами. Они довольно хорошо лезут, умеют пользоваться снаряжением. Профессионалы! Спрашиваем: «А как спускаетесь?» — «Через петлю Абалакова». Я был удивлен, что они знают, что это такое (петля или проушина Абалакова — способ организации страховки на ледовом склоне, изобретённый известным советским альпинистом Виталием Михайловичем Абалаковым, — прим.ред.). Сверлят две дырки во льду — с одной стороны и с другой, — туда просовывают веревку… В общем-то они водят в горы много людей, знают технику.


У нас же группа непрофессиональная. Да, это люди, которые в горах не первый раз, — некоторые взошли на Эверест, некоторые закрыли программу «Семь вершин», — но с таким техническим альпинизмом не сильно знакомы. Поэтому по пути от базового до штурмового лагеря, мы решили разбить еще один лагерь в конце морены и провели скальные занятия. Учились, вспоминали, как пользоваться системами, жумарами, спусковыми устройствами. Цель же у нас впереди высокая и красивая.
 
 
 
 
Как строится коммуникация и работа на маршруте, когда на восхождении не сложившаяся спортивная команда, а коммерческая группа, в которой абсолютно разные люди?

Конечно, все разные, но более-менее знают друг друга. Это не та ситуация, когда в команде совсем новые участники, все быстро перезнакомились. Главное, — это увлеченные люди, которые познают что-то новое.

Конечно, такая экспедиция сильно отличается от того, когда в горы идут своей командой. Другая специфика, немного другая культура. Другой стиль. Это — не спортивное восхождение, а восхождение с гидами. Здесь о тебе немножко заботятся, и это расслабляет. Кто-то готовит завтрак, обед, ужин. Выдают перекус, о котором тоже уже кто-то позаботился. Решают все вопросы с транспортом, логистикой, заброской общественного груза. Палатки ставят. То есть, присутствует сервис, который делает подобные путешествия немного более доступными для людей, у которых есть амбициозные цели, но мало времени.

Но и в коммерческом восхождении есть технические приемы, которые нужно изучить, потому что каждый отвечает сам за себя. Многие элементы безопасности и страховки обязательно нужно знать. Я владею ими так, что от зубов отскакивает, несмотря на то, что давно не занимался спортивным альпинизмом. А для многих все впервые. Как вщелкнуть жумар? Как перещелкнуть карабин? Как пользоваться спусковухой?

Поэтому для некоторых участников нужны занятия. Безусловно, важная задача руководителя — правильно расставить людей в зависимости от того, кто быстрее идет, кто медленнее, дать им четкие инструкции, как и что делать, как соблюдать технику безопасности. У нас на восхождении работали четыре гида. Двое — впереди, Александр Абрамов, как старший группы, шел в середине, и еще двое гидов позади. Поэтому никаких особенных эксцессов не происходило.

Меня поставили первым, кто-то шел за мной, кто-то – замыкающим. Гиды выходят на час раньше, – им нужно провесить и закрепить веревки. Все участники идут по перилам, сами не лезут первыми. Таков принцип коммерческого восхождения. Участники делают наименее рискованные вещи. Но все равно они занимаются альпинизмом: идут на гору, работают с веревкой, вылезают по закрепленной веревке в трудных местах, подвергаются объективной опасности, чтобы достичь заветной цели.
 
 
 
 
Интересно ли, когда все так четко спланированно?

Да, все идет по плану, и это хорошо. Что подразумевается под «незапланированным»? Прилетели в Лиму, потеряли багаж? Нет, такого не было.

Приключения, которые всегда случаются неожиданно? Когда с Олей ходили в трек, шел проливной дождь, который смыл тропу. Мы пробрались как-то, а лошади и ослики не смогли, потерялись.

Пришли в деревню, наш сопровождающий говорит: «Лошади не прошли». Ждем, ждем. Два часа, а их нет и нет. «Где лошади?» — «Не знаю, наверное, они погибли. Свалились с обрыва. Метров триста нужно спускаться по склону, чтобы добраться до них и спасти ваши баулы». Взял нож, чтобы отрезать упряжь, и пошел.

А мы два-три часа сидели без нашего сопровождающего у очага в деревне. Местные жители настолько не привыкли к туристам, что смотрели на нас удивленными глазами. Мы с ними пообщались. Общение, правда, вышло не очень понятным, потому что мы не говорили по-испански, они не говорили по-английски. Но нас обогрели, накормили.

В итоге привели лошадей и привезли наши баулы. Такое вот незапланированное приключение, но интересное же.
 
 
 
 
Как вы добирались до базового лагеря?

Главный город в Кордильера-Бланка — это Уарас, расположенный на высоте 3000 м в горах, откуда начинаются все треки и экспедиции. Он не такой, конечно, как Катманду, но в нем есть инфраструктура, несколько альпинистских магазинов, прокаты. Встретить на улице альпиниста или увидеть треккинговую группу — обычное дело.

В Уарас приезжают из Лимы. Оттуда либо семь-восемь часов добираться автобусом, либо лететь самолетом. Мы, естественно, решили лететь. Сели в самолет, поднялись, долетели до Уараса, — и оказалось, что не работает взлетно-посадочная полоса. Самолет развернулся и полетел обратно в Лиму. А рейсы два раза в неделю. Так что мы подумали, сели в автобус и уже вечером этого же дня были там. В результате немного сбился график, пришлось потом нагонять.

Насколько район освоенный? Много ли туристов?

Пока это еще дикий район. Деревень мало. Связи нет, — только через спутниковый телефон. Глухомань. Можно расслабиться и отключиться от всего. Довольно заброшенный трек, — все не так, как в Непале, где толпы туристов останавливаются в лоджах.
 
 
 
 
Естественно, когда стартовали, были люди в Хуаразе, откуда начинаются все экспедиции в Кордильера-Бланка, но за все время пути до базового лагеря не встретили никого. Ни чабанов, ни туристических групп, вообще ни одного человека за пять или шесть дней. И только на обратном пути, после восхождения, спустившись в долину, встретили две или три группы, которые ходили на другие горы. А на Альпамайю никто больше не ходил. Оказывается, она была закрыта в этом сезоне. За два месяца до нас там сошла лавина, три человека погибли, и, видимо, поэтому вершину закрыли. Но мы об этом не знали.

Получается, пермиты не нужны?

Нет, не нужны, никто пермиты не проверяет. Однако с нами шли местные гиды, которые обо всем, наверное, позаботились заранее.

Расскажи про сам трек.

Интересный трек, достаточно длинные переходы по шесть-девять часов. Три дня мы добирались до большого базового лагеря, в котором провели две ночи. С нами шли ослики с погонщиками.
 
 
 
 
А дальше до штурмового лагеря путь идет по горной тропе, где сыпуха и лед, нужно навешивать веревки. Переход занимает два дня. Поскольку там круто, пройти могут только люди, — нет возможности везти свой скарб на осликах. На подходе в штурмовой лагерь несколько скальных и ледовых участков, где провешены веревки, по которым нужно лезть. Простые, но лучше страховаться.
 
 
 
 
 
 
Дальше выход на ледник, там плоско, но все равно нужно передвигаться со страховкой, потому что под ногами может оказаться трещина. И так приходится идти до штурмового лагеря, от которого час-полтора до начала маршрута. А, может быть, и два. Мы стартовали ночью, — не было видно, сколько времени на часах.

Туристов в районе мало, а что с местными жителями? Есть ли возможность коммуникации с аборигенами? Или они все еще сохраняют свою аутентичность?

В этой экспедиции мы шли обособленной группой. Если приходили в какую-то деревню, то не задерживались. Особенного общения с местными жителями не вышло.

А вот в прошлый раз, когда ходили в трек, останавливались в маленьких деревушках, и это было очень интересно. Местные жители для нас очень аутентичны. Во-первых, потому что они не говорят по-английски, только по-испански или на кечуа. Во-вторых, в отличие от Непала, где давным-давно развита инфраструктура, где все организовано, по пути есть лоджи, а до тебя там уже побывали миллион туристов, здесь ничего такого нет. Все весьма колоритно, включая еду.

Что дает такое путешествие? Это отдых от работы или способ получить заряд энергии?

Это и заряд, и перемена места, и общение с интересными людьми. Что самое главное, это нахождение в горах, где ты можешь достичь какой-то определенной цели, ощутить, что можешь больше. Горы — наша страсть, и такая экспедиция — удобный способ попасть туда. Один не отправишься в такую экспедицию, а с группой удобно поехать. В ней собираются единомышленники, у которых есть желание испытать себя в чем-то новом, есть возможность, средства и есть время. Это и называется «коммерческий альпинизм».
 
 
 
 
 
Что с твоей точки зрения альпинизм?

Восхождения. Нахождение в горах, преодоление определенных сложностей на маршруте. Треккинг — это не альпинизм, а восхождения на вершины — это альпинизм.


Как думаешь, откуда сейчас волна интереса к восхождениям среди людей бизнеса?

Потому, что у таких людей есть возможность отправляться в подобные экспедиции, есть желание преодолевать себя и открывать мир с разных сторон.

Приезжаешь, чтобы совершить восхождение, а по пути видишь красоты гор, общаешься с людьми, занимаешься спортом, находишься в более здоровом состоянии, чем когда сидишь на работе. Это приключение, даже если не происходит ничего непредвиденного. Побывать в дальних странах — очень интересно.

А как иначе мы бы побывали в Перу, если бы не было красивой и высокой цели?
 
 
 
ФОТО: Александр Абрамов, Олег Пименов, Влад Мороз
 
 
 

Александр Тишков. Долгая дорога к К2. Часть 3

Дневник путешествия в Пакистан, трека в базовый лагерь вершины К2 от Александра Тишкова, гида Клуба 7 Вершин.   Долгая дорога к К2. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Здесь Первая часть. Здесь Вторая часть.     ДЕНЬ 15. ДОРОГА ... читать больше

Дневник путешествия в Пакистан, трека в базовый лагерь вершины К2 от Александра Тишкова, гида Клуба 7 Вершин.

 

Долгая дорога к К2. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Здесь Первая часть. Здесь Вторая часть. 

  

ДЕНЬ 15. ДОРОГА НАВЕРХ

 

К2. Чогори
 
Это было 28 июля. Солнце еще не показалось из-за гор, а облака, укутавшие вершину Броуд Пик, уже пылали всеми оттенками красного, предвещая восход. Именно ради такого зрелища я научился вставать в пять утра. Открываю глаза, выбираюсь из спальника, одежда - слева, набор для утреннего мытья - справа, собрался, и на выход. Пока лагерь спит, быстро умываюсь леденящей водой, вот уж где свежесть "морозного утра".
В эти ранние часы, с пяти до шести утра, в горах разворачивается настоящее представление, когда в лучах восхода розовеют, вспыхивают одна за другой снежные вершины. Мне кажется порой, что это они, словно гигантские свечи, прогоняют темноту с неба прочь.
Вчера по спутниковому телефону сообщили, что в ближайшие пару дней произойдет улучшение погоды, которое позволит преодолеть перевал. И правда, погода улучшилась по сравнению с предыдущим днем. Около десяти часов утра мы выдвинулись на восток, в сторону перевала Гондогоро Ла. Первым препятствием на нашем пути стал поток талой воды, проложивший себе путь сквозь тело ледника, впрочем, с ним мы легко справились. Противоположный берег оказался крутым и скользким. Несколько человек поднимаясь порезали пальцы об острые кромки талого льда, в том числе и я. Мой совет: не пренебрегайте перчатками, даже если тепло, они надежно защитят вас от подобных неприятностей. По-хорошему, местным гидам стоило сделать пару ступенек на тропе, это помогло бы сэкономить время и силы.
 
Али кэмп
 

 
Продвигаясь на восток, мы еще не раз взбирались по леднику, но сложных участков уже не встречали. К слову сказать, весь ледник покрыт слоем мелкой пыли, так что даже обычные трекинговые ботинки почти не скользили по нему. На четвертый час пути начался мелкий дождь, плавно переходящий в снег.
Примерно за один километр до лагеря вышли на протоптанную снежную тропу. К тому моменту мы сильно опередили наших испанских товарищей, вышедших одновременно с нами из лагеря Конкордия. Вскоре показался Али Кемп, небольшая скальная площадка прямо под крутым склоном горы. 
 
 
Али кэмп
 
 
Там уже стояло несколько палаток и хижина для дежурных спасателей. Начальник лагеря сообщил, что на перевале уже провешаны перила и, если снег к ночи прекратится, нам разрешат выйти на перевал. Было три часа дня. Забросив вещи в палатки, мы принялись за предложенный обед. Жидкий супчик, консервы, чай и лепешки. На высоте в пять тысяч метров аппетит не поражает воображение. Пока мы ковырялись в еде, подошли испанцы, оказалось, что Пако сильно страдает от горной болезни. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, ему срочно надо вниз. Педро, лидер испанской команды, решил иначе, выдал больному таблетку, велел не ложиться и пить больше воды. Не желая вмешиваться в его решения и вносить сумбур, я отправился в свою палатку спать. Подъем назначили на полночь. Снег продолжал идти...
 
 
 

День 16. На перевале

 

Гондогоро Ла
 
Будильник прозвонил по плану, в час ночи. Усталость и сонливость быстро отошли на второй план после разговора с гидом. Местные спасатели все еще не сказали время выхода на перевал.
Вместе с нами собиралась выходить группа китайцев, и они также пребывали в смятении. Пока готовился наш завтрак, я успел три раза сходить вместе с Экбалом, нашим гидом, к спасателя с одним и тем же вопросом: “Ну как, идем?”. И Каждый раз получал ответ - ждите. Завтрак съеден, вещи собраны, а мы все еще ждали, напряжение нарастало. Спустя еще полчаса в китайской команде началось бурное движение, оживился и наш лагерь. “Неужели? Выходим? Правда?” - я адресовал эти вопросы Экбалу, он ответил: “Выходим через десять минут после китайцев”.
 
Пока все снова собрались, пока проверили снаряжение, подошло время выхода. Первое время мы шли по едва различимой в свете налобных фонариков тропе, которая постепенно набирали крутизны. Дышать становилось все труднее, и постепенно испанская часть нашей команды стала отставать. Вскоре мы потеряли их из виду, с ними остались два пакистанаца и Педро. Наконец подъем закончился, и впереди лежало относительно ровное плато покрытое заснеженным ледником. Прошедшие перед нами китайцы оставили широкую и утоптанную тропу, сэкономив нам силы и время. Периодически из-за низкой облачность показывалась луна и заливала окрестности серебряным светом, который, отражаясь от снега, придавал перевалу сказочный вид. В бледном лунном свете черные пирамиды гор казались острыми зубами фантастического чудовища. Мы почти догнали китайцев, под перевалом я видел на склоне цепочку светляков, ползущую по резкому взлету на седловину. Экбал предложил остановиться, передохнуть и подождать отставших товарищей.
 
Пришедшие первыми не спеша достали кошки, обвязки, ледорубы, каски и жумары, словом, необходимое для штурма перевала снаряжение. Прямо перед нами было начало веревочных перил, ведущих наверх. Мы уже начали замерзать, когда вдалеке увидели двигающиеся в нашу сторону налобные фонари. Экбал отправился на встречу. Он обернулся быстро, минут за пять. Выяснилось, что двое испанцев повернули обратно будучи не в состоянии справиться с горной болезнью. Обсудив ситуацию, я решил, что пора двигаться дальше. Предстояло набрать еще 400-500 вертикальных метров, китайцы за время ожидания успели преодолеть треть подъёма и двигались медленно. Первые пятнадцать минут мы шли хорошим темпом, не трогая перила. В этом нам помогали набитые нашими предшественниками ступени, но чем выше поднимались, тем труднее давался каждый новый шаг. Первым встегнул жумар Андрей, а затем и Дарья последовала его примеру. Мы снова прибавили темп, но сил не хватило на долго, вскоре начались остановки. Где-то на высоте 5500 метров над уровнем моря стало совсем тяжело, давала знать о себе накопившаяся за предыдущие две недели усталость, тяжесть железа и высота. Андрей постепенно ушел вперед, вскоре нас обогнала пара испанцев. В итоге нас осталось четверо: Педро, Дарья, Кристина и я. Небо с каждой минутой становилось светлее, значит мы уже в дороге около пяти часов, никакого желания останавливаться и проверять точность расчетов у меня не было. В сотый раз подняв голову, я заметил, что тропа сворачивает направо, а значит крутая часть подъема почти миновала. 
 
Когда же выбрался на относительно ровное место, я обнаружил, что это просто полка и подъем продолжается. С одной стороны, подъем уже не требовал перил или каких-то специальных навыков, с другой стороны, борьба с крутым склоном отняла много сил. В такой момент четко чувствуется разница между восхождением на вершину и преодолением перевала. Если восхождение не удалось, то альпинисты спускаются в базовый лагерь, и дальше отправляются по домам. В свою очередь, неспособность преодолеть перевал каждый раз тянет за собой ворох организационных проблем, таких как изменение маршрута, срыв сроков, и тому подобное. Именно этим обусловлена мотивация, которая ведет туристов на перевал. Обидно, но за 6 часов подъема я так ни разу и не достал фотоаппарат, и теперь, приближаясь к седловине, увидел, что облачность затянула панораму от края до края. Достигнув высшей точки нашего путешествия, участники не могли различить ничего дальше десяти метров. Здесь, на высоте, мы снова собрались в одну группу. Когда я увидел перила ведущие вниз, то осознал, что трудности еще только начинаются. Было бы не так страшно, если бы нам пришлось спускаться по отвесной стене дюльфером (используя к примеру восьмерку), но эта стена, с уклоном градусов сорок - сорок пять, камни вперемешку со снегом и льдом, не давала нам такой возможности. Нам предстоял Сброс четыреста метров по перилам на свободно скользящем карабине. 
 
 
Гондогоро Ла
 
 
Первым пошел Андрей, для дополнительной страховки он решил использовать прусик (страховочный узел навязываемый на основную веревку), я отправился следом за ним, потом Дарья и за ней Педро. Когда под ногами хрустел лед или снег, проблем не возникало, как только начинались камни движенье моментально затормаживалось. Плюс, в целях безопасности, приходилось держать дистанцию в пять-шесть метров. От ледорубов здесь не было никакого толку, и мы убрали их в рюкзаки. Двадцать минут потребовалось, чтобы спуститься из облака, далеко внизу уже виднелась морена ледника, по которой нам предстояло идти до лагеря. Стало очевидно, что до цели все еще слишком далеко. Каждые сто метров нам попадались станции, на которых мы перестегивались соблюдая все меры предосторожности. Спустя полтора часа я выстегнулся из перил, достал свой ледоруб и продолжил спускаться по вполне удобному склону. Через двадцать минут я снял кошки, обвязку и убрал все снаряжение в рюкзак, так как в этом снаряжении больше не было необходимости. Как только мы покинули зону снега, сразу показалось солнце и мы сделали привал, чтобы окончательно запаковать снарягу и переодеться, так как становилось жарко. Казалось, лагерь уже совсем близко. Я спросил у Экбала, видно ли от места привала наш лагерь, он неопределенно махнул в ту сторону, где на удалении виднелась зелень травы. После головокружительного спуска, идти по ровной тропе - это просто прогулка. Слева лежал ледник.
 
 
Гондогоро Ла
 
 
Его трещины были наполнены водой. То тут, то там, по подтаявшему льду в озерца, сползали черные камни. Справа возвышались черные скалы, очень похожие на те, с которых мы только что спустились. Где-то вдалеке сошла лавина, до нас долетел сухой треск, и я увидел облако взметнувшегося снега. Долина будто жила своей жизнью и совершенно не замечала случайных прохожих. 
 
Усталость уже давала о себе знать тяжестью в ногах и ноющими от рюкзака плечами. Мы были в пути уже десять часов, когда под мореной показалась зелень, а лагеря все еще не было видно. Экбал как назло убежал далеко вперед и не у кого было спросить, сколько еще идти. Посмотрев на электронную карту в телефоне, я определил, что до лагеря еще примерно один час нашим текущим темпом. Природа окончательно ожила. Долина ледника Гондогоро являет собой полную противоположность долине Болторо. Здесь уже на высоте 4800 начинаются зеленые альпийские луга. И это настоящий отдых для глаз, привыкших к ледниковой пустыне предыдущих дней. В приподнятом настроении мы пришли к нашему лагерю Хуспанг. Палатки уже стояли. Тут мы узнали что два наших портера свалились при спуске, сами они не пострадали, но кухонная и столовая палатки были потеряны. Не зря мы так медленно и осторожно спускались. Ланч нам накрыли в местной хижине, сложенной из необработанных камней. Потолок заменял растянутый тент, а в остальном было очень даже уютно. 
 
 
Гондогоро Ла
 
Перед ланчем я сходил к речке вымыть ноги и постирать носки. После 11 часового перехода ледяная вода приятно охлаждала гудящие ступни. Я одел кроссовки вместо треккинговых ботинок и был совершенно счастлив. После ланча я отправился в палатку передохнуть, ранний ужин почти не отложился в памяти, равно как и отход ко сну. Все мы чрезвычайно устали за этот длинный и тяжелый день.
 

День 17. Мы идём вниз

 

Гондогоро Ла
 
Утро принесло множество сюрпризов, во-первых, за ночь выпал снег, во-вторых, нашлись потерянные на перевале столовая и кухня и, в-третьих, я чувствовал себя, на удивление, отдохнувшим и готовым к новым подвигам. Прогулявшись по лагерю, обнаружил, что большинство еще спит и только одинокий китайский фотограф гуляет по окрестностям в поисках сюжета. По окончании утреннего ритуала, оказалось, что времени до завтрака еще много, а холм, возвышающийся над лагерем, выглядит многообещающе. 
 
Рядом с лагерем стояли низкие невзрачные строения, сложенные из необработанных камней. Местные жители используют их для ночлега, как склад или загоном для животных. Чуть позади начиналась тропа, подтаявшая за утро. Черная на белом, словно линия в детском блокноте, она петляла по холму, уводя наверх к одинокому каменному туру. Склон, как и лагерь, был присыпан ночным снегом, из-под которого выглядывала зеленая трава и яркие соцветия неприхотливых горных цветов. 
 
 
Гондогоро Ла
 
Поднимался не спеша, старался не сбить дыхание. Периодически останавливался, чтобы осмотреться. Яркие разноцветные палатки чужеродным пятном выделялись в монотонной долине. Уже через пятнадцать минут я добрался до намеченной точки, где, как и ожидал, увидел новый подъем и новый тур вдалеке. Гулявший вокруг лагеря китайский фотограф заинтересовался моей фигурой и явно намеревался повторить мой путь. Тропа с высотой стала положе и, вместе с тем, не такой очевидной. Местами приходилось хорошенько подумать, прежде чем выбрать, куда сделать следующий шаг. Постепенно первоначальное намерение позабылось, осталось только желание найти вершину. 
 
Чем дальше, тем быстрее я шагал, пока не вышел на плоское плато, здесь не было ярко выраженной точки, которую бы можно было как-то идентифицировать, да и весь холм оказался отрогом какой-то еще большей горы. Пара фотографий, быстрый взгляд на часы. Очевидно, что если начать спуск прямо сейчас, то я как раз успею к завтраку. По дороге вниз встретил фотографа, он выглядел уставшим, но продолжал карабкаться по моим следам. Улыбнувшись друг другу, каждый из нас пошёл своей дорогой: я вниз к лагерю, а он наверх. 
 
 
Гондогоро Ла
 
Лагерь уже проснулся, портеры неторопливо готовили наш завтрак, а участники экспедиции заканчивали сборы. Я поспешил в палатку, так как уходя не стал сразу запаковывать свои вещи. Хотелось комфорта: душа с горячей водой, кровати с матрасом, чистой одежды. Сборы и завтрак промелькнули в один момент, и вот мы уже спускаемся вниз по долине. Начало тропы не предвещает проблем, быстро перевалив через морену, оказались на теле ледника. Ровная поверхность, покрытая каменной пылью, позволила развить быстрый темп ходьбы. Но вскоре ледник вздулся торосами и трещинами в том месте, где с гор к нему спускаются его меньшие собратья. Даже местные проводники с трудом находили дорогу в лабиринте постоянно меняющегося рельефа. Впереди виднелся еще один язык, спускающийся по склонам Машебурум. Там внизу, на перекрестке, царил первозданный хаос. 
 
 
Гондогоро Ла
 
Ледники, сталкиваясь, трескались и ломались, местами к небу поднимались острые, как кинжалы, глыбы льда. Наш путь в этом месте сворачивал на юг. Тропа резко взлетала на морену, и дальше снова начиналась зона альпийских лугов. Через пять минут ходьбы нашлась поляна с волшебными видами на долину и окружающие вершины. Экбал предложил сделать остановку для отдыха, легкого перекуса и фотосессий. Пейзажи сменялись один за другим на протяжении всего дня, каждый непохож ни на что виденное мной раньше. Воображение рисовало из окружающих скал то башни с замками, то двери в подземелья атлантов, то непонятные мегалиты. Уж если и существовала в прошлом древняя цивилизация на земле, то Эрнесту Мулдашеву стоило бы поискать ее в этих местах. 
 
Гондогоро Ла
 
Тогда, возможно, на эти склоны потекли бы толпы любопытствующих, а не на Кайлаш в Тибет. Здесь, на альпийских лугах, можно точно так же, как в Тибете, встретить крутобоких яков и древние забытые буддийские святыни. Поверьте, туристы много бы выиграли заменив пустынные и безлюдные тибетские высокогорные степи, на калейдоскоп каракорумских пейзажей. 
 
Через пол часа после привала мы вышли к отвесным скалам, где пройти узкой тропой можно только по-одному. Слева стеной поднимались скалы, а справа тропа висела над ледником. Высота приятно щекотала нервы, но опасности здесь не было, если, конечно, не ослаблять бдительности. Местами были даже провешены перила, “при содействии итальянской горной ассоциации”, о чем нам гордо сообщала соответствующая табличка. В конце узкой тропы я попросил сделать пару моих портретов на эффектном фоне. За тропой в десятке метров располагалась поляна, где портеры накрыли привал, и мы, развалившись вокруг брезента, разложенного прямо на земле, поглощали нехитрую еду. Разглядывая снежные вершины, окружавшие нас со всех сторон, я поймал себя на мысле, что мои мечты о горячем душе, чистой постели и прочем комфорте плавно отошли на второй план и уступили место желанию задержаться в этом суровом, но безупречно прекрасном краю еще хотя бы на пару дней. 
 
 
Гондогоро Ла
 
Логика экспедиции неумолима, сколько не тяни паузу, но приходит момент, все поднимаются и пускаются в путь. Снова дорога убегала вниз, вскоре показались первые кустарники, а за ними и деревья. По дороге встретили отару овец перепутанную со стадом коз, вот уж воистину кому-то предстояла титаническая задача отделить агнцев от козлищ. Уже к середине дня мы достигли Шайтчо. Здесь нас ждали простые радости: горячий душ и стирка вещей. Вечером решили скинуться портерам на чай, так как следующий день был последним днем на маршруте.
 
 
 

День 18. Заключительный на тропе, но не последний в Пакистане

 

Машебурум
 
В последнее утро на треке принято дарить подарки. Андрей, Дарья и я поделили часть личного снаряжения между сопровождающими нас на протяжении маршрута пакистанцам. В Шайтчо тепло, плюс двадцать по цельсию, организм моментально переходит в расслабленный режим и собрать себя в кучу перед выходом непростое испытание.
Я отдал похудевший баул носильщикам. Полчаса мы еще потоптались на кемпинге. Последние сборы на маршруте не то, чтобы долгие, скорее неторопливые. Участники уже порядком устали, но именно последний день всегда охота продлить. Тропа начинается сразу за лагерем, видно, что по ней часто ходят, местами она напоминает непальские треки. Здесь ходят и туристы, и местные жители, которых пару раз повстречали по дороге вниз.

 
 
Вскоре на пути стали попадаться поля пшеницы, отдельные строения. Поднявшись на очередной холм, вдалеке показалась деревня Хуше. Оставалось пройти полтора километра через колосящиеся поля и преодолеть короткий подъем на окраине деревни. Это не заняло много времени, на околице нас встречала ребятня с песенками, мы раздали им оставшиеся леденцы, чему они крайне обрадовались, я надеюсь, что леденцов хватило каждому. Пока наши вещи паковали в машины, Андрей предложил посетить местную школу, которую построил Грег Мортенсон, автор книги “Три чашки чая”. Известный филантроп и благотворитель. В Школе нас встретили с большим удовольствием, показывали фотографии, классы, угощали чаем, а в конце даже позвали учеников сделать общую фотографию. Тем временем наша машина уже готова к выезду. Забегая вперед, скажу, что переезд занял около шести часов. То ли из-за разбитых дорог, то ли из-за чрезмерной осторожности водителя. 
 
 
Хуше
 
Пока мы ехали из Хуше в Скарду, успели полюбоваться горными пейзажами, зелеными долинами пакистанских гор. Пообедали в аутентичной кафешке, такой, какие здесь были последние лет триста. Мне понравилась эта простая, но вкусная еда. В отель въехали уставшие, но счастливые, что наконец-то добрались до простых благ цивилизации. Таких как постель, горячий душ и интернет. Уже в Скарду узнали о том, что случилось с Александром Гуковым и его напарником. Завтра нас ждал перелет в Исламабад и дальше переезд на машине в древний Лахор.
 
 

День 19. Неожиданное знакомство

 

Внутренние авиарейсы в горах, будь то Гималаи или Каракорум, - всегда лотерея, вот и мы гадали, отправляясь из отеля в аэропорт, полетим - не полетим. Впрочем, погода стояла ясная и теплая, что вселяло уверенность в благополучный исход нашего мероприятия. Когда мы прибыли в Аэропорт, наш гостеприимный хозяин Тахир Саед взял на себя все хлопоты по оформлению посадочных талонов. В аэропорту Скарду царит такая же неформальная атмосфера как и в аэропорту имени Эдмунда Хиллари в Лукле. Сложно сказать увенчались бы усилия Тахира успехом. Помог случай, по счастливому стечению обстоятельств именно этим рейсом должен был лететь вице-консул посольства Российской Федерации в Пакистане. Он прибыл в этот удаленный регион, чтобы наблюдать за эвакуацией Александра Гукова, российского альпиниста попавшего в сложную ситуацию на склонах горы Лоток. Как я писал в предыдущей главе, Александра двумя днями ранее сняли с горы, где он провел около недели, будучи не в состоянии двинуться вверх или вниз, после того как потерял напарника. Разговорившись с консулом, мы узнали многие подробности о ходе спасательной операции, благо маленькое пространство горного аэропорта располагало к неформальному общению. В свою очередь, после вопроса дипломата о том, зачем мы так далеко забрались, вкратце изложили нашу историю. 
 
 
Каракорум
 
И так, заручившись поддержкой наши местных друзей, а также официального дипломата Российской Федерации, нам удалось получить свои места в самолете. По правде сказать, я так и не понял с чем были связаны такие сложности, потому что самолет оказался наполовину пуст. Мне досталось место в хвосте самолета. Не долго думая я поменял позицию таким образом, чтобы получить полный обзор на восточную часть Каракорумов. Мне сказали, что по правому борту будет видно Нанга-Парбат. Из самолета горы не производят такого сокрушительного впечатления, как с земли. Собравшись нашей маленькой компанией, мы беседовали на отвлеченные темы, посматривали в окно. Прошла пара часов, и вот уже садимся в Исламабаде. Не буду подробно останавливаться на скучных подробностях нашего транзита, скажу только, что в Лахор, конечную цель девятнадцатого дня, мы попали под вечер. Я благополучно проспал всю дорогу, так что и рассказать особо о ней нечего.
 

День 20-21. Знакомство с Лахором

Начать эту главу хочу с персональной благодарности Александру Филькову, именно он сделал возможным наше пребывание в Лахоре оказалось гораздо комфортнее, чем могло бы быть, если бы мы вообще добрались до этого замечательного города. Лахор - это огромный мегаполис, в котором, как и во многих других восточных городах, крайности идут рука об руку. 
 
 
Лахор
 
Современные серые коробки из железобетона соседствуют со старинными мечетями и дворцами, крайняя бедность с богатством и роскошью. Здесь мало туристов, от этого усиливается впечатление чуждости, словно мы подсматриваем в замочную скважину за жизнью соседей, пока те варят суп, стирают, живут своей повседневной жизнью. Хочется поделится еще одним интересным наблюдением: пакистанцы, попадавшиеся на нашем пути, были настроены патриотично, квинтэссенцией этого стало представление на индийско-пакистанской границе, расположенной примерно в 30 километрах к востоку от города. Прямо на погран переходе, по обе стороны разделительной полосы, возведены амфитеатры. Ближе к вечеру они начинают наполняться людьми. Сюда, как на стадион, приходят семьями с флагами. Громкая музыка оглашает окрестности, полное ощущение, что пришел на стадион перед футбольным матчем. Если бы можно было свести все межгосударственные конфликты к соревнованию парадных команд на границе, этот мир стал бы безопаснее и лучше. Много писать не буду, приведу лишь небольшой список основных достопримечательностей Лахора, которые успел посмотреть:
Лахорский Форт;
мечеть Бадшахи;
мечеть Вазир Хан;
Лахорский музей (археология и история Пакистана);
Хаммам Вазир Хана;
представление на пограничной заставе.
К сожалению, времени не хватает на то, чтобы посмотреть все интересное.
Так поездка подошла к концу и настало время улетать в Россию.

 

 

 

 

Александр Тишков. Долгая дорога к К2. Часть 2

Дневник путешествия в Пакистан, трека в базовый лагерь вершины К2 от Александра Тишкова, гида Клуба 7 Вершин.   Долгая дорога к К2. ЧАСТЬ ВТОРАЯ Здесь Первая часть.    День 9. Длинный жаркий переход в Урдукас   Один ... читать больше

Дневник путешествия в Пакистан, трека в базовый лагерь вершины К2 от Александра Тишкова, гида Клуба 7 Вершин.

 

Долгая дорога к К2. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Здесь Первая часть.

  

День 9. Длинный жаркий переход в Урдукас

 

Транго

Один день отдыха в Паю оказался не бесполезным, ведь нам предстоял 10 часовой переход длинной около 20 километров  в Урдукас (4100м.). Но мы даже не представляли, что нас ждет. Первой неожиданностью стали умопомрачительные виды. Таких гор я еще не видел нигде. Вертикальные башни, отвесные стены, пирамиды поднимались в небо со всех сторон. С нами шла испанская группа, лидер которой, Педро, совершил соло восхождение на стену Транго за две недели.
 


Транго
 
 
А тем временем жара набирала обороты. Тропа то взбиралась на морены то спускалась на ледник, здесь каждый следующий вид восхищал больше предыдущего.
Пару раз нам пришлось пересекать небольшие ледники, спускавшиеся с окрестных гор и вливающиеся в мощный основной рукав Болторо. Один из таких протоков поставил нас в тупик. Речка, текущая по леднику, разлилась и затопила переправу, так что нам пришлось возвращаться назад. С учетом усиливающейся жары, у меня нашлась пара непечатных эпитетов для местного гида. Хотя, сказать по правде, не сильно-то он был и виноват, такие вещи предвидеть сложно. К тому времени, когда подошло время ланча, мы были уже основательно утомлены длинным переходом и беспощадной жарой. Сок, который дали нам по прибытию, могу сказать без большого преувеличения, спас мой рассудок. Возможность ополоснуться в небольшом водопаде, окончательно примирила меня с реальностью.
После ланча испытания продолжились, по дороге часто встречались возвращающиеся альпинисты и треккеры. Отдельно хочу упомянуть встречу с грузинскими альпинистами и с поляками. Всегда приятно перекинуться на тропе парой-тройкой слов на родном языке со случайными встречными.
Лагерь Урдукас показался мне очень приятным местом, вокруг было много зелени, запоминающихся видов. Все это радует глаз после утомительного перехода по пыльному леднику.


Урдукас

 

День 10. Погода портится

За ночь погода кардинально изменилась, на смену неумолимому солнцу пришла низкая облачность. Это был тот редкий случай, когда пасмурная погода способна по-настоящему обрадовать, ну, по крайней мере, на первые пару часов. Уже через пятьсот метров после лагеря приходит понимание - все шутки кончились. Здесь нет деревьев, кустов и травы, только камни и лед под ногами и только отвесные горы со всех сторон. Здесь нет жизни кроме людей, здесь практически нет движения, кроме неба. Кажется, что здесь упразднили время. Год за годом я поднимаюсь в этот мир и раз за разом поражаюсь его постоянству и только ледники с каждым разом отступают все ближе к своим истокам.
 


Конкордия

 Конечно, горы подвержены переменам, но это ничто в сравнении с скоротечностью нашей жизни внизу. Вот в таком философском настроении и прошел весь этот короткий переход до Горо 2. Обедали мы в лагере Горо 1, впрочем, между Горо 1 и Горо 2 нет большой разницы. За день тучи так и не растянуло, пасмурное небо скрыло от нас панорамы вершин, впрочем, все самое интересное ждало нас впереди.
 

День 11. Здравствуй Новый мир

По прошествии времени все походные завтраки сливаются в один, они неотличимой чередой проходят через поход, как тихий лейтмотив, лишь оттеняя главные события. Интересно, что плотный завтрак, хоть и не запоминается сам по себе, тем не менее имеет огромное влияние на общее восприятие путешествия. Тут важную роль играет понимание местных реалий и соответствие окружающей действительности собственным ожиданиям. Скажу только, что, в нашем случае,завтраки не поражали воображения, впрочем, они были, и в этом, пожалуй, их главное достоинство. Переход из Горо 2 в Конкордию - это в первую очередь лед. Впервые за все время пребывания в Каракорумах мы вплотную подошли к Такому льду.


Конкордия


Да, конечно, мы уже не первый день шли по леднику, но одно дело знать, что где-то там под камнями лежит огромная ледяная река, и совсем другое наткнуться на настоящий сухопутный айсберг размером с неплохой дом.
Несколько раз на пути попадались странные сферические избушки белого цвета, в купе с суровым пейзажем они производили незабываемое, постапокалиптическое впечатление. Как оказалось впоследствии, это посты пакистанской армии, построенные для наблюдения за долиной, а также являются своеобразными пограничными кордонами. В нескольких десятках километров от Конкордии проходит Пакистано-Китайская граница, а с другой стороны Пакистано-Индийская граница, которая, к тому же, не урегулирована до сих пор.
Где-то часам к четырем мы пришли в Конкордию.
 

Конкордия
 
К сожалению пришли не одни, а вместе с облаками. Впрочем, ближе к вечеру, небо растянуло и перед нами постепенно нарисовались окрестные вершины. Сначала Митра пик, Марбл пик, затем приоткрылись Гашебурум 4 и 5, отроги Броуд пика.
Это было заманчивое вечернее обещание завтрашних видов.
 

День 12. Встреча с Ноелем Ханна

 

Конкордия, Пакистан
 
 Бывает утро, а бывает “Утро” с большой буквы. Так вот это “Утро” было с большой буквы, потому что вечернее обещание превратилось в живописный рассвет, где, как на параде, выстроились вершины, сверкая чистым серебром своих снегов. Такие виды станут украшением любой выставки, если, конечно, найдется человек достаточно талантливый, чтобы передать всю красоту одним кадром. Обычно я стараюсь избегать таких громких фраз, но в данном случае это полностью оправдано. 
 

Пока мы умывались и чистили зубы, наши портеры сняли западную стену нашей столовой, так что завтрак проходил с видом на К2 и Броуд пик, и я не знал то ли есть мне, то ли смотреть и фотографировать. 
 
 
Конкордия, Пакистан, К2
 
Так или иначе, а завтрак подошёл к концу, и мы вышли в базовый лагерь Броуд пика. День этот был богат на встречи - альпинисты возвращались после восхождений на К2 и Броуд пик. Англичане, поляки, ирландец Ноель Хана, первая монголка взошедшая на К2. Пожалуй, по эмоциональности эти встречи могли бы поспорить только с величием окружающих гор.
Было такое ощущение, что фотографировать нужно все и всех: горы людей, облака.
 
Базовый лагерь Броуд пик расположен уютно и таким образом, что прямо из палатки открывается прямой вид на К2. Здесь почти нет ветра, довольно тепло. Есть все необходимые удобства, ведь в этом лагере восходители порой живут по два месяца в ожидании окна для восхождения.
 
 
Конкордия, Пакистан, К2
 
В лагере нас ждал Акбар Саед, местный властелин и вершитель судеб. Главный, к которому на поклон со своими проблемами ходили все местные, а порой и западные альпинисты обращались к нему за помощью. Кажется, нет проблемы, которую он не был способен решить, даже наши повара стали готовить лучше без всяких действий с нашей стороны. 
 
 
Конкордия, Пакистан, К2
 

День 13. Мы у цели

Утро в базовом лагере Броуд Пик, подарило фантастические картины, по самой земле со стороны Конкордии на наш лагерь наползали облака одно за другим и в последний момент они обходили палатки то справа, то слева. Я встал первым и решил не терять момент, сделать пару снимков. 
 
 
Конкордия, Пакистан, К2
 
Погода портилась, вскоре все уже были на ногах и после завтрака на легке отправились вверх по леднику посетить мемориал и базовый лагерь К2. С нами было два местных проводника, которые указывали дорогу. Мы сразу спустились на ледник. Я опасался, что будет скользко, но под ногами у  нас оказался лед, присыпанный сверху каменной крошкой. Идти по леднику оказалось легко. Уж точно удобней, чем по насыпям крупных камней. 
 
 
 
Через пол часа стало очевидно, что никакой тропы на самом деле нет и наши провожатые ориентируются по направлению и состоянию трещин. Впрочем, этого и следовало ожидать в таком месте. 
Сам мемориал расположен на отроге К2, чтобы попасть в него, приходиться преодолеть крутой подъем по тропе, местами даже не обойтись без помощи рук. Здесь на множестве табличек имена погибших альпинистов, есть среди них и россияне, сибиряки из Кузбаса. Утешев Юрий Владимирович, Фойгт Александр Владимирович, Кузнецов Петр Валентинович, Кувакин Аркадий Анатольевич, тринадцатого июля две тысячи шестого года на высоте 8350 метров на них сошла лавина. Вечная память. 
 
 
Мемориал К2
 
Дальше наш путь лежал в Базовый лагерь К2, небо уже окончательно затянулось тучами и недвусмысленно намекало на дождь. Дорога заняла у нас, наверно, минут тридцать, не больше. Сам лагерь уже был наполовину свернут, оставалась только одна японская экспедиция. Наш проводник был знаком с их сердаром, так что нас позвали в кают компанию на чай. Хоть времени и было в обрез, мы согласились.
 
 
Базовый лагерь К2
 
 Нам посчастливилось подробно расспросить японцев о их восхождении. Выяснилось, что зашли восемь участников, но, к сожалению, один японец погиб на спуске. Что экспедиция коммерческая и что для некоторых альпинистов это был первый восьмитысячник и настоящее откровение. Как то незаметно наш чай плавно перетек в ланч. Время шло,распрощавшись с гостеприимными хозяевами лагеря, мы поспешили обратно вниз, тем более, что следующая ночевка предполагалась снова в Конкордии. По дороге начался дождь, предчувствия меня не обманули. Хорошо, что наши палатки и вещи уже ждали нас, когда мы наконец достигли конечной точки этого дня.
 

ДЕНЬ 14. НЕПОГОДА

 

Конкордия
 
Каждый раз, отправляясь в горы, я мысленно готовлюсь к непогоде, и каждый раз она застигает меня врасплох. Речь не о снаряжении или сложностях маршрута. После стольких дней пути, когда каждый шаг наполнен новыми открытиями и впечатлениями, вдруг обнаруживается, что день без движения тянется очень медленно.
 
Тут есть два выхода: - Предаться созерцанию, если конечно погода благоприятствует. Для этого потребуется принять удобное положение, расслабиться, и тогда даже бег облаков покажется захватывающим зрелищем, не хуже футбола. 
- Окунуться в размышления, предмет не важен, мечтать или вспоминать прошлое, строить планы или думать о смысле жизни. 
 
Все эти способы убивают время и избавляют нас от тягостного ожидания. Для меня нет ничего более трудного и более бессмысленного, чем просто ждать. Поэтому в 14 день путешествия я попеременно созерцал, мечтал, строил планы и думал о смысле жизни. И пока я был по уши занят этим, погода в Конкордии незаметно улучшилась. Так что мой вам совет, наполняйте жизнь смыслом, ведь время - это единственный по-настоящему невосполнимый ресурс. Перед ним все равны, мужчины и женщины, богатые и бедные.
 
 

 
 
 
 

Аконкагуа — школа жизни, часть 1

  Непривычно ощущаются клавиши компьютера после легкого обморожения пальцев. Лицо быстро зажило, а вот ремень все также свободно болтается даже после недели плотного питания. Организм никак не может насытиться и напиться вдоволь, ... читать больше

 

Непривычно ощущаются клавиши компьютера после легкого обморожения пальцев. Лицо быстро зажило, а вот ремень все также свободно болтается даже после недели плотного питания. Организм никак не может насытиться и напиться вдоволь, аппетит все еще зверский как будто я продолжаю ходить по горам. Это все эхо Аконкагуа, вершины Анд высотой 6962 метра над уровнем моря.

 

Автор: RamezessОригинал здесь

 

 

 

Как я выбрал Аконкагуа?

Уже побывав на вершинах ЭльбрусаКилиманджаро и Монблана мне хотелось развиваться как по высоте, так и по технической сложности восхождений. Я точно понимал, что на новогодние праздники 2019 иду в горы, но толком не мог решить куда – то ли на Орисабу в Мексике, то ли на Аконкагуа в Аргентине. В мае 2018 читаю новости на сайте клуба 7 Вершин о том, что все три наших группы успешно зашли на Эверест. Вот это успех! Причем для некоторых это была первая гора. Первая гора? Эверест?! Да ладно… во чудеса! Это так сильно вдохновило как будто сам зашел на Эверест. Мне нужен был свой «Эверест», свой вызов, своя новая высота, после которой можно было бы также сказать — «Да ладно?!». Тогда-то я и выбрал Аконкагуа, 6962 метра, это высшая точка Анд, Южной Америки, двух Америк и всего южного полушария. Это вторая по высоте из списка 7 Вершин. Меня трясло от мысли, что я иду на Аконкагуа. Я боялся идти на эту гору, мое сознание трепетало от одной мысли оказаться там и одновременно меня тянуло туда словно я попал в чертову воронку в море.

В июне началась подготовка снаряжения – так в моем гардеробе постепенно появились спальник Sivera Шишига на -40С, пуховик BASK на -40С и новенькие высокогорные ботинки Zamberlan Everest 8000m EVO 47го размера. Никогда ничего подобного не испытывал во время обычных покупок как в тот момент, когда оплатил Zamberlan. Это была точка невозврата, жизнь уже никогда не будет прежней. Год назад, когда я пришел в этот же магазин за обычными трекинговыми ботинками для Эльбруса, я смотрел на эти восьмитысячники со словами «Нет, я не сумасшедший». Сейчас это был осознанный выбор, продиктованный инстинктом выживания, ведь на горе запас тепла в обуви лишним не будет. Монблан в августе показал необходимость обновить термобелье, флиску и полностью пересмотреть одежду для ног. Наконец у меня появились штормовые штаны «самосбросы» вместо сноубордических и под них пуховые бриджи, которые идеально работали в паре с восьмитысячниками с их высоким чулком. Сложить пазл из разных элементов одежды было жизненно необходимо. Помня про черные ногти на ногах после спуска с Килиманжаро я заморочился и сделал индивидуальные стельки для Zamberlan, в которых предстояло спускаться с Аконкагуа. Штука недешевая – порядка 6000 руб за стельки с работой, но это в любом случае дешевле, чем год выращивать новые ногти.

 

 

 

В плане физической формы я уже понимал, что внизу на равнине ничто в полной мере не может подготовить к восхождению на гору и главное – спуску с нее. Единственное, я тренировал ноги и суставы – осенью начал бегать длинные дистанции и даже поставил собственный рекорд 15км. Время было не так важно как работа мышц ног и суставы на длинной дистанции. Результатом остался доволен и прекратил бегать, чтобы лишний раз не тратить ресурс. Затем выпал снег, и я начал тестировать высокогорные ботинки со стельками на лесных тропах. Сказать, что я был рад, это ничего не сказать. Идти в них было просто божественно! Чем глубже снег, тем интереснее было ходить, волшебное чувство вседозволенности и безнаказанности. Но стоило мне выйти на прогулку в привычных трекинговых ботинках с новыми стельками как я получил огромные мозоли и черный ноготь на большом пальце всего лишь за 3 часа ходьбы по ровным тропам. Как же так, это ведь мои привычные ботинки, в которых я был и на Эльбрусе, и прошел всю Килиманджаро? Видимо, дело было в более высоком подъеме стелек, ноги серьезно истерлись. Хорошо, что это было 3 декабря, и до начала экспедиции еще было время привести себя в порядок и подобрать новую обувь. На следующий день вместо этих ботинок купил пару новых «пятитысячных» ботинок AKU 47го размера (под стельки) с мембраной Gore-tex и задним рантом. Все, теперь я был полностью экипирован, тренирован и слегка покалечен. Физически я был готов к горе.

Начало экспедиции

Перелет в Аргентину занимает примерно сутки. 6 часов разницы с Москвой давали о себе знать в первый день пребывания в Мендосе, особенно с учетом местной жары под 35 градусов, ведь в южном полушарии конец декабря – это самый разгар лета. Кстати, столь длинный перелет несильно утомил, а даже пошел на пользу – в голове стираются все московские проблемы, дела и заботы, ты думаешь только о том, как бы получить свой багаж после 2х пересадок. Получив баулы в Мендосе мы с Леной, участницей экспедиции, сразу открыли бутылочку вина и стерли из памяти данные о том, какой сейчас день, время и час. Вскоре мы встретились с другими участниками группы, которые прибыли на место ранее, они тоже распробовали местное вино и даже сгоняли на рафтинг. Всего нас было 15 туристов и 5 гидов, довольно большая группа. Мы были на вершине блаженства – все полны сил, нам было тепло, есть вино и деньги на потрясающие стейки в ресторанах. Шутки, анекдоты и смешные истории сыпались одна за другой, мы были как старые добрые друзья, которые не виделись несколько лет. Первый день в Мендосе мы провели весело и шумно – шатались по городу для оформления пермитов на восхождение ( к слову, по 850$ каждый ), сделали местные симки, пили бесплатное пиво в прокате пока некоторые арендовали кошки. Это было как начало голливудского многообещающего фильма, когда проходит заставка «20 век Фокс», затем идут солнечные кадры цветущей природы и задорные диалоги бравых парней и девчонок. И ты интуитивно понимаешь, что вот сейчас-то все и начнется.

 

 
Пермит получен

 

 
Витя показывает как пользоваться палками

 

Задняя дверь одного из микроавтобусов открылась на ходу и одна из участниц хватилась своего рюкзачка с пермитом и паспортом. Началось! Первый раз в горах и такая потеря, сильный психологический удар! А ведь накануне гиды просили нас всех сфоткаться с пермитами – не ради картинки, а скорее, для отчетности. Мы долго смеялись, когда нашли фотку Марины с пермитом, а она единственная держала его вверх ногами. Благодаря нашим гидам все вопросы с документами быстро урегулировали, и мы вошли в зону парка Аконкагуа всей группой по графику. Забегая вперед скажу, что Марина несмотря на свою модельную фигуру и внешность оказалась очень сильной физически и морально. В конце экспедиции никто и представить не мог, что такой пустяк способен ее как-то испугать и уж тем более остановить.

 

 
На склонах возле Пенитентес

 

 
Перед входом в парк Аконкагуа

 

Первый переход протяженностью 8км в лагерь Конфлюенция на 3400м был сущим пустяком, мы все славно размялись. Протестировал новые беспроводные наушники, оказалась весьма удобная штука. Народ разбился на небольшие группы и часто останавливался для фоток – на фоне очередной информационной стеллы, небольшого водоема, подвесного моста и так далее. Это была еще зеленая зона заповедника, куда пускают обычных туристов для прогулок. Было тепло и мы все шли налегке, поскольку наши баулы уже поднимались на мулах в верхний лагерь. Дойдя до Конфлюенции мы вкусно отобедали, а после как истинные туристы поставили стулья на открытом пятачке и стали наблюдать как другая группа устанавливала палатки. Лагерная жизнь текла в размеренном темпе, все ловили кайф от пребывания в горах.

 

 
Наши гиды — Евгений и Вова

 

Переход из Конфлюенции в Плаза де Мулас 4300м по горизонтали тянется 21км, большая часть из которых проходит по живописной долине вдоль пересохших ручьев и рек. По бокам долины переливаются оттенками желтого, красного и коричневого горные хребты. Анды вообще очень красочные, яркие горы. Где-то посередине долины проходит граница зеленой зоны, на обратном пути спустя две недели даже простые зеленые колючки вызывали у меня радость.

 

 
Вид на сцену со второго ряда

 

Наша группа разделилась на две части, я пошел с более быстрыми ребятами и часть пути развлекал их историями про вино и виноделие. Вино вообще способствует сближению, а разговоры о вине тем более, поэтому в глазах окружающих я быстро сыскал славу «винного эксперта» благодаря знаниям, полученным на экспресс курсе школы Энотрия. Но я-то понимаю, что я далеко не эксперт в этой области, поэтому мои монологи закончились еще до окончания горизонтального участка пути. Далее следовал легкий подъем, который становился все круче и круче, а у самого лагеря нас ждал резкий взлет на гору.

 

 

 
Дима, Марина, Миша и Витя

 

 
Шерзод, Марина и Миша

 

Аконкагуа как бы проверяет насколько ты хочешь попасть в базовый лагерь постепенно увеличивая нагрузку, а под конец пути буквально берет тебя за яйца и смотрит в глаза как бы говоря «А ты точно не ошибся тропой, малыш?» Ты переводишь дыхание после взлета и где-то на пятом или шестом выходе отвечаешь «Точно, мне сюда!». Спустя 5 минут после взлета выходишь к домику рейджеров и вертолетной площадке у базового лагеря Плаза де Мулас.

Мы пришли туда 31 декабря, когда вся Москва уже собрались у голубых экранов. Включив местную симку я с радостью обнаружил сеть и сразу позвонил по видео через whatsapp родным. – «Мам, пап, с наступающим! Я в базовом лагере Аконкагуа! Да, в Аргентине! Тут солнечно и тепло, группа замечательная. Посмотрите на гору, вот она. Не видите? Это не у меня связь плохая, это у вас экран такой. Ну ладно, потом покажу еще. У меня все хорошо, до связи!».

 

 
Шерзод во всей красе

 

Нужно было выбрать с кем жить в палатке следующие 2 недели и мне показалось хорошей идеей поселиться с Шерзодом, примерным семьянином из Узбекистана. Мне всегда нравится знакомиться с людьми разных культур и национальностей, это всегда новый необычный опыт и взгляд на привычные вещи. Мы с Шерзодом быстро нашли общий язык и закинули баулы внутрь. Спустя час пришла наша вторая группа – все запыхавшиеся и ошалевшие от крутого подъема. Стало понятно кто как ходит, кто сильный и выносливый, а кто не очень. В целом же вся группа дошла в рамках нормативного времени, гиды были рады такому событию. Мы, в свою очередь, еще больше радовались новогоднему столу – нам наготовили целый чан оливье, огромную противень хрустящей курочки, а наш гид, Вова Котляр, словно фокусник достал из своего рюкзака ТРИ огромных бутылки игристого вина объемом по 1.5 литра каждая! Вот это подарок, ай да Вова! Стол ломился от вкусностей – ананас, арбуз, сыры и мясные нарезки, острые закуски, маринованные закуски, да мы в Москве сидим скромнее, чем 7 Вершин накрывает в лагере на 4300 метров! Празднование шло в лучших традициях русского застолья, если бы не одно «НО» – в каждом из нас запустился процесс акклиматизации и аппетит постепенно уходил вместе с силами держать голову над тарелкой. Глазами мы хотели съесть и выпить все, но наши организмы просили отдыха и люди начали быстро разбредаться по палаткам. Конечно, были и самые стойкие бойцы, которые просидели до часу ночи, встречая и провожая многочисленных русскоговорящих гостей, которые радостно заходили в главную палатку с флагом 7 Вершин, где звучали песни под гитару в исполнении Вовы Котляра.

Акклиматизация

Ночка выдалась беспокойной. Почти всех из нас, кто предпочел коврики надувным матрасам, узнали рельеф камней под палатками. Спустя 2 недели эти камни отпечатались созвездием синяков, а тогда мы еще только начинали искать оптимальные места для сна, чтобы спальник не скатывался и было место поворочаться. Слегка помятые и подушатанные мы встали с первыми лучами, которые сразу согрели и придали сил выйти из палаток. Просыпаться до прихода лучей в базовый лагерь не имело смысла – сидеть за столом было слишком холодно, поэтому лагерь оживал только после восхода. Небо было чистым, крема от солнца и чистой одежды было полным полно, мы собрались на легкую прогулку по леднику в окрестностях лагеря. В отчетах про Аконкагуа часто можно видеть эти ледяные глыбы, действительно завораживающее зрелище. Нам впервые показали вершину и в этот момент все как-то резко замерли – она была высока в прямом и переносном смысле.

 

 

 
Вершина — холм левее остальных

 

Ведущей к ней склон был довольно пологий без каких-либо технических трудностей. Можно было глазами «пройтись» почти до вершины и спуститься вниз, наша мечта наконец визуализировалась и стала казаться вполне реальной. Опасность представлял лишь ветер, нормальная скорость которого в районе вершины порывами достигает 60 км/ч. Для сравнения, при 40 км/ч на Эльбрусе люди разворачиваются вниз – слишком опасно. А тут это норма, потому что бывает под сотню, это когда уже сбивает людей с ног. При таком ветре никто из нас еще не ходил, поэтому мы просто не поняли настолько это может быть тяжело, поэтому мы переключились на фотосессию, так и провели 1 января. После прогулки народ пришел в себя, оливье был встречен на ура. А уж как мы пили вино…

На следующий день нам предстояло сходить на 5000м, варианты были либо 5-6 часов идти на соседний пик Бонете, откуда открывается шикарный вид на Аконкагуа, либо по обычному склону на пути к вершине дойти также до 5000м и обратно, это занимает в среднем 3-4 часа. Гиды выбрали второе, хотя я морально подготовился к первому, поскольку чувствовал прилив сил и желания побродить по горам. Но во втором случае не обломался и погрузился в мысли под любимую музыку. В горах вообще главное не разбрасываться силой и уметь занять свою голову во время монотонной работы на подъеме и спуске, другими словами – не устать морально. Мне повезло и гид, Витя Ершов, обратил мое внимание на ошибки в работе рук и ног, показал как правильно выставить высоту палок и как эффективнее ими работать. Я прислушался и ВАУ, вот это эффект! Идти сразу стало процентов на 20-30 легче, дышать стало проще, жить стало лучше. У меня и так было полно сил, а теперь их будет еще больше, я был словно Tesla Model S, прибавившая 5 кВт.ч после рестайлинга.

 

 
На разминке

 

Следовавший далее по расписанию день отдыха ничем особым не запомнился. Самочувствие у всех было хорошее, силы прибывали вместе с новыми калориями и вином. Погода была без изменений – утром еще прохладно, а к полудню лагерь прогревался словно летом, народ ходил в шлепанцах, шортах и футболках. Мы успели познакомиться с некоторыми соседями по лагерю, один парень задумал совершить одиночное восхождение на Аконкагуа. Кажется, в тот день мы активно начали рубиться в Перуду, это такая игра в кости на 6 человек. Помните сцену из Пиратов Карибского моря, когда капитан Черной Жемчужины собирает желающих сыграть в кости, а на кону была душа? Они ставят вверх дном стаканы, внутри которых находятся кости и по очереди делают ставки – десять шестерок, одиннадцать двоек и так далее? Это вот оно. Затягивает жутко, участники экспедиции показали себя с новой стороны. Кто-то явно блефовал, кто-то считал вероятность, кто-то подыгрывал другим. Вообще с каждым днем узнаешь о других участниках экспедиции что-то новое, каждый проявляет свой характер и способности по-своему, было очень интересно наблюдать за этой динамикой. В этом абзаце мало было про вино, так вот про вино – душевные посиделки с Вовой Котляром, который рассказывал про горячие источники, походы в Антарктиду, на Эверест, Эльбрус, про службу на корабле, как спасал японца тут же на Аконкагуа и многое, многое другое – это просто нечто.

 

 
Вова на 5500

 

Налейте Вове мальбека и вы откроете для себя удивительный мир настоящего Романтика, мир полный приключений, странствий и прекрасных знакомств. Харизмы у Вовы не отнять, на горе и в лагере Вова просто царь и Бог. Он мгновенно расположил к себе всех, все хотели с ним ходить куда угодно, он всегда подбадривал менее сильных и всегда уделял им особое внимание. Такое близкое, даже «приятельское» отношение на горе дорогого стоит, это сильно упрощает коммуникацию, сглаживает любые проблемы и неприятности и способствует здоровому климату в столь большом коллективе. Короче говоря, Вова был центром нашей маленькой Вселенной, но это нисколько не умоляет достоинств других гидов. Витя Ершов, профессиональный альпинист и скалолаз, по характеру был строже, по движению на горе – спортивнее, организовывал он всегда все четко, следил за каждой мелочью и перед восхождением пытался нас настроить на боевой лад.Но куда нам, мы пили и ели как на курорте, в основном, конечно, пили. О восхождении как о спорте никто и не думал, наверное, только один Витя представлял насколько все будет сложно потом и оглядывал нас, молодых бойцов. Не находя в наших глазах поддержки, он повторял снова и снова «Нам потребуются все ваши силы», а мы такие «Угу» и давай наяривать бутеры со сгущенкой.

 

 
Мы с Витей

 

Но нет, не все были такие ленивые и прожорливые. Среди нас нашлась одна девушка спортсменка, Юля, которая пробежала половину Ironman. Кто знает, тот поймет. Ее сразу все зауважали, она явно претендовала на достижение вершины в первых рядах. В дни отдыха она бойко намеревалась то побегать, то отжиматься, то покачать пресс. Остальная группа держалась поодаль в такие моменты, никто не хотел напрягаться по пустякам. Мы тут вроде на гору собрались идти, а не в спортзал, поэтому народ следовал притче Котляра «Копить пруху», а это значило пить, есть и лежать. В общем, в дни отдыха мы копили пруху как могли.

5500

По программе после первого похода на 5000 и дня отдыха идет поход в лагерь «Нидо де Кондорес» на 5500м, а может 5600м, не суть. Туда идти из базового лагеря часов примерно 5-6, некоторые делают это за 8. Точного времени за сколько мы добрались я уже не помню, но это было быстрее графика, поскольку первая группа шла за Витей Ершовым, а Витя любит скорость. В данном случае слово скорость больше означает отличную физическую форму Вити и его рост 196см, но на самом деле он прекрасно понимает, что ведет группу туристов и поэтому движется в спокойном темпе. Погода в тот день была по-прежнему к нам благосклонна, музыка в плеере позволяла помечтать, ноги шли сами собой. Тропа поднимается вверх по пологому слону траверсами, шаг везде ровный, поэтому можно не напрягаясь идти в одном ритме часами напролет. На остановках пока все сидели и пили чай я бегал и всех фоткал, потому что часть меня мечтает стать высотным оператором. Мне нравится работать за кадром и ходить в горы. Это, наверное, моя «работа мечты».

 

 
Роман и Евгений

 

Под конец пути почти у самого лагеря я уже начал выпендриваться – закинул палки на шею и повесил на них руки как заключенный. Потом придумал ходить по одной линии как канатоходец, раскинул руки как будто ими балансирую и шел так несколько минут. Чем выше я поднимался, тем больше у меня было сил, меня просто распирало изнутри. Видимо, я накопил избыточно много «прухи», а может это музыка действовала как допинг. Благо шел предпоследним и я точно знал, что замыкающий Роман меня не выдаст, он явно не из тех, кто бы в такой ситуации крикнул «Эй Витя, посмотри что выделывает этот сумасшедший прямо перед моим носом, убери его отсюда!». Роман никогда не позволял себе лишнего – ни на горе, ни за столом, но при этом он был силен физически и морально. Наши все посиделки и игры в Перуду, казалось, его совсем не интересовали, а все по тому, что Роман живет на другом уровне – он владелец целой серии бизнесов и гоночной команды, которая выступает на Дакаре. А я тут иду кривляюсь, нехорошо получилось.

По приходу в лагерь нас накормили вкуснейшим обедом из американских пакетиков. Там такой же принцип «добавь в пакет кипятка и подожди 5 минут» как и в Дошираке, но густые соусы и высокая калорийность делали каждое блюдо просто потрясающим. А может это мы так сильно проголодались, но обед прям запомнился. От обеда до ужина в такие дни обычно идет свободное время, все разбредаются кто куда. Вот я и побрел посмотреть на долину с разных ракурсов, где еще такое можно увидеть?

 

 

 

Главной изюминкой лагеря 5500 является закат. Ниже в базовом лагере он не виден полностью из-за высоких пиков поблизости. Но тут открывается такая перспектива как будто сидишь в партере, а солнце устраивает невероятное шоу на сцене прямо перед тобой. Все вокруг покрывается багрянцем, небо озаряется. Из палаток поднимаются полусонные туристы и все любуются непривычно ярким алым цветом. В природе такой цвет ведь редко встречается, а тут вдруг весь мир вокруг на считанные минуты загорается.

Сон на 5500 для многих оказался менее комфортным, чем в базовом лагере по вполне понятным причинам – было сильно холоднее, чувствовалась нехватка кислорода. Порадовался своему спальнику на -40, мне не пришлось сильно одеваться, чтобы достичь комфортной температуры. Под утро был самый сладкий сон, но он резко сменился удивлением, когда я обнаружил стенки палатки и края спальника возле рта покрытыми толстым инеем. Когда мы оба вылезли из спальников и начали копошиться, в палатке натурально выпал снег. Вот это было необычно на фоне базового лагеря, там внутри палатки ночью был легкий плюс, а тут все промерзло напрочь. Легкий завтрак и мы валим вниз, в тепло и в большую палатку с горячим обедом и вином!

Настал день отдыха, привычно вышло солнце, все оклемались после похода на высоту вершины Эльбруса. Вообще вся экспедиция шла уж очень хорошо, что-то должно было измениться. И это была погода, буквально спустя несколько часов после моих размышлений нас накрыло снежным фронтом. Это не похоже на снегопад в городе, сыпало в 2-3 раза сильнее, ветер задувал снег во все щели. Через несколько часов не было видно камней, которые держали стропы палаток, сами стропы на белом фоне тоже пропали, привычные тропы все замело, ходить даже просто в туалет нужно было особенно внимательно, чтобы банально не подвернуть ногу. Мы забурились в общей палатке играть в перуду, проигравший шел отряхивать свою палатку от снега, чтобы она не сломалась внутрь. На утро лагерь было не узнать, красотища!

 

 

Гиды объявили, что наш план меняется и мы переносим штурм на 10 января, это последний из возможных дней в программе для восхождения, поскольку 11го и 12го нужно было спускаться, а 13го у многих был вылет из Мендосы. При этом прогноз на 10ое был не самый благоприятный – ветер порядка 60 км/ч, возможны осадки. Чтобы вы понимали, 9го числа было еще хуже. А это значило, что мы не сможем разбить штурмовой лагерь 9го числа на высоте 6000 метров, придется стартовать с 5500 и набирать почти полтора километра! Все это напоминало историю предыдущей группы, которая тоже столкнулась с необычно холодной и ветреной погодой, из-за чего люди, достигшие вершины, потратили 24 часа с момента выхода на 5500 и до возвращения в те же палатки. 24 долбаных часа на высоте выше вершины Эльбруса, 24 часа испытания холодом порядка -30 и ветром без каких-либо палаток, укрытий, без теплой еды и воды кроме своих термосов. Хуже того, время штурма в 24 часа рисковое и фактически незаконное с точки зрения рейнджеров, которые периодически выходят сами на вершину и следят там за безопасностью и порядком. Обычно после 14 часов дня они принудительно всех спускают вниз, а люди из первой группы были на вершине в 17. Встреть они рейнджеров – не видать им вершины, то есть не было бы похода в 24 часа. Короче говоря, как ни крути – наш поход исходя из прогноза и опыта первой группы был максимально сложный, а ведь нас 15 человек, у всех разный ритм, способности, силы, подготовка, экипировка. Чем это все обернется на штурме? Гиды прекрасно понимали непростой расклад, но их задача была еще сложнее — поднять максимум людей на вершину.

Исходя из плана штурмовать 10го числа у нас получилось еще 2 дня отдыха в базовом лагере, то есть суммарно мы 3 дня подряд протусили в формате «спальник – общая палатка – туалет». Помимо перуды народ увлекся вопросами книжки «Слабое Звено» выпуска аж 2001 года. Абсолютным и недосягаемым победителем был наш гид Валера Мясоедов, все поражались его эрудиции, широте кругозора и нереальной памяти. Еще до викторины Валера всех покорил просто невообразимыми стейками, Валера настоящий перфекционист. А уж как он рассказывал про свое участие волонтером на чемпионате мире по футболу… Увлекательные истории могла поставить на паузу только Аня, которая всех собирала на сумасшедший борщ и подавала к нему чеснок и тонкие ломтики сала. Это был гастрономический шедевр, достойный гида Мишлен, Аня завоевала наши сердца! Так мы и набирались сил перед главным испытанием – со вкусом, с удовольствием!

Продолжение следует…

Зиябутин Гаджимирзаев. ВОСХОЖДЕНИЕ НА ОРИСАБУ

Годы идут, моложе мы не становимся. И необходимо иногда испытать себя, проверить, на что ты еще способен. И с этой точки зрения идеально подходят восхождения на горные вершины, где можно проверить себя и в физическом плане, и в моральном. ... читать больше

Годы идут, моложе мы не становимся. И необходимо иногда испытать себя, проверить, на что ты еще способен. И с этой точки зрения идеально подходят восхождения на горные вершины, где можно проверить себя и в физическом плане, и в моральном.

Когда, в начале декабря я наметил куда-нибудь сходить в январе, почти сразу же остановился на Орисабе – крупнейшем вулкане Северной Америки, расположенном в Мексике, и, одновременно, являющемся высшей точкой Мексики. 5700 метров над уровнем моря – это, конечно же, не семитысячник, как Аконкагуа или Пик Ленина, где я уже бывал, но, тоже Вам не мелочь!

В общем, связавшись с Анастасией Кузнецовой, менеджером Клуба 7-вершин, мы быстро оформили договор. Я тут же купил билеты и на специальном сайте получил разрешение на въезд в Мексику.

         Утром 3 января я вылетел из Махачкалы во Внуково, откуда сразу же переехал в Шереметьево и с пересадкой в Париже прилетел в Мехико. Пройдя по нескончаемым узким лабиринтам транзитной зоны аэропорта Хуарес Интернешнл в Мехико, я прошел паспортный контроль. Мысли уже были поскорее получить багаж и поехать в отель. Как бы не так! Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает!

После долгого пребывания у транспортной ленты в ожидании своего багажа я получил два сообщения на телефон, в которых была информация о моем багаже. Но толком я ничего не понял, так как, не силен в языках. Говорил же я в свое время себе: учи, Зиябутин, английский, он тебе обязательно понадобится! Не послушался себя. Вот и результат!  Я нашел встречавшего меня в аэропорту представителя Клуба 7-вершин Кристобаля и мы вместе поднялись наверх, в представительство авиакомпании Air France в Мехико. Параллельно связался по телефону с главным гидом Сергеем Лариным. Стало ясно, что багаж мой, включающий баул весом 23 кг и рюкзак в 12 кг, застрял в Париже. Нам обещали, что в ближайшие два дня его доставят в Мехико. Увы… Забегая вперед скажу, что рюкзак прибыл через два дня, когда мы были уже в пути, а баул, где было основное снаряжение, я получил, к большому моему сожалению, уже после спуска с горы. В итоге, мне пришлось почти все снаряжение и обмундирование взять на месте в аренду. И если все необходимые для восхождения вещи я мог взять в аренду, то достать дагестанский флаг и герб моего родного села Унчукатль, которые находились в бауле и которых я намеревался поднять на вершине Орисабы, уже было невозможно! Вот такая история получилась с багажом!

Меня доставили в отель Maria Cristina, где находились все участники группы восхождения во главе с Лариным, кроме одной девочки, которая должна была добраться до отеля утром. Представлю группу. Всего – пять человек вместе со мной. Дмитрий и Александр – друзья, единомышленники и коллеги по бизнесу, 36 и 32 года соответственно. Первый - с Иркутска, второй – с Екатеринбурга. Живут и работают в Москве и Варшаве. Прекрасные ребята, могу сказать о них только самое хорошее. Девочки – Елена и Ольга, живут в Угличе и Москве. Про девочек могу сказать то же самое, что и про ребят. Вообще, прекрасная получилась группа. Среди вершин, на которых ранее были другие участники группы, были Эльбрус, Казбек, Монблан, Демавент, Килиманджаро. Практически все активно занимаются спортом. За все время нахождения на горе, и не только, было полное взаимопонимание в группе, любой участник был готов в любую минуту прийти на помощь другому. Несколько слов о гиде тоже. Много говорить о Сергее Ларине нет смысла. Все, кто имеют какое-либо отношение к Клубу 7-вершин, да и, вообще, к альпинизму, Сергея знают прекрасно! Шесть раз был на вершине Эвереста! Комментарии излишни! Как человек, тоже, Сергей вел себя замечательно! Вот такая была у нас команда! Добавлю еще, что на самой горе к нам добавились еще местные гиды из сопровождавшей нас в экспедиции местной компании «OMG».

5-января, позавтракав, мы собрались в сторону горы Ла Малинче высотой 4500 метров, куда нам предстояло взойти на следующий день в целях акклиматизации. А по пути мы направились к древнему археологическому памятнику Какакштла в штате Пуэбла. Мы поднялись на Великую пирамиду Чолулы, самую большую по объему пирамиду в мире, на вершине которой расположена церковь, построенная испанскими колонизаторами в 16-веке. Также мы посетили (прошли) туннель под пирамидой длиной, наверное, метров 500-700. Движение там только в одну сторону. Очень узкий тоннель, высотой в человеческий рост, не более. Зашли с одной стороны, вышли с другой. Посмотрели также другие достопримечательности Чолулы и пообедали. Кстати, наш обед в Чолулу проходил под аккомпанемент игры местного виртуоза на музыкальном инструменте, напоминающем арфу, которую организовал наш вездесущий Александр. После мы направились в национальный парк Ла Малинче, где в довольно комфортабельном, ухоженном приюте на высоте 3100 метров над уровнем моря мы остановились на ночлег.

Переночевав в приюте, где несмотря на зимний период, высоту 3100 метров и отсутствие отопления, было не так холодно, утром вышли на акклиматизационный подъем на гору Ла Малинче. Кстати, утром мне доставили мой рюкзак из аэропорта. И была большая надежда, что на следующий день прибудет и баул. Увы… Как я писал выше, этим надеждам не суждено было сбыться!

Тропа на Ла Малинче шла резко вверх меж высоких вековых деревьев. Вообще, в Мексике деревья растут аж до 4500 метров над уровнем моря в то время, как у нас дома выше 3300 метров даже трава не растет. …Идти было приятно. Мы довольно быстро набрали 900 метров по вертикали, но, к сожалению, дальше подниматься нам не позволила местная полиция, которая на нескольких квадроциклах поднималась вверх. Выяснилось, что на вершине горы было совершено убийство. Туда, кроме полиции, потянулись многие местные жители, видимо, родные и знакомые убитого. История темная! Выхода не было. Нам пришлось спускаться вниз. Учитывая, что Ла Малинче не была нашей основной задачей в Мексике, мы восприняли это более-менее спокойно.

На спуске мы встретились с группой под руководством Людмилы Коробешко, которые также направлялись вверх для акклиматизации. Они тоже были вынуждены спускаться с высоты 4000 метров, не дойдя до вершины все по той же причине, что и мы. Эта группа в составе шести участников почти параллельно с нами шла на Орисабу. И мы еще не раз встретимся с ними на маршруте. А с Людмилой мы еще накануне встретились в отеле Maria Cristina, где она ожидала приезда своей группы. Кстати, Людмила за пару дней до этого уже успела подняться на Орисабу без акклиматизации для оценки состояния маршрута восхождения! Профессионал! Что тут скажешь!

Спустившись вниз и пообедав, мы выехали уже в сторону непосредственно Орисабы. За несколько часов, еще до вечера, доехали до приюта Зоапан у подножия вулкана на высоте 3000 метров. Тоже довольно симпатичный приют, в два этажа. Находится в одноименном поселке. Здесь нас встретил шеф компании «OMG» Роберто, довольно колоритный мужчина. Отношение самое дружелюбное, обслуживание на «отлично»! На крыше приюта находятся солнечные батареи и емкости для воды. Благодаря этому в кране всегда есть горячая вода. Наверху, на крыше, можно сидеть долго и любоваться окружающими видами, особенно видом на вулкан  Орисабу, который отсюда виден как на ладони!

Отмечу, что за два дня мы проехали от Мехико к подножию Орисабы не одну сотню километров. Вокруг простираются огромные, весьма ухоженные поля. Заняты они, в основном, кукурузой. Встречаются плантации кактусов, агавы. Пока едешь, приятное чувство не оставляет тебя. Дороги достаточно хорошего качества, есть, в том числе, и с цементобетонным покрытием. Надо сказать, что практически все города и поселки в Мексике расположены на высотах от 2200 метров до 3000 метров над уровнем моря, на высотах, где в Европе практически нет поселений. Близость экватора чувствуется. Климат позволяет.

Утром, 7-января, после завтрака все еще раз посмотрели свои вещи и взяли в прокат недостающее снаряжение. У меня была еще надежда, что, хотя бы в базовый лагерь на 4200м. успеют доставить мой баул, и брать снаряжение в прокат я пока не стал. Вскоре двинулись в путь до горного приюта Пьедра Грандэ (базовый лагерь). Ехали часа два на джипе 4x4 с тремя рядами. Дорога здесь уже была, конечно же, грунтовой, извилистой, с крутыми подъемами. Скорее пролаз, а не дорога!

Наш лагерь размещался чуть ниже приюта, в двухспальных палатках. Дима с Сашей устроились в одной палатке, как и Лена с Олей. У нас с Сергеем были отдельные палатки. Были еще три большие палатки: кухня, столовая и кладовая. После размещения мы немного прогулялись, в частности, до приюта, осмотрели его. Приют немаленький, но было там всего несколько американцев, которые прибыли сюда из штата Вирджиния на двух джипах. Далее, еще до обеда, мы все вместе с главным гидом Сергеем поднялись на небольшой близлежащий пик, набрав метров 150 по вертикали.

Высота уже чувствовалась. У кого-то болела голова, у кого-то возникали другие проблемы. Хорошо, что Ларин по совместительстве еще и врач, и сразу же оказывал своевременную помощь кому требуется. А у меня, как обычно в горах, резко упал аппетит, да и бессонница даст еще о себе знать.

К вечеру заметно похолодало. Была минусовая температура, а я остался в тонком пуховике. Немного помогло 50 грамм текилы. Тем не менее, холод я чувствовал. К тому же, спальный мешок, который дали мне на ночь местные гиды, был, мягко говоря, не самого хорошего качества. Спасибо участникам моей группы! Выход был найден, и утром я был согретым и бодрым, хотя поспал всего два-три часа!

Было решено, что днем мы поднимемся выше и устроим высотный, штурмовой лагерь на 4750м., откуда уже ночью будем выходить на штурм вершины! Утром, наконец, прояснилась картина с моим багажом. Передали, что багаж прибыл в Мехико и находится в аэропорту. Без меня его не передают никому, и надо, либо ехать самому в Мехико за ним, либо передать доверенность кому-либо из местной компании для его получения. В таком случае я терял минимум сутки и идти на вершину со своей группой уже не мог. Созвонились по спутниковому телефону с приютом Зоапан, дали примерные размеры одежды, обуви и всего остального снаряжения, чтобы выслали к нам, благо, скоро к нам должна была выезжать оттуда группа Людмилы Коробешко. Решили, что группа во главе с Сергеем и местными гидами пойдут в верхний лагерь, а я со своим гидом остаюсь до прибытия снаряжения. Так как, я не владею английским, чтобы, в случае чего, общаться с местным гидом, Дима сам вызвался остаться со мной и после вместе идти наверх, за что ему спасибо!

Часа через два, два с половиной прибыла группа Коробешко. Всего в ее группе было шесть участников. План у них был остаться здесь и в час ночи выйти на штурм с этого же лагеря. … А у нас был свой план. Я померил на себя «новую» амуницию. Сидела она на мне, скажем прямо, мешковато. Да и немного было противно от чужой одежды и обуви, хоть и верхней. Термобелье, слава богу, у меня оказалось в рюкзаке и было свое. Но выхода не было! Взял все необходимое: спальник, ледоруб, кошки и т.д., и направились с Димой и гидом втроем наверх. Переход был нетрудный и через два с половиной часа мы уже присоединились к нашей группе на высоте 4750м.

Отбой намечался ранний, так как, ночью предстояло выйти на штурм вершины. Подъем был намечен на час ночи. Необходимо было до отбоя заранее подготовить все снаряжение для восхождения. Я, тем не менее, ничего заранее не приготовил и решил встать пораньше для этой цели, зная, что нормально спать на этой высоте я все равно не смогу. Так и получилось: поспал я от силы час и проснулся. И дальше пришлось коротать время, лежа в спальном мешке. Мне это в конце концов надоело и в первом часу ночи я уже приступил к подготовке снаряжения. Перед выходом я немного попил то ли чаю, то ли горячей воды. Поесть ничего не смог.

9-января 2019г. Два часа ночи. Вся группа готова выйти на штурм вершины. Рюкзаки за спиной, налобные фонари включены, страховочные системы на поясе, ледорубы на месте! Палки в руки и вперед! Пройдя несколько десятков метров, одели кошки. Начался скально-ледовый участок метров 150 по вертикали. Подниматься необходимо было очень осторожно с максимальной концентрацией, хорошо фиксируя кошки на льду! Любое неосторожное движение могло кончиться печально! Этот участок все шли общей группой: гид, участник, гид, участник и так далее, благо, с учетом наличия местных гидов, на каждого участника приходился персональный гид. Пройдя этот непростой участок, сняли кошки. Впереди был примерно такой же высоты несложный участок. Здесь уже группа начала расслаиваться. Предвидя это, главный гид Сергей Ларин заранее довел до всех, что каждый может подниматься в своем темпе вместе со своим гидом. Так и получилось. Дима, Саша и Оля со своими гидами пошли в более быстром темпе, я держался за ними, а Лена с Сергеем замыкали группу.

Вскоре подошли к предвершинному куполу, который был весь покрыт очень плотным, залежавшимся снегом, местами напоминавшим лед. Естественно, опять надели кошки. Каждый шел в связке со своим гидом. Предстоял затяжной, изматывающий подъем метров 600 по вертикали. Наверное, при виде его можно было взгрустнуть из-за предстоящей работы. Но, была ночь, видно ничего не было, и все медленно, монотонно начали брать подъем. На каждом привале приходилось зарубаться ледорубом в снег, так как, в случае срыва, остановиться на крутом подъеме было бы невозможно!

Скажу прямо: было нелегко! Конечно же, закрадывались мысли: какого черта я, вообще, прилетел в Мексику, что мне здесь надо? Отдыхал бы себе сейчас где-нибудь в комфортном месте! Или же возникали мысли поскорее добраться до палатки и лечь. Но я быстро гнал от себя эти мысли и лез выше и выше. Тут встала и другая проблема. Меня начало клонить ко сну. Это неудивительно, учитывая, что за последние две ночи поспал в общей сложности не больше трех часов, да и, перед этим тоже спал не блестяще. Часа два, два с половиной я поднимался вверх и все время боролся со сном. Все это сильно изматывало! Вдобавок, забегая вперед скажу, что за все время подъема и спуска, а это, не много, не мало – 12 часов с учетом спуска до базового лагеря, я сумел съесть всего один финик и сделать пару глотков чая. При этом, в рюкзаке у меня были и шоколадные батончики, и орехи, и урюк, и финики, и вода. Но я не мог на это даже смотреть! Это – серьезная проблема, которая всегда беспокоит меня на больших высотах!

В 7 утра рассвело. До вершины оставалось, наверное, метров 200. Не останавливаться! Вверх, и только вверх! Уже ближе к кратеру, я встретил одного за другим Сашу, Диму и Олю, спускающихся с некоторыми интервалами вниз с вершины. Перебрасывались парой слов. Я поздравлял их с вершиной, они подбадривали меня, мол, давай, еще немного, и вершина! Где-то ближе к 9 часам утра я достиг края кратера, который представляет собой красивую картину. Стало немного легче. Еще один рывок и в ровно 9 утра я на вершине!

Ура! Я на вершине самого высокого вулкана Северной Америки, на вершине Орисабы! Есть 5700 метров! Отмечу, что на протяжении всего подъема было довольно холодно и ветрено. А на вершине ветер еще усилился. Когда я туда поднялся, он был почти ураганный, потом чуть стих. Немного отдохнув, я решил запечатлеть себя на вершине и снять несколько видеороликов. Перед выходом из штурмового лагеря я зарядил свой Айфон 7 от блока питания и со стопроцентной зарядкой вышел на восхождение. Однако, достав телефон на вершине, я увидел, что осталось всего 14 процентов зарядки, то есть почти на нуле. Во время подъема я его не доставал, зарядка села из-за мороза. Мне удалось сделать несколько снимков, а о роликах речи уже не было.

Здесь я исполнил ритуал, который совершаю на любой вершине. Вытащил из рюкзака камень, который привез сюда со своего родного села Унчукатль в Лакском районе Дагестана, закинул его метров на десять ниже вершины, а взамен взял себе другой камень с вершины Орисабы. У меня уже собралась дома неплохая коллекция камней с разных вершин.

Проведя на вершине минут сорок, мы начали спускаться. Но не успели сделать еще с десяток шагов вниз, как увидели приближающихся к вершине Сергея и Лену. Хочу здесь отметить, что все участники группы – большие молодцы, но, особо отмечу Лену, которая показала себя по настоящему волевым человеком! Я сделал гиду знак подождать их. Почти одновременно с ними  поднялся и первый участник из параллельной группы - Камиль. Надо учесть, что эта группа начала свое восхождение прямо с базового лагеря (4200м.), выйдя на штурм вершины в час ночи. Сделав с ними общее фото на фоне флага Клуба 7-вершин, мы со своим гидом начали спуск, оставив Сергея и Лену на вершине. Спустившись метров на 200 вниз, мы встретили идущих вверх остальных участников параллельной группы. Группу замыкала Людмила Коробешко. Поздоровавшись со всеми, я перебросился несколькими словами с Людмилой. Пожелав друг другу удачи, мы пошли вниз, а они – наверх. Отмечу, что из участников этой группы до вершины дошли четверо, а еще двое не дотянули до вершины всего 200 метров. Учитывая, что стартовали они ниже нас и имели на день меньше на акклиматизацию, чем мы, результат неплохой! …Спуск прошел без приключений и через два с половиной часа после начала спуска мы были в штурмовом лагере на 4750м., где уже отдыхали спустившиеся раньше наши друзья.

Я чувствовал сильную усталость после восхождения и перед дальнейшим спуском до базового лагеря ввалился в палатку для небольшого отдыха. Саша сразу подошел ко мне и предложил свою помощь. Но, пролежав минут 10-15, я отдохнул и почувствовал себя достаточно хорошо. Вскоре мы все один за другим спустились вниз, на 4200м. Здесь Оля где-то выкопала бутылку пива, которой она поделилась со мной. Я выпил с большим удовольствием. Если не считать нескольких глотков чая с Диминого термоса, которые удалось мне сделать на пути к вершине, эта была первая жидкость, которую я выпил за более, чем 12 часов.

Орисабу иногда сравнивают по сложности с Эльбрусом, тем более, они практически одинаковой высоты. Но, могу утверждать, что Орисаба сложнее Эльбруса, технически тем более. Этого же мнения придерживаются и все участники группы Людмилы Коробешко. Об этом она написала на своей странице в Фейсбуке. На Эльбрус я езжу почти каждый год и поднимаюсь туда без всякого гида, а иногда, даже, без акклиматизации. А восхождение на Орисабу мне далось тяжелее. Правда, для этого были и другие причины, главная из которых, обострившиеся в последние месяцы проблемы со спиной. Но, как бы там не было, вся команда поднялась на вершину и благополучно спустилась! Это – главное! Спасибо, Ларин! Спасибо, гиды! Спасибо всем участникам!

Пробыв недолго в базовом лагере, мы собрали свои вещи, сели в джип и поехали вниз, в приют Зоапан. Первое, что я увидел, выйдя из джипа, это мой красно-оранжевый баул, который недавно был доставлен из аэропорта сюда и мирно покоился в углу. Как говорится, лучше поздно, чем никогда! Здесь все привели себя в порядок, приняли душ, отдохнули. За ужином синьор Роберто угостил нас первоклассной текилой. И ко мне, конечно же, вернулся аппетит!

Утром, после завтрака мы направились в сторону Мехико. По пути заехали осмотреть древний город Теотиуакан, расположенный в километрах пятидесяти от Мехико. Здесь нас уже ждала гид Наташа, наша соотечественница, живущая в Мексике более десяти лет. Мы поднялись на пирамиду Луны, прошли часть Дороги Мертвых, протяженность которой составляет пять километров, осмотрели останки жилищ местных жителей. Закупили себе небольшие сувенирчики. В конце уже поднялись на самую высокую пирамиду Мексики – пирамиду Солнца, которая является второй в мире по высоте после пирамиды Хеопса в Египте. Высота пирамиды Солнца – 66 метров. Всего пять ярусов, вершина – плоская, то есть, пирамида является усеченной, как и пирамида Луны. Туристов тут хватает.

Учитывая, что мой багаж прибыл только после нашего восхождения и я не смог развернуть и запечатлеть на вершине Орисабы Дагестанский флаг и герб моего родного села Унчукатль, которые находились в бауле, я решил сделать это на вершине пирамиды Солнца. Мы с Сашей взялись за флаг с двух сторон, а Дима собрался запечатлеть этот момент. И в это время слышу женский крик по-русски: «О, наш флаг, давайте фоткаться!». И от группы в 7-8 девочек, находившейся неподалеку от нас, две девушки подбежали к нам. Сначала я подумал, что это девушки из России, увидели надпись по-русски. Каково же было мое удивление, когда сказали, что они обе из Дагестана! Я был поражен! Встретить за тридевять земель от родной земли, за океаном, не просто россиянок, а непосредственно своих землячек! Да, мир тесен и удивителен! Девочки сказали, что отдыхают в Мексике в составе Российской группы. Мы сделали несколько совместных фотографий, девочки, в свою очередь, запечатлели все это на свои камеры. Я пожелал девочкам приятного отдыха, попрощались и мы спустились вниз. Экскурсия в Теотиуакан заканчивалась. Нас ждало Мехико.

В отеле мы закинули вещи в номера и пошли в ресторан, где отметили успешное восхождение. Сидели мы долго, ели мексиканские стейки и салаты под аккомпанемент текилы и пива. И, конечно, было сказано много добрых слов. После еще прогулялись час, другой по вечернему Мехико. Отмечу, что Мехико находится на высоте более 2200 метров над уровнем моря. Соответственно, к вечеру и ночью температура падает градусов на 10-15. Большие современные красивые здания тут соседствуют с небольшими неприглядными зданиями. Людей на улицах очень много. Во всем, что видишь там, есть свой особый колорит! И нам доставляло немалое удовольствие бродить по городу.

На следующий день мы дружно сходили в Дом-музей Троцкого. Как известно, последние годы своей жизни он провел в Мексике, где и был убит наемным убийцей. Не вникая сейчас в детали его деятельности и не обсуждая его революционные пристрастия, скажу просто, что я был приятно удивлен, как бережно хранится память о нашем соотечественнике в далеком Мехико. Вилла, на которой он жил со своими близкими, прислугой и охраной, превращена в музей. Все его вещи, включая одежду, посуду, мебель, книги и так далее, хранятся в отличном состоянии и находятся в том виде, в каком они служили Троцкому. Сама вилла производит великолепное впечатление и размерами, и количеством комнат, и огромным, красивым садом. Все это находится в очень ухоженном состоянии.

После музея и огромного супермаркета, где приобрели себе кое-какие гостинцы, подарки, мы успели пообедать на «русской» улице. Еще до восхождения мы наткнулись на эту улицу совершенно случайно, так как, она, по счастливому стечению обстоятельств, оказалась буквально в 50 метрах от нашего отеля. На всем протяжении улицы через каждые десять метров висят революционные плакаты на русском языке, такие, как: «Вперед к коммунизму», «Коммунизм – это Сов. власть+электрификация», «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить» и т.д. Да, это – удивительно!

Вот так, на мажорной ноте, подходила к концу наша экспедиция. Оля оставалась на отдых в Канкуне, в мексиканском курортном городке. Мы, все остальные, разными рейсами собирались домой, в Россию. Причем, оказалось, что Дима, Саша и я с Мехико до Парижа летим вместе, одним рейсом. Мы втроем сели вместе. Для этого нам пришлось «арендовать» самый задний, 52-ряд, огромного двухэтажного аэробуса А-380. Мы даже не заметили, как пролетели 11 с лишним часов полета, настолько было комфортно вместе. В Париже мы тепло попрощались, дальше наши пути расходились. Дима летел в Варшаву, Саша – в Москву через Прагу, а я – через Москву в Махачкалу. Напоследок Дима, несмотря на мое сопротивление, позвонил в Москву и дал задание своему зятю встретить меня в Шереметьево.

Вот и все! Благодарю всех за совместную экспедицию! Было очень приятно сознавать, что рядом с тобой в горах находятся настоящие друзья, каждый из которых готов всегда поддержать друга словом и делом! Это была Команда! Хочу пожелать всем красивых и успешных экспедиций и новых восхождений! Успехов Вам и удачи, друзья мои!

 

Зиябутин Гаджимирзаев.

03.01.2019. - 13.01.2019.

Мехико-Париж-Москва-Махачкала.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Алла Мишина об особенностях выживания в Антарктиде. Экспедиция Клуба 7 Вершин на Винсон, декабрь 2018 – январь 2019.

«Как ты думаешь, есть ли у меня шанс взойти на Винсон?», спросила я у Александр Абрамов, сидя с ним в столовке на станции «Юнион Глетчер» в центре Антарктиды в ожидании вылета под гору. «Знаешь, тут главное не ... читать больше

«Как ты думаешь, есть ли у меня шанс взойти на Винсон?», спросила я у Александр Абрамов, сидя с ним в столовке на станции «Юнион Глетчер» в центре Антарктиды в ожидании вылета под гору. «Знаешь, тут главное не взойти. Главное - выжить!».... «Что же ты мне, холера, эти слова не сказал, когда я в твоей конторе в Москве в кассу деньги сдавала...» - и т.п. Но было уже поздно, мы ждали свой пятый за неделю перелёт и он был последним куском пути под пик Винсона: высота 4892, температура -35С.

 

Итак, зачем я там вообще оказалась: хоть выжить, хоть взойти... «Горняшка» - так называют горную болезнь (полное расстройство всего, в том числе мозга, которая случается на высоте у многих), настигла меня ещё 30 лет назад на Кавказе. Потом многие годы я тщательно скрывала это заболевание, пытаясь нырять под воду, играть в гольф или управлять яхтой, но вот горняшка неожиданно накрыла меня снова в 50 лет. Для разминки я сходила в новогоднюю ночь-2017 на Килиманджаро (Танзания 5895 м), потом весной пробежалась в Непале вокруг Аннапурны по дежурному трекингу с заходом на перевал Тиличо, дальше удалось сходить на Охос-дель-Саладо (Чили 6893 м). Стало ясно, что высотные восхождения вереницей тошнящих от запредельного кислородного голодания «альпинистов» - не моё. От тебя ничего не зависит: или дано тебе природой высоту пережить, или нет. Аналогично, как и с глубиной. Поэтому было решено попробовать вспомнить техническую составляющую моего опыта восхождений в прошлом веке, и взяв три дня уроков скалолазания в Крыму, я поехала на Маттерхорн. Вот это точно супер-гора.

 

Все смешалось: и роскошь магазинов Шамони, и итальянское вино, и классные швейцарские горные приюты. Несколько дней тренировок, подходящая погода и полтора километра по высоте за 6 часов лазания по вполне себе сложным скалам удалось преодолеть. Спускались столько же. Особая изюминка Матерхорна - это нижняя полусотня метров: несколько вертикальных плит с минимальными зацепками и натянутые по ним вертикально канаты. Вспомнили урок физкультуры в школе? Готовы по тем вертикально висящим канатам пролезть полсотни метров? Я это сделала с одной рабочей рукой. Вторую руку я реально оторвала себе месяцем раньше во время гонки на яхте: домашняя микротравма плеча переросла во время таскания верёвок на «Ролексе» в разрывы сухожилий. Врач сказал: «Полный покой на три месяца». Я ответила: «Колите блокаду, что бы я продержалась две недели», и поперлась на Маттеохорн. Короче, выполнив все «упражнения» на этой крайне сложной горе одной рукой, я спустилась по канатам на землю, села на камешек внизу и заплакала, так мне было жалко саму себя: болело всё, я не могла пошевелить даже пальцем, просто пришла и села, как сдохшая батарейка. Но этим и интересен сложнотехнический маршрут. Насладившись не простыми скалами, я поняла, что нужно тренироваться: что бы хорошо ходить в горы, нужно чаще ходить в горы. Это я уже проходила 30 лет назад и прекрасно понимаю, что не могу совмещать работу и горы. Значит нужно попробовать ещё какой-то вариант гор, что бы и не высота запредельная, и не лазание опасно-спортивное.

 

 

Порывшись часик в списке зарубежных горных маршрутов, я нашла для себя компромисс: гора в Антарктиде. Проблема появилась ещё и в том, что с Маттерхорном все вышло классно, но плечо пришлось оперировать. Засадили мне имплантатов вместо рваных сухожилий, срезали разлохмаченные зарубцевавшиеся как попало мышцы, 5 часов под наркозом и месяц той рукой даже стакан поднять нельзя. Не то что доктор запретил - это само собой, просто не могу, все на ниточках держится. Короче, тренироваться не получалось ни минуты. А восхождение в Антарктиде на гору 5 тысяч метров не требует особой битвы с высотой и особых технических альпинистских навыков, но при этом требует определенных знаний, терпения и достаточного мужества, просто потому, что там сильно холодно и нужно жить и спать в палатках на снегу при температуре минус 30С, да на высоте, предварительно затащив на себе туда всё: и палатки-спальники, и горючку, и кучу одежды на все случаи жизни, и еду на десять дней....

Восхождение обещало быть занимательным. Пару строк вотсапом Lucy Korobeshko - и завертелось.

  

Завертелось ещё и потому, что уже много лет достаёт меня мысль о праздновании моего дня рождения, перетекающего в корпоратив и в Новый год. Поэтому свалить на край земли, подальше от оливье и веерной рассылки однотипных гивок в вотсапе показалось здравой мыслью. Край подобрался крайний. Три с половиной часа лёту до Парижа, потом ещё 13 до Сантьяго (привет Луису Корвалану). Потом ещё три часа до Пунта-Аренас, самого южного аэропорта на материке под названием Южная Америка. Дальше только Магелланов пролив и Огненная Земля - куда уж крайнее этого. Ах, ну да, теперь о главном. Перелёт с одного материка на другой: с Южной Америки в Антарктиду задача не простая. И дело тут не в цене на билет, хотя она катастрофически не детская. Дело в погоде. Самолёт летит четыре с половиной часа над проливом Дрейка и Южным океаном и это делает только грузовой ИЛ76, который летает в лучшем случае раз в неделю. Конечно, разговор идёт только об антарктическом лете. Перед нами вылет отставал от расписания на 6 суток. Это вам не задержка в Домодедово на четыре часа «без питания и размещения». Задержка в нашем случае выглядит так: у вас утром забирают весь багаж для загрузки в ИЛ и говорят, что через несколько часов будет автобус в аэропорт. А через несколько часов вам сообщают, что ваш рейс откладывается лучшем случае до завтра, может быть послезавтра. Завтра говорят, что рейс будет скоро и просят надолго не отлучаться, потому что каждые два-три часа идут сводки погоды с полюса. «Ждём погодную дырку»,- сообщают летчики, и продолжают «кормить завтраками» ещё несколько дней. Все бы ничего, но ваши вещи находятся в брюхе грузового ИЛ 76, а вы с одной зубной щёткой и уже в очень зимней одежде, принарядившись для посадки в Антарктиде гуляете неделю по городку. Раздражает.... Мой багаж вообще застрял на пересадке Париже и на момент моего прилёта на этот край географии, при мне была как раз та самая зубная щетка, которую выдают вместе с носками в бизнес-классе самолёта и только.

 

В результате автоматической минимизации моего багажа, я научилась сушить по утрам постиранные на ночь пару вещичек феном. Билет из Москвы в Чили я предусмотрительно брала с запасом на двое суток раньше, чем наши даты предполагаемого вылета в Антарктиду, поскольку полёты через Европу на Рождество регулярно кончаются потерей багажа. Итак, пару суток борьбы с «ЭйрФрансом», которого я по телефону запугивала, что потерянный багаж им придётся доставлять мне не в отель в Пунта Аренасе, а в палатку на Южном полюсе, увенчались успехом. Багаж уже при мне и погодное окно распахнулось для нас на полсуток раньше. Дальше все, как в ускоренной перемотке фильма: бегом сдаём багаж в брюхо ИЛа, слушаем инструкцию как себя вести в Антарктиде, и не портить местную флору и фауну продуктами своей жизнедеятельности, и что делать, если случилось «... опа как все не по плану».

 

 

И все, проходим стандартное шлюзование через все проверки в аэропорту и рассаживаемся в брюхе грузового ИЛа. Из удивительного - две вещи: нет иллюминаторов и есть российский экипаж. Около трёхсот раз командир Анатолий Неверов и его бравый экипаж сажал на лёд Антарктиды этого монстра, так что волнений нет. Будет вам и триста первый. 4,5 часа над проливом Дрейка и прибрежной Антарктидой - и мы в центре материка. Многие путают Арктику с Антарктикой. Белая «шапка» на северном полюсе - это лёд, земли нет. Белая «шапка» на южном полюсе - это земля, покрытая льдом. Материк, по размеру побольше, чем все США. Он одновременно самый высокий и самый низкий на нашей планете. Средняя высота Антарктиды 3000 метров. Берег там есть как и берег в Арктике, но зато в отличие от Северной ледовой шапки в Антарктиде полно гор высотой больше 4-х тысяч. На самом полюсе высота около 3000. А теперь самое интересное: если на Антарктиде растает снег, то она будет самым низким материком, поскольку все эти три километра средней высоты - это лёд. Несметные просторы Антарктиды окажутся под водой, поскольку они и сейчас там, просто трёхкилометровая сосулька наросла.

Садится наш самолёт на эту сосульку, вылезаем из ИЛа, смотрим по сторонам: час ночи, солнце в зените, Клондайк, Джек Лондон, Белое Безмолвие, минус 10, высота 700.

Освоение Антарктиды зависит от наличия горючки. Есть горючка – есть жизнь, не горючки - нет тепла, нет воды: продержишься максимум сутки.

 

Вода здесь очень ограниченный ресурс. Её здесь можно получить только растопив снег. Что бы топить снег нужна горючка. Что бы её получить в центре Антарктиды, забрасывать приходится самолетом. Илюшин берет на борт грузом только 17 тонн топлива и только отдельно от пассажиров, при этом в полёте он сжигает 90 тонн. Вот и считайте, сколько стоит литр топлива, который вам нужен, что бы погреть ведро воды «на помыться», не говоря уже о готовке еды, да при том, что бензин в Чили по 85 рублей за литр.

 

 

А вот и ещё один важный вопрос. Раз топим воду для кухни из подручного льда и снега, то продукты жизнедеятельности, которые растекаются в снегах нужно ликвидировать наитщательнейшим образом. Думаете, я про конфетные фантики и пластиковые бутылки? Нет, господа! Эта ода про сбор фекалий и жёлтых струй. Мусор в пяти раздельных бачках - это и так понятно. А вот два отдельных унитаза в туалете на базе - один для «Пи», один для «Пу» это тема моего отдельного повествования. В Антарктиде наистрожайший образом запрещено делать Пи и Пу где бы то ни было, кроме специально отведённых мест и все постоянно с собой носят два предмета: Пи-ботл (герметичная фляжка с широким горлом) и Пу-пакет (специальный пакет, в котором насыпан гель, после использования пакет закрывается на молнию. Вот приспичило вам на маршруте сделать Пи - делаете шаг в сторону с дороги - и Пи в бутылку. Бутылку несете до точки слива, в так называемый Пи-холл. Сдаёте анализ в установленном месте либо в закопанную ёмкость, либо в дыру, находящуюся в отдалении от возможных точек сбора питьевого снега, при этом дыра помечена большим жёлтым флагом и не дай вам бог пописать без этой процедуры. В Антарктиде выпадает крайне мало осадков, в основном осадки - это просто метели, перемещающие снег и спрессовывающие его. Представляете, что бы было, если вы пойдёте по бесконечной снежной тропе, маркирований жёлтым по всей длине, или встаёте на стоянку, а вокруг весь снег вовсе не бел?! И ещё, нужно помнить, что когда будете делать Пи и Пу, то от тропы в строну только шаг. Если сделать два - можно улететь в ледовую трещину. Напомню, что до реальной земли там местами 3 километра и это все миллиарднолетний лёд с бесконечнодвигающимися трещинами. Заканчивая сакраментальный рассказ про отходы доложу отдельно, что ваши говнопакеты (извините, другого слова там нет - shit bags) с содержимым, если вы вне стационарного лагеря, вам надо носить с собой. Сделали Пу, застегнули на молнию пакет, замерзло все моментально, кинули в рюкзачок и бредите себе до точки сдачи анализов. Дальше всё в контейнеры и вывоз на материк. Итак, ИЛ везёт туда горючку и людей, а обратно людей и их отходы.

 

Ничего не остаётся в Антактиде - это закон. Она не принадлежит никому и по разным международным соглашениям оттуда должно быть вывезено все, что привезено. Борьба за чистоту возведена на уровень сверхконтроля. Чайный пакетик не выкинешь. Любой, идущий за тобой устроит скандал и расследование, и инструктора твоего лишат лицензии. И то правильно, не пить же мне воду из топленого снега в перемешку с Пи и Пу, в конце концов для самих себя стараемся.

 

Итак, перемещаемся с борта ИЛа в базовый лагерь «Юнион Глетчер». По факту это аэропорт, но с зоной, подготовленной для ожидания полетов неделями. Наш случай как раз из таких. Залетели на Антарктическую базу 29-го декабря в час ночи, вылетели под Винсон 02-го января в 09 утра. Четверо суток ждали погодного окна. Было окошко 31-го вечером, но маленький винтовой «Твин Оутер» берет только 10 человек, а мы стояли четвёртой группой в очереди на вылет. Три группы успели, мы остались. Но зато те ребята остались без Нового Года, а мы встречали его по всем правилам - наливая за каждый меридиан: был у нас участник из Малайзии, из Иркутска, из Нижневартовска, потом Москва, потом местное время. Хотя местный Новый год определить сложно. Рядом с Южным полюсом куда не плюнь - попадёшь в разный часовой пояс, а солнце стоит в зените, плюс-минус метр, круглосуточно. Вообще это отдельная тема, как и про отходы. Были у нас ребята, которые привезли с собой фонарики. Я, памятуя свою институтскую практику летом на Чукотке, привезла самолетный «намордник». Ледяное солнце так светит, что это работает как пытка с круглосуточной лампой в глаза. Днём очки не снять - от белейшего снега и солнца такая искра, что, кажется, на сварку смотришь. Ночью эта вечная люстра достаёт ещё больше. Хотя почему ночью? Кто решил, когда тут день, а когда ночь? По прилету в два часа ночи местная «отель-менеджер» на базе увлечённо водила нас по лагерю и рассказывала, как разделять Пи и Пу, как не выйти в зону трещин, как умываться без воды и как не опоздать на завтрак. В три ночи я заметила, что пора бы глянуть на часы, а не на солнце, и была награждена презрительным комментарием про «умных русских». База всецело принадлежит американцам, как и Илюшин с экипажем. После этого стало ясно, что любой плевок на кристально-белом снегу будет «русским по-любэ». Коротая за шахматами, кучей английских книг и радиальными выходами по обозначенным меж трещин тропкам, провели мы 4 дня. Разожрались как поросята.

 

 

Кормят в этом «аэровокзале» с 08 утра до 22 ночи без перерыва: завтрак, чай и десерты, обед, чай и десерты, ужин, чай и десерты, пиво, вино и сыры с фруктами. Гора печенек, шоколадок, сухофруктов, сто видов заварок и кофе, плюс ведёрный бойлер к вашим услугам круглосуточно. Все это размещено в военно-полевой палатке-столовке, 60 человек садится запросто. Потихоньку греет печка, хотя в столовке всегда тусуется народ и поэтому почти не холодно. А вот если все же спать - так это в отдельную палатку подите. Ряды двухместных палаток стоят на деревянных поддонах. При сне в палатке на снегу важно соблюсти два момента: не заморозить попу, это очевидный, и не растопить под собой лужу воды - это неочевидный. В замерзающей луже спать хуже, чем просто на снегу. Но в этом «отеле» все вполне комфортно и в палатку затащена даже пара армейских кроватей. Спальники у нас у всех с собой пуховые на минус 40 С, поэтому всё просто: разделась до термобелья, кинула спальник на койку, нырнула в него, закрыла глаза спальными очками, натянула вторым слоем шапку до носа: скорее молнию застегнуть, нос закопать в пух и надышать в спальник аккуратно, что бы по краям у лица сосулек не намёрзло. Сопи себе до завтрака. Главное, не забыть в туалет сходить перед сном, и чая пить в меру на ночь. Мальчишки-то по-простому справляются со своими Пи-ботлами, не вылезая из спальника, а девчонкам целая эпопея на ледяном ветру - напоминаю про целый закон «где и как», особенно учитывая, что вторым моим соседом по палатке оказался малайзиец лет 50-ти, так как с девушками у нас было в группе не густо: я, да ещё одна дама при муже.

 

 

Ну всё, день-ночь-день-ночь... вернее день-день-день - полярное лето... Новый год, пришло и наше погодное окно. 45 минут лёту, и мы приземлились на маленьком самолётике на лыжах в базовый лагерь под массивом Винсона. Может кому и лагерь, а нам тут ловить было не чего: нам нужно вверх, мы на двое суток опаздываем от программы и если хоть где-то ещё из-за погоды зависнем на сутки, то прилечу я в Москву на две недели позже: ИЛ-то раз в неделю летает, и то, если нет штормовых ветров и облачности на посадке. Тормозить-то ему нечем на льду и ВПП километровую от застругов снежных расчищать каждые полчаса нужно. А ещё сажают его пилоты только вручную, то есть без прямой видимости полосы на хорошем расстоянии - ни как не возможно. Короче, с места - в карьер. Раскапываем прошлогоднюю заброску: палатки и кое-что из замороженной год назад еды, оставшейся от прежней экспедиции. В Антарктиде полно народу разные подвиги совершает и много чего закопано. Нужно только знать, где копать. Но, конечно, никто чужого не копает и не берет: не те люди приезжают сюда, что бы заброски воровать. Всем понятно, что не найденная заброска может тут стоить жизни. Итак, перегружаем свои вещи и гору привезённой еды плюс выкопанного скраба (горелки, чайники, палатки год назад тут прикопал Артем Ростовцев) на привезённые же нами специальные сани. Саша Абрамов мужественно делит груз: это мне, это мне, это тоже мне... нагружается как ишак сам и раздаёт всем не мало. Мне прилетает точно десятка. Отчего так много? Прём вверх двойной запас еды и горючки. В непогоду, если застрянем в снегах, нам на встречу с бутербродом и термосом никто не выйдет. Получаем от рейнжров лагеря говнопакеты по счету: 4 штуки на лицо - блин, ну не на лицо, короче ясно на что. Ни минуты тут без этого вопроса не проходит, убиваются америкосы за кристальную белизну снега в Антарктиде, и надо отдать должное им - они правы. Уж коль я опять вернулась к этой теме, то справедливости для, надо сказать, что в конце сезона на Маттерхорне на любой более-менее пригодной для равновесного положения полочке запах сортира стоит ужасный. Ясно, что зимой снега заметут и весной все смоет, но в сезон, когда пару месяцев подряд по 100 человек в день прёт вверх-вниз по 10-20 часов маршрута, то гора в конце августа совсем не швейцарским шоколадом пахнет. Итак, получив пакеты и контрольное время выхода в эфир, мы впряглись в сани и поперли вверх.

 

Пять раз я фильтровала свои шмотки постепенно выбрасывая вес. Сначала в Москве: систематизировала их до веса: 23 кило баул и 7 рюкзак. При этом сам рюкзак 2 кило, а всеем два высотных ботинка, каждый из которых по полтора кило... и чего тут выложить? Три комплекта термобелья, две шапки, трое разнотемпературных перчаток, кучка альпинистского железа, ледоруб.... чего выкинуть-то?? Ну, упаковалась, хорошо. В Пунта-Аренасе, перед вылетом в Антарктиду сортирнула ещё раз - 5 кило долой, разрешено только 25, остальное по 70 долларов за кило перевеса, значит опять фильтруем. Долой кроссовки и прочие пятые трусы. Прилетели на «Юнион Глетчер». Там ещё раз прореживаем: нужно скинуть ещё 5 кило. На базе теперь остались мощные зимние сапоги-баффины на минус 40С и всякие ножницы-крема. Теперь при мне только одна пара высокогорных ботинок, крем от солнца, спальник на два кило, пуховка - опять полтора прилетело, пуховые штаны, железо альпинистское... нет, зубную щётку я вам не отдам.

 

Полстакана воды всегда найду, и 100 грамм пасты со щеткой донесу.... короче, в моих санях моих шмоток на 20 кг, десятка с лишним прилетела общака, сами сани весят, за спиной рюкзак с солнечной батареей и двумя термосами, очки, варежки - то да сё, включая сам рюкзак, короче опять десятка. И вот теперь со всем этим грузом в санях и за спиной, мы как ломовые лошади прём по морозу минус 20С в гору 8 часов. И, казалось бы, расстояние ни о чём: километров 10-12 надо пройти, но набор высоты 600 метров и сороковник веса за спиной сочетаются с трудом. Надо отдать должное мужикам - они тащили вдвое больше. На обратной дороге впряглась я по случаю в тренерские сани, прошла в небольшую горку метров 500, потом два дня у меня было ощущение, что вагоны разгружала. Короче, этот переход вверх дался не просто.

 

 А после него чего делаем? Ясное дело, на морозе минус 20 палатки ставим, снег копаем. А вот тут-то «отельных» коек уже нет. Палаточки попроще, пено-коврики на снег, и по трое рядком. Минус 20С в три ночи переходит в минус 30, поскольку подошли вплотную к горной гряде и солнце хоть и стоит высоко над горизонтом, за край горки на несколько часов спряталось. В ущелье наступил дубак. Вы знаете, что снег бывает разной температуры? Тот, который был под нами в том ущелье ночью, был минус 30С. Из микро-щели между нашими матрасо-ковриками веял ледяной холод, продирающий спальник насквозь, при этом пар от дыхания троих собирался на своде в палатке и выпадал обратно на нас легким пушистым снежком. Палатка стоит на склоне, скатываемся друг на друга и один оказывается зажатым в ледяной угол палатки. Переползаем, сползаем, замерзаем, покрываемся инеем. Сна ни в одном глазу, солнце хоть и зашло за стену ущелья, ночь темнее не стала. Не буду повторять сиё четыре раза. Ночи отличались только ухудшением положения дел по температуре при нашем продвижении вверх. По ходу дела, все шмотки, включая промокшие ботинки, лежали в рюкзаке на морозе при входе в палатку. От мысли, что по нужде нужно растолкав соседей выползти из спальника, засунуться в ледяные тяжеленные высокогорные ботинки, найти заледеневшими вмиг руками в рюкзаке «спецпакет», отойти метров на 100 к обозначенному флагом месту и при белом свете в чистом снежном поле при температуре минус 30 снять штаны.... понятно, что чая пить девочки старались мало. Уж простит меня читатель, что не первый раз обращаюсь к этому вопросу, но чем выше и холоднее, тем меньше в этом смешного. Вспомните начало рассказа: «Главное - не взойти, главное - выжить», и на таком морозе, когда сутками нет ничего теплее собственного дыхания, каждое движение становится частью процесса борьбы за выживание, и даже шнурование заледеневших ботинок - это отдельные 10 минут работы вперемешку с отогреванием рук.

 

 

Что ещё меня достало в восхождении в Антарктиде, так это собственная температура тела. Вокруг минус 20-30С круглосуточно. Понятно, что одеты как капуста: термобельё, флиска, тонкая пуховая куртка, большой пуховик. Снизу аналогично. Строюсь на выход, связываемся веревками, проверяю снарягу, отчаянно мёрзну. Начинаю двигаться вверх, и через 5 минут закипаю как чайник. Терплю ещё 10 минут, понимаю, что сейчас сдохну от жары внутри всего этого моего одёжного термоса, Спина мокрая насквозь, от затылка по спине в штаны бежит струйка горячего пота. Кричу: «Кэп, стой, дай раздеться! А то буду первой, кто сдохнет от гипотермии во льдах». Стоим. Снимаю пуховку, что бы снять флиску, и тут же понимаю, что горячая струйка пота в штанах превратилась в сосульку, а замерзшее на мне моментально мокрое термобельё хрустит на морозе. Кроме того, пока расстегивалась, подморозила руки без перчаток. 2 минуты остановки, и вот уже нечего снимать, уже впору ещё что-нибудь одеть. Господи, да как быть-то? Снаружи -30С, на ветру все минус тридцать пять, а внутри плюс тридцать пять, а когда идёшь часами вверх, так все 40, и никакой золотой середины не найти. Солнце без облаков и без ветра: в пуховке невозможно вверх идти - жарко. Солнце за облаком и метель - господи, где мои пятые варежки, сейчас руки отморожу!!!

 

Ну, нос и губы я таки поморозила заметно. Закрываешь лицо тёплым горнолыжным «намордником» - очки потеют мгновенно, идти невозможно, ничего не видно. Снимаешь его - нос и губы индивеют и обмерзают от дыхания.

 

 

Собственно, это всё. Что ещё рассказать про нас в Антарктиде? Пахали много, размеренно и настойчиво. С погодой повезло, вписались во все сроки и во все окна. До верху Винсона дошли всей командой - спасибо инструкторам: Александру Абрамову и Артёму Ростовцеву. Телефоны-фотоаппараты, ясное дело наверху замёрзли у всех. Поэтому эпических фоток панорамы Антарктиды с вершины самой высокой горы у нас нет.

 

Хочу ли я туда ещё раз? Твёрдое НЕТ! На спуске с горы, завидев садящийся на снег далеко внизу мелкий самолёт, я подумала про ангелов-хранителей, пославших его нам, так хотелось не застрять из-за непогоды в снежном плену там. Хотя, НЕТ - это сейчас. А потом у меня всегда так: « А чего, было же не плохо, давайте ещё что-нибудь подобное замутим...!» И хорошее, и плохое лучше видится на расстоянии, и я это расстояние сейчас как раз преодолеваю - к вам, ребята, скорее, домой, в Москву, спать ночью под пуховым одеялом, приоткрыв шёлку окна!

 

Антарктида-Москва, январь 2019.

Две свиньи и мешок риса или как азербайджанский альпинист «откупился» от диких племен Папуа

Продолжая свой путь к высочайшим вершинам, известный азербайджанский альпинист Вадим Вокрячко побывал в Австралии и Океании. В интервью сайту Зеркало он делится самыми интересными, невероятными и шокирующими подробностями: Вы только что ... читать больше

Продолжая свой путь к высочайшим вершинам, известный азербайджанский альпинист Вадим Вокрячко побывал в Австралии и Океании.

В интервью сайту Зеркало он делится самыми интересными, невероятными и шокирующими подробностями:

Вы только что возвратились из другого конца Земли, и это было ваше очередное путешествие в рамках программы «Семь вершин». Какие впечатления?

— Впечатлений по возвращению из поездки в далекие и весьма экзотические страны, конечно, много. Было, к сожалению, и трагическое событие на горе, напомнившее всем, что от случайностей, особенно в горах, не страхует никакой опыт.

 

 

Была и радость жизни от короткого визита на «Остров Богов» — Бали, где не сразу привыкаешь, что пальмы, песок и бирюзовое море это не образцовые картинки для заставок на рабочий стол компьютера, а вполне реальные пляжи, куда можно дойти пешком или доехать на арендованном скутере, или же  доплыть на одной из многочисленных прогулочных лодок.

Были и удивительные, где-то даже шокирующие открытия, сделанные во время посещения нескольких племен папуасов.

В почти трехнедельное путешествие вошло, также, довольно близкое знакомство с австралийской фауной, так хорошо знакомой из книг, фильмов и журналов, но все еще такой удивительной, необычной и своеобразной.

Несомненно, вам есть что рассказать читателям, тем более что вы стали первым альпинистом в Азербайджане, покорившим вершину Джая…

— Да, это стало ясно, когда во время неспешного послеобеденного разговора, через несколько дней после покорения вершины, члены нашей команды стали обсуждать географию, общемировые проблемы, способы вязания узлов и статистику.

Конечно, после проведенной проверки, этот факт стал предметом моей гордости, стимулом для дальнейших восхождений и поводом рассказать о нем друзьям, знакомым и всем тем, кто рад услышать о достижениях азербайджанского спорта.

Расскажите об этой горе…

— Пирамида Карстенз или как ее называют индонезийцы Пунчак Джайя – высочайшая вершина(4884 м) острова Новая Гвинея, относящаяся к материковой части Австралии.

Изначально от континента Австралии в проект «7 Вершин» входил, известный нам по школьной программе географии, пик Косцюшко (2228 м).

Однако эта гора, заметно выделяется среди остальных, входящих в проект своей экстремально легкой «проходимостью». Это, в основном, горнолыжный курорт, где от точки, куда вас поднимет подъемник, до вершины проложена 7-ми километровая тропа, почти на всей протяженности состоящая либо из металлического помоста, либо каменной брусчатки, либо прорезиненного покрытия.

Путь на вершину этой горы сложно назвать покорением. Возможно, именно поэтому с некоторых пор в проекте «7 Вершин» решено рассматривать Австралию в более широком контексте – как материк, что позволило включить именно пирамиду Карстенз в список высочайших гор континентов.

И хотя оба варианта списка признаются равноправными, существуют, все-таки, некоторые разногласия между их сторонниками.

Я решил не вступать в споры и посвятил несколько дней после завершения программы в Новой Гвинее поездке в Австралию и «покорил» также и пик Косцюшко.

Но даже такая простейшая гора внесла определенный элемент приключения, когда в условиях плотного тумана я неверно понял указатель и свернул с тропы, а когда попробовал «срезать», то почти потерял ориентацию в пространстве.

Около часа, пользуясь указаниями компаса, я шел в тумане в направлении вершины по явно нехоженой местности, пока не вышел на обустроенную тропу и уже без приключений добрался до вершины.

В отличие от Косцюшко, Карстенз считается одним из труднейших восхождений с самым высоким техническим  рейтингом. Насколько вы ощутили это на собственном примере?

— Когда слушал или читал рассказы знакомых о прохождении горы, смотрел фото и видео отчеты, то создавалось впечатление, что мне предстоит легкий, веселый и  приятный короткий выход, возможно, лишь чуть тяжелее однодневного похода с рюкзаком за плечами.

Изредка проскальзывавшие фразы о тяжелой работе на веревках, или нескольких «реально страшных» местах, воспринимались либо как некое кокетство, либо как некоторое драматическое преувеличение.

 

 

В реальности это было многочасовое восхождение по почти отвесным участкам, по узким вертикальным расщелинам шириной в полтора — два метра, по каменистому гребню, где по обе стороны пропасть, дно которой не видно в тумане, переход на пропастью по протянутому канату и короткие «маневры» между  отвесными скалами, когда нужно сделать несколько шагов, не обращая внимание на теряющуюся в тумане  бездну под ногами.  Вот когда вовсю работает знакомое с детства – «Не смотри вниз!»

Правда ли что доступ к горе требует специального правительственного разрешения?

— Да, восхождение на большинство гор, так или иначе, связано с получением разрешения местных властей, и горы часто служат естественной границей между странами и регионами. И  как любая граница, горы часто являются неспокойным местом.

На подступах к пирамиде Карстенз действуют вооруженные партизаны, так что единственным безопасным способом попасть в базовый лагерь является заброска вертолетом.

Что было самым сложным моментом на пути к цели?    

— В первый день пребывания нашей команды в базовом лагере от случайно сорвавшегося камня трагически погиб один из опытнейших местных горных гидов. Все находившиеся в лагере альпинисты и гиды были потрясены и подавлены трагедией и были готовы отказаться от восхождения.  Даже зная и принимая факт, что горы часто забирают жизни, сталкиваясь близко  с подобной трагедией очень тяжело ее осознать, выбрать должные и правильные действия. Мы все же решили, что правильнее будет, отдавая дань уважения погибшему, продолжить восхождение.

А самым запомнившимся?

— Почти 200 метров спуска в водопаде. К моменту спуска с горы усилился дождь, мелкие ручьи собрались в потоки, и тут стало ясно, что те узкие вертикальные расщелины, по которым мы поднимались, на самом деле являются руслами, по которым вода сходит с гор после дождя.

Веревки провешены именно по ним, так что выбрать более сухой участок для спуска не было никакой возможности. Очень торопились, опасаясь возможного ухудшения погоды и чтобы потоки воды не стали непроходимо мощными.

В Азербайджане вы уже установили рекорд, покорив почти все высочайшие точки мира: Эльбрус, Килиманджаро, Монблан, Винсон. Наверняка все это в корне изменило вашу жизнь…

— На самом деле, первым уроженцем Азербайджана, выполнившим программу «7 Вершин», является Исрафил Ашурлы. Ему также принадлежат и другие многочисленные достижения и рекорды в области альпинизма.

Мне пока принадлежит только одно скромное достижение – стать первым гражданином Азербайджана на вершине высочайшей горы австралийского материка.

Что касается влияния гор на мою жизнь, то, я, пожалуй, не могу разделить ее на «до» и «после». Сколько себя помню, горы всегда вызывали у меня особый трепет и восхищение, просто теперь некоторые из них стали гораздо ближе.

Эверест. Для вас это мечта или новая цель?

— Сейчас это для меня это стало той мечтой, к которой есть ясный путь, по которому я уже сделал несколько шагов и знаю, какие шаги сделаю следующими.

В апреле — мае 2019 года я вместе с командой клуба «7 Вершин» отправляюсь в экспедицию на главную вершину мира. Как раз сейчас веду переговоры с иностранными спонсорами, у которых, очевидно есть интерес представить свою продукцию на крыше мира.

Учитывая всю сложность этого восхождения, готовы будете возвращаться на Эверест, если не получится взойти с первой попытки?

— Я серьезно готовлюсь к этой экспедиции, представляю возможные сложности и испытания, знаю, что такое идти через «не могу» и как выкладываться «по полной».

Я готов рисковать и идти до конца, но лишь в той мере, пока это позволяет мне вернуться к семье живым и здоровым. Чтобы попытаться еще раз и еще, и еще, если потребуется.

Горы, перелеты на другие континенты… Как проходит адаптация по возвращении домой?

— Теперь уже буднично и привычно. Пару недель бодрствования по ночам и дневной борьбы со сном.

Если говорить о выражении «По зову сердца», то куда вы готовы отправиться в следующий раз и когда?

Сейчас все мысли и планы только об Эвересте.

Вопрос о папуасах я специально приберегла на «десерт»…

— После спуска с пирамиды Карстенз, когда все формальности и обязательства перед спонсорами были выполнены, у нашей команды появилась возможность поближе познакомиться с жизнью и бытом коренного населения Папуа.

 

 

Наверное, многим приходилось бывать в различных частях мира на представлениях в «этнических» деревнях. Обычно это более или менее хорошо поставленные и отрепетированные национальные танцы и песни, в соответствующих костюмах, на специально сооруженной сцене либо на расчищенной площадке на фоне традиционных для данного региона деревенских построек.

Исполнители — это обычно жители близлежащих городов или деревень, специально для представления прибывающие, часто на собственном транспорте и ко времени посещения туристами переодевающиеся в традиционные костюмы только на время представления.

В Папуа все было не так. На острове, помимо городского населения, есть до 2000 мелких с населением 20-100 человек папуасских деревень, население которых исключительно мало контактирует с цивилизацией и живет в полном смысле этого слова первобытном обществе.

Практически каждая деревня имеет свой, малопонятный даже соседям диалект, не имеет письменности и не ведет счет времени. Учет населения никто не ведет и не пытается, жители таких деревень не имеют паспортов и не стремятся как-то изменить свой уклад жизни.

Благоприятный экваториальный климат позволяет им счастливо жить, занимаясь исключительно натуральным хозяйством. Нет необходимости даже делать запасы – с грядок собирается только то, что необходимо для сегодняшней трапезы.

Самая популярная «валюта», действующая в племенах – свиньи местной породы, хотя племена, живущие в относительной близости от городов, не против иногда получать и привычные нам деньги.

Климат делает ношение какой-либо одежды ненужным, разве что женщины носят импровизированные юбки, а мужчины только очень примечательный аналог нижнему белью, который папуасы называют «холим», а индонезийцы «котекой», служащий только для защиты гениталий от повреждений ветками при ходьбе по лесу. Иногда этот предмет гардероба используется для переноса каких-либо необходимых в быту мелочей.

Копья и стрелы – то чем пользуются папуасские мужчины для охоты и войны. С межплеменными войнами связана одна из самых шокирующих традиций Папуа.

Традиционные верования предписывают съесть убитого врага, чтобы избежать нападения его духа, да и просто, случайно погибший соплеменник может стать источником пищи. Случаи каннибализма регулярно фиксируются на острове, а с учетом того, что значительная часть населения живет в труднодоступной местности и крайне редко контактируют с властями, о масштабах этого явления остается только догадываться.

И зная об этом, вы все равно решили рискнуть?!

— Вооруженные такими сведениями, полученными от наших местных гидов, мы отправились в гости к одному их таких племен.

Племя, куда мы приехали, полностью сохранило традиционный уклад жизни, однако близость к городу и дороге позволило получать дополнительный доход от визитов туристов.

Вождь племени —  Папа Яли может объясняться на английском и уже несколько лет принимает туристов, развлекая их представлением, когда внезапно, на идущих по тропе туристов нападают с луками и стрелами обнаженные воины племени в боевой раскраске, сотрясая воздух воинственными криками вах-вах!

Мы стали свидетелями битвы двух группировок, в результате которой «убили», как минимум одного воина, а нас все-таки пустили внутрь деревни, после вручения вождю заверений  наших добрых намерений — две свиньи и мешок риса!

Что представляет собой жилье папуасов?

— Деревня представляет собой огороженный участок леса, приблизительно 50 на 20 метров, с мужскими хижинами по правую руку, женскими по левую, и хижиной вождя в середине.

Хижины двухэтажные, на первом этаже место для костра, наверху место для сна, этажи высотой 100-120 сантиметров. Это практически полное описание этих жилищ!

Мебель, электричество, водопровод, канализация – без всего это жители племени счастливо обходятся.

Папуасы оказались гостеприимными?

— Для нас устроили праздничную трапезу: забили и освежевали поросенка и продемонстрировали традиционный способ его приготовления.

В заранее приготовленную яму укладывают слой раскаленных на костре камней, на него слой листьев, а на него укладывают мясо. Затем опять слой листьев и раскаленных камней.

Огонь для костра получили, конечно, не спичками, а традиционным трением. Пока готовилось это угощение, появилась возможность поближе познакомиться с жителями деревни и приобрести традиционные папуасские украшения.

Мы заметили, что у одной из женщин племени искалечена кисть руки и осторожно поинтересовались, какой же несчастный случай стал этому причиной.

Выяснилось, что по традиции племени, если у женщины умирает муж, она, в знак траура, отрезает себе один палец.  У этой женщины не было четырех пальцев.

Между делом, мы поинтересовались возрастом вождя и долго не могли понять его ответ. И только обратившись за помощью к гиду, выяснили, что у папуасов не существует понятия возраста. Кроме того, они не представляют точное количество чего-либо, если его значительно больше, чем пальцев на руке.

В голове не укладывается… 

— Но и это было еще не все. Запомнился также торжественный вынос почти двухсотлетней мумии одного из бывших вождей.

Оказалось, что в папуасских племенах нередко имеются  свои специалисты по изготовлению мумий особо уважаемых предков. Их изготавливают специальным копчением умершего, и процесс этот иногда длится в течение целого года.

К мумии относятся со всем уважением и относятся практически как к живому, делая частью многих торжественных и важных обрядов и церемоний.

 

ИСТОЧНИК

Ирина Абдыева. Восхождение на Демавенд. Иран - 2018. 3-я часть, главная. Штурм вершины

Штурм и спуск Хроники горной козы снова в эфире! Когда начала писать эту часть, одним крылом уже была на Эльбрусе, а когда заканчивала - смотрела на Индийский океан с острова Бали (не надо от меня сейчас отписываться). Так что, пора ... читать больше

Штурм и спуск

Хроники горной козы снова в эфире! 
Когда начала писать эту часть, одним крылом уже была на Эльбрусе, а когда заканчивала - смотрела на Индийский океан с острова Бали (не надо от меня сейчас отписываться). Так что, пора дорассказать вам про Демавенд, иначе точно все смешается. И вообще у меня краткосрочная амнезия после того, как я возвращаюсь с гор)

Погнали!

Утром мы позавтракали, загрузились всеми баулами в большой микроавтобус и поехали в сторону Демавенда. 
План на день был такой: едем в поселок Полур в Федерацию Альпинизма Ирана, там получаем пермиты на восхождение, обедаем, и, в рамках подарка судьбы (или Алекса Абрамова) едем в один из лучших отелей тех мест -  отдохнуть, отмокая в термальных источниках, собраться с духом и шмотками перед стартом. По стандартной программе, ночевка должна быть в той самой Федерации Альпинизма, которая очень напоминает приют на Точале.

Получение пермитов - дело приятное, в большом кабинете с картой маршрутов по Демавенду, будто в старом фильме "Спортлото 82" (мам, привет), Хамид рассказывал нам как из пункта А в пункт Б и далее... 

 

 

Главный в Федерации (возможно, президент) по очереди подписал нам красивые пермиты, поил чаем и охотно позировал на фото.

 

После обеда у нас было несколько минут свободного времени для перегруза баулов по двум другим машинам и почти все побежали фотографировать маки. Не поле, как вы себе представили, а 4 бедолаги вдоль обочины. Мне так идти не хотелось, я была на 300% уверена, что этих маков еще по дороге будет одним местом жуй... К слову, больше мы нигде их не встретили, ни одного))) И теперь у всех есть фотографии, а у меня - воспоминания, и то, до следующей амнезии)

Палыч фотку подогнал, поэтому смотрим:

 

 

По дороге в отель остановились в пещерах, до которых тоже нужно было крутенько подняться и резво спуститься. Надо значит надо, а вот Галя наша -молодец, осталась в машине.

Я треккинговую обувь до Эльбруса намеренно игнорировала, но как раз таки пока взбирались к пещерам, мысленно проклинала свои кроссы, которые больше были как ледянка для жопы и постоянно скользили вниз.

Пока гиды и некоторые из наших коллег пытались забраться по выше, внутрь пещер, мы с Палычем фоткались и зло шутили) Это мы любим. Хотя он так не считает!

 

 

По приезду, отель нас оооочень приятно удивил! Двухкомнатные люксы, вид на горы, мини-кухня.

Вот представьте.

Обстановка как в глухом ауле под Бишкеком, полное отсутствие двухтысячных на улице, а тут такое!!! Хотелось лечь и уснуть под виды гор, воображаемых маков и полей с барашками. Очень уютно! Лирическое отступление -  туалет даже в люксе не такой, к которому мы привыкли, но это специфика мусульманских стран, как я поняла, и так было почти везде.

 

Через пол часа, встретились на источниках, которые кстати, оформлены в бассейн и находятся на 1ом этаже отеля - красота! Температура градусов 50, сидеть можно максимум 10 минут.

Фото оттуда нет, к сожалению. 
Через час мы вышли на ужин, прогулялись по местной деревне и зашли в ресторан. Сидели на топчанах, ели вкуснейшую баранину с овощами и очень классно провели время.

Валерий Палыч не ест шашлыки и прочее жирное, ему принесли отдельное блюдо, которое я очень хотела потом найти где-то в ресторанах Исфахана или Тегерана. Не сложилось, но у Палыча немного попробовала. Хамид показывал как его есть, я снимала видео, было очень забавно.

Однажды, когда на одной из гор свиснет рак - я таки примусь за видео с восхождений!

 

После ужина, уже в отеле, Хамид провел каждому ревизию баулов, после которой выяснилось, что ботинки у меня говно, до вершины не дойду. Я че то особо не парилась, мне частенько в этой поездке говорили, что у меня все не то. Поилка замерзнет, палки скандинавские, рюкзак не для экспедиций и далее по списку. В итоге мне дали ботинки Парисы на штурм, иначе бы я просто не дошла)

Перечитываю про люксы и понимаю, что описываю "день и жизни в санатории"))) 
Пора переходить к альпинизму-мазохизму, но накину вам ещё немного ванильной прелюдии на вентилятор: 
Хамид рано утром каждому в номер принес завтрак! 

Поели, собрались, расселись по двум машинам и поехали!

С машинами у них правда беда, серпантины лютые, а тачкам лет по триста, глохнут, не заводятся..

Но это все так вписывается в местность: поля, старые домики, горы, старички, барашки, мужики бородатые не как в Москве, а по-настоящему и в тему.

Не вписывались мы, очень по-другому привыкшие жить)

 

 

В этот день по плану должны доехать до Мечети на 3700 м и подняться до приюта на 4200 м.  У мечети перегрузили баулы на ослов и стартовали сами.

 

Шли очень долго, Хамид постоянно пел местные песни, окликивая нас по именам, чтоб не умирали по дороге. Ноги напоминали, что недавно они уже были на 4000 м и отхреначили честные 30 км.

 

 

 

На подходе к приюту погода испортилась, стало холодать, а дорога из булыжников резко взлетала вверх. Приют представляет собой каменно-бетонную равностороннюю постройку, с высокой железной лестницей. Ну это что б вдруг тебе подъема в гору не хватило- финальный аккорд, хуярь ещё один этаж вверх!

Расселились, к счастью, идеально. Наша банда и "Валера Эверест" (или "Валера-почти все вершины мира") - один из участников, прибывших после Точала.
Почти сразу поужинали, получили инструктаж на следующий день и разошлись по камерам, ой... по комнатам! Ну по-другому то не назовешь, каменные стены, железные двухэтажные нары с матрасиком.  Пахана естественно тоже сразу избрали) 

 

 

Ночью температура опускается до минуса. Помню лежу, в термухе, во флиске, в шерстяных носках и в спальнике на -20, на одном боку нагрела, а если хочешь на другой -  рискни перевернуться! Там разве только, что лёд не образовался...

По традиции в первую ночь в новом приюте, я встаю в туалет. Чтоб вы понимали, это надо достать себя из спальника через холодный бок, найти фонарик, никого при этом не разбудить, надеть на себя еще пару слоев остывшей холодной одежды, зашнуровать ботинки, надеть варежки, сообразить куда идти и еще потом на месте не промахнуться. Развлечений на пол часа точно. Зато увидишь звезды, можно постоять в тишине и подумать о прекрасном. Такая горно-туалетная романтика, любимая околожопная тема нашей Юли)

 

Утром в общем холле завтрак, а потом выход на снежные учения!

Так звучит будто мы десантники)

 

На нашу банду из 7 человек у нас было 3 гида, они помогали нам с кошками, много суетились и заботились, чтоб мы научились зарубаться. Походили с ледорубами, подергались на зарядке, а вот до акклиматизации дело так и не дошло, высоту не набирали. Не очень то и хотелось, если честно. Ночью штурм, нужны силы. Зато на обед бежали как за бухлом в 21.55. Наш милый повар сегодня жарил шашлык, вместо супа из кубика магги!

 

 

Делать в приюте нечего, спать очень холодно, поэтому до вечера мы грелись за игрой в преферанс. После моего предложения включить "Ленинград" на телефоне, чтоб хоть как то взбодриться перед ночным штурмом, поступило предложение от Юли включить концерт Моцарта (чтоб наверное я заткнулась до ужина).

Не поняла, кто ее поддержал, но мы слушали Моцарта минут 10. Потом психика юной матершиницы стала сдавать и  Моцарта сменили другие композиторы, не на много моложе предыдущего правда... 

 Перед штурмом заведено рано ужинать и рано ложиться. В 4 часа подъем, завтрак и в 5 во все оружии на старт.

 

 

Все шло по плану, кроме погоды и неожиданной зимы в Иране в июне. Состояние склона было ужасное для этих мест и этого времени года, ветер 30 метров, снега до жопы в прямом и переносном смысле. Перед штурмом нам представили еще одного гида - к большому сожалению, я не помню его имени, но на вид ему было лет 90. Он еще поможет каждому из нас по своему и проявит себя как настоящий гид, коих в походе встретишь не часто! Благодарность и сейчас переполняет моё сердце. Мы его просто дедушкой звали). 

 

 

Даже не знаю на какие этапы делить штурм, я шла в конце с Валерой-Эверестом, он рассказывал много интересных историй, я снимала на гоу про, темп для нас был очень комфортный. Рельеф на Демавенде не простой, много мест, где ноги действительно приходится высоко задирать и частенько помогать руками, что на такой высоте выбивает дыхание и отнимает кучу сил и времени.

Шаг - три вдоха... 

Хамид определил очередь. Он шел первый, как главный гид, за ним шла Юля, т.к. по сути она задавала нам темп. Еще на Точале она нас предупредила, что с высотой у нее хреново,  не смотря на спортивные достижения и разряды в триатлоне. До базового лагеря Эвереста на 5500 м она в свое время не дошла. За ней шли Париса, Галя с Палычем, Миша, Кирилл, я и Валера. Вдоль нашего каравана шел второй гид Занья, а дедушка просто кружил вокруг нас, оказываясь для каждого в нужный момент в нужном месте).

Помню момент, когда мне пришлось отстать немного, по глупости потом начала быстро всех догонять и сбила себе дыхание до легкой паники, никак не могла набрать нужное количество воздуха. Испугалась сильно, но виду не подала. Палыч строго мне крикнул - "отстала, не догоняй, иди своим темпом!"

Теперь эта фраза всегда со мной! На Эльбрусе потом научилась ей пользоваться виртуозно. 

На редких остановках глазами я искала другие горы. Я думала о папе, вспоминала его истории с войны из соседнего Афганистана.

 

Как мальчишек десантировали на Памир, как выжили 17 из 115 человек. Как однажды они заблудились в горах, а местный пастух, спецом их запутав, указал дорогу прямо к логову врага и спасаться пришлось очень долго. Странно, но думалось в трудные моменты об этом. Вообще эта поездка немного "про родителей" получилась. Палыч и Галя рассказывали про своих взрослых детей, а я, пропуская все через себя и свои отношения с семьей, понимала почему они поступают так, как поступают.

Понимала или принимала...

Кстати об остановках, их правда было мало. Не то что бы недостаточно, просто мало. За 3-5 минут, что мы стояли, нужно было с рукавиц снять палки, потом снять рукавицы, под ними еще одни перчатки... и вот они руки. Ими ты можешь достать термос/фотоаппарат/попить воды. Или или короче, приходилось выбирать. Привычные дела занимают вагон времени, а после нужно в обратном порядке собраться и отдохнуть, потому что ты устал, когда грузил телефон в карман и надевал рюкзак, я серьезно. 

 

 

Наверное уже после рассвета мы перевалили за 5000 м и еще спустя какое-то время наша колонна остановилась. Т.к. снизу вверх ничего не видно, а я в хвосте - узнать почему стоим не получилось. Топтались минут 15, ветрище ад, поймала себя на мысли, что начинаю подмерзать. Уже потом внизу  Хамид расскажет нам, что тогда Юле было очень плохо, она хотела уже идти вниз, а он всячески ее отговаривал, настраивая на боевой лад, приводил в чувства. Юля не сдалась и это очень похвально. Оставалось метров 200 по вертикали я думаю, ну часа 1,5-2 ходу. 
 

У самой вершины, когда вроде остается совсем чуть чуть, ветер меняет направление 8 раз в секунду и в лицо тебе прилетает огромное облако сернистого газа, которым дышит вулкан через фумаролы.

Серо-желтое сильно пахнущее облако, которое забирает половину от и так оставшейся в воздухе половины кислорода.

Немного обошли, немного ветер помог - и мы на вершине - 5671 м! 


Успели даже там передохнУть и сфотографироваться. Места, кстати, для фото немного, нет никакого столбика как на Килиманджаро, лишь пара больших камней. В Африке то я помню как 30 минут во всех позах мы смогли и сфоткаться и видео снять и о своем подумать, а тут все вышло очень сумбурно, сели встали и сразу спуск. 

 

Короче, спуск выдался вообще не слаще подъема. Нам пришлось разделиться. Хамид был в связке с Юлей и они ушли вперед. С нами остались Занья, Париса и дедуля, дай Бог ему здоровья и жену хорошую. Перед стартом была команда надеть кошки, но бля... стоя на склоне, толком не окопавшись, друг у друга жопой на голове - это очень хреновая идея. Занья начал всем помогать. Я и Миша пошли первые. Нас хватило на 5 метров. Дорога вниз - один большой сугроб, в который проваливаешься на полную длину ноги. Снег липкий, не скользкий, льда не было совсем - какого полового органа мы надели кошки, потеряв минут 20, я не знаю. Говорю им, идти не могу, налипает на кошки, не чувствую куда ступаю и это оооооочень тяжело вытащить ногу из сугроба и сделать шаг в еще один.... Тут пошли переговоры  с Хамидом, который уже ухреначил так, что не видно даже. Какого ляда? Ты главный гид и большинство из группы стоит сейчас в неведении. Сначала кричали, потом звонили вроде, и на расстоянии 1 км они еще 20 минут решали в кошках нам идти или можно снять. Силы кончались, а мы уже столько времени потеряли и не начали спускаться даже. 
Ну в итоге поезд тронулся, даже получилось на попе проехать пару сотен метров, чего делать КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено, прошу не повторять!

Палыч, окликнул меня : "наедешь жопой на камень, вот тогда я поржу"! Шуточки за 300 от Лавруся)))
 

Нереально долго шли. Потная, уставшая, голодная, я бросилась на кухню, супчик из кубика не зашел, но там точно было что-то еще)

За обедом Юля сообщила, что нужно бы сегодня спуститься в Тегеран (а по плану мы должны были еще ночь спать в этом приюте), ну ей надо там за сувенирами поездить. Валера-Эверест тоже подключился - вы как хотите, я сегодня спускаюсь.  Решиться надо за 10 минут и еще за пол часа собрать все вещи, чтоб ослы не уехали вниз без наших баулов. 
У меня немного округлились глаза, ну представьте: ночью мы шли вверх 7 часов, набрали 1600 метров высоты, потом еще шли вниз 3 часа, сбросили эту высоту, тооооолько приземлили жопу к лавочке и тут узнаем, что через 10 минут снова выходим вниз и идем 8-10 км. Я переживала за Палыча с Галей, а в итоге сама выбила себе колено на этом спуске. В итоге хорошо, что спустились - ночь в теплой кровати - бесценна!

 

Вот такая не короткая история! Есть еще темы по Ирану, которыми хочется поделиться, пишите вопросы, ставьте лайки - мне приятно будет) 
Да и рассказать мне уже тоже точно есть что.

Далее в сентябре был Эльбрус, падение со склона и новая цель на 7ми тысячник!

Не переключайтесь) И спасибо, что дочитали до конца!

 

Оригинал здесь

 

 ЧАСТЬ 1

 

ЧАСТЬ 2

 

 

Ирина Абдыева. Восхождение на Демавенд. Иран, 2018. 3 часть

Мы продолжаем публикацию  статей Ирины Абдыевой, совершившей восхождение на высочайший вулкан Азии и высочайшую вершину Ирана гору Демавенд в составе группы Клуба 7 Вершин. Часть 1. Часть 2.   Ирина Абдыева: Когда начала ... читать больше

Мы продолжаем публикацию  статей Ирины Абдыевой, совершившей восхождение на высочайший вулкан Азии и высочайшую вершину Ирана гору Демавенд в составе группы Клуба 7 Вершин. Часть 1. Часть 2.

 

Ирина Абдыева:

Когда начала писать эту часть, одним крылом уже была на Эльбрусе и закончить не успела. И сейчас не получится, т.к. штурм и спуск - это дессерт, а значит подам отдельным блюдом! 

 

И вообще у меня краткосрочная амнезия после того, как я возвращаюсь с гор) 
 

 

 

Утром мы позавтракали, загрузились всеми баулами в большой микроавтобус и поехали в сторону Демавенда. 
План на день был такой: едем в поселок Полур, чтоб получить пермиты на восхождение в Федерации Альпинизма, там же пообедать и в рамках подарка судьбы (или Алекса Абрамова) поехать в один из лучших отелей тех мест, отдохнуть, отмокая в термальных источниках, собраться с духом и шмотками перед стартом. По стандартной программе, ночевка должна быть в той самой Федерации Альпинизма, которая очень напоминает приют на Точале. 

 

Получение пермитов - дело приятное, в большом кабинете с картой маршрутов по Демавенду, как в старом фильме "Спортлото 82" (мам, привет), Хамид рассказывал нам как из пункта А в пункт Б и далее... 
Главный в Федерации (возможно, президент) по очереди подписал нам красивые пермиты, поил чаем и охотно позировал на фото. После, во время обеда, я познакомилась с прекрасной немкой Ниной, она уже год путешествует по разным странам, если мне не изменяет память, пробовала подняться на Килиманджаро, но не дошла. Мы долго это обсуждали, я обожаю Африку и в Танзании за восхождение подарила себе кулон в форме континента с танзанитом на месте Танзании (курлы-бурлы). Она конечно, сразу поняла, что к чему и мы протрындели весь обед. 

После обеда у нас было несколько минут свободного времени для перегруза баулов по двум машинам и почти все побежали фотографировать штук пять несчастных маков, которые росли вдоль обочины. А мне так идти не хотелось, я была на 300% уверена, что этих маков еще по дороге к вершине будет одним местом жуй... К слову, больше мы нигде их не встретили, ни одного))) И теперь у всех есть фотографии, а у меня воспоминания, и то, если повезет и не забуду! 

По дороге в отель становились в пещерах, до которых тоже нужно было крутенько подняться и резво спуститься. Надо значит надо, Галя-молодец осталась в машине, а мы почесали. Пока гиды и некоторые из наших коллег пытались забраться по выше, внутрь пещер, мы с Палычем фоткались, ну и зло шутили) Это мы любим. Хотя он так не считает!

 

 

 

По приезду отель нас оооочень приятно удивил! Двухкомнатные люксы, вид на горы, мини-кухня. Хотелось лечь и уснуть под виды гор и полей с барашками. Очень уютно! Лирическое отступление -  туалет даже в люксе не такой, к которому мы привыкли, но это специфика мусульманских стран и так почти по всей стране.

 

 

Через пол часа, встретились на источниках, которые кстати, оформлены в бассейн и находятся на 1ом этаже отеля - красота! Температура градусов 50, сидеть можно максимум минут 10. Фото оттуда нет, к сожалению. 
Через час мы вышли на ужин, прогулялись по местной деревне и зашли в ресторан. Сидели на топчанах, ели вкуснейшую баранину с овощами и очень классно провели время). Валерий Палыч не ест шашлыки и прочее жирное, ему принесли отдельное блюдо, которое я очень хотела потом найти где-то в ресторанах Исфахана или Тегерана. Не сложилось, но у Палыча немного попробовала. Хамид показывал как его есть, я снимала видео, было очень забавно.

 

 

После ужина, уже в отеле Хамид провел каждому ревизию баулов, после которой выяснилось, что ботинки у меня говно, до вершины не дойду. Я че то особо не парилась, мне частенько в этой поездке говорили, что у меня все не то. То поилка замерзнет, то палки скандинавские...

Сейчас будет фраза, после которой каждый подумает, что в горах, как в санатории!

Источники, ужин, природа! 

---Хамид рано утром каждому в номер принес завтрак---

 

Поели, собрались, расселись по двум машинам и поехали! С машинами у них правда беда, серпантины те еще, а тачкам лет по триста, глохнут, не заводятся.. Но это все так вписывается в местность: поля, старые домики, горы, старички, барашки, мужики бородатые. Не вписывались мы, очень по-другому привыкшие жить)))

В этот день мы должны доехать до Мечети на 3700 м и подняться до приюта на 4200 м.  У мечети перегрузили баулы на ослов и стартовали сами. Шли долго, Хамид постоянно пел местные песни, окликивая нас по именам, чтоб не умирали по дороге. На подходе к приюту погода испортилась, стало холодать, а дорога из булыжников резко взлетала вверх. 

По дороге к приюту открывались живописные, очень красивые виды. Паслись барашки, бегали лошади, шли туристы... 

 

 

Почти сразу поужинали, получили инструктаж на следующий день и разошлись по камерам, ой... по комнатам)

Ну по-другому не назовешь, каменные стены, железные двухэтажные нары с матрасиком...

 

Ночью температура опускается до минуса точно! Помню лежу, в термухе, во флиске, в шерстяных носках и в спальнике на -20, на одном боку нагрела, а если хочешь на другой -  там разве только, что лёд не образовался... По традиции в первую ночь в новом приюте, я встаю в туалет, так сложилось) Чтоб вы понимали, надо достать себя из спальника через холодный бок, найти фонарик, никого при этом не разбудить, надеть на себя еще пару слоев остывшей холодной одежды, зашнуровать ботинки, надеть варежки и сообразить куда идти и еще потом на месте не промахнуться. Развлечений на пол часа точно. Зато увидишь звезды, можно постоять в тишине и подумать о прекрасном. Такая горно-туалетная романтика)

 

 

Утром в общем холле завтрак, а потом выход на снежные учения! На нашу банду из 7 человек у нас было 3 гида, они помогали нам с кошками, много суетились и заботились, чтоб зарубаться научились правильно. Походили с ледорубами, подергались на зарядке, до акклиматизации дело так и не дошло вроде, высоту не набирали.

 

 

 

 

Зато на обед бежали резво, наш милый повар сегодня жарил шашлык, вместо супа из кубика  и счастью не было предела! Пожрать на горе я люблю)

 

Делать в приюте нечего, спать очень холодно, поэтому до вечера мы грелись за игрой в преферанс, ну как игрой, пытались с Галей научиться у Палыча и Валеры с Эвереста (ага, был у нас такой коллега на горе). После моего предложения включить Ленинград на телефоне, чтоб хоть как то взбодриться перед ночным штурмом, поступило предложение от Юли включить концерт Моцарта, чтоб наверное мне заткнуться до ужина. Не поняла, кто ее поддержал, но слушали мы таки Моцарта минут 10, потом психика юной матершиницы стала сдавать и  Моцарта сменили другие композиции, не на много моложе предыдущего автора правда... 

На ночь планировали штурм вершины. Перед этим заведено рано ужинать и рано ложиться. В 4 часа подъем, завтрак и в 5 во все оружии на старт....

Штурм в следующем выпуске, клянусь, не через месяц))

 

Источник 

 

Клуб 7 Вершин приглашает присоединиться к группам восходителей на Демавенд. Программа 
 

Зиябутин Гаджимирзаев. Приключения на пике Ленина

Вот уже три недели, как завершилась наша экспедиция на Пик Ленина! Наверное, уже можно спокойно, без эмоций, рассказать о ней и дать кое-какие оценки. Горы, горы…горы! Величественные и суровые! Как они манят! Люди всегда стремятся ... читать больше

Вот уже три недели, как завершилась наша экспедиция на Пик Ленина! Наверное, уже можно спокойно, без эмоций, рассказать о ней и дать кое-какие оценки.

Горы, горы…горы! Величественные и суровые! Как они манят! Люди всегда стремятся взойти на них! И ничто не может остановить их в этом стремлении: ни непогода, ни отсутствие условий, ни огромные физические нагрузки, ни, к сожалению, несчастные случаи! В горы идут, потому что они есть!

 

 

Я не являюсь альпинистом, если и называть меня альпинистом, то, только далеким любителем. Тем не менее, моя душа рвется в горы, и время от времени я направляюсь туда, чтобы в очередной раз испытать себя и посмотреть на мир сверху (если получится). На этот раз я решил пойти на Пик Ленина, гору весьма серьезную, хотя, прекрасно понимал, что экспедиция будет нелегкой. Да и высота ее говорит сама за себя – 7134 метра над уровнем моря. Отмечу, что самым серьезным моим достижением до сих пор было восхождение на наивысшую точку американского континента – Аконкагуа (6962 м.), на вершине которой я стоял 14 января 2015 года.

         Вечером 13 июля я вылетел из Махачкалы во Внуково, сразу же оттуда поехал на такси в Раменское в аэропорт Жуковский, откуда следующим утром вылетел в Киргизию, город Ош. Полет Жуковский – Ош длился четыре с половиной часа. К сожалению, паспортный контроль проходили долго. В аэропорту меня встретил руководитель экспедиции (главный гид) Володя Котляр, мой старый друг, вместе с которым мы направились в гостиницу Sunrise, где  разместились несколько участников, которые уже прибыли в Ош. Основная часть команды должна была прилететь на следующее утро. При этом, два участника команды – супруги Максим и Лена из Санкт-Петербурга - приехали заранее и к этому времени уже были в базовом лагере на высоте  3600 м., где получали определенную акклиматизацию перед восхождением.

Всего в группе на восхождение было тринадцать участников, не считая гидов. Приехали они из разных городов России, правда, был один и из ближнего зарубежья – Мирча из Республики Молдовы. Назову остальных ребят: Денис, Алексей, Юрий, Николай, Анатолий и Филипп  из Москвы, Павел из Орска (живет в Москве), Сергей из Тольятти, Владислав из Самары, и я, из Махачкалы. Ну, и не забудем про Максима и Лену, о которых сказал выше. В активе участников группы были разные вершины: Эльбрус, Килиманджаро, Казбек, Арарат, Монблан, Айленд-Пик, а также Аконкагуа и Денали. Практически все ребята из команды активно занимаются спортом: бег, включая марафоны, лыжи, велосипед, триатлон, плавание и т.д. Главным гидом, как говорил выше, был Володя Котляр. Гидами также были Ольга Румянцева и Валерий Мясоедов, которые, как и Володя, также являются представителями «Клуба 7 вершин», при этом Валера на Пике Ленина работал от компании «Ак-Сай Трэвел». В команде, кроме них, есть еще гиды Дима, Костя и Сергей, которые также представляли «Ак-Сай Трэвел», но они должны были присоединиться к нам в базовом лагере.

 

 

На следующий день, когда уже прибыли все участники группы, мы прогулялись по Ошу, ознакомились с местным рынком, зашли в универсам «Фрунзе», где закупили необходимые продукты, и затем организовали общий обед в одном из кафе города, где начали знакомство друг с другом. Забегая вперед, скажу, что не знаю, как остальные, но лично я всех участников в лицо и по именам запомнил где-то на четвертый день знакомства. Также, в этот день, мы совершили экскурсию на священную гору Сулайман-Тоо, которая является памятником Всемирного наследия, и с которого Ош виден, как на ладони. Вид с Сулайман-Тоо открывался изумительный. Максимальная высота горы – 1175 м. На горе или на ее склонах расположены музей истории горы, мечети, а также несколько пещер, в одну из которых мы зашли.  

 

 

Вечером этого же дня мы успели посмотреть по телевизору финал чемпионата мира по футболу между сборными Франции и Хорватии. Матч, как известно, закончился со счетом 4:2 в пользу французов, которые во второй раз в своей истории стали чемпионами мира. Болели мы яростно, меняя по ходу поединка свои симпатии к той или другой команде, «запивая» все это кто пивом, кто чаем.

Пока мы не уехали еще из Оша в сторону гор, несколько слов о городе. Должен сказать, что у меня остались самые приятные впечатления об этом городе и ее жителях. Все жители разговаривают на русском языке. Любой житель может  ответить тебе на русском языке на любой твой вопрос, чего, к примеру, нельзя ожидать в тех же Грузии и Азербайджане, где, к сожалению, только взрослые люди знают русский язык. Все надписи и объявления в городе дублируются на русском языке, что весьма удобно для приезжих из России или постсоветского пространства. Люди очень доброжелательны. Одеваются свободно, по-европейски. Сам город роскошью не выделяется. В основном, здания старые, советской постройки, не считая нескольких современных зданий. Но, в городе более-менее чисто и аккуратно.

Утром 16-июля, вскоре после завтрака, нам подали два микроавтобуса. В один мы загрузили наши баулы и рюкзаки. В другой разместились все участники, после чего выехали в дорогу. Да, перед отъездом нам всем дали подарки от «Ак-Сай Трэвел»: небольшие рюкзачки желтого цвета со всякой там мелочью. Маршрут пролегал через Памирский тракт. Проехав один из перевалов, спустились в долину, по которой ехали довольно долго. По пути мы остановились на обед у местных жителей. Обедали в большой уютной юрте. Хозяева были людьми доброжелательными. До сих пор перед глазами немного испуганные, вместе с тем, такие сладкие лица детей хозяев юрты, которым, наверное, было по два-три года. Пообедав и поблагодарив хозяев, мы направились в дальнейший путь. Вскоре, после резкого набора высоты, поднялись на перевал Талдык  высотой 3615 м. Далее ехали по Алайской долине, где на высоте более 3000 метров над уровнем моря расположено немало крупных поселков. По этой долине течет крупная река, вдоль которой мы ехали долго, после чего переехали на другую сторону реки. Если до этого места вся дорога, начиная с Оша, была с асфальтобетонным покрытием и весьма хорошего качества, то дальше уже - извилистой, грунтовой. В пять часов вечера, после почти семи часов езды, мы оказались в базовом лагере Пика Ленина на высоте 3600м. Обратили сразу внимание, что вершина Пика Ленина с лагеря видна четко!

Разместились по два человека в палатках. Палатки большие, просторные. Лагерь оборудован достаточно хорошо. Есть большая столовая, где кормят весьма неплохо, умывальники, туалеты. Есть душевые. Есть электричество. Местами есть связь. Здесь можно в любой момент приобрести воду, пиво и еще кое-какие мелочи. Персонал лагеря очень внимателен. В базовом лагере мы провели по плану два дня. Во второй день пребывания в лагере у нас был запланирован акклиматизационный выход на один из близлежащих пиков. Набрали в общей сложности 700 метров по вертикали, перекусили на вершине, в том числе, съели арбуз, который тащил наверх Котляр и спустились обратно.

 

 

 

В базовом лагере мы познакомились с удивительным человеком. Это – Борис Степанович Коршунов, 9-кратный «Снежный барс». По-моему, комментарии излишни! Он выступал перед нами и рассказал много чего интересного. Но, это тема для отдельного рассказа или отдельной книги. Однако, что больше всего нас поразило, так ему сейчас 82 года и он до сих пор в прекрасной форме! Мы встречались с ним во всех лагерях, включая штурмовой на 6125м! Если бы не непогода, он мог пойти на вершину! В 82 года!!!

 

 

На третий день с начала экспедиции наш путь лежал в направлении лагеря 1 на высоте 4400 м. До луковой поляны мы доехали на двух машинах, после чего начался наш первый переход на Пике Ленина, который мы совершили ровно за пять часов. Лагерь 1 тоже оснащен и организован достаточно хорошо, особо не отличаясь в этом смысле от базового лагеря. Небольшое отличие от базового лагеря заключалось в том, что электричество здесь подавали только вечером – включали генератор. Да, связь здесь очень слабая, можно сказать, что ее нет, но можно купить вай-фай за пять долларов в час. В лагере есть также врач.

Несколько слов о начальнике первого лагеря. Сувига Владимир Иванович, 65 лет, – очень известный и уважаемый в альпинисткой среде человек. Он в свое время поднялся на три самые высокие вершины мира: Эверест (8848м.), К2 (8611м.) и Канченджангу (8586м.)!!! Четырежды «Снежный барс», орденоносец! Наверное, хватит регалий. Главное, что он –прекрасный человек! Общаться с Владимиром Ивановичем было очень приятно и интересно!

 

 

Следующий день был разгрузочным. Сходили всей командой на ледник, пару часов потренировались в умении ходить в кошках, в связках, в использовании жумаров и спусковых устройств. Все это происходило под зорким вниманием и умелым руководством наших гидов. После – отдых и подготовка к завтрашнему переходу. Вечером мы разбили свои вещи на  три части: часть вещей остается в лагере 1, часть передаем портерам для доставки в верхние лагеря на 5400м. и 6125м., часть – забираем с собой в рюкзаках.

Здесь же скажу несколько слов об одном из портеров. Слава Тополь – личность, известная на Пике Ленина! Берет по 50-60 кг и спокойно с этим грузом поднимается и спускается между лагерями. Причем, тратит на это намного меньше времени, чем уходит у нас со значительно меньшим весом. Одет обычно в шорты и футболку. И это на таких высотах, где практически постоянно снег, ветер, мороз! Обязательно берет с собой лыжи, чтобы спуститься на них с верхних лагерей вниз. Это надо понаблюдать за ним, как красиво он спускается на лыжах на этих крутых и опасных склонах!

Ночь с 19 на 20 июля. Подъем в три часа ночи. Час времени на завтрак, подготовку к выходу и в четыре часа ночи, в полной темноте, мы начинаем весьма серьезный переход из лагеря 1 в лагерь 2 на высоте 5400м. Набор высоты – 1000 м. В начале проходим пару километров с небольшим набором высоты по леднику, переходя при этом через несколько рек, после чего оказываемся в самом низу долгого и изнуряющего подъема. Здесь уже при свете налобных фонарей надеваем обвязки, страховки, кошки, и составляем связки по три-четыре человека. Всего было шесть связок. Кроме нас, на маршруте еще несколько групп, кто – сзади нас, кто – впереди.

 

 

Подъем достаточно тяжелый и опасный, весь склон изрезан трещинами. Некоторые видны заранее, они достаточно большие и по нескольку десятков метров, а может, и больше, глубиной. А некоторые трещины сразу даже и не разглядишь. Вот здесь необходима особая внимательность, а то, чуть зазеваешься и можешь запросто угодить в нее. Через большие трещины уже установлены лестницы, правда, трещины эти могут за день-два так увеличиться по ширине, что в следующий раз уже надо менять место перехода через нее. Постепенно уже становится светло и мы меняем налобные фонари на солнцезащитные очки. Подъем дается нелегко, тем не менее, мы его проходим полностью и выходим на «сковородку». Отсюда лагерь 2 уже хорошо виден. Но идти еще предстоит достаточно. Необходимо пройти по «сковородке», сначала понемногу теряя высоту, а в конце – уже набирая ее, чтобы оказаться в лагере. На последний подъем перед лагерем сил почти не остается. Наконец, после более чем десяти часов пути мы оказываемся в лагере 2 на высоте 5400м.  

Второй лагерь, как верно подметила наш гид Ольга Румянцева в своем посте в Фейсбуке, расположен на крохотной площадке, и является нагромождением палаток, камней, льда. Я бы, правда, уточнил, что расположен скорее на склоне, а не на крохотной площадке. Но другого выхода для расположения лагеря нет, палатки там просто больше негде ставить. Лавиноопасность, множество трещин и камнепады не оставляют другого выбора. Раньше лагерь этот располагался пониже, на «сковородке». Но, после весьма и весьма печальных событий 1990 года, когда сорвался гигантский ледник и полностью уничтожил лагерь 2, унося жизни 43 альпинистов из 45, находившихся в лагере, лагерь перенесли туда, где он сейчас и находится. Да… Трагедии в горах… Увы, они иногда случаются…

 

 

 

В этом лагере уже все по другому и ты понимаешь, что действительно находишься в горах. И маленькие палатки, в которые в первую ночь мы забились по два человека, хотя тут и одному-то развернуться негде, и отсутствие всяких удобств, и погодные условия, и отсутствие сна и аппетита. В общем, не курорт! Но, нам для акклиматизации здесь необходимо провести две ночи подряд, при этом нужно на следующий день еще подняться на гору Раздельную на высоте 6148 метров и спуститься обратно сюда для повторной ночевки.

Утром выяснилось, что нас покидают двое участников. Анатолий еще вечером чувствовал плохо, были признаки горной болезни. А известие о том, что нас покидает еще и Филипп, который, в общем-то, неплохо себя чувствовал во время перехода, стало для всех неожиданностью. Но, видимо, у Филиппа для этого были основания, раз он такое решение принял. После экспедиции, уже в переписке в группе, он объяснял это решение одним из признаков горной болезни, появившимся у него после подъема во второй лагерь. Один из гидов команды ушел в нижние лагеря с Анатолием и Филиппом, сопровождая их. Нас осталось 11 человек.

 

 

Подъем на Раздельную тоже был непростой. Шли плотной группой, без связок. Вначале идет резкий набор высоты метров на 200-250. Приходиться лезть вверх внимательно, так как трещин достаточно. Затем более пологий длинный участок по гребню с постепенным набором высоты, в конце которого перед тобой резко встает вертикальный взлет метров на 300, может, и более. Этот взлет отнимает очень много сил, которых и так немного. Приходится несколько раз останавливаться на привал, но, беда в том, что подъем чересчур крутой и во время привала сесть толком некуда. Надо быть начеку, чтобы что-либо из снаряжения, которое снимаешь во время привала (перчатки, палки, рюкзаки), не ушло вниз по склону. Отмечу, что ближе к вершине Раздельной появилась хорошая связь и я смог позвонить домой.

Несмотря ни на что, группа метр за метром поднималась вверх. И вот, когда до вершины Раздельной оставалось преодолеть метров 100 по вертикали, откуда-то прилетела красивая бабочка и села на снег в метре от меня. Это было красотище: на кристально чистом белом фоне такое красивое создание, как разноцветная бабочка! И это на высоте 6000 метров! Велико было желание остановиться и сфотографировать эту красоту, но я в это время шел вторым после Котляра и останавливаться было нежелательно, так как, все поднимались очень плотной группой и я невольно затормозил бы всех на этом крутом подъеме. А что делала эта красивая бабочка на такой огромной высоте и как она переносила условия высокогорья, я ума не приложу. Может, хотела морально поддержать нас?! Если так, респект бабочке! Если я не ошибаюсь, шедшая в конце Оля сфотографировала ее.

Через шесть с лишним часов после выхода из лагеря 2, преодолев 750 метров по вертикали, мы оказались на вершине Раздельной, вернее, рядом с ней, где на высоте 6125 метров расположен лагерь 3, уже штурмовой. Но останавливаться на ночлег в этом лагере нам еще рано, это нам предстоит сделать только на втором этапе экспедиции, перед штурмом вершины. А пока мы бурно радуемся тому, что поднялись на эту высоту. Вид отсюда был потрясающий. Открылась таджикская сторона с красивейшими видами. Здесь мы немного отдохнули после нелегкого подъема, попили или отхлебнули кто чай, кто воду, запечатлели себя на камеры, в том числе, и с флагом «Клуба 7 вершин». Побывав почти час на Раздельной, мы начали спуск обратно, во второй лагерь. Спуск прошел стремительно. Хоть и растянулась колонна при спуске, часа через полтора все благополучно спустились.

 

 

Вторую ночь во втором лагере в палатке я был уже один, но даже одному там было не развернуться, тем более в палатке еще находятся все твои вещи. Стоит чуть-чуть голову приподнять, как тут же твое лицо обжигает холодный снег, который в виде конденсата оседает на внутренней стороне палатки. То же самое будет затем и в третьем лагере. К тому же, из-за неровности площадки под палаткой все время скатываешься набок. Ни в первую, ни во вторую ночь в этом лагере я толком уснуть не смог. Пару раз засыпал, но, тут же просыпался. Коротал время, как мог. И аппетит был неважный, ел очень мало. Постоянное тошнотворное состояние не позволяло нормально есть.

Утром 22 июля мы начали спуск вниз, в первый лагерь, в «цивилизацию». Шли все так же, в связках, осторожно, минуя или переходя там, где можно, многочисленные трещины. Спуск занял около четырех часов. После спуска мы лишились еще одного участника. Николай принял решение прекратить на этом свое восхождение по состоянию организма. Нас осталось десять человек, не считая гидов. 

После подъема на 6125м. и двух ночей на 5400м. в лагере на 4400м. мы чувствовали себя прекрасно. Я смог наконец-то поспать, аппетит также появился. Привели себя в порядок, практически все приняли душ в лагерной бане, хотя баня на такой высоте может таить серьезную опасность. Обошлось, тем более, все после бани укутались плотно, и какое-то время находились в палатках, не вылезая наружу.

Должен отметить, что прошло уже семь-восемь дней с начала экспедиции и все это время стояла прекрасная погода: ясная видимость, почти полное отсутствие ветра. Снега тоже не было, если не считать небольшой отрезок времени на 5400м., когда выпало немного снега. Но, прогноз на предстоящие дни был не самый благоприятный, и, поэтому было принято решение провести в первом лагере три ночи вместо запланированных двух, после чего уже идти на решающий штурм вершины с ночевками на 5400 и 6125. За эти три дня в первом лагере мы успели немного отдохнуть, подкрепиться, выспаться.

 

 

В 4 часа ночи с 24 на 25 июля мы снова выдвинулись наверх. На этот раз на подъем до второго лагеря у нас ушло 8,5 часов. По сравнению с первым разом конфигурации и размеры трещин существенно изменились, в некоторых местах маршруты подъема и спуска были изменены в целях безопасности. Проведя ночь во втором лагере, мы на следующее утро направились дальше, наверх, в лагерь 3. Поднялись на Раздельную меньше, чем за пять часов. Оба повторных подъема, и до второго лагеря, и со второго до третьего лагеря мы все преодолели легче и быстрее, чем в первый раз, несмотря на явно плохие погодные условия. Эти два дня, пока мы повторно преодолевали те же самые подъемы, погода постепенно ухудшалась. И, уже последний вертикальный 300-метровый взлет перед самым третьим лагерем мы преодолевали при ощутимом ветре и обильном снегопаде.

Поднявшись в лагерь, мы заняли каждый по одной палатке. Условия были весьма неблагоприятные: выпало много снега, дул сильный ветер и, вдобавок не было видимости из-за  тумана. По плану мы должны были в два часа ночи выходить на штурм вершины. Но, погода была явно «нелетная», и поэтому, еще вечером было принято решение на штурм не выходить, переждать в лагере еще сутки в надежде на улучшение погоды. Однако, погода только ухудшалась, хотя, казалось, что хуже уже было некуда. Ветер стал ураганным. Туман стал плотнее. Снега намело столько, что нам приходилось время от времени выходить из палаток и чистить их от снега, пока палатки не оказались полностью под снегом.

В течение следующего дня мы время от времени вылезали из палаток как для очистки палаток от снега, так и для общего тонуса. Круглосуточное валяние в спальниках ни к чему хорошему не могло привести, нужно движение. Вечером этого дня вроде начали появляться слабые признаки улучшения погоды и было принято решение все-таки в два часа ночи выдвигаться наверх, на вершину. Увы… Погода стала еще хуже. Ураганный ветер не умолкал, туман окутал гору целиком, а снег пошел еще сильнее, что к двум часам ночи палатки были практически под снегом. Нам ничего не оставалось, как среди ночи в очередной раз чистить от снега палатки, и укрыться в них от непогоды, оставив принятие решения до утра. То с одной, то с другой палатки доносилась кашель, словно мы находились в туберкулезном диспансере.

 

 

К утру особых изменений в погоде не было. Обсуждали, что делать дальше. Здравый смысл подсказывал, что надо спускаться вниз. Тем не менее, два-три человека из команды робко говорили о том, что, может, стоит попробовать идти наверх, хотя сами прекрасно понимали, что в таких условиях в лучшем случае можно подняться метров на 500, не больше. Пока наш руководитель Котляр решение еще не принял, я подошел к нему и сказал: «Володя, надо гнать всех вниз, пока не поздно»! Котляр, да и другие гиды, понимали, что выход только один: спускаться. В итоге было принято решение спускаться вниз и все поддержали это решение. Находиться дальше на этой высоте в данных условиях было небезопасно для здоровья! Перед спуском, я закинул недалеко от лагеря камень, который я, по традиции, привез с собой с моего родного селения Унчукатль в Дагестане. Взамен тоже забрал с собой на память камень с горы.

Три дня ожидания погоды на высоте 6125м. отняли немало сил. За эти три дня лично я глаз не сомкнул, практически ничего не поел. Пробовал есть, но получалось очень слабо. Только время от времени делал глотки воды из растопленного снега в термосе. В палатке читал книгу Чингиза Айтматова «И дольше века длится день», правда, приходилось делать перерывы при чтении, так как, при этом сильно болели глаза. Высота сказывалась!

 

По мнению Володи Котляра, за эти дни в штурмовом лагере мы получили опыт выхода в открытый космос!

Считаю, что группа было морально и физически готова подняться на вершину. Но, нам не повезло: мы попали в самый пик непогоды, которая не оставила нам никаких шансов на восхождение! Но, раз так случилось, гора подождет! Самое главное, что в сложившихся обстоятельствах мы спустились вниз целые и невредимые! Тем более, пока мы еще не начали спускаться вниз,  буквально рядом с нами произошли трагические события, о которых мы тогда еще не знали...

Спуск начали часов в девять утра. Снег был очень глубокий, но, перед нами кто-то уже спускался и мы пошли по их следам, хотя видели, что они уходили вправо. Вскоре следы повернули резко влево, и мы повернули туда же, после чего, уже пошли прямо вниз и сами тропили снег. Спустившись во второй лагерь, мы немного отдохнули, забрали свои вещи, оставленные в этом лагере перед уходом наверх, и уже были готовы к дальнейшему спуску в лагерь 1. В это время по рации с нижнего лагеря передали, что Семен и Наталья, находившиеся ночью, как и мы, в третьем лагере и начавшие спуск вниз раньше нас, еще в часа четыре ночи, не выходят на связь. Просили проверить все палатки во втором лагере: вдруг они спустились сюда, решили отдохнуть и уснули. Но нигде их не было. И тогда уже начало доходить до всех, что случилось что-то непоправимое. Как позже выяснилось, именно в том месте, где в самом начале спуска с Раздельной следы уходили резко влево, из под них ушла лавина, унося их с собой. Шансов на спасение у Семена и Натальи не было. Скорее всего, до начала нашего спуска место схода лавины замело снегом, что мы не заметили, что там могла сойти лавина. А следы, которые уходили резко влево, были следами французского альпиниста, который спускался непосредственно перед нами. Семен, по единодушному мнению всех знакомых, был очень сильным альпинистом, на счету которого было немало сложных восхождений, в том числе, зимних. Скорее всего, ночью, да еще в тумане, они ушли вправо от маршрута и …  Увы… К сожалению, горы есть горы и несчастные случаи случаются, хотим мы того или нет. Как уже известно, тело Натальи нашли на четвертый день, а поиски Семена прекращены.

В тот же день стало известно, что выше нас, ближе к вершине замерз иранский альпинист. Еще один в этот день сломал ногу. Другой угодил в трещину, но его смогли спасти, как и еще одного, который скатился вниз, когда ходил по нужде. Да, слишком много несчастий за один день на Пике Ленина. И все они - следствие весьма неблагоприятной погоды.

Уже под впечатлением от этих трагических событий, мы спустились в первый лагерь. Спустились без Котляра, который остался наверху для помощи в поисках пропавших. Естественно, после трех дней на 6125м., здесь мы были, как на курорте, хотя погода здесь тоже не благоприятствовала. Снега, например, выпало сантиметров двадцать. И еще раз убедились, что приняли правильное решение спускаться вниз. Если здесь выпало столько снега, представляем, что творилось наверху.

Вечером мы решили за ужином отметить спуск вниз и помянуть ушедших товарищей. К нам присоединился также Владимир Иванович. К этому времени успел спуститься вниз и Володя. Сидели долго. Обстановка была, с оттенком грусти, конечно же. Много добрых слов было сказано всеми. Выпили за будущие восхождения. Ну, и за ушедших тоже, конечно… Отбой в этот вечер получился поздний, хотя на следующий день нам предстояло спускаться отсюда еще в базовый лагерь, и далее ехать часов шесть-семь до Оша. Но после всего, что мы здесь прошли, это были мелочи.

 

 

На следующее утро мы позавтракали, собрали все свои вещи и попрощались с лагерем, где мы провели в общей сложности шесть ночей и который стал за это время нам всем родным. Перед началом спуска мы также сфотографировались на память с Владимиром Ивановичем. Спуск прошел нормально, достаточно быстро, хотя на всем протяжении маршрута были или снег, или грязь. В базовом лагере мы пообедали, получили в торжественной обстановке с рук начальника базового лагеря Сертификаты за восхождение на гору Раздельная высотой 6148м. (не Пик Ленина, так, хотя бы, Раздельная), загрузили свои вещи в микроавтобус и начали переезд до Оша.

Перед отъездом в Ош я еще успел сходить в базовом лагере к Мемориалу памяти группы Эльвиры Шатаевой, все члены которой погибли вблизи вершины Пика Ленина в 1974 году. Мемориал находится на противоположной стороне реки на возвышении. Там же находятся и могилы пяти девочек из восьми погибших. Про эту трагедию я в свое время читал немало.

В Ош мы прибыли поздно, где-то в половине десятого вечера. Заехав в гостиницу, мы сразу же разошлись по номерам, договорившись встретиться в кафе на первом этаже через час. Сначала, конечно же, нужно было принять горячий душ! Посидели неплохо, отметили завершение экспедиции. Опять позвучало много добрых слов. Хоть мы и остались без вершины, никто из нас не считал экспедицию неудачной, тем более, все мы сделали все от нас зависящее для успеха экспедиции. Но, обстоятельства были выше нас!

Отмечу, что, еще не успев спуститься в первый лагерь, когда пришлось вместо штурма вершины спускаться вниз из-за плохой погоды, руководитель команды В. Котляр сообщил нам, что звонил президент Клуба Александр Абрамов с пожеланиями доброго здоровья всем членам экспедиции и предложил желающим остаться и попытаться взойти на гору в случае улучшения погоды. Расходы «Клуб 7 вершин» брал на себя. Спасибо за это предложение, Саша! Но, к сожалению, практически всем надо было домой: у кого работа, у кого дети, у кого что-то еще. Кто-то думал на этот счет некоторое время, но, тоже ничего не вышло, пришлось возвращаться домой. Хочу отметить также, что на протяжении всей экспедиции все гиды проявили себя с самой лучшей стороны, если уместно, мужественно! Спасибо им всем за это! Наша команда знает, что с любым из этих гидов можно пойти на любую вершину!

 

 

Ночью уже кто-то улетел домой, кто-то на следующий день. А те, кто остались, провели свое время в этом добром городе так, чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно проведенное время! Мы уже знаем, что в городе Ош есть замечательный ресторан «Изюм», где забываешь обо всем, есть отличный бассейн, куда можно сходить с удовольствием, есть … В общем, много чего есть!    

В заключение хочу поблагодарить «Клуб 7 вершин» за прекрасно организованную экспедицию. Спасибо компании «Ак-Сай Трэвел» за четкую организацию работы. И, конечно же, благодарю всех участников восхождения за совместно проведенную экспедицию. Это была, несмотря на отсутствие вершины, замечательная экспедиция, и, главное – замечательная, дружная команда! Я специально не называл имен ребят в ходе рассказа, не хотел никого выделять. Но, хочу сказать, что все ребята проявили себя с наилучшей стороны, все были заряжены на борьбу! При этом, все были готовы в любой момент времени прийти на помощь товарищу, готовы были делиться последним со всеми! Я надеюсь, что у всех ребят из команды впереди еще немало восхождений! Успехов Вам в этом и, обязательно, приятных впечатлений! И, конечно же, удачи! Куда же без нее!

 

Зиябутин Гаджимирзаев.

13.07.2018. - 01.08.2018.

Ош-Москва-Махачкала.

Валерий Лаврусь. Повесть-отчёт «Демавенд. Мемуары несостоявшегося пенсионера». Окончание

 Мы завершаем публикацию новой  книги Валерия Лавруся,  посвященной восхождению на гору Демавенд в составе команды Клуба 7 Вершин. Предыдущие публикации: часть 1 и часть 2.  Восхождение на Демавенд входит в ... читать больше

 Мы завершаем публикацию новой  книги Валерия Лавруся,  посвященной восхождению на гору Демавенд в составе команды Клуба 7 Вершин. Предыдущие публикации: часть 1 и часть 2.

 Восхождение на Демавенд входит в популярный международный проект " 7 Вулканов - 7 Континентов".  

 

 

Демавенд является высочайшим вулканом Азии.

Присоединяйтесь к программам Клуба 7 Вершин по Демавенду

 

 Другие вулканы, входящие в проект "7 Вулканов - 7 Континентов":

 Эльбрус (5642 м), Европа / Россия

Килиманджаро (5895 м), Африка / Танзания 

Орисаба (5700 м), Северная Америка / Мексика 

Охос дель Саладо (6893 м), Южная Америка / Чили (высочайший вулкан мира)

Гилуве (4368 м), Австралия и Океания / Папуа Новая Гвинея 

Сидлей (4181 м), Антарктида

 

 Валерий Лаврусь, член Союза писателей, автор цикла книг "В горы после 50", наш друг и участник многих экспедиций написал очередную книгу. На этот раз речь идёт о восхождении на высочайший вулкан Азии - Демавенд (Иран), которое автор совершил в составе экспедиции Клуба 7 Вершин в июне 2018.

 

 

 "Валерий Лаврусь, писатель, путешественник, горный турист. 17 лет прожил на Севере. Член Московской городской организации Союза писателей России (МГО СП). Начал писать в 1998 году. Дипломант Международного конкурса им. П. П. Ершова (2016 г.) за книгу «Очень Крайний Север», дипломант Литературного конкурса МГО СП и НП «Литературная республика» в номинации «Публицистика» «Лучшая книга 2014—2016» за книгу «Очень странная история».

Автор серии книг о горах «В горы после пятидесяти» («Эльбрус. Дневник восхождения», «Домбай. С мыслью о Килиманджаро». «Килиманджаро. С женщиной в горы», Эльбрус-2016. Удачное восхождение», «Гималаи. Добрый пастырь Вовка Котляр», «Казбек. Больше, чем горы»). Все книги серии имеют аудио-версии.

 

 

Повесть-отчёт «Демавенд. Мемуары несостоявшегося пенсионера» - продолжает эту серию.

Предельно честные книги Валерия оправляют людей в горы прямо из офисных кабинетов.

С книгами Валерий можно познакомиться на сайтах Ridero.ru, Litres.ru, AMAZON.COM. Электронные версии книг – условно бесплатны, это твёрдое убеждение Валерия, который считает, что информация цены не имеет."

 

Ссылки на другие книги Валерия Лавруся:

https://ridero.ru/author/lavrus_valerii_moydz/

https://www.litres.ru/valeriy-lavrus/

 

ДЕМАВЕНД. Мемуары несостоявшегося пенсионера

 (окончание)

 

ДЕНЬ #5

 

 

Маки… Маки… Всё подножье Вулкана на высотах от 2000 до 3000 метров в маках. Изумрудная трава и кроваво-красные с чёрным маки, будто в помин всех убиенных в войнах.

Нас привезли на автомобильную стоянку сменить транспорт. На военно-полевых раздолбанных джипах (даже джип Майора мог бы показаться шикарным кабриолетом) по каменно-булыжной раздолбанной дороге подняли до 3050, к Мечети. Перевалочный лагерь Гусфанд Сара. «Дом овец». Стартовая точка восхождения. Здесь тяжёлые вещи перекладывают на ослов, а сами идут пешком. С лагеря уже хорошо виден вулкан. Он одноглав, конусообразен и заснежен. Последнего быть не должно, но уже пора прекращать рефлексировать, чай не «Туркманчай». Вершину закрыло облаком, и Хамид принимается пугать сернистыми газами. Рядом с кальдерой Демавенда (рядом с вулканическим кратером) выходы подземных горячих газов — фумаролы. Знаем… Читали. Они ещё нам попортят жизни.

 

 

Но пока внизу пастораль: овцы, пастухи в шароварах, кони и красивые холмики колючих розовых цветов. Не зная, как назвать, я окрестил их «иранский розовоцветный шарообраз» (по факту оказался горный чабрец, тоже мне «ботаник»). Красота! Идём, наслаждаемся. «Машала Иринá! — кричит Хамид, приучая нас к дорожной перекличке, — Машала Валери! Машала Юлиá! Машала Галинá! Машала Михаиль! Машала Кирилль! Машала Валери-Эверест!» И все дружно в ответ: «Машала!» Он уже и петь принимался, наш беспокойный главный гид. Париса, ставшая уже родной, ему подпевала. Майора с нами нет, а мы по нему и не скучаем. Алаверды пою я: «Если с другом вышел в путь», иранцам нравится припев, тот который: «лалалалала-ла-ла-ла, ла-ла-ла, лалааааалалала!», они с удовольствие орут его вместе с нами, пугая китайцев. И здесь туристы из Поднебесной, никуда от них не спрячешься?

Незаметно из живописных альпийских лугов выбираемся в коричневую сухую альпийскую тундру. Пейзаж становится грустным. На привале я рассказываю Ирине грузинский анекдот про помидоры: «Гиви, ты памидоры любишь?» — «Памидоры? Если кушат, то, да! А так, нэт!». Народ смеётся. Это не первый, рассказанный мною анекдот, Ирине они нравятся, и она записывает их на видео. Готовит компромат. Что поделаешь? Из песни слов не выкинешь, а в горах нужно быть весёлым и задорным, иначе нужно всё бросить и копать «умиральную яму».

Вот и холодная каменистая пустыня. Всё! Баргах Севом. 4150. Базовый лагерь Демавенда. Двухэтажный каменный приют, со столовой, магазином и несколькими комнатами для ночлега. Обычно в эту пору бесснежный, он нас встречает весёленькими сугробами. Вот, ёшкины матрёшки! (Не рефлексировать!) Справа от приюта каменный туалет. Слева: площадки для палаток; там же вертолётная площадка, но, кажется, сюда никто никогда не прилетал, не часто сюда прибывают чиновники российских министерств. Нас размещают в двух комнатах, в каждой по три двухъярусных лежанки: стальные стойки, доски, поролоновые коврики, обшитые дерматином, грубые шерстяные одеяла и подушки. Сыро, холодно, стены каменные. А потолок и перекрытие — деревянные! Эх… Кабы и стены обшить, но кто мы, чтобы указывать? Да и ночевать нам тут от силы три ночи. Потерпим.

Поздний обед. Или ужин. Накормили курицей с рисом. Напоили чаем с вареньем. Делать больше нечего. Достопримечательности лагеря изучили за первые же полчаса, интернет заикался, и мы потихоньку стали отбиваться, между делом выясняя размеры спальников и меряясь ими. Чем бы не тешилось… Победила дружба.

 

 

А ещё, хулиганка и насмешница Ирка обозвала нас с Рязановой, за её рост и хромоту, за мои черные очки, шляпу и седую бороду: котом Валерио и лисой Галиной. Безусловно, что-то есть… Но всё равно, нахалка! Они вся такая, молодежь эта. Рамиль в прошлом году тоже всё «острил»… Интересно, мы тоже такими были? Эх! Когда это было…

«Подааааайте бедномуслепомукотунапропитание!»

 

***

 

— Ты знаешь что такое «Эльбурс»?

— Эльбрус, хочешь сказать?

— Нет! Именно Эльбурс.

— Не знаю. Хотя… Могу предположить, что это горы где-то в Иране.

— В Иране! А почему так подумал?

— Ну-у-у-у… «Эльбрус» это вроде бы персидское слово, «сверкающий», здесь чередование гласных и согласных… Значит, горы в Персии, в Иране…

 

Случайно подслушанный умный разговор

 

Эльбу́рс (перс.‎ [Alborz]) — горная система на севере Ирана, у южного побережья Каспийского моря. Длина — около 900 км.

Очертания горной системы имеют форму латинской буквы S: окаймляя юго-западное и южное побережье Каспийского моря, Эльбурс заворачивает на северо-восток, а затем на юго-восток, оканчиваясь у границы с Афганистаном. Эльбурс состоит из трёх обособленных частей: на северо-западе Талышские горы, имеющие высоту от 2150 до 2450 метров; затем Центральный Эльбурс с отметками высот от 2450 до 3050 метров (отдельные вершины имеют высоту свыше 3650 метров); на востоке Туркмено-Хорасанские горы (высота 1500—1850 м). В горах Эльбурса, к северо-востоку от столицы Ирана — Тегерана, расположена высшая точка всего Среднего Востока — потухший вулкан Демавенд (5671 м), вершина его всегда покрыта ледниками. (Википедия)

 

ДЕНЬ #6

 

Утром мы порадовали иранских друзей выигрышем нашей сборной у саудитов. Кто знает отношения Ирана и Саудовской Аравии, основных мусульманских региональных центров, тот поймёт радость персов. Я им так и объявил: «Мы ваших „друзей“ обыграли». Иранцы долго и с чувством жали руки. У них у самих сегодня первый матч с Марокко.

Поразительное явление в нашем мире футбол. Игра себе и игра, есть же хоккей, есть баскетбол, есть наконец родственник футбола — регби, но только футбол завоевал все сердца мира. Почему? Отчего? Как так произошло? Ужели потому, что Англия считается его родоначальницей? Английский язык и английский футбол? Удивительное явление.

А у нас день высотной акклиматизации. Снова разгильдяйство и ничегонеделанье. Всего-то и надо, привыкать к высоте. Сходить куда-нибудь на радиальный выход, обычно его амбициозно планируют куда-нибудь повыше, а по факту далеко не ходят, и ледово-снежные учения… Ох, уж эти мне учения. Они у меня уже третьи. Учат всегда одному и тому же: надевать (регулировать по размеру) кошки; ходить в них и пользоваться ледорубом. Последнее самое важное и самое нужное, но и самое же бестолковое занятие. Нужное, потому что ледоруб — единственная, кроме гида, страховка в горах. Это твоя жизнь. Правильно зарубиться при срыве — единственный шанс остаться живым и относительно невредимым. Но занятий таких нужно не одно и не два, и случись непредвиденное, никто (или почти никто) из «курсантов» не сможет зарубиться. Более того, ледоруб для неофитов сам предоставляет серьезную опасность. Как-то Кот видел срыв девушки со второй косой полки на Эльбрусе, она летела, кувыркаясь, а ледоруб, закреплённый темляком на руке, описывал вокруг неё круги, и все, затаив дыхание, «ждали» (сделать-то ничего нельзя), как она сейчас насадится на своё же острие. Страх и ужас. Девушке тогда повезло, отделалась испугом и синяками. Но! Те, кто обучает, и те, кто ведёт новичков с ледорубами в горы, верят, что, хотя бы, в одном случае из ста, хотя бы, в одном из тысячи ледоруб сработает и спасёт человека, а может и всю связку, если идут в связке.

 

 

В десять вышли на снежную тренировку. Снег прямо за приютом, буквально сто метров отошли. Настроили кошки, походили гуськом, попадали с ледорубами, пофотографировались, поржали, сняли короткий видеоролик. Главное в тренировке не вымокнуть (традиционно занятия проводятся на небольшой высоте, где снег предательски норовит превратиться в воду), не вымокнуть и не выбить себе ненароком передние зубы. И такое бывает.

Наигравшись, пошли на акклиматизацию. Шли недолго, поднялись на 4500. Для разработки дыхания Хамид устроил тренировку то ли по пилатесу, то ли по йоге, а то ли по всему сразу. Мы повторяли движения, снова ржали, падали, дурачились, вели себя расслаблено и безалаберно, как и полагается туристам на отдыхе. Про завтрашнее старались не думать. Честно говоря, страшно. Сразу подняться на полтора километра… на высотах выше 4000… это я вам скажу… А, ещё и снег! Страшно! Но это завтра. А сегодня… «Не рефлексировать!»

На базе нас встретили шашлыком. Закончился месяц Рамадан, у иранцев праздник. В столовой набилось куча народа (на базу всё время прибывали новые группы), временами у кого-то начинала играть музыка, поднимались и начинали танцевать. Праздник же! Потом ещё и пели.

 

 

После обеда наша комната: я, тёзка, Ирина и Галина занялись обустройством своих спальных мест. Ночью Рязанова мерзла, да и я чувствовал некоторый дискомфорт. Раздобыв дополнительные матрасы и одеяла, начали утепляться, одновременно готовясь к завтрашнему восхождению. Тёзка, разбирая вещи, опрометчиво взялся рассказывать про своё увлечение охотой, настоящей, взрослой охотой в Африке, на сафари.

— И ты убил слона? — Ирина перманентно, вот прям сею секунду, жалеющая любую кошку и собаку в округе трёх с половиной миль, никак не могла определиться, как ей относиться к Валериному рассказу?

— Убил, — Валера уже начал жалеть, что начал этот разговор.

— У него такие умные глаза…

— Он был старый…

— А ты его убил…

— Он был старый и больной! А я заплатил деньги. Если бы я его не убил, его бы убил кто-то другой!

В африканских заповедниках практикуется такой способ получения денег. От государства помощи не дождёшься, а тут живые деньги. Лев — двенадцать тысяч долларов. Слон — тридцать. Учитывая всеобщую африканскую бедность — бешеные деньги. На них можно и нанять дополнительных смотрителей, и купить оружие (как-то надо с браконьерами бороться), и даже что-то выделить на профилактику и развитие. Так, смерть одного животного даёт возможность жить относительно комфортно остальным. Но сам я не охотник. И не рыбак. Хотя убивать живность приходилось, тех же уток на Севере. Всё банально — кушать очень хочется (я — великая кладезь банальностей!).

— Валер, а какая гора самая трудная? — глядя на Ирину, я пытаюсь «незаметно» сменить тему. — Денели?

Валера забирается на свою верхнюю полку и ложится.

— Наверное. Хотя спуск с Эвереста до лагеря на 6400 трудный. Наверное, он самый трудный.

— А ты молился?

— Ну, началось… — Ирина очнулась от своей задумчивости. — Палыч! Вы с Юлей уже исповедовались?

Сама носит крест с ладанкой, но православнутыми считает меня и Юлю. Правда, интересно? Может, мы с Юлей всё-таки не так уж далеки друг от друга? Хотя она что-то про карму говорила… Тогда, ей к Лазареву.

— Отвали! — отмахнулся я от Ирки. — Молился?

Тёзка не молился. И тут началось!

Нас же, неофитов (таких как я), за километр видно. Мы же, кого хочешь, готовы обратить в веру истинную и только делаем вид, что толерантны и уважаем свободу совести, а сами действуем, как Великие Инквизиторы, как Величайшие… А ещё, и это безусловно, мы — провокаторы!

Оказалось, на фоне традиционных вероисповеданий (в моём лице), обнаружился: и (условно его назовём) атеизм моего тёзки, и доморощенное, «своё собственное» христианство у Ирины (это, когда как хочу, так и верю, мой Бог!), были и воздержавшиеся (Рязанова сосредоточенно разбиралась со спальником и не отвлекалась на вечность. Вот, точно спальник ей мал! Я смотрел и переживал, спальник-то — мой подарок).

В основном наседали на меня, всех раздражает Русская Православная церковь. Римско-католическая не раздражает, немецкая лютеранская тоже, эти из Юты, которые шатались по улицам в 90-е «Братья́, увьеруем во Христа» слава Богу исчезли. А Русская Православная раздражает. Вот, раздражает, и всё тут!

А я знаю ответ. Потому что чужой, он завсегда толще! И вкуснее. Бутерброд, я имею в виду. И ещё всё русское, почему-то у нас у русских, вызывает какое-то чувство ущербности. Мы даже если чего сделаем (сотворим, организуем, проведём, напишем, снимем, запустим) супер-пуперовского, клёвого, мы всё равно пойдём спрашивать на Запад: «А вам понравилось? А? Или не очень? Нет? Ну, мы же ничего хорошего сделать не можем, мы же варвары, совки, скифы, „сарматы, с раскосыми и дикими очами“. Но может в этот раз у нас случайно получилось?» И когда Йохан (Джон, Жан, Хуан, Янн) поморщивщись снисходительно кивнут, у нас наступает национальный праздник! Как сейчас на чемпионате. Уж мы так старались им всём угодить, так старались… И вот с верой нашей, русской, православной, та же история… Мы её просто стесняемся. И, кстати, свои бутерброды тоже! А ещё…

А ещё все спальники уже были разложены, и под них всё положено, и мы даже забрались в них (так теплее), и я уже удобно устроился и собрался поведать товарищам о трудном и тернистом неофитском пути, о семнадцати годах Севера, о трудных 90-х (ох, трудных), о невоздержанном употреблении алкоголя (ох, невоздержанном…), о болезни, и даже о вере русской… как вдруг пришёл Хамид и всё обломал.

«Пришло много новых людей, — грустно сообщил он, — их надо разместить. Мы решили вашу группы объединить в одну комнату»

«Что он сказал?» — насторожилась Галина. А кто-то изумился: «Семерых?»

«Нет, — мотнул головой Хамид, — шестерых, одного мы возьмём к себе, к гидам. Но это ничего, это предусмотрено… Там, в программе…» — он продолжил ещё что-то бубнить про «7 Вершин», про «Анестезию», так он на свой лад называл Настю Кузнецову, но мы его уже не слушали, нам было важно другое! Кто перейдёт к нам?

— Пусть пацаны переходят! — горячилась Ирка. — Пусть они! Юля — лицо официальное, вот пусть и идёт… к гидам. А мы, вообще, тут матом ругаемся! Вон Палыч анекдоты матерные рассказывает. Мы — плохие…

Вот, зараза! Ну, рассказал я несколько анекдотов, для поддержания, так сказать, общего тонуса: про мышь, что приходила в хор на басы устраиваться; про всё тот же «хеликоптер нихт». «Палыч тут матерные анекдоты рассказывает»… А, впрочем, не рассказывает что ли? Рассказывает, ещё как рассказывает!

Судьба, однако, распорядилась так, как она это делает всегда, к гидам ушёл Михаил (самый загадочный для нас член команды, мы так с ним и не познакомились), а Кирилл и Юля перешли к нам, так сказать, по старой памяти. На том дискуссии исчерпалась, спорить с официальным лицом минэкономразвития никому не хотелось. Правда, и лицо это, само тоже ушло в столовую… Обиделось.

Нет, ну почему всегда так криво всё получается?

Уже после ужина случились ещё два события:

Париса принесла свои ботинки Ирине, те, что были у Абдыевой, под кошки не годились. «Я их по цвету выбирала!» — возмущалась Ирка. Какие вы всё-таки, девочки — девочки. Галя её утешала.

Второе произошло, когда мы уже легли спать (а улеглись довольно рано, делать нечего, говорить не о чем, и завтра вставать в три). Иран обыграл Марокко 1:0. Кричали, пели и плясали персы целых полчаса, а потом весь приют затих и погрузился с ночь, только ветер иногда задувал в двери, да где-то далеко в соседних горах глухо ворчал гром, там снова бушевала гроза. А за окном шёл снег…

 

ДЕНЬ #7

 

…Я шёл за Рязановой по гребню. К пяти тысячам мы уже сделали пару коротких остановок, по пять минут каждая. Солнце взошло, но его холодные, бледные лучи лишь скользили по соседнему гребню, мы ещё оставались в тени. Холодно и ветрено. И с каждой сотней метров всё холоднее и ветренее, но пока, слава Богу, умеренно тяжело.

Последние полтора часа я был занят баффом, от дыхания он весь вымок и мешал нормально дышать. Дышать без него я не решался, и без того сопли третий месяц не проходили.

Какие-то привязчивые в этом году сопли. Вирус я подхватил ещё в апреле, и всё время до Горы думал: «Пройдут! Куда денутся. Время ещё есть…» Не прошли. И теперь на восхождении я с ними боролся, и всё чаще думал, как бы поменять бафф на балаклаву.

И куртку на пуховку.

И чайку бы попить.

И ещё хорошо бы встать минут на пятнадцать…

И ещё лучше без ветра.

— Khamid we need place without wind! — кричу я.

— Here is no such place… — отвечает наш гид.

— Что он говорит? — переспрашивает Галя.

— Говорит, тут везде ветер.

— А подъём тут тоже будет везде?

— По описаниям, Рязанова… Средний угол здесь… Тридцать градусов…

— Да иди ты!

— Иду, Рязанова, иду…

Но в некоторых местах, и правда, взлетало крутёхонько. Жумары не нужны, но палки задирать приходилось высоко. Может, ледоруб? А то тащим их…

Ночь провели беспокойно. Спать вшестером в маленькой комнатёнке оказалось хлопотно. Кто-то храпел, кто-то не выдержав, вставал, пытался найти этого кого-то, душил, потом они вместе в обнимку шли в туалет, за ними поднимался ещё кто-то, и ещё… и так всю ночь. В три сработал будильник, следом запел ещё один. Я включил свет. Хмурые, невыспанные молча поднимались. Двое зацепились (нервы, нервы!), кто-то рыкнул, и снова все замолчали.

— …Палыч, я чёрный термос беру? — Ирина уже почти одетая стояла на выходе.

— Палыч, коленки… — Рязанова смотрела на меня тревожным тёмным взглядом

— Совсем хреново?

— Совсем…

— Может не пойдёшь?

— Коли давай! «Не пойдёшь»…

— Доставай, давай!

Спасенье всем болящим в горах — кеторол. Продаётся по рецепту, но кто знает о своих проблемах, правдами и неправдами достаёт и везёт, бережно упаковав в аптечке. Несколько ампул и шприцы.

— Ты садист! — Рязанова шипела, растирая уколотое место, — кто так колет?

— Как смог. Извини…

— Ладно. Айда чай в термос наливать.

На завтрак снова варёное яйцо, лепешка, чай.

В четыре вышли на снег, включили фонарики и пошли…

 

— Машала, Юлиá-а-а?

— Машала!

— Машала, Парисá-а-а?

— Машала!

— Машала, Галинá-а-а? Машала Валерѝ-и-и? Машала Михаиль? Машала Иринá-а-а? Машала Кирилль? Машала Валерѝ-и-и?

— Машала! Машала! Машала!

 

 

 

На 4700 Юлия скисла. Она и раньше жаловалась, что у неё проблемы с высотой. Эльбрус получился, а Базовый Лагерь Эвереста нет. «Мне не понравились Гималаи, — рассказывала она, — слишком грандиозны». Кажется, Юле там было просто трудно. Хамид поставил её за собой. Юлии тяжело, но она идёт.

На восхождение с нами идут четверо гидов. Хамид, не разлучная с нами Париса, и двое мужчин: молодой и пожилой. Молодому лет под тридцать, пожилому, под шестьдесят. Должно было быть только двое гидов, но из-за снега Хамид решил подстраховаться. Теперь их хватит, даже если кто-то решится повернуть.

Под горячими лучами солнца (лучи горячие, снег на ботинках тает, но вокруг всё равно холод), уже около восьми, наконец, сделали длинную остановку: переодеться и подкрепиться.

Одной рукой я кручу термос, другой достаю куртку, третьей печенье, четвертой меняю буф на балаклаву. Всё надо успеть.

— Рязанова, ты как? Колено как? — Я наливаю ей чаю. — Держи. Давай гортекс свой отдам, наденешь, и мне легче, не нести.

— Давай… Нормально я…

— Валерий… — Юлия внезапно очутилась рядом, — а вот здесь, — она тычет себя в грудь, в центр слева, — что колет? У вас там не колет?

У меня там не колет, во мне глюкозы нет. Гипогликемия. Юлю отправил к Хамиду. Вдвоём с Рязановой допили пол-литровый термос, я с чаем съел небольшую пачку печения. Зря!

— Wake up! — тормошит всех Хамид. — Wake up!

Поднимаемся, собираем пожитки, надеваем рюкзаки, перчатки, берём палки, выстраиваемся, у Юли забрали рюкзак…

— Машала, Юлиá-а-а?

— Машала!

— Машала, Парисá-а-а?

— Машала!

— Машала, Галинá-а-а? Машала Валерѝ-и-и? Машала Михаиль? Машала Иринá-а-а? Машала Кирилль? Машала Валерѝ-и-и?

— Машала! Машала! Машала!

И тут я увидел «стену».

Говорят, её «видят» марафонцы после 35 километров. Организм отказывается двигаться напрочь. Невозможно стащить ногу, пошевелить рукой, пальцем! Мотивация падает до нуля, а может даже в минус. Ничего не хочется, просто сесть и неподвижно сидеть. И, чтобы не трогали. Это значит, что сахар в крови совсем упал, от сладкого чая ещё не поднялся, а другого: жира или белков организм отдавать не хочет. «Хоть раз, без кандибоберов, ты позволишь дойти до вершины? — ругаюсь я со „скафандром“. — Каждый раз ты пытаешься доказать одно и то же, что ты тут главный? Я — главный! Я! А ну, встал — пошёл! Давай, вставай! Потом выделываться будешь, дома…» И тяжело, неровно, я пошёл… пошёл… И группа «раскачиваясь», кто быстрее, кто медленнее, пошла.

Следующие полтора часа до 5400 шли растянутым строем. Погода выправилась, тучи ушли, солнце поднялось, только ветер не утихал, ну так горы же. Когда идёшь на восхождение, всё время смотришь вниз, под ноги, на пятки впереди идущего. Иногда спрашивают: «Чего ты не снимаешь фильм? Повесил бы себе на голову гоупршку, включил и…» И получишь шесть часов идущих впереди ботинок. Редко голову поднимаешь и оглядываешься, очень редко, но тут я поднял.

 

 

 

И обомлел, на камнях цвели безумной красоты цветы-перья, из снега. Приехали. Галлюцинации… Хотя, нет… Все реагируют! Значит, правда перья! Игра снега, солнца, ветра. Я такое видел впервые. И как бы ни сильна была усталость, изумлению, оказывается, ещё оставалось место. В плохо работающей голове рождалась математические ассоциация, но как они назывались, вспомнить я не мог. Хоть убей! По этим принципам растут снежинки. В микромире снежинки, а тут гигантские «страусиные перья». Красотища! Обалденная, сумасшедшая…

«Фумаролы!» — вдруг впереди кричит Хамид.

Дошли, значит, итить, полюбовались… Ну, теперь держись…

— Трое, самые быстрые: Валерѝ Эверест, Михаиль, Кирилль со мной. — Командует гид. — Быстро! Очень. Остальные с Парисой. Быстро, как можете, дышите через шаг… Много не дышать!

Я попрошу забрать у меня ледоруб, нет больше сил волочь его… Тем более быстро. Я бы и кошки отдал… Отцепляя ледоруб, никак не мог расцепить петлю на рюкзаке, и тут на меня налетела Ирина с камерой: «Ой, Палыч, это ты?» «Да, Ирина, — спокойно ответил я. — Это я, Палыч. Не видишь разве? Смотри под ноги, и береги себя.» Ну смысл ответа был такой… За точность выражений не ручаюсь, там, на высоте, знаете ли… И Юли опять же рядом не было… Может я даже какого «коня в пальто» помянул… Или ещё кого похлеще… Уже потом я понял, меня невозможно было узнать, куртку сменил, балаклаву надел, опять же очки чёрные. Но тогда мне было не до того. Тогда впереди нас ждали фумаролы…

…Клочья желтоватого тумана налетали, принося запах серы, кислый привкус на губах, и улетали. Налетали… И быстро улетали… давая короткую возможность передохнуть…

Быстро! Идти надо быстро! И не дышать! Не дышать! Кисло… Бе-е-е-е… Вонь! Ветер! Господи, первый раз нужен сильный ветер. Дуй! Пусть дует. Отраву сносит. А то и впрямь околеть можно… Я читал, но не думал, не знал, что будет так… хреново…

Шли недолго, быстро. И я совсем выдохся. Ходить на высоте быстро — плохо. Совсем плохо. До вершины рукой подать, а сил нет. Я опустился на снег, а в голове плыло, даже молитва не складывалась: «Святый Боже…» — начинал, застревал, и через секунду снова: «Святый Боже»… Она ещё в фумаролах не складывалась… Торможу. «Ты что?» — на фарси спрашивает меня пожилой гид. «Сил нет» — отвечаю по-русски, вяло улыбаясь. Он снимает с меня рюкзак, закидывает за плечо и подаёт руку: «Пошли, вершина близко».

 

 

 

Я вполз, ей-ей, не взошёл, а вполз на вершину. А там праздник! Братание! Группы перемешались. Обнимаются, целуются, пьют чай, делятся печеньями, конфетами, фотографируются, кричат, свистят, размахивают разноцветными флагами. Я вспомнил про свой, потоптался, поискал взглядом рюкзак, вон у камня лежит. Подошёл, но флаг доставать не стал, только термос. Пить! Сначала пить! Руки дрожат, в голове: «кур воровал», причём здесь куры? Бред! Но дошёл. Дошёл! А не должен был. Не-а. Главного не было, мотивации. Потерял ещё в прошлом году на Казбеке, а сюда ехал по инерции, сачкануть. Вопрос: «Зачем мы ходим в горы?» грыз меня весь год, а ответа я так и не нашёл. А ведь, любой начинающий «альпенизд» ответ этот знает, и, не задумываясь, брякнет: «Повышаю самооценку!» Сам после первого Эльбруса так брякал.

— Ага, а Кот ходил на Эльбрус восемь раз!..

(Это во мне оппонент заговорил, ну, тот, который всегда лезет не в свои дела, возражает, умничает, его ещё обычно «здравый смысл» называют, хотя именно он чаще всего и порет чушь. Ишь, и высота ему нипочём.)

— …Он что, восемь раз самооценку повышал на одной и той же горе?

— У Кота традиция, — возражаю я. — Ходить с друзьями в горы. Пока были друзья — была команда, ходил, команды не стало, и горы закончились.

Я прихлёбываю сладкий чай. Команды и у нас нет. Но праздник продолжается. Первый раз вижу, чтобы так бурно отмечали вершину.

— Ладно, давай, ещё раз про «повышаю свою самооценку», — подначивает оппонент.

— Давай! Вот влез ты после Эльбруса на Пик Ленина, после 5642 метра на 7134 — круто? Круто! Есть что рассказать. Друзья руку пожмут, уважительно поцокают. И семья…

— А то! Кто не знает Ленина…

— Не ёрничай! Тебе не идёт. Но 7000 многовато…

— И страшновато.

— И страшновато. Тогда можно подняться не так высоко, на Сток-Кангри, например, на 6130. А потом тоже рассказать друзьям.

— И прочитать в их глазах скуку смертную или вежливое рассеянное невнимание, «А где это?».

— Да-а-а… Локальная такая самооценка получается. Даже семья не оценит. Хорошо… А что говорит наш великий вождь, могиканин Алекс Абрамов? Он девять раз на Эвересте стоял и водит туда таких же несмышлёнышей (ну или почти таких же) как ты, как мы, как я?

— А что говорит? Как-то в «7 Вершинах» сказал: «Безусловно, мы все честолюбивы, господа!»

— Очень замечательно! Честолюбие! Вавилонские башни. Не коллективные, а собственные. В пику всем. Вы не можете, а я да! Вы нет, а я вот! И ещё! А потом ещё! И выше! И уже не «вам», а «себе». А то, с кем бороться? Только с собой… Даже если больной. Даже если без ног.

— Ага, и вот стоишь ты на Эвересте, без ног… И что дальше?

— Дальше? А помнишь, Вовка Котляр рассказывал, как после своего первого Эвереста рухнул в депрессняк. Его тоже мучил вопрос: «Что дальше?»

— Но через полгода-то он же вернулся в горы? И Алекс всегда возвращается.

— Интересно, кому они что доказывают? Кому возводят «вавилонские башни»? Или к кому возвращаются? И главное, почему я сегодня попал на Гору, если самого главного — мотивации у меня не было? Все мои «башни» давно… ну, ладно-ладно, недавно рухнули. Вера православная камень на камне не оставила…

Я закрутил термос и сунул в рюкзак…

Вера… И тут я со всей очевидностью осознал, что если бы Он не помог, я бы сегодня здесь не стоял. Я это так явственно почувствовал… будто кто-то заглянул, вот так, в глаза, улыбнулся и покачал головой: «Нет, Валера, не стоял…» Я вздохнул-выдохнул и нечаянно всхлипнул. Старый становлюсь, сентиментальный, хорошо под очками слёз не видать.

— Палыч! — услышал я. — Пойдем фотографироваться.

Я достал флаг, сунул в карман и пошёл к основной группе. Посреди сидела Иринка, размахивая руками и рукавицами, я подошёл, наклонился и поцеловал: «Люблю тебя, зараза противная…» «Почему противная?!» — возмутилась Ира. «Хорошо, не противная, — исправился я, — просто „зараза“» — и пошёл к Рязановой. «Как ты?» Мы обнялись. Постояли. «Нормально. Ты говорил, что в горы больше не пойдёшь. И сейчас скажешь?» «Не пойду», — кивнул я, поцеловал её и пошёл жать руки и обниматься дальше.

 

 

— А вот, кстати, на Горе тут у нас все друг друга любят… — продолжил я мысленную дискуссию с собой. (Непалыч VS кот Валерио).

— Ты давай не сбивай! Ты вот, давеча про «веру», мол столпы она твои порушила. Ты же перед поездкой жаловался духовнику, мало её в тебе.

— Ну, да, мало. И он сказал, что «сытое мясо» не позволяет, что только аскеза помогает обрести веру настоящую и рассуждать о ней. Молитва и пост… Настоящий пост. Правильный! Как у монахов. С умерщвлением плоти. С истончением «кожаных риз». С истончение «скафандра». С истончением защиты от «того» мира, от духовного.

— Вот! А мы тут с жиру бесимся!

— Нет, погоди! Мы тут тоже… консервным ножом себя вскрываем, со скрежетом, с рваными краями. Грузим себя сверх меры; едим, что попало; спим, как попало; в холоде, в сырости; а по ночам штурмуем, вот взяли моду по ночам штурмовать, не спится нам; а здесь ещё и отрава. Тоже истончаем «скафандр», будь здоровчик! Как в болезни, как при смерти. На высоте, кстати, ты же знаешь, клетки головного мозга мрут, как мухи! И у Юли сегодня сердце.

— Ну да, ну да. Господа искушаем… Монахи плоть умерщвляют правильно! Вдумчиво, с молитвой и под руководством опытных учителей, и под их же неусыпным контролем. А мы?

— А «мы»… А мы — «зайцы»! Безбилетники. Заскочили без спросу… глянули одним глазком и обратно. «Тот» мир нас всё равно влечёт, душа-то к нему рвётся. Она же тоскует. Она же родом оттуда. Может оттого и тянет сюда? Почувствовали «это», и идём, повторить «это»? Неосознанно. Инстинктивно. «Ты зачем ходишь в горы?» «Нравится!» А что нравится? А Небо становится ближе! Как у Гребня: «Ты видишь? Небо становится ближе…»

— Ага. Только каждый раз подниматься надо всё выше и выше, иначе «скафандр» пообвыкнет, адаптируется. Хотя, тот же Абрамов рассказывал про своего друга, тот всегда ходит на одну и ту же гору. И, кстати, цветы туда носит. Вот кому он носит?!

— А ещё рассказывают, выше семи тысяч у каждого альпиниста появляется «собеседник». Невидимый. Может и молчать, но присутствие ощущается явственно. Может, потому в горах не бывает атеистов? Вот, даже не знаю, как мой тёзка обходится без молитв, даже без тайных, даже без неграмотных, без неуклюжих…

— Типа: «Господи, помоги дуракам грешным, не дай в трату!» что ли?

— Типа. Много странностей в горах… Много…

Народ потихоньку начинает спускаться. Праздник заканчивается.

«Ты мне здорово помог! — говорю я по-русски своему пожилому гиду, присаживаясь к нему рядом, мы уже привыкли так, я на своём, он на своём, эдакий обратный вавилонский эффект. — Без тебя я бы не поднялся». «Да, ладно… — отмахивается он. — Всё нормально. Ты же хорошо шёл».

Интересно, я поглядываю на него, не пьяные, а друг друга понимаем. Понимаем и не удивляемся.

— Дык, кислородное голодание, — визави никак не угомонится.

— Ну да, от атмосферы тут ровно половина. Высоко здесь. Очень. 5671 метр.

— «Выше в горы, ближе к Богу» — помнишь, десантский Полковник говорил?

— Стоп! — Я замер. — Погоди… Погоди… «Ближе к Богу» говоришь. Храм? А может быть, тут тоже Храм? Высокий-превысокий, огромный, до самых до Небес?

— Ага! Высокий. С Демавенда в хорошую погоду можно Каспий увидеть. С Эльбруса Чёрное море. Интересно, что видно с Эвереста?

— Да погоди ты! Другое главное. Человека, человека с Горы увидеть можно? Кто он? Какой изнутри? Что у него на сердце? Настоящий или так? На что способен?

Я поднял голову, и мне вдруг показалось, увидел я звезду, а может, не показалось.

— Видишь, купол над головой… Бездонный, почти чёрный, почти космический.

— Ага. И глядя на него понимаешь, как же, блин, ты высоко забрался. Даже звезду днём увидел.

— И это не главное! Главное, — и я тайком крещусь, — здесь и есть самое Главное, Он есть, Бог!

И замотал, замотал головой…

Во, нагородил! А? Как колбасит-то. Рассказывать кому, никто не поверит… Засмеют! И сложно, Валера, слишком сложно.

— Да, люди любют попроще, — снова начал ёрничать визави. — Людя́м надо отвечать чётко, без всяких этих… Вон великий Месснер что сказал?

— А что сказал великий Месснер? Наш великий Райнхольд Месснер? На все четырнадцать восьмитысячников без кислорода, как к себе домой заходил. Небось он-то знает.

— Сказал, нету бога в горах. Нету, и всё!

— «А зачем ходим в горы?»

— «Нравится!» И всё! И хорошо! Развёл тут контрреволюцию… Аж голова пухнет. А ещё помнишь, племянница наша, Машка, рассказывала про пациента с последствиями после инсульта? Ну, про того, который так «истончил» свой «скафандр», что к нему каждый вечер умершие приходят? Смерть клеток мозга — это инсульт и есть. И, тогда ты здесь просто глюки вылавливаешь! И ходишь сюда за глюками! Они тебе нравятся. Ой, ладно… Не начинай. Можешь думать, как тебе хочется.

— А я и думаю, как хочется! И буду думать! Что ты хотел от меня, от православнутого на все пять тысяч шестьсот семьдесят один метр? У меня тут вон ангелы летают. Только что пролетел… Не веришь? «Шутю я, сынок… шутю…»

Я снял фотоаппарат:

— Валер! Нас с флагом сфотографируешь?

***

Когда идёшь наверх, всегда есть цель. Высокая, возвышенная, настоящая. Осознаёшь ты её или нет.

Когда идёшь вниз, цель — самая что ни на есть шкурная — быстрее доставить усталый скафандр в безопасное, относительно уютное место. В базовый лагерь. В BC (base camp), в ABC (advanced base camp), да хоть просто в палатку со спальником. Романтика заканчивается. А с ней и силы.

Хамид вёл нас не по гребню, как поднимались, а по кулуару, и мы тонули в снегу. Мы то надевали кошки, то снимали, то ехали по снегу на задницах (что категорически воспрещается), то снова брели… Потом Хамид привязал нас с Рязановой к себе, и вёл, как кочевник пленников, на верёвке. А Абдыева кричала: «Эй, пенсы, вы ещё собираетесь на Аконкагуа?» и хохотала.

Нет, мы не обиделись. Её тоже понять можно. Она про нас выдумала, невесть что. А мы, обыкновенные, из мяса и костей, из не очень молодого мяса и не очень молодых костей. А ещё, она тоже устала. (Она потом извинится перед Галиной.) Наша Ирина — хорошая, добрая девочка, жалеет и кормит всех собак и кошек на планете, но почему-то иногда становится жёсткой и даже грубой. Может, потому что, как фотограф, слишком хорошо знает людей? Знает, как беззастенчиво просят они «сделать» себя в фотошопе, а потом сами верят, что такие? Как на картинке. А может, она обижается на себя. Или на своих родителей. «Я не могу дозвониться до них, Палыч! Они меня не слышат! Я, может, и в горы пошла, чтобы они меня услышали!» А как они тебя услышат, Ира, как? Если ты прямо из школы взяла свою жизнь в свои руки. Ты, может, уже опытнее своих родителей, своего отца-десантника, ты же уже поработала помощником депутата, а крысиная возня в тех «кулуарах» хуже, гаже, жесточе, чем, может быть, даже война в Афганистане? А может, ты просто так прячешься? А, Ира? В броне из грубости и цинизма? Как в танке? Тук-тук-тук! Есть кто? Открывай люк!

(Не злись на меня, Ира, я всё равно тебя люблю, даже если ты мне скажешь, что всё написанное выше нужно непременно зачеркнуть. Зачеркнуть, Ира?)

 

Мы дошли. Несмотря и вопреки. Туда за семь, обратно за три.

Я всё думаю, если бы обед был нормальный, ну хотя бы тот же рис с той же курицей, а не этот кислый-перекислый «национальный» суп из пакетиков и плов из изюма, остались бы мы там ещё на ночь или всё-таки ушли?

Наверное, ушли бы.

Ещё вчера Юлия всех пытала, собирается кто-нибудь после восхождения сразу идти вниз? Я возмущался, как можно что-то планировать, когда главное не выполнено? Юля фыркала. У Юли в министерстве срочное совещание… И тут я немного теряюсь, её срочное желание попасть в Тегеран можно объяснить только возможностью получить доступ к ширококанальному интернету. Потому как улетала Юля ночным рейсом 18-го, и на совещание 17-го она никак не успевала. Но суетилась, суетилась, и, говорят, даже на Горе предлагала тёзке выкупить ослов и уехать (это пока я там Храм искал, шопенгауэр хренов). Тёзка отмахнулся. На Горе отмахнулся. А уже в базовом лагере, сидя за столом, вдруг выдал: «Вы меня, конечно, извините, но ждать я никого не буду, я иду вниз».

Ипона мать… Фок-грот-брамсель мне в левое ухо! Я ещё ни разу не встречал такой говённой команды, старина Флинт!

Хотя, чего вру? В июле 2016, на Эльбрусе, в пурге, когда мы по очереди, не дожидаясь, разворачивались и шли вниз, бросая друг друга, мы тоже были такой говённой командой, а может и ещё говённее. Тут-то хоть в тепле и безопасности, а там пурга, ветер, снег…

Однако, надо было принимать решение. Ослы ждать не будут, у них расписание. И мы приняли. За час мы свернули спальники, собрали и упаковали рюкзаки, отблагодарили гидов и ушли. Двумя командами. «Быстрые» и «минэкономразвитие» первыми, с ними Хамид и Париса. А мы: старый очкарик кот Валерио, лиса Галина с больной коленкой, и Ирина в роли хромого Буратино (после Горы у неё что-то приключилось со связкой) следом…

— Ира, ты зачем ходишь в горы?

— А я только здесь могу отвечать только за себя. Я тут так занята своим «геройством», что могу послать все «земные дела» куда подальше. Вами-то «неземными» заниматься не надо, вы сами самостоятельные.

Потом от «быстрых» к нам присоединился тёзка. «С вами веселее», — сказал он.

***

Через три часа, в крутом джипе Хамида, под крутую музыку Кипелова (Хамид — любитель «Арии», бывает же такое), под музыкальные импровизации Рязановой (Кипелов и её кумир, сойдутся же так звёзды) мы мчались в Тегеран, и между «Я с тобоюууууу, я с тобоюууууу…», как гром с ясного неба рвануло: «Аконка-а-а-а-агуа-а-а-а!» Голодные! Усталые! Грязные! В пору ямы умиральные копать, а тут: «Аконка-а-а-а-агуа-а-а-а-а!»

Девочки, вы — замечательные заразы! Я вас так люблю. И «пенсия», кажется, откладывается. Да, Алекс?

 

 

 

Александр Викторович Абрамов (родился 16 января 1964 в Москве) — советский и российский альпинист, спортивный тренер и функционер. Президент российского «Клуб 7 вершин», член Русского Географического Общества. Начал заниматься альпинизмом в Альпклубе МЭИ в 1981 году. Мастер спорта СССР по альпинизму. Чемпион СССР по Альпинизму в 1991 году. Организатор экспедиций и восхождений на протяжении более 20 лет. В активе Абрамова более 200 восхождений различной сложности в десятках стран, в том числе более 50 восхождений на Эльбрус в роли гида, 18 гималайских экспедиций и девять восхождений на Эверест. 15 декабря 2005 года Абрамов вошёл в «Клуб семи вершин», выполнив программу по восхождению на семь высочайших точек планеты на разных континентах (взойдя на массив Винсон в Антарктиде).

В 2017 году, совместно с российским альпинистом Олегом Савченко, организовал экспедицию «Эверест. 8300. Точка невозврата» по капсулированию оставшихся тел альпинистов, погибших на Эвересте.

От автора:

На вопрос: «Зачем вы ходите в горы?» — Алекс шутит: «Там на высоте, когда накрывает горная болезнь: голова болит, тошнит, — там от гипоксии умирают клетки головного мозга… У меня все клетки, которые болели, которым не нравилось ходить в горы — давным-давно умерли. Остались только те, которым в горах нравится. Они и водят меня…».

А, может, не шутит…

АСГ #3

Он устал! Всё надоело! Ему хотелось в отставку… Ему хотелось вернуться к литературной деятельности, было ещё столько планов… И он справедливо полагал, что уже послужил Отечеству. В конце концов, он болен! Что вы не видите? Он тяжело болен! И, Боже… как он устал от этого Востока. Он смертельно устал. И он думал, он верил, что служба окончена. Орден. Статский советник. Четыре тысячи рублей наградных. Всё!

Его вызвал сам Нетсельроде и предложил вернуться в Персию. Кем вернуться? Полномочным послом. Как полномочным? Кто полномочным? Он? Это же министерская должность! А он? Он только статский советник. Не-е-е-ет… Это положительно невозможно! А что скажут англичане?

Он ещё надеялся выкрутиться. Сейчас он напишет, встретится и скажет…

На следующий день всё рухнуло. Нетсельроде вновь вызвал и показал подписанное государём назначение. А ещё снова мама…

Он ехал туда, как на казнь. Он предчувствовал.

По дороге его снова свалила лихорадка. В Тифлисе у Паскевича. Александр Сергеевич метался в бреду, а маленькая Нино Чавчавадзе за ним ухаживала. Всё получилось в Шекспировском стиле. «Она меня за муки полюбила, а я её — за состраданье к ним!» Едва придя в себя, Александр просил руки молодой шестнадцатилетней княжны. Ему официально 33, ей 16. Венчались в главном храме Тифлиса (в том самом, в котором потом начнет службу святой Гавриил Самтаврийский, «мама Габриэли»), в Сионском. До конца таинства Грибоедов выстоять не смог, потерял сознание, был ещё очень слаб.

Но женитьба женитьбой, а служба службой. Через несколько дней караван полномочного посла выехал в Персию. Кажется, было большой ошибкой включить в него своих новых грузинских родных. У грузин с персами не простые отношения, они хорошо помнили резню 1795 года в Тифлисе.

В октябре караван прибыл в Тебриз, и задержался аж до декабря. Аббас-Мирза уговаривал полномочного отложить сроки выплаты контрибуции (по договору 1830 год), мотивируя: нет денег. В какой-то момент он даже срезал все золотые пуговицы со своего халата и с халатов жён в гареме, принёс послу и бросил на стол. «Забери! — кричал мирза. — Забери наши деньги! Забирай последнее!» Но у Грибоедова было точное указание императора: «Никаких отсрочек!», и Александр Сергеевич давил.

Не договорились и поехали к шаху в Тегеран. Снова Тегеран. Нино Александр Сергеевич оставил в Тебризе, она была беременна.

Прибыли в канун нового 1829-го. На первую же аудиенцию Грибоедов, презрев церемониальные правила, явился в Зеркальный Дворец в сапогах, тогда как по коврам (это же Персия!) разрешалось ходить только в носках. Более того, посол сам придвинул себе кресло и без разрешения шаха сел напротив. У английского посланника глаза полезли на лоб, а бульдожья челюсть отвисла. Они тоже здесь не гости… Но чтобы так!

Грибоедов хорошо знал, что делает, не мог не знать, в Петербург из Тифлиса кроме текста Туркманчайского мира он ещё привёз и письменные наставления будущему посланнику (получилось себе). Никто лучше его не знал придворный этикет Гулистана. И всё-таки он вполне осознанно нанёс оскорбление шаху. Дал понять, что ни шах, ни англичане, ни кто другой, а именно Россия в лице своего посла главная на этой «свадьбе».

А через несколько дней из Дворца, из гарема сбежали две армянские наложницы и просили посланника об убежище. По новым правилам мирного договора, любой поданный Российской Империи в Персии имел право вернуться в пределы Империи. Армянки были родом из Эриванского ханства, теперь уже Эриванской губернии, и, по мнению посла, без сомнения имели право на убежище и возвращение на родину. Следом за наложницами прибежал смотритель гарема евнух-армянин. Сначала он горячо уговаривал господина посла одуматься и вернуть беглянок, а потом махнул рукой и сам просил убежища.

Тем временем английский посланник уже который день накручивал Аббаса-Мирзу, а муллы на Базаре напевали правоверным, как собаки кяфиры оскорбили любимого народом и Аллахом шаха. А на Базаре гуляли и веселились грузины из каравана посла. Можно представить, как они себя вели, помятуя, как вели себя персы в Тифлисе.

А дальше, вообще, начинается какое-то сущее сумасшествие.

На следующий день, с утра, беглянок везут в баню. Зачем? По дороге те вдруг начинают кричать, что собаки кяфиры их изнасиловали. Толпа взъярилась и тут же растерзала евнуха и грузин (эти снова шатались по Тегерану), а потом, вооружившись камнями, выдвинулась к посольству. В посольстве на тот момент оставалось тридцать семь человек. Грибоедов, видя настроение толпы, приказал отогнать её холостыми выстрелами. Грянуло! Один из персов рухнул окровавленный. «Кяфиры убили правоверного!» — завизжала толпа, но всё же отхлынула от посольства. Кто убил того несчастного, выяснить так и не удалось. Возможно, всё происходило, как со снайперами в Киеве. А вы думаете, сценарии меняются? Как бы ни так!

Вернулась толпа на следующий день (шах так и не прислал солдат для охраны посольства), и вернулось их много, куда больше, чем убегало вчера, и действовали они теперь слаженно и умело. «Толпа» растерзала и убила тридцать шесть сотрудников посольства, включая полномочного посла. Спасся только курьер, который успел спрятаться, он и привёз страшную весть о разгроме посольства.

Грибоедов дрался до последнего. Спина к спине с казачьим урядником, они держали оборону в посольстве, надеясь, что шах опамятуется и пришлёт кого-нибудь на защиту. Не дождались. Их изрубили в куски. (Откуда у толпы, у простого народа на Востоке холодное оружие?) Тела вытащили на улицу, отрубили головы, потом проволокли по улицам, хохоча и улюлюкая, а натешившись просто выбросили в выгребную яму.

Когда английский посланник узнал, что произошло… А узнал он сразу, некоторых русских убивали у него прямо во дворе. Он так испугался, а вдруг толпа и его… И помчался к шаху и Аббасу-Мирзе.

А Гулистан был в истерике. Дело пахло новой полномасштабной войной с Россией. «Это вы нас спровоцировали!» — сунул палец к носу посланнику шах, но тот всё равно ничего умного придумать не мог. И тогда Аббас-Мирза решил пожертвовать сыном, Хозрев-Мирзой, послать его с богатыми дарами в Петербург. Ему казалось, что русские обязательно убьют Хозрева. Он бы убил.

Посольство молодого принца прибыло в столицу Российской Империи в августе 1829. Получив аудиенцию, Хозрев-Мирза явился к царю, выхватил кинжал (как пропустила его охрана?), пал на колени и, угрожая зарезать себя, просил принять извинения шаха. И богатые подарки.

В сложном положении оказался Николай Павлович. С одной стороны за убийство посла нужно было наказать, с другой на плечах висела война с Турцией, бесконечная война с Турцией. И он решил пожертвовать гордостью: принять извинения и дары. Он даже уменьшил размер контрибуции на два миллиона и увеличил срок выплаты до пяти лет. Ещё один враг на юге ему был не нужен.

Среди даров был алмаз Шах. Знаменитый Шах. Так родилась легенда, что за убийство Грибоедова персидский шах расплатился алмазом. Всего лишь алмазом. А в общем, да, расплатился.

 

Информация из Википедии. Алмаз «Шах» — безукоризненно чистый драгоценный камень массой 88,7 карат, имеет желтовато-бурый оттенок; он не огранён, а лишь отполирован. Форма алмаза — вытянутый природный кристалл-октаэдр, напоминает скошенную ромбическую призму. Один из всемирно известных исторически драгоценных камней, второй по ценности в России после бриллианта «Орлов».

ДЕНЬ #8

Чуть не проспали завтрак.

Ой, да вру я! Вру! Не проспали! Никогда бы не проспали! Ни за что бы не проспали! Жрать хотелось ещё с вечера, как из пушки… Неделю теперь так будет: есть и спать, спать и есть. Вчера ночью мы втроём заморили червячка кашей из пакетиков и чаем, другие-некоторые нашли силы и уковыляли в ближайшее ночное кафе, благо в Тегеране их хватает.

— …Валер, — неугомонная Иринка пытала тёзку на завтраке, — как ты думаешь, вот, мы… — она обвела взглядом нашу маленькую «команду» — сможем взойти на Аконкагуа?

— Вы?! — Валера с улыбкой посмотрел на нас. — С вашей мотивацией и настроем? Да вы хоть до Эвереста дойдёте!

Ну, это ты, брат, хватил… У нас, брат, и пяти тысяч долларов на Аконкагуа нет, а уж шестидесяти для Эвереста… Но мы учтём, мы подумаем…

После завтрака группа традиционно разделилась. Стало навевать, а уж не мы ли трое сепаратисты? Они уехали в Гулистан, в шахский Дворец, а мы на Базар и в местный Алмазный фонд. Надо день выгуливать, улетать только ночью.

Как описать маленькую вселенную? Как описать толпы покупателей, зевак, зазывал, бесконечно выкрикивающих товар и цену? Как описать азарт, торгующихся ради того, чтобы просто поторговаться? Как описать изобилие ковров, платков, горшков? Как? Базар. Восточный базар. В той безумной сутолоке, в той неразберихе, выбирая платки в подарок, я отвлёкся на разнообразное многоцветие, и оставил фотоаппарат, положил на стойку в бутике, и оставил! Дырявая моя голова! Не бог весть какой, но там все снимки с нашей эпопеи. Хватился только через полчаса, а помнил одно: у девушки, которая стояла за прилавком, нос заклеен пластырем. (В Иране фишка, они там все исправляют себе горбинку на носу. Пластика. Мода.) Хватился и заметался… Нос! Заклеенный нос! Где же ты мой нос? Где… Тут нет! Там нет! Нигде нет…

Мы нашли с Рязановой тот бутик. Девушка, завидев нас, радостно затараторила на фарси, но я уже утратил дар всепонимания и как заведённый повторял: «Photo, I lost my photo!» Она достала фотоаппарат и призывно покачала.

В Иране нельзя обнимать чужую девушку. Там и свою-то обнимать запрещают. И со своими уставами в чужой монастырь не ходят… Но мне, как бестолковому иностранцу, простили. А я ведь только что её не расцеловал.

И, ничего же особенного, просто один человек вернул другому вещь, которую тот забыл. Но! В европейской, цивилизованной Италии, в Римском аэропорту, где я так же забыл бокс с фотоаппаратурой, мне никто ничего не вернул. А здесь, в подсанкционном, не либеральном, не демократичном Иране вернули. «И какая отсюда мораль?», — спросила бы Герцогиня. А такая: все эти режимы, все эти социальные строи — суть полная и абсолютная ерунда, человек, он всегда человек. И я готов побиться о заклад, что процент «человека» на Востоке сегодня выше, значительно выше, чем на Западе, потому как человек, он, когда для другого человек, а если только для себя, что рьяно культивируется на Западе, то тогда так… прыщ, недоразумение. Кстати, это и сгубило нашу команду.

«Алмазный фонд» оказался безумно и бездумно алмазным. Сразу столько бриллиантов размером с перепелиное яйцо я ещё никогда не видел. Но выглядело сие полным безобразием. Пятилитровое ведерко бриллиантов, представляете? Прямо страшно становится. А ещё здесь мог быть «Шах», если бы…

После Фонда мы проголодались (на самом деле мы всё время хотели есть, и заедали голод мороженым, тем самым обалденным фисташковым мороженым, которое так классно идёт в тридцатипятиградусную жару), проголодались и пошли в ресторан, его выбрала Иринка, там подавали кальян. И тут же вокруг нас в чёрно-белом параде выстроилось целое отделение официантов, все вышколенно тянулись, натужено улыбались, вид у них был очень торжественный, будто их посетил сам опальный шах. По-английски, однако, говорила только одна девушка. В кальянах я ничего не смыслю, но Ирина, попробовав, показала большой палец. И кормили вкусно. А пока ели: девчонки баранину, а я свою вечную пасту, я рассказал им про алмаз Шах, был же повод, и, конечно, про Александра Сергеевича тоже. «Хорошая команда, наверное, была у Александра Сергеевича — сделала неожиданный вывод Ирина, когда я окончил рассказ. — Спасибо, Палыч. Я не знала этой истории. А ты знаешь…»

Я так и не узнал, что должен знать, началась суета, нас отвлекли процедурой заваривания чая. Такого я точно никогда не видел, чисто физический эксперимент: две колбы, спиртовая горелка и разность давлений. Как только люди не извращаются, пытаясь привлечь внимание. Кажется, китайцы и японцы давно доказали всему миру, что их способ заварки чая в глиняных чайниках самый правильный, но…

Ближе к шести, усталые, потные, измученные жарой, пробравшись через пробки, пару раз едва успев выскочить из-под колес безумных водителей и водительниц (государство полицейское, и люди хорошие, а правила на дорогах по-восточному не соблюдаются) мы вернулись в отель. Голова тихо гудела. Как трансформатор. Ноги тоже. Заканчивался наш Иран. Ближе к полночи нам с Галей уезжать. Ирина ещё оставалась, к ней ехал её молодой человек. А нам пора.

***

Уже не молодая, но ещё весьма привлекательная стюардесса «Азербайджанских авиалиний», безошибочно распознав в нас русских, с улыбкой, бодро, несмотря на глубокую ночь — два часа, приветствовала нас на языке Александров Сергеевичей, и я едва не кинулся ей на шею. Угадав моё желание, она отстранилась, но тут же пообещала: «Мы ещё и нормальным хлебом вас накормим…»

Всё. Домой! Домой-домой-домой… Сейчас, в Баку залетим ненадолго, и домой! В дождливую, прохладную, но такую родную Москву. В любимое Гадюкино! В Россию!

 

 

АСГ #4

В начале июля 1829 года на границе Империи встречали тело полномочного посла. Для торжественной встречи своего бывшего «министра» Паскевич выделил Тифлисский батальон при пушках и знаменах. Гроб вскрыли, тело опознали (по искалеченной в дуэли с Якубовичем руке) и с похоронным конвоем отправились в Тифлис. Историю второго Александра Сергеевича (Пушкина), о том, как он повстречал на кавказской тропе одинокую арбу с гробом Грибоедова, видимо, следует признать художественным вымыслом. Везли Александра Сергеевича торжественно, с достоинством, встречая гроб молитвами и цветами в каждом селе, в каждой деревне, в каждом ауле. Многие жители: армяне, грузины, татары, русские, были лично обязаны Грибоедову свободой.

Бытует мнение, что персы передали не останки полномочного посла, прошло полгода, и что-либо различить в захоронении было невозможно. Это сейчас: экспертиза, микроскопы, генетический анализ… Тогда было всё проще.

Однако следствие производилось со всей тщательностью. Шах был так напуган, персидская элита была так напугана, что копали и за страх, и за совесть. Попутно казнив более тысячи участников и подстрекателей, они перерыли всю яму, извлекли останки, отыскали прострелянный Якубовичем палец, собрали тело полномочного и отправили его в Россию, остальных торжественно похоронили на единственном христианском кладбище возле армянской церкви в Тегеране, после чего уселись ждать, что привезёт Хозрева-Мирза.

А Нино ничего не знала. Всё это время, все эти полгода. Ей не говорили. Ей врали, мол, болеет, мол, далеко, мол, уехал… Боялись, не выносит ребёнка. Она всё равно подслушала чей-то разговор и узнала. И тут же у неё случились преждевременные роды. Ребёнок, мальчик, прожил лишь час, один час. «Он ушёл к своему отцу» — сказала княжна.

Тело прибыло в Тифлис 18 июля 1829 года. На следующий день раба Божьего Александра отпели всё в том же Сионском соборе.

Ещё перед отъездом, Александр Сергеевич, предчувствуя скорую гибель, сказал Нино: «Не оставляй костей моих в Персии, если умру там. Похорони меня в Тифлисе, в монастыре Святого Давида». Она думала, он шутит.

Его похоронили, где он завещал, в монастыре Святого Давида, на горе Метацминда, откуда открывается такой прекрасный вид на закатный Тбилиси. На надгробье одного из величайших и славнейших сынов России высечено кратко:

 

АЛЕКСАНДРЪ СЕРГЕѣ́ВИЧЪ

ГРИБОѣ́ДОВЪ

РОДИЛСЯ 1795 ГОДА ГЕНВАРЯ 4 ДНЯ

УБИТЪ ВЪ ТЕГЕРАНѣ́ 1829 Г.

ГЕНВАРЯ 30 Д.

 

А сбоку постамента другие слова:

 

УМЪ И Дѣ́ЛА ТВОИ БЕЗСМЕРТНЫ

ВЪ ПАМЯТИ РУССКОЙ,

НО ДЛЯ ЧЕГО ПЕРЕЖИЛА ТЕБЯ

ЛЮБОВЬ МОЯ!

 

Больше Нино замуж не вышла. До самой смерти она носила траур по покойному мужу, отвергая любые ухаживания. «Чёрная роза Тифлиса» прозвали её. Её это не смущало, она только всё время повторяла: «На всё воля Божия! На всё воля Его!»

ЭПИЛОГ

«Фракталы!» — хлопнул я себя по лбу. Фрактальная геометрия, вот как называется принцип, по которому строит природа снежные перья, что мы видели на Демавенде. Она, эта геометрия, ещё и не такое может…

— Рязанова!

— А!

— Не спишь?

— Уже нет.

— Да ладно, скоро прилетим… Скажи: ты зачем ходишь в горы?

— Ты позвал, я пошла…

— Я серьёзно спрашиваю!

— Лето перезимовать! Откуда я знаю? Хожу и всё. Сам-то ещё пойдёшь?..

Я посмотрел в иллюминатор. Темно, ещё совсем темно, только на востоке уже начинало чуть светлеть. Рассвет. Новый день. «Будет день — будет пища.» «На всё воля Божья, на всё воля Его.»

— Чего молчишь-то? Разбудил, а теперь молчит… Пойдёшь, спрашиваю?

— Давай, Рязанова, доедем до дома. Там видно будет.

***

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы — просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин

Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце.

 

Кто захочет в беде оставаться один?

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?

Но спускаемся мы с покорённых вершин —

Что же делать, и боги спускались на землю.

 

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас и зовут нас остаться.

Но спускаемся мы — кто на год, кто совсем

Потому что всегда, потому что всегда мы должны возвращаться.

 

Так оставьте ненужные споры!

Я себе уже все доказал —

Лучше гор могут быть только горы

На которых никто не бывал.

В. Высоцкий

  

 

В частях об Александре Сергеевиче не претендую ни на документальность изложения, ни на какие-либо открытия… Ничего нового. Всё давно известно. Это просто компиляция, простой рассказ. Возможно, кто-то крикнет: «Всё было не так!» Что ж. Может и не так. Я только старался никого не обидеть. Никого, кроме англичан.

 

Мои благодарности:

Александру Абрамову, Людмиле Коробешко, Анастасии Кузнецовой, Ольге Румянцевой, Хамиду, Парисе, Майору, всей принимающей иранской стороне, Валерию, Юлии, Кириллу, Михаилу, особая благодарность Ирине Абдыевой, отдельная Галине Рязановой, всегда моей любимой супруге Валентине.

Мои искренние извинения всем, кроме англичан.

И, безусловно, — я хуже всех, даже англичан.

Поздравляем с Днем рождения! Вторая часть книги Валерия Лавруся

  Неутомимый путешественник,  прекрасный писатель  и друг нашего Клуба Валерий Лаврусь отмечает свой день рождения на склонах горы Чегет. Мы поздравляем его и желаем новых вершин в горах и творчестве!     Валерий ... читать больше

 

Неутомимый путешественник,  прекрасный писатель  и друг нашего Клуба Валерий Лаврусь отмечает свой день рождения на склонах горы Чегет. Мы поздравляем его и желаем новых вершин в горах и творчестве!

 

 

Валерий Лаврусь, член Союза писателей, автор цикла книг "В горы после 50", наш друг и участник многих экспедиций написал очередную книгу. На этот раз речь идёт о восхождении на высочайший вулкан Азии - Демавенд (Иран), которое автор совершил в составе экспедиции Клуба 7 Вершин в июне 2018.

  

 

"Валерий Лаврусь, писатель, путешественник, горный турист. 17 лет прожил на Севере. Член Московской городской организации Союза писателей России (МГО СП). Начал писать в 1998 году. Дипломант Международного конкурса им. П. П. Ершова (2016 г.) за книгу «Очень Крайний Север», дипломант Литературного конкурса МГО СП и НП «Литературная республика» в номинации «Публицистика» «Лучшая книга 2014—2016» за книгу «Очень странная история».

Автор серии книг о горах «В горы после пятидесяти» («Эльбрус. Дневник восхождения», «Домбай. С мыслью о Килиманджаро». «Килиманджаро. С женщиной в горы», Эльбрус-2016. Удачное восхождение», «Гималаи. Добрый пастырь Вовка Котляр», «Казбек. Больше, чем горы»). Все книги серии имеют аудио-версии.

 

 

Повесть-отчёт «Демавенд. Мемуары несостоявшегося пенсионера» - продолжает эту серию.

Предельно честные книги Валерия оправляют людей в горы прямо из офисных кабинетов.

С книгами Валерий можно познакомиться на сайтах Ridero.ru, Litres.ru, AMAZON.COM. Электронные версии книг – условно бесплатны, это твёрдое убеждение Валерия, который считает, что информация цены не имеет."

 

 

Ссылки на другие книги Валерия Лавруся

https://ridero.ru/author/lavrus_valerii_moydz/

https://www.litres.ru/valeriy-lavrus/

 

 Присоединяйтесь к программам Клуба 7 Вершин по Демавенду

 

   

ДЕМАВЕНД. Мемуары несостоявшегося пенсионера (Часть вторая) 

 Часть первая здесь

 

ДЕНЬ #3

Точал (перс.‎ — тучо́л) — гора в цепи Эльбурс на севере Ирана. Высота — 3964 м. Хребет горы растягивается на 12 км с северо-запада на юго-восток. На южном склоне Точаларасположены самые северные районы Тегерана: Шемиран, Дербанд, Теджриш. Из Веленжака к вершине, где расположен популярный горнолыжный курорт, протянута канатная дорога. (Википедия).

 

Были в Москве разговоры про канатку, были… Ну, хоть бы обратно. Ну, хоть бы половину… Нет! Лето, Рамадан и ещё сто причин. А как бы хорошо было спуститься, хотя бы только спуститься на канатке.

Вышли в семь, наелись яиц (очень уж их много в Иране едят, даже по моим, большого любителя, меркам), взяли завернутый в лаваш некий продукт (что там, мы так и не определили, даже кто пробовал), и вышли на подъём.

Горы в тех краях какие-то сумасшедшие. Опрокинули их там на бок, а потом нарезали, как булку. Какие такие процессы всё переворачивали, какие такие нарезали? И какие такие мы в сравнении с ними мелкие, незначительные, недолговечные, суетливые.

 



Шли по утоптанной каменистой тропе. Ещё вчера нам обещали пять часов восхождения и семь спуска. А вечером нам нужно быть в Тегеране. На Телебашне в ресторане легендарные Алекс Абрамов и Люда Коробешко отмечают очередную победу Людмилы. Люда хочет стать первой женщиной, выполнившей восхождения: и на все семь высочайших вершин, и на все семь высочайших вулканов семи континентов. Вчера (узнали из Инстаграма) они практически в пургу поднялись на Демавенд. Плохо. Очень плохо. Нет! Что поднялись хорошо, плохо, что Настя оказалась категорически права, рекомендуя кошки, ледорубы и прочий скарб для снега. Снегоступов у них тут нет?

— Рязанова, как ты думаешь, сдохнем мы сегодня?

— Палыч, у меня и вчера был тяжёлый день.

— А кто рвался погулять?

— Не ворчи!

Обычная утренняя разминка. Ирина никак не может разобраться, кто мы друг другу. Формат современных отношений не подразумевает дружбы, не только между мужчиной и женщиной, но и вообще. «Не пойму я вас… Мутные вы какие-то», — разглядывала она нас.

А Галина сама встала за Парисой — хороший признак, после вчерашних прогулок она пойдёт медленно, и дыхания мы не собьём. Майор только начал с нами подъём, а потом куда-то умотал. Беспокойный он. Вчера за ужином рассказывал, что в этих горах с пяти лет, и знает Точал, как свою родную улицу. Теперь понятно. Ему не нужны ни страховки, ни палки, ни крючья, он как ящерица проползёт в любом месте.

Подниматься начал в термухе и флиске, а уже через час я сверху надел гортексную ветровку, а теперь, спустя два часа, подумывал поддеть тонкую пуховку и сменить шляпу на вязаную шапку, но пока только подумывал.

— За той горкой, будет небольшой приют, — показывает вверх Париса. — Минут сорок. Там передохнём.

 



…На приюте у входа два пса, и больше ни души. Какая-то тоскливая тишина. Входим в каменный домик, Париса рассказывает, что построила его супружеская пара, они в снегопад потеряли здесь сына. Теперь в домике можно пересидеть непогоду, есть настил, есть аптечка, даже камин есть. В камине пусто, но аптечка полна.

— Попьём чаю? — Париса достает из рюкзака литровый термос, — попьём и сразу пойдём, нельзя сидеть.

Сладкий чай в горах — драгоценность! Ирина кромсает свою шаверму и идёт кормить голодных пасов, я отдаю свою. Ира готова сама остаться без еды, лишь бы накормить голодную скотину, вчера она так же щедро делилась ужином с бродячими кошками. Учитывая моё трепетное отношение ко всем мяукающим тварям, Иринку я уже почти люблю. Человек, который так относится к скотине, не может быть плохим по определению.

Оставляем псов сторожить домик, и уходим. Впереди полтора часа подъёма, а снег уже поджимает, окружает, охватывает в кольцо. Мы идём по гриве, по камням, но в кулуарах его наметено по колено.

Полтора часа пробегают быстро. Они тягучи, мучительны, но ты их почти не замечаешь. В горах всегда так. Там время по-другому идёт. Завидев вершину, Кирилл ускоряется, вчера он хвастал, как «победил» своих коллег на восхождении на Килиманджаро.

«Это не ты взошёл, это не я взошёл, это мы взошли!» — сказал наш десантный Полковник на Эльбрусе в 2014, когда я первый раз стоял на вершине. Теперь везде проник этот дурацкий американский дух индивидуального соревновательства. Где совместные восхождения? Где: восходитель подает руку своему брату восходителю… Где: «На руку друга и избитый крюк»? Канули в Лету. В 89-м Первая советская Гималайская экспедиция выполнила совершенно невозможную программу, взошла на вершину Эвереста по контрфорсу юго-западной стены. Мир изумился. Во, русские дают! Но больше такого не повторится. Там работал коллектив, некоторые в ущерб себе, отдавая силы и кислород, лишь бы товарищи сделали невозможное возможным (снова простите за банальность). То была командная работа. Теперь героем хочет стать каждый, тем более за деньги. Как там? «О времена, о нравы!»

— Рязанова, пора завязывать с такими горами. Старый стал. На пенсию пора… — мы стоим на каких-то несуразных железобетонных конструкциях. Кто и зачем всё приволок на вершину — непонятно. Домик понятно, а все эти железки зачем?

— Ага. Хочется теплого моря… — измученная Рязанова часто дышит, она устала, но всё равно идёт фотографироваться «в прыжке». О, женщины!

Наспех перекусываем, кто-то осторожно пробует «шаверму», я обхожусь «Тёмой». В домик приходят итальянцы, кажется, идут они прямо из Тегерана. Герои! За сколько же они сумели подняться? Сейчас почти полдень. Они что в пять вышли? Мы со своих 2800 за четыре часа дошлёпали, а они? С другой стороны, чего удивляться, прямо перед вершиной мы повстречали скай-ранеров, бегунов по горам. В майках, спортивных трусах и кроссовках они бежали на Точал, где царствовали твердый ноль и настильный ледяной ветер, взбежали и тут же умчались вниз. Встречая таких людей, всегда отчётливо понимаешь свою ущербность.

 



— Холодно, — жалуется кто-то, глядя вслед убегающим полураздетым скай-ранерам. Мы пакуемся и начинаем спуск.

Семь часов! Семь часов нам идти вниз.

Снова приют. Собаки нет, ушли. Не такие уж они и глупые эти псы, трафик здесь довольно напряжённый, за день обязательно у кого-нибудь перехватишь вкусненького. На приюте снова переодеваемся, теперь снимаем тёплые вещи: куртки, шапки, перчатки, заметно потеплело, да и уже разгар дня.

Ещё через час идём уже почти раздетые. У нас длинный сброс высоты, на одной из полуметровых ступеней (по ним мы идём последние полчаса) развалился ботинок Кирилла. Отвалилась подошва. Я уже видел такое на Эльбрусе в 2016-м, тогда вот так же у поляка на спуске с Чегета отвалилась подошва.

Никак не могу понять, почему мы тогда решили, что он поляк? Мы же с ним не разговаривали, флага у него не было, он что пел: «Еще польска не сгинела?» Вроде нет, зато бодро приматывал подошву канализационным скотчем. О! Скотч! А где тут у меня скотч? Брал же… Не-а, нет в рюкзаке скоча! Не взял. Старый осёл! Хорошо, взял ленточный пластырь. Пластырем, а где резинками от рюкзаков кое-как приделываем подошву Киру.

— А можно вызвать вертолёт? — Юля задумчиво смотрит на ботинок Кирилла.

Я с удивлением взираю на эту странную девушку, всё-таки, откуда она такая?

— Наверняка, у нас в торговом представительстве есть свои люди… А у меня деньги… — продолжает бредить она.

Из минэкономразвития, вспоминаю я, вот откуда. «Хеликоптер нихт! Юля!» В горах нельзя понтоваться! Погонами, родителями, мужьями, заслугами, даже своими альпинистскими достижениями, тем более деньгами. В прошлом году на Казбеке один тоже всё выпендривался: «Господа, а вы были в Шамони? Нет?! Вы не были в Шамони? О чём с вами говорить!» Он получил свою оценку у парней из соседней группы: фингал под глаз и кличку Монтбланш. В горах ты или свой, или чужой, Юля.

Я с шумом выдыхаю, хочется материться, но я только дежурно окликаю Кирилла:

— Дойдешь?

— Дойду… — отвечает он, но с каким-то сомнением. Как-то нет в нём той уверенности с которой он взбежал на Точал, теперь ему нужен коллектив. Обычное дело. Дойдёт. Куда денется? Если второй не развалится. Господи, ещё же десять километров…

Через час нас встречает Майор, со скотчем! С канализационным! Благодетель! Пока Кирилл мотает ботинки, я колю кеторол Галине. У Галины коленки — слабое место, а топать ещё семь километров. У всех у нас есть слабое место.

Пока кололись, итальянцы нас обогнали, все-таки они лоси… А мы…

 

А мы дошли. Мы, конечно же, дошли. Куда бы делись? Вымотанные, измученные, хромые в отеле нос к носу столкнулись с Алексом и Людмилой, только вернулись с Демавенда.

— Снега там, во! — ещё раз обрадовали они нас. — Дважды хотели повернуть. Спасибо Хамиду, только благодаря ему и взошли!

Мда… Уж если они…

Съездили, значит, прогуляться. Сачканули, значит.

 

Людмила Коробешко. Информация из Интернета.

Родилась Людмила практически в горах, в Пятигорске. Профессиональный альпинист (1-й разряд), горный гид, организатор приключенческих программ. Директор «Клуба 7 Вершин». В 2009 году в составе экспедиции совершила переход к Северному полюсу: «Последний градус» — 111 км на лыжах через торосы и разводья ледового панциря Арктики. В 2012-м первой из российских женщин успешно завершила проект «7 вершин за 300 дней», установив мировой рекорд скорости. В 2014-м организовала первую российскую экспедицию к высочайшей точке Гренландии. В 2016-м возглавила первую в истории России женскую экспедицию на Эверест и стала единственной россиянкой, поднимавшейся на вершину мира трижды. Замужем за Александром Абрамовым.

Из воспоминаний Л. Коробешко «…после рождения сына стараюсь не ходить вместе с мужем в серьёзные экспедиции. Если с обоими что-то случится, будет совсем плохо. Кто-то должен оставаться на земле — так спокойнее…»

ДЕНЬ #4

Слава Богу, на восхождениях всегда есть такие дни. Подготовительные, переездов, организационные. И всегда это дни отдыха и блаженства. А нам очень нужно отдохнуть. От нашей «простенькой» акклиматизации на Точале. Очень.

Вчера Абрамов, рассуждая на тему подобных акклиматизаций и поглядывая на меня («Валер, тебе сколько?.. А, ну мы ровесники!»), философствовал: «В наши пятьдесят четыре… лишний раз напрягаться не стоит. Жалеть себя надо… А то устанешь раньше времени.»

Кто бы спорил, Александр Викторович, дорогой ты наш? Только ты-то сам себя жалеешь? Базовый лагерь Эвереста — тебе дом родной. Сам же говоришь, на 4200 чувствуешь себя лучше, чем на равнине.

 



В целом, встреча прошла, как сегодня говорят, в дружеской неформальной обстановке. Нам вручили: майки «7 Вершин» и Федерации альпинизма Ирана, рюкзаки и книгу Алекса Абрамова и Люды Коробешко. Потом ели. Потом знакомились с главным гиди — Хамидом. Потом была автограф-сессия, а потом к нам в лице неугомонной Юлии неожиданно нагрянула официальная часть. Встав посреди встречи и вдруг всех прервав, она предложила тост в честь Дня Независимости России. «От татар» — неловко пошутил Алекс после некоторой паузы. А я солидарен, тоже не понимаю все эти новомодные праздники. Одно хорошо, лишний выходной день. Возможно когда-нибудь, возможно много лет спустя, этот праздник станет привычным и понятным, возможно, но сегодня это искусственное образование. У России, слава Богу, хватает дней для праздников. Россия — она ого-го-го! Но чиновникам минэкономразвития так не кажется, и они официально, Юлия прямо подчеркнула «официально», попытались нам его организовать. А ещё Юлия тут же принялась «ковать железо», решая с Алексом грядущие вселенские проблемы взаимодействия Минэкономразвития и «Клуба 7 Вершин». Всё это было как нельзя кстати. Зато Кириллу повезло, в конце вечера он получил ботинки от Абрамова! От самого Алекса Абрамова! Я бы возгордился, ей-ей. Думаю, и Кирилл был счастлив, а, главное, не нужно завтра метаться в поисках ботинок, тем более в Иране они дорогущие-е-е-е (виноваты санкции: и прошлые, и будущие). Нужна была ещё поилка для Ирины… Как-то всё неожиданно у нас стало выходить из строя, может знак какой?

Закончилась встреча за полночь, некоторые особо активные (не умотал их Точал) всё рвались покурить кальян, но переезд от Телебашни к гостинице в ночных пробках (Тегеран таки встал) занял почти целый час и наконец успокоил горячие головы, на подъезде все потихоньку дремали.

На следующий день мы выехали до деревни Полур, на базу Федерации Альпинизма Ирана. Там мы должны переночевать, а на следующее утро ехать на стартовую точку восхождения на Демавенд: Мечеть (3050).

 

 

 

Но по факту ночёвку Абрамовы нам организовали в другом месте. В Полуре мы только получили пермиты на восхождение, сфотографировались с Президентом Федерации, нас накормили, дали возможность сфотографироваться с маками — обалденными огромными красно-чёрными маками, пересадили на другой транспорт и повезли получать удовольствие. «Мы всё там с Хамидом объездили, — рассказывал Алекс на встрече, наш главный гид согласно кивал головой. — В Лариджане вам понравится. Там всё. Номера люкс. Ванны с источниками. Ресторан…». Интересно, с чего вдруг такая щедрость? У нас коммерческое восхождение, все деньги учтены-переучтены… Только потом мы поняли: местные «немного» слукавили, сыграв на разнице курса валют. После последних санкций риал рухнул аж ещё в два раза, но официально курс оставался тем же, однако на чёрном рынке всё было куда подвижнее и интереснее. А карточки и наличность нам выдали по официальному курсу. Разность курсов и позволила «расширить возможности». Кстати, на тот момент в России уже начался Чемпионат, и некоторые журналисты кинулись расследовать двойные расценки в торговле и обслуживании (одна цена для своих, другая для гостей). Но выяснилось, гости не в обиде: «Пусть! — говорили они, — люди хотят заработать, хорошо же!» И я говорю: «Пусть!», и мы не обеднеем, тем более не так много денег было потрачено.



По дороге в Лариджан Хамид завёз нас к историческим пещерам в горах селения Кафарколи, показать, где ещё совсем недавно, буквально, в XX веке жили люди. Как они это делали? Без электричества, без водопровода… Мы бодро взобрались на пригорок, но в сами пещеры полезли только Хамид и Париса, а из наших сумел взобраться только Валера. Попробовал, но ретировался наш самый молодой коллега Михаил. Михаил и Валера новые члены команды, они присоединились буквально вчера, на Точал угробляться они не ходили, теперь свеженькие, чистенькие, со здоровыми коленками, голеностопами и прочими частями ног, рук они ехали штурмовать Демавенд. Для моего тёзки Демавенд — экзотика. У него в копилке все семь высочайших вершин семи континентов, включая честную и сложную аляскинскую Денели. Михаил Демавенд увидел с борта самолета, возвращаясь с Килиманджаро. Жаль, Точал не увидел… Всегда хочется, чтобы не ты один влетел в задницу. Так люди коллективно затаскивают в ипотеки и банковские кредиты своих друзей. «Ты что, до сих пор не взял ипотеку?!! — изумляются они. — Что ты? Уже все взяли!» И ты, осознавая свою ущербность, идёшь, берёшь, и залезаешь в кабалу, зато всё, как у всех. Вот и Михаила нам хотелось спросить: «Почему на Точал не приезжал? Все приехали… А ты?» Валеру так спросить не могли, он мог бы и ответить: «А вы чего на Эверест не ходили? Все уже сходили… А вы?»

Валера в пещеры забрался, держит марку семивершинника. Мы, как истинные бравые офисные планктоны, стояли, разинув рот, и подбадривали его криками, делая исторические кадры: «Валера в пещере», «Валера и Хамид в другой пещере», «Валера, Хамид и Париса в ещё одной пещере». Осталось дождаться, когда Валера станет исторической личностью и тогда… Можно зажмуриться и представить, что тогда… Но продолжим.

Если вы путешествуете, как обычный турист, на каком-нибудь простеньком Ровере или на этом, как его… на Гелентвагене, то отель, в который нас поселили, вас не впечатлит. Нет! Но нам… Но мы… Мы же рассчитывали на общую комнату с двухярусными кроватями в доме Федерации Альпинизма, а тут номера в несколько комнат! Нам с Галиной досталась трёхкомнатная студия с двумя спальнями и двумя широченными кроватями. Был в номере и скольки-то десятков дюймов телевизор, но от телевизора в горных экспедициях отвыкаешь быстро, по-русски они не разговаривают, всё больше поют на местном наречье или рассказывают прогноз погоды на немецком, причём погоды в Германии, причём в Баден-Бадене. Очень важная и нужная информация. Поэтому телевизор мы не включали, зато нещадно эксплуатировали чайник. Чай в горах пьётся по любому поводу.

Источники подавали на цокольном этаже в купальне, оказались они воистину горячими. Не тёплыми, а горячими! Сорок градусов, не меньше. И с запахом сероводорода. Привет Вулкану. По факту в такой воде без предварительной подготовки можно сидеть минут пять, от силы десять. Но все, особенно те, кто уже вкусил радость общения с горами (за исключением Юлии, она не пошла), тут же в «живой» воде захотели залатать пробоины в «скафандрах», и запарились минут на двадцать. Последствия не заставили ждать, по возвращении в номера народ вырубился аж до самого ужина.

Как назывался поселковый ресторан, не спрашивайте, там всё вязью и кракозябами, у них и цифры-то хоть и считаются арабскими, но на самом деле ни разу не арабские, врут. Нас усадили на два топчана с коврами, прямо с ногами, и еду подавали прямо под ноги. В несметных количествах подавали. Жаренное мясо. Всякое. По-всякому. И я взбунтовался. «Я не ем жареного!» — вскричал я (я не только известный скандалист, но и известный привереда). И для меня лично принесли дизи! Это такое иранское жаркое в горшочках с картошкой, бобами и нутом. Я бы его так и съел, как у нас едят жаркое, но Хамид не позволил свершиться кощунству. Он отобрал у меня шанцевый инструмент и продемонстрировал, как правильно кушать, вкушать дизи.

О-о-о-о! Это целое искусство.



 

Блюдо подается в горшочке с металлическим ухватом, с пустой глиняной тарелкой и стальным пестиком. Жидкость из горшочка сливают в тарелку. Из горшочка достают кость с мясом, отделяют мясо и возвращают в горшочек. Потом берут пестик, и всё в горшочке тщательно перемалывают. Едят дизи ложкой, обязательно ложкой, исключительно ложкой, а в тарелку макают хлеб (тонкий лаваш). Вкусно-о-о-о!

И все были сытые! И никто не ушёл обиженным!

 

***

Иранская еда.

Иранская еда — штука вкусная и интересная. В отличие от своих соседей Иран не злоупотребляет специями, но очень любит кислое и везде сыплет щафран.

Главный национальный гарнир — рис.

Главное национальное блюдо — кебаб. Из говядины, из телятины, из баранины, из курятины. Свинину, понятное дело, в Иране не найти.

Мясо жарят на углях, иногда тушат со множеством овощей (картошкой, бобами, нутом, помидорами), с грецким орехом, гранатом, барбарисом и опять же шафраном.

Есть супы, самый распространённый ячменный.

В горах есть рыба, в ручьях водится форель, но нас не кормили.

Хлеб — исключительно тонкий пресный лаваш, другого не видел.

Есть прекрасное фисташковое мороженное. Много йогуртов, едят так и добавляют в салаты из свежих овощей: помидоров, кабачков, цукини, латуков.

Кажется, уже писал: одна из особенностей иранской кухни любовь к кислому. Очень популярен салат из неспелых зеленых слив с солью. Или заправка к салату из сока незрелого винограда. Кисло-о-о-о! Вырви глаз!

Всё перечисленное характерно для столичного региона, где мы жили и перемещались. Но и для всего Ирана в принципе тоже. На северном Каспийском побережье и на южном побережье Персидского залива, конечно, рыбные блюда представлены более широко, но сами иранцы всё равно больше любят мясо!

А ещё, Иран чуть ли не основной мировой поставщик сухофруктов и орехов. Большая страна, большая и разнообразная.

Да! Пьют иранцы чай, кофе, шафрановый настой (вещь специфическая, пахнет «больницей»). Вина нет. Вина не пьют. Или прячутся.

АСГ #2

Вина нет, дам нет, друзей нет, общества нет, еда специфичная. При шахском дворце было скучно. Боже, как было скучно! И Александр Сергеевич затосковал. Слава богу, пробыли они в Тегеране недолго, буквально четыре месяца, а потом вместе с посланником вернулись в Табриз, столицу провинции Восточный Азербайджан, ближе ко двору наследного принца Аббаса-Мирзы, именно, он в те времена фактически определял политику Персии. И там было поживее. Деятельная натура молодого секретаря, требовавшая постоянной активности, наконец-то нашла точку приложения, и погрузилась в рабочую суету, благо дел у посольства было невпроворот. Первой серьёзной работой Александра Сергеевича стало освобождение российских военнопленных, оставшихся с прошедшей войны, и их четырёхмесячное, мучительное конвоирование в Тифлис по недружественной территории.

В Тефлисе, куда он прибыл в конце 1819 года, Грибоедов знакомится с всесильным кавказским наместником, легендарным генералом Ермоловым — победителем Кавказа. И уже через два года, в феврале 1822, Ермолов попросит министра иностранных дел Нетсельроде перевести Грибоедова под его начало на должность секретаря по «иностранной части».

Закончилась первая служба в Персии. За короткое её время (а, в общем, не такое уж и короткое) неспокойный секретарь посольства нажил себе кучу болезней и кучу недругов. Причём не только в лице английского посланника, что, учитывая взаимные претензии Британской и Российской корон, неудивительно, но и самого Аббаса-Мирзы, хотя, кажется, именно он уговорил отца наградить Грибоедова орденом Льва и Солнца 2-й степени, возможно, надеясь больше никогда его не встречать. Кстати, общий характер взаимоотношений между Персией и Россией благодаря миссии Мазаровича, а значит и его секретаря, можно было охарактеризовать, как «потепление». Как потом оказалось, временное.

В Тефлисе Грибоедов интенсивно лечился (сломана рука, кашель с кровью), Ермолов службой его не обременял, а вскоре и вовсе отпустил в длительный отпуск в Москву, заняться здоровьем.

О, счастье! Не, конечно, Москва не Петербург, но ведь и не Тегеран и не Тебриз, и даже не Тефлис. Александр Сергеевич вновь, спустя почти четыре года, с удовольствие погрузился в праздничную пучину светской жизни.

Он пишет свою знаменитую комедию, читает её в салонах, его принимают, его любят, его обожают, ему прощают его несносный характер… Но он скучает. Как его Чацкий, явившись «с корабля на бал», он мечтает вырваться из вдруг ставшей «душной» Москвы. Государь, Александр Павлович, помня его персидские заслуги, даёт высочайшее соизволение покинуть страну для поездки на воды, тем более Грибоедову, действительно нужно лечиться. Однако нужда заставляет его отложить поездку. Нет денег. Он даже пытался заложить свой орден. И тут…

Декабрьское восстание.

Грибоедова арестовали в феврале 1826 года по показаниям Трубецкого, Оболенского и других участников мятежа.

Следствие по его делу велось полгода, до июля, но ничего предосудительного не сыскало, и Александра Сергеевича оправдали. Государь собственноручно постановил: «Выпустить с очистительным аттестатом».

Однако за время следствия с ним что-то такое произошло. Возможно, он испугался. Или нет, он снова изменился. Во всяком случае на допросах он полностью отказался от каких бы то ни было связей и знакомств с мятежниками, хотя в действительности, как почти любой столичный либерально-настроенный молодой человек (чего только стоит его комедия!) не мог не общаться с ними. Кажется, он даже несколько раз выполнял поручения тайных обществ.

Но за те полгода он всё для себя решил. Отныне он прилежный слуга царю и Отечеству. И в сентябре 1826 года Александр вновь отправляется на службу в Тифлис, тем более что чувство долга подкреплено настойчивыми просьбами матери: нужно выдавать замуж дочь, а денег на приданное у Грибоедовых нет.

Тем временем события на Кавказе разворачивались стремительно. Абасс-Мирза, подговариваемый англичанами (а вы думаете «новичок» это только сегодняшние тенденции?), решил воспользоваться (в который раз), временной слабостью Империи (весьма болезненная для государства смена императора), и в июле 1826 года без объявления войны десятитысячным корпусом перешёл границу. Началась очередная русско-персидская война.

Ближе к зиме генерал Паскевич наголову разбил персидские войска и даже вышел на новые территории, но потом боевые действия застопорились. На Кавказе начались перемены. Новый государь Ермолова не любил. Считал, что тот слишком вознёсся, слишком много у него власти на Кавказе, более того, с началом войны развилась нездоровая конкуренция между наместником и командующим армии, и в марте 1827 года Николай меняет Ермолова на всё того же Паскевича.

Казалось, вот и закончилась карьера Александра Сергеевича, снят его покровитель. Но новый наместник вдруг издаёт приказ: «Принять в ваше заведывание все наши заграничные сношения с Турцией и Персией, для чего вы имеете требовать из канцелярии и архива всю предшествовавшую по сим делам переписку и употреблять переводчиков, какие вам по делам нужны будут». Это он Грибоедову! Эдакий министр иностранных дел при новом кавказском наместнике получился. Нет, не потерялся, а ещё и подрос, наш Александр Сергеевич!

И он заработал. Ух, как заработал! Куда подевался легкомысленный повеса и бретёр?

Он мечется по всему фронту. Уговаривает коменданта Абасс-Абада сдать крепость, сохраняя тем самым жизни тысячам русских и персидских солдат. Едет на переговоры с самим Аббас-Мирзой, прямо в ставку, что уже само по себе смертельно опасно, причём в это же время он переживает сильнейший приступ лихорадки. Тем не менее, проводит тяжелейшие переговоры, которые длятся аж пять суток! Попробуйте, с температурой в 39 хотя бы просто посидеть на рабочем месте. А он слушал, писал, анализировал, размышлял, хитрил, даже шпионил. Договориться не удалось, но это уже не имело особого значения. 1 октября 1828 года русские войска заняли Эривань, 13 октября, перейдя границу, с боем взяли ставку Аббаса-Мирзы Тебриз, и война закончилась. Нужно было срочно составлять очередной мирный договор.

Если набраться наглости, если всё упростить, как обычно любят беллетристы, то после себя Александр Сергеевич оставил минимум три гениальные вещи: комедию «Горе от ума», «Грибоедовский вальс» и Туркманчайский мирный договор.

О! Туркманчайский мирный договор. По нему Персия не только лишалась всех своих кавказских владений, флота на Каспии, двадцати миллионов рублей серебром контрибуции (деньги по тем временам колоссальные!), но и, как писал Фридрих Энгельс (воспользуемся его авторитетом): «Туркменчайский договор превратил Персию в вассала России».

По сию пору в Иране, если человек вдруг всё потерял: деньги, состояние, положение, говорят: «Вай-вай… Туркманчай!»

Докладывать государю о результатах мирных переговоров Паскевич послал Грибоедова, по сути автора мирного договора.

Безусловно, Александр Сергеевич мог гордиться столь выдающимся достижением. Но он был невесел, он справедливо полагал, что персы затаили к нему огромную личную неприязнь, причём Аббас-Мирза более всех, принц считал условия договора абсолютно неприемлемыми и унизительными. Грибоедов буквально бежал с Кавказа…

Окончание следует

Новая книга Валерия Лавруся, теперь о восхождении на Демавенд в составе команды Клуба 7 Вершин

 Валерий Лаврусь, член Союза писателей, автор цикла книг "В горы после 50", наш друг и участник многих экспедиций написал очередную книгу. На этот раз речь идёт о восхождении на высочайший вулкан Азии - Демавенд (Иран), которое автор ... читать больше

 Валерий Лаврусь, член Союза писателей, автор цикла книг "В горы после 50", наш друг и участник многих экспедиций написал очередную книгу. На этот раз речь идёт о восхождении на высочайший вулкан Азии - Демавенд (Иран), которое автор совершил в составе экспедиции Клуба 7 Вершин в июне 2018.

 

 

 

"Валерий Лаврусь, писатель, путешественник, горный турист. 17 лет прожил на Севере. Член Московской городской организации Союза писателей России (МГО СП). Начал писать в 1998 году. Дипломант Международного конкурса им. П. П. Ершова (2016 г.) за книгу «Очень Крайний Север», дипломант Литературного конкурса МГО СП и НП «Литературная республика» в номинации «Публицистика» «Лучшая книга 2014—2016» за книгу «Очень странная история».

Автор серии книг о горах «В горы после пятидесяти» («Эльбрус. Дневник восхождения», «Домбай. С мыслью о Килиманджаро». «Килиманджаро. С женщиной в горы», Эльбрус-2016. Удачное восхождение», «Гималаи. Добрый пастырь Вовка Котляр», «Казбек. Больше, чем горы»). Все книги серии имеют аудио-версии.

 

 

Повесть-отчёт «Демавенд. Мемуары несостоявшегося пенсионера» - продолжает эту серию.

Предельно честные книги Валерия оправляют людей в горы прямо из офисных кабинетов.

С книгами Валерий можно познакомиться на сайтах Ridero.ru, Litres.ru, AMAZON.COM. Электронные версии книг – условно бесплатны, это твёрдое убеждение Валерия, который считает, что информация цены не имеет."

 

 

Также можно дать ссылки на другие книги Валерия Лавруся

https://ridero.ru/author/lavrus_valerii_moydz/

https://www.litres.ru/valeriy-lavrus/

 

Присоединяйтесь к программам Клуба 7 Вершин по Демавенду

 

 

  

ДЕМАВЕНД. Мемуары несостоявшегося пенсионера

 (Начало)

Старая муха самоотверженно билась башкой о стекло. Наверно, часа полтора. Отлетала назад, разворачивалась и, свирепо жужжа, бесстрашно шла на таран.

По другую сторону окна, там, где улица, сидела молодая, зелёная ещё, муха и полтора часа, затаив дыхание, глядела на то, что делает старая. Молодая никак не могла взять в толк, зачем пробивать головой стекло, когда рядом открыто окно настежь!

Семён Альтов, Муха

ПРОЛОГ

 

 

 

…Я шёл за Рязановой по гребню. К пяти тысячам мы уже сделали пару коротких остановок, по пять минут каждая. Солнце взошло, но его холодные, бледные лучи лишь скользили по соседнему гребню, мы ещё оставались в тени. Холодно и ветрено. И с каждой сотней метров всё холоднее и ветренее, но пока, слава Богу, умеренно тяжело.

В прошлом году, попав на Казбеке в грозу и удачно избежав последствий, я себе сказал: «Молись в горах Гавриилу Самтаврийскому, Валера! Мама Габриэли, моли Бога о нас!» (По-грузински: «отец» — «мама»). Вы думаете, я ему молился? Как бы ни так! Я был занят баффом, он от дыхания весь вымок и мешал нормально дышать. Дышать без него я не решался, и без того сопли третий месяц не проходили.

Какие-то привязчивые в этом году сопли. Вирус я подхватил ещё в апреле, и всё время до Горы думал: «Пройдут! Куда денутся. Время ещё есть…» Не прошли. И теперь на восхождении я с ними боролся, и всё чаще думал, как бы поменять бафф на балаклаву.

И куртку на пуховку.

И чайку бы попить.

И ещё хорошо бы встать минут на пятнадцать…

И ещё лучше без ветра.

— Khamid we need place without wind! — кричу я.

— Here is no such place… — отвечает наш гид.

— Что он говорит? — переспрашивает Галя.

— Говорит, тут везде ветер.

— А подъём тут тоже везде будет?

Четыре года назад, рассказывая о своём первом восхождении на Эльбрус, я искренне, на голубом глазу, врал, что местами угол подъёме доходил градусов до пятидесяти. «Вот так!» — показывал я ладонью. Знающие люди скромно хихикали и вежливо объясняли, что пятьдесят, это когда стоишь лицом к Горе, вытянув руки, а пальцы касаются горы. Я впечатлился и уменьшил до тридцать. Но в душе остался уверен, что там точно не меньше сорока, и чем выше, тем круче, а у вершины, так вообще, вертикаль голимая!

— По описаниям, Рязанова… Средний угол здесь… Тридцать градусов…

— Да иди ты!

— Иду, Рязанова, иду…

Но в некоторых местах, и правда, взлетало крутёхонько. Жумары не нужны, но палки задирать приходилось высоко. Может, ледоруб? А то тащим их… Килограмм целый. И кошки. Ещё килограмм! А ещё у меня литровый термос, я у Рязановой взял, она его даже брать из дома не хотела, а я настоял, и она сунула его мне: «на, неси сам». А мои пол-литровые несли Рязанова и Ирина Абдыева. Нет, не надо было брать этот дурацкий термос. Даже наш иранский повар поутру тихо ржал, обзывая его «самоваром» (В Иране очень популярны русские самовары). В общем, всё как всегда! И термос не тот, и ледоруб свой надо было, не в пример легче… про кошки я вообще молчу. А всё потому, что на Демавенде оказалось слишком много снега. Слишком много.

***

2017-й получился насыщенным.

В апреле мы с Галиной под руководством теперь уже суперзнаменитого Вовки Котляра успешно сходили к базовому лагерю Эвереста.

В июле сделали попытку восхождения на Казбек, и попали в грозу и ливень на 4000 метрах, чего, по мнению старожилов («Мамой клянусь!»), вообще быть не могло, там снег и мороз даже в июле.

Два месяца после Казбека мы ничего слышать не хотели про горы, но ближе к октябрю снова начало чесаться, и Рязанова взялась говорить про Орисабу.

Есть такой самый высокий вулкан Северной Америки в Мексике, 5700 метров, он входит в программу «7 вулканов», в программу восхождения на вершины высших вулканов семи континентов. (Кроме Орисабы там: Эльбрус, 5642 метра, Европа; Килиманджаро, 5895 метров, Африка; Охос-дель-Саладо, 6893 метра, Южная Америка (обалденные, говорят, места, одна пустыня Атакама чего стоит); Демавенд, 5671 метр, Азия; Гилуве, 4368, Австралия и Океания; Сидлей, 4181 метр, Антарктида.) Мы с Галиной программу эту вроде пока не выполняли, хотя Эльбрус и Килиманджаро у меня уже в копилке, а у Галины Эльбрус, но все-таки…

Особо высоких гор, так чтобы выше 6500 нам не хотелось. Вообще, хотелось чего-то не очень сложного. Прогуляться, получить удовольствие, посмотреть мир, в общем, сачкануть. И Орисаба по нашему разумению для этого вполне подходила. Нет, сачкануть бы там, конечно, не получилось. Нет такой горы, на которой не пришлось бы упираться, будь она трижды невысокая, будь хоть даже Гора Моисея на Синае, сам пробовал, знаю. Но! Орисаба нас напугала стоимостью перелета. Мексика… шестьдесят, а то и все восемьдесят тысяч туда и обратно.

Так родилась мысль про трекинг вокруг Аннапурны. Уж больно нам с Рязановой понравился переход к базовому лагерю Эвереста. И тебе новая неизведанная страна — Непал, и высочайший горный комплекс — Гималаи, и близость к САМОМУ ЭВЕРЕСТУ, и с командой повезло, а уж как повезло с гидом, и не передать… Так почему бы не трекинг вокруг Аннапурны? Но! В Непале мы уже бывали, Гималаи, вроде как, видели, коллектив — рулетка, а Вовка туда не собирался. Куда тогда? Мы приуныли.

Не помню у кого: у меня или у Рязановой первой возникла мысль про Демавенд, не исключено, у обоих сразу. Но именно на Демавенде, нам показалось, сходится всё. И экзотика дальних стран. Что может быть экзотичнее Ирана, разве что Бутан или Мьянма. И относительно невысокий уровень сложности горы, в июне Демавенд бесснежен, каменист, доступен и весь в красных маках. И билеты туда относительно дёшевы, Аэрофлот возит в Тегеран и обратно за двадцать пять-тридцать тысяч рублей. А ещё Демавенд входит в программу «7 вулканов». Езжай — не хочу!

И поехали.

Ещё до Нового года забронировали тур на вторую декаду июня. (Организовывали поездку наши старые добрые знакомые из любимого и уже такого родного «Клуба 7 Вершин». ) Выкупили билеты: туда прямые Аэрофлотом, обратные через Баку с ожиданием 8 часов (решили заодно глянуть столицу бывшей братской республики, все уши прожужжали, какая она такая-растакая, красивая). А в мае всё оплатили окончательно.

Повторюсь! В общем и целом, поездка ожидалась не сложной, и при том достаточно экзотичной. А что ещё офисному планктону нужно, когда он выплывает на прогулку в открытое море жизни? Правильно! А) Прямое отсутствие опасностей. Б) Сытая, вкусная пища. В) Немного экзотики и новизны. Если бы Иран и Гору привезли прямо в Тушино или Долгопрудный было бы совсем хорошо. Но!

Мы вдруг решили, просто Демавенда нам мало.

Помню, мы вот так же с Котом, перед моим вторым Эльбрусом, всё судили и рядили: «крест» или «штаны», «штаны» или «крест», простого восхождения нам в кафе казалось мало…

Возле Тегерана есть своя «домашняя» горка, так… тысячи на четыре, Точал. И мы вознамерились сходить на нее, так сказать, для разминки, для акклиматизации. (По сию пору не могу ответить себе на вопрос: зачем мы туда попёрлись? Нет, если просто посмотреть на гору, на ночной Тегеран с высоты в 2800м, то без сомнения это стоящее дополнение к туру. А если получить дополнительную акклиматизацию…)

«7 Вершин» наши пожелания выслушал, учёл и предложил программу:

 

День 1. 10 июня. Прилёт в Тегеран. Трансфер в отель Diamond Tehran 3* (No.6, Razi Str., West Maryam Str.). Ночь в отеле.

День 2. 11 июня. Трансфер к Точалу. Переход до 2800 м по живописной долине с водопадиками и панорамными видами на столицу. Ночь в приюте Ширпала на склоне Точала с панорамой на Тегеран.

День 3. 12 июня. Восхождение на Точал (около 4000 м). Акклиматизация на вершине. Спуск в Тегеран. Ночь в отеле Diamond Tehran 3* (Тегеран).

День 4. 13 июня. Завтрак в отеле. Переезд к началу маршрута восхождения в деревню Полур (2.5—3 часа, 2200 м), расположенную у подножия Демавенда. Прогулки по окрестностям. Упаковка груза. Ночь в домике федерации альпинизма Ирана.

День 5. 14 июня. Переезд в лагерь Гусфанд Сара (Мечеть) (3200 м). Упаковка груза для мулов, и далее переход в лагерь Баргах Севом (4150 м, 4—6 ч). Ночь в приюте.

День 6. 15 июня. Акклиматизационный день. Подъём на высоту 5000 м до ледопада Абшар-э-Яхи, возвращение в лагерь Баргах Севом на 4150 м. Ночь в приюте. Подготовка к восхождению.

День 7. 16 июня. Штурмовой день. Подъём в 3—4 утра, завтрак и выход на восхождение на вершину Демавенда (5671 м, 5—7 ч). Спуск в лагерь Баргах Севом (4150 м). Ночь в приюте.

День 8. 17 июня. Спуск в деревню Полур. Трансфер в Тегеран. Ночь в отеле Diamond Tehran 3*.

День 9. 18 июня. Трансфер в аэропорт. Вылет.

Отлично! Только я ещё ни разу не видел, чтобы все планы выполнялись на сто процентов.

 

 

Демаве́нд, информация из Википедии (мы ведь ей все так доверяем…) Демаве́нд (древнеперс. «дымящийся») — потухший стратовулкан в массиве Эльбурс, к северу от столицы Ирана города Тегеран. Находится на территории провинции Мазендеран и является самой высокой точкой страны (5 671 м над уровнем моря), высочайший вулкан Азии.

Форма — пологий конус, возвышающийся над хребтом на 1,5 км. Конус вулкана сложен в основном андезитовыми лавами, на склонах имеются ледники, видны проявления сольфатарообразной деятельности — выходы горячих газов, серных и грязевых источников.

Вулкан Демавенд популярен в Иране, это национальный символ свободы. Часто упоминается в иранских мифах, в литературе и поэмах (фрагмент ниже, можно и не читать, а, впрочем…).

***

Cхватили дракона, связали его…

С позором Зохака помчали, кляня,

привязанным накрепко к шее коня.

Как вихрь, устремились к Ширхану…

Решил он над пленником меч занести.

Но снова посланец небесных высот

ему сокровенное слово несет:

«Со связанным чудищем дальше скачи,

без рати его к Демавенду домчи.

С немногими в путь отправляйся людьми,

лишь стражей надежных с собою возьми».

Быстрее гонца доскакал властелин,

с Зохаком добрался до горных вершин,

связав ещё крепче, его поволок,

злодея на горькую участь обрек…

Злодей в одиночестве с этой поры остался

прикованным в сердце горы.

«Шахнаме» Фирдоуси. XVII век

 

Как там? «Эх ты, поганое чудище, не уловивши бела лебедя, да кушаешь!» Потом, естественно — каленая стрела, все три головы долой, Иван вынимает три сердца и привозит, кретин, домой матери… Каков подарочек! (Понедельник начинается в субботу. А. и Б. Стругацкие). Что-то в этом роде. Хотя есть подозрение, что в роли дракона выступают арабы, а поэма есть иносказательное переложение истории освобождения Персии от арабских захватчиков. У персов с арабами давняя «дружба». И тогда Демавенд — символ освобождения Ирана от арабских интервентов! О, как!

А ещё, во все времена горы считались местами обитания богов, духов, и вообще высших сил. Что-то такое подспудно народ чувствовал… Что?

***

— Алло, Рязанова, мы когда с тобой в Шарик? К пяти?

— Наверное. Чемпионат же начинается, в порту дурдом будет!..

В Тегеран мы летели Аэрофлотом вылетом в 21:20 9 июня. Мундиаль ещё не начался, но суетились уже вовсю. А ещё китайцы…

— ..У тебя с собой сколько весу?

— Как обычно. Двадцать в большом и пять в малом.

— Что-то много? А ты в ботинках летишь или кроссовках?

— В ботинках. Галь, я же «Тёму» беру. Откуда я знаю, чем они нас там кормить будут?

— Я в кроссовках. У меня семнадцать в большом и сколько-то там в малом. Могу у тебя что-нибудь взять.

— А кошки?

— А, блин! Ещё же кошки… Сколько они хоть весят?

Перед самым отъездом менеджер «7 Вершин» Настя Кузнецова нас «обрадовала»: снег на бесснежной в это время Горе не сошёл, нужны кошки и ледорубы. Ледорубы можно арендовать на месте, а вот кошки… Надо решать, какие брать ботинки. Нормальные полужесткие и жесткие (правильные кошки) требуют правильного альпинистского ботинка с тяжелой, негнущейся подошвой и рантами, то есть не только трекинговые, а ещё и альпинистские тащить с собой, ещё плюс два с половиной, а то и три килограмма. Мягкие кошки можно надевать на обычные трекинговые ботинки, хотя эффект, конечно, не тот… А вдруг снег растает? И мы уцепились за возможность аренды мягких кошек в «7 Вершинах».

ДЕНЬ #0

В аэропорт приехали часа за четыре до отлёта, перестраховавшись с запасом аж на два часа. Перед отъездом вспомнили прошлогодний Тбилиси, тогда чуть не опоздали на самолёт, хоть приехали аж за три часа до вылета. Выезжали с запасом, но кроме пробок на дороге (вся Москва выезжала на праздничные дни на дачи), ничего сверхъестественного на дорогах не происходило. И в аэропорту шарахались иностранцы с паспортами болельщиков, но было их немного, и были они какие-то тихие и организованные. Китайцев, как обычно, толклось много, но китайцы были все транзитные и почти незаметные.

Упаковав большие рюкзаки в плёнку, пройдя регистрацию и сдав багаж, мы отправились в «Шоколадницу»: ужинать и ждать.

В начале девятого объявили посадку. Народа в Тегеран летело не много, буквально на Airbus 320. Бродило несколько неприкаянных с рюкзаками, вроде нас, остальные по виду люди порядочные, восточные, верно, возвращались домой. Женщины сидели без платков (в Иране хиджаб!), но как только началась посадка, многие сразу покрыли голову. Ещё одна особенность обнаружилась уже на борту, рейс обслуживали исключительно мужчины (кстати, почему непонятно).

 

 

В 21 с копейками, почти по расписанию, самолёт вылетел в Тегеран. Почти сразу покормили. Я отказался, Галина немного перекусила и тут же по позднему времени отключилась, привалившись к моему плечу.

В третий раз я ехал на Гору с Галей. Вроде бы уже и привыкли друг к другу, да и так комфортнее, все-таки пара мужчина-женщина комплементарна. На выезде селимся в один номер, живём в одной лоджии и палатке, можем даже спать в одном спальнике, а на вопросы о… сами понимаете о чём, отшучиваемся, пусть думают, что хотят. Друг к другу в душу не лезем, хоть знакомы с 2015, обоих на первую нашу Гору, на Эльбрус сводили Кот (Игорь Котенков) и Полковник.

На подлёте я перевёл часы вперёд на странные полтора часа (в Непале страньше, разница с Москвой два сорок пять), толкнул Галину, мы полюбовались видом на ночной Каспий, Иран с севера омывает Каспийское море (помните, Степан Разин за зипунами в Персию ходил? По Волге-Каспию и ходил.) В 2 сели, и… началось мытарство с визой.

Для визы нам в «Вершинах» выдали бумагу с референс-номером. Чтобы получить этот номер мы за пару месяцев сдали анкету и фотографии. Там же в «Вершинах» нам оформили страховку.

На входе в аэропорт нас поймали и первым делом спросили про эту страховку (на приличном таком английском спросили), заглянули в неё и стали из рук в руки передавать к визовому окошку.

Кстати, Галина перед вылетом попыталась оформить визу в посольстве, но только потеряла несколько дней, выяснив, что наш вариант визы предусматривает оформление только в аэропорту.

В визовом окне, глянув в страховку и сонно зевнув, нам пояснили: страховка наша неправильная, «Вот здесь… Видите… Здесь перечислены: США, Канада, Австралия, Новая Зеландия и ВСЕ СТРАНЫ МИРА. А Ирана нет. Видите? Нет Ирана! Идите вон туда, и купите правильную страховку…»

2:30, глубокая ночь, и, если, конечно, хочется, то можно, конечно, с ними поспорить, и доказать, что Иран всходит в понятие «все страны мира», но чем всё закончится? Я немного имел представление об Исламской Республике Иран, государство строгое, бюрократическое, шутить не любит. Да-да! Сработал инстинкт с советских времён.

Страховку оформили, паспорта и бумаги сдали, 70 евро оплатили, и зависли.

Нахохлившись, мы сидели и ждали. Пять человек: я, Галина, бабушка-туристка и двое полуофициальных мужчин в пиджаках. Когда уставали сидеть, начинали суетиться. Попробовали подключить бесплатный вай-фай — не получилось. Тогда я освоил местную достопримечательность — туалет. И, оба! оказалось, не везде в нашем мире унитазы, на которых сидят. В Иране устройства, как в наших доисторических вокзальных туалетах. Помню, на железнодорожном вокзале в Самаре были такие. Года до 85-го, если не изменяет память. Овальные, встроенные в бетонный пол, чтобы справляться на корточках. Но в женском, Рязанова выяснила, стояли, привычные, так называемые, французские. Мы уже начали поглядывать на второй этаж, не узнать ли что там? Время уже почти четыре. Но тут наконец-то нам выдали паспорта, в которых мы ничегошеньки не обнаружили (Иран, как Израиль, стараются не ставить явных визовых отметок. Щадят туристов, иначе потом не сможешь попасть в другие страны, с иранской отметкой в США, с израильской в Иран). Мы прошли пограничный контроль, разыскали в отложенном багаже свои большие рюкзаки, сели в такси, заказанное встречающей стороной (слава Богу, хоть тут никто нас не забыл, как некогда в Африке), и уже через час выгружались в отеле. Ночной город, по которому мы ехали, был пуст, хотя интернет уверял, что в Тегеране и по ночам тяжёлые пробки. Огромный город, тринадцать миллионов населения.

В отеле мы заполнили анкету, ОСТАВИЛИ ПАСПОРТА (с этим строго!), получили ключи, и… Здравствуй, Иран… Мы прилетели…

 

 

***

И вроде бы мы даже соседи. И вроде даже как-то связаны друг с другом. Ну, там АЭС в Бушере. Война в Сирии. Персидские ковры…

А ещё?

А ещё «и за борт её бросает в набежавшую волну». Персидскую княжну в смысле. Стенька Разин. Вспоминал уже.

А ещё?

Алмаз «Шах» — как плата за убийство русского посла А. С. Грибоедова в Тегеране религиозными фанатиками. Фанатики, они такие…

А ещё?

А ещё всё!

А государство-то ого-го-го… большое, древнее!

 

Исла́мская Респу́блика Ира́н (перс. Джомхури́-йе Эслɒми́-йе Ирɒ́н), сокращенно — Ира́н (перс [ʔiˈɾɒn]), до 1935 года также Пе́рсия — государство в Передней Азии. Столица — город Тегеран.

На западе граничит с Ираком, на северо-западе — с Азербайджаном, Арменией, Турцией и непризнанной Нагорно-Карабахской Республикой, на севере — с Туркменией, на востоке — с Афганистаном и Пакистаном. С севера Иран омывается Каспийским морем, с юга — Персидским и Оманским заливами Индийского океана.

История Ирана по письменным источникам охватывает почти 5 тысяч лет. Первое государство на его территории — Элам — возникло в Хузестане в III тысячелетии до н. э. Персидская империя при Дарии I Ахемениде простиралась уже от Греции и Киренаики до рек Инд и Тарим. Иран, большую свою письменную историю известный как Персия, более 2 тысяч лет входил в число влиятельнейших политических и культурно-мировых центров. На протяжении многих веков господствующей религией был зороастризм. К XVI веку государственной религией Ирана становится ислам.

В 1979 году в Иране произошла Исламская революция под предводительством аятоллы Хомейни, в ходе которой была свергнута монархия и провозглашена исламская республика.

Иран обладает четвёртой по размеру ВВП (по ППС) экономикой в исламском мире и второй по размеру в Западной Азии (после Турции). Иран является одним из наиболее технологически развитых государств региона. Иран находится в стратегически важном регионе Евразии и располагает крупными запасами нефти и природного газа (информация из Википедии).

АСГ #1

А, кстати, что, действительно, мы знаем про убийство Грибоедова? За что убили? Кто? Фанатики? Почему? А что мы знаем про самого Александра Сергеевича Грибоедова? Кто он? Поэт? Неудавшийся композитор? Дипломат?

Попробуем разобраться, пока наши герои спят?

Правда, спать им осталось недолго, от силы часа три-четыре. Но, хотя бы начнём.

Итак: что мы знаем о Грибоедове.

  1. Написал комедию «Горе от ума».

«Служить бы рад, прислуживаться тошно», «Чуть свет уж на ногах, и я у ваших ног», «Злые языки страшнее пистолета».

  1. Сочинил «Грибоедовский вальс»…

Честно говоря, не помню, не знаю, «не напою».

  1. Жена — грузинка Нино Чавчавадзе…

«Для чего пережила тебя, любовь моя?»

  1. Убили религиозные фанатики (националисты).

А чего убили? А все фанатики такие! (можно ещё сто раз написать).

  1. За убитого Грибоедова персидский шах царю прислал алмаз «Шах», алмаз большой, но и там — целый убитый посол. Нормальные страны из-за этого войну начинают.

Вот…

А чего мы не знаем?

А ничего не знаем! В школе же нам ничего не рассказывали. Там всё, как всегда: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию!» (В. И. Ульянов-Ленин, «Памяти Герцена»). Где-то и как-то с декабристами связны оба наши Александра Сергеевича. И оба за это чуть не святые. «И на обломках самовластья напишут наши имена!» Ага… напишут, если вспомнят.

Ну, про А.С.Пушкина не писал только ленивый.

Мы про другого.

Официально известно, что Александр Сергеевич Грибоедов родился в 1795 году в обеспеченной дворянской семье с древними польскими корнями. Но так же есть версия, что дата его рождения 1790, и рождён он не в браке, и у него бедная семья. Хорошо бы опереться на официальную версию, но что тогда делать с этими фактами? Девичья фамилия матери тоже Грибоедова, мальчик был записан на фамилию матери. Что потом родня прикрыла это родственным браком? В семье Александра Сергеевича всегда были затруднения с деньгами, это известно, и это отчасти явилось косвенной причиной его гибели. А ещё, если принять версию «1795 года», то получится, что поступил Саша в университет в 1803 году в 8 лет, а закончил в 1808 в 13. Всякое бывает, но, согласитесь, тут уж слишком. Впрочем, если закрыть глаза на всю эту неразбериху, то начиная от 1819 года становится непринципиально, когда и в какой семье был рождён Александр.

Точно известно, что род Грибоедовых действительно восходит к древнему польскому дворянскому роду Грджибовски, а русская фамилия, по сути, прямой перевод польской.

И, безусловно, Александр был талантлив, к 1812 году двадцатидвухлетний (или семнадцатилетний? пусть двадцатидвухлетний) уже готовился стать доктором права и знал в совершенстве три языка. При этом уже тогда у него был отвратительный характер. Самолюбивый, заносчивый, обидчивый, несдержанный (характерно для бастардов), юноша доставлял матери (с отцом они не жили) немало хлопот.

Может Александр и стал бы доктором права, да тут началась война с французами, и молодой Грибоедов, бросив всё, как это делали все, поступил в гусары. Но на войну, на которую он так рвался, не попал. Сначала заболел, потом просидел в резерве в Белоруссии, и там, от нечего делать, начал куролесить, прослыв бабником, волокитой и бретёром. Развлекался.

После окончания войны, уволился из армии и продолжил развесёлую жизнь молодого повесы в Петербурге. Апофеозом разгула стала, так называемая, «четверная дуэль». В те времена в столице на сцене балета блистала фееричная Истомина. Вся столичная молодежь мужеского пола сходила по ней с ума, даже Пушкин посвящал ей стихи. И друг Грибоедова Завадовский, сошёл так, что увёл её у очередного любовника, у Василия Шереметева, кстати, ещё одного друга Александра. Шереметев обиделся и вызвал на дуэль Завадовского. Секундантами тут же самоназначились Грибоедов и Якубович, причём сразу условились, они тоже будут драться. Стреляться договорились на шести шагах! Шесть шагов — это верная смерть одного из дуэлянтов. Вернейшая! Шпана столичная! Искатели приключений! Самооценку они повышали… Перед дуэлью чуть было не произошло примирение, но Грибоедов, его кто тянул за язык, вдруг брякнул: «Мы же дали слово!» и всё покатилось-поехало к ужасному концу смертельной драмы. Первым стрелял Шереметев. Промахнулся. Только воротник отстрелил Завадовскому. Завадовский целился долго, Шереметев стал нервничать, кричать и оскорблять Завадовского, тот выстрелил. Пуля угодила Шереметеву в живот. Через сутки в мучениях он скончался.

Участников наказали, но вполне умеренно. Отец Шереметьева просил государя простить Завадовского, и тому позволили по-тихой уехать за границу. Якубович отсидел на гауптвахте, а потом его отправили на Кавказ.

А вот с Грибоедовым случились настоящие, серьёзные перемены. Он никак не мог себе простить смерть друга. Это же он, Александр это прекрасно понимал, он своей нелепой фразой спровоцировал трагедию. И мать поняла, добра от великовозрастного сыночка ждать не приходится, и, задействовав все семейные связи, отправила Александра по ведомству министерства иностранных дел куда подальше, в посольство (мы помним, что к языкам у Александра всегда был талант, да и университетское образование позволяло знаться сей службой). Выбор пал на посольства в Северо-Американских Соединенных Штатах, по тем временам совершенным захолустьем, и Персией. Последняя казалась более перспективной, там недавно окончилась война, и нужно было улаживать отношения.

Так, в 1819 году (проездом стреляясь с Якубовичем, дали же слово, а ещё Александр явно искал смерти, но дуэль окончилась лишь ранением Грибоедова в левую руку), в возрасте двадцать девяти лет Александр Сергеевич Грибоедов впервые в жизни оказался при деле, секретарём при царском поверенном в делах в Персии Симоне Мазаровиче, в Тегеране. Вот и добрались до иранской столицы!

«Негиристанские горы влево. Демавенд за облаками, впереди равнина, справа развалины Рагов Мидийских и мечеть. Стены с башнями, ворота выложены изразцами, неуклюжие улицы (грязные и узкие) — это Тагирань.» — писал Грибоедов в своих путевых заметках по прибытии.

Я пытался разобраться, что такое Негиристанские горы? Вышло, что Точал.

ДЕНЬ #1

Везде по-разному понимается «европейский завтрак»… В нашем трёхзвёздочном (честном трёхзвёздочном: чистые приличные номера, полный набор полотенец, зубные щётки, шампуни, тапочки) в нашем отеле, завтрак в «шведском столе» был представлен широчайшим выбором яичниц (с сосисками, колбасой, помидорами, овощами и просто), свежими овощами, йогуртами, чаем, кофе, выпечкой и вареньем. Каши не было. Но и так жить можно.

Представитель принимающей Иранской фирмы, с немного странным для русских именем Майор, выдал нам местные симки. (У Рязановой она так и не заработала, у меня работал What’sApp, Instogram, Mail.ru, интернет отсутствовал напрочь, кроме того, аппарат всё время грелся, кажется, его постоянно сканировали.) Кроме симок Майор выдал нам и по пять банковских карт по пять миллионов риалов каждая. Риал — сильно девальвированная местная валюта. 100000 риалов = 133 рубля, почти 2 доллара. Фактически, ещё дешевле. Что интересно, цены в Иране указывают не в риалах, а в доисторических виртуальных туманах. Один туман — 10 риалов, но в зависимости от контекста может быть и 10 000. Валюта: доллары и евро, свободного хождения не имеет. (Карты мы заказывали заранее, из Москвы.)

День решили отдать знакомству с Тегераном. А чтобы держать контакт с прилетающими коллегами (народ прибывал разными рейсами), мы ещё в Москве договорились, что я на ресепшене оставлю лист со своими новыми координатами. Отписавшись в общую группу вотсаппа с нового номера и оставив лист с информацией, мы накрутили платки на головы (хиджаб) и уже совсем было собрались на прогулку… Но тут Майор, завидев нас, решил помочь: ну хотя бы довезти до метро. Я знал: в это время дня в Тегеране пробки (там всегда пробки). И всем известно, что по пробкам лучше ходить пешком. Куда лучше, чем даже ехать в автомобиле с относительным комфортом, а уж тем более на раздолбанном, постоянно глохнущем, джипе без страховочных ремней, кондиционера и с незакреплёнными сиденьями. Но мы решили помощь принять. Надо налаживать отношения. И до ближайшей станции мы добирались сорок минут, хотя по моим расчетам пешком можно было дойти за десять. Зато наш Майор подвёз всех знакомых девушек, всем про нас рассказывал, те на выходе обязательно жали нам руки и что-то долго и горячо говорили, а температура за бортом повышалась.

В общем, получилось, как у них всегда на Востоке получается: «Смотрите, люди добрые, к нам приехал мой дядя Касым! Он вернулся из-за моря! Теперь он идёт встречаться со своим старым другом Рахимом, что живёт возле Большого Базара» — «Да что ты! Неужели сам Касым? Дайка гляну… Сколько же его не было в городе?» — «Да, это мой дядя Касым! Очень давно не было!» — «А к какому Рахиму идёт он? Уж, не к тому ли, что горшечник? Или может, он идёт к кузнецу?» — «Конечно, Рахиму-Кузнецу! Стал бы он дружить с простым горшечником!» И если Аллах поможет, может Касым к вечеру до того Рахима-Кузнеца доберётся.

Поэтому, когда мы с Галиной наконец оказались в прохладном метро, мы были счастливы!

Тегеранское метро. Как-то надо перевозить тринадцать миллионов жителей столицы. Метрополитен Тегерана один из самых молодых, открыт в 2008 году, но уже сейчас протяженностью более двухсот километров и имеет 7 линий. Только в 2011 году годовой пассажиропоток составил почти полмиллиарда человек. За последующие годы статистику найти не удалось, видимо, сбились со счёта.

 

 

Первый и последний вагоны в составе — женские, но, женщинам не возбраняется ездить и в других вагонах, хотя делать это лучше в сопровождении мужчины. Когда мы зашли в вагон, мужчина подскочил и уступил Галине место, тут же, другой мужчина, который сидел рядом, поднялся и уступил место мне. Я начал отпираться, но… Негоже женщине сидеть с чужим мужчиной (я так понял их мимику). «Восток — дело тонкое», — всплыло у меня в голове. Всегда у меня в голове всплывают всякие банальности. Голова что ли так устроена? Вместо гениальных мыслей, ну на худой конец, приличных рифм, типа:

Дома новы, но предрассудки стары.

Порадуйтесь, не истребят

Ни годы их, ни моды, ни пожары…

Или

А судьи кто? — За древностию лет

К свободной жизни их вражда непримирима,

Сужденья черпают из забытых газет

Времен Очаковских и покоренья Крыма!

Нет! Всплывают одни глупые банальности. Парадокс! А вот уже и скорость мыслей становится такой же, как скорость у составов тегеранского метрополитена. С северной окраины, где мы жили, до центра мы ехали аж 45 минут. Всё лучше, ни пробок, ни жары.

Смотреть в Тегеране нечего. Столица, как функция. Тут это, здесь то, а там вот это. Из достопримечательностей: Шахский Дворец Гулистан; Национальная сокровищница при Государственном банке, мы его обозвали Алмазный Фонд; парк и мост Табият, там местные гуляют, отдыхают и едят; и Центральный Базар.

Зеркальные кабинеты, «бриллиантовые» комнаты, сверкание стекла и зеркал. Гулистан. Былой блеск былого величия Персидского царства, чей закат случился ещё в XVIII веке, чему не в малой степени поспособствовала, увы, Россия. И, кстати, Александр Сергеевич лично. И персы это помнят… Они много чего помнят, эти персы. Во Дворце том доживал последний из шахов, свергнутый в 1979 году, шах Пахлеви. Там же во Дворце в сувенирной лавке я купил открытки. Отовсюду отсылаю своим друзьям, а теперь ещё и внучке, обычные бумажные открытки. Традиция. Там же в лавке разузнал, где можно приобрести почтовые марки. Выяснилось: обычное дело — на почте, а ещё лучше на Главпочтамте, а расположен он, «да вот прям тут недалеко», на площади Хомейни. Туда мы и отправились. Не всё ли равно куда идти, если ещё ничего не видел и совсем не знаешь города? Чтобы хоть как-то определиться, в каком направлении двигаться, я включил в телефоне навигацию, и, как водится, закрутился на месте.

«А вам куда?» — на не очень хорошем английском поинтересовался мужчина средних лет, прилично одетый и с портфелем в руках. Я сказал. Он взял меня под руку и повёл, да так быстро, что Рязанова едва поспевала. «Туда», ткнул он пальцем на перекрёстке, и ещё что-то добавил, вроде, сколько кварталов нужно пройти. Очень внимательный и очень приятный попался нам иранец. Я читал, что персы весьма дружелюбны к иностранцам, хотя в целом, кажется, им до нас нет никакого дела. Приехали — хорошо, надоест — уедете.

Застройка в центре Тегерана сильно напоминает застройку на Нахимовском проспекте в Москве, стиль такой же: тяжёлый, железобетонный, квадратный с претензией на модерновую архитектуру. Надо полагать, и строилось в одно время. Мы шли, крутили головой, впечатлялись, и тут я вдруг заметил нашего друга, он шёл по другой стороне улицы. Я приветливо махнул рукой, и он тут же перебежал к нам.

«А куда вам на площади?»

Очень внимательный попался иранец.

«На Главпочтамт» — ответил я.

«О! А я как раз рядом живу!» — он явно желал отвести нас прямо до места. Пока шли, как бы между прочим, он принялся рассказывать страшную историю, про то, как сегодня по телевизору объявили о смене банкнот: представляете? старые меняют на новые, и он (никто другой, именно он, нам страшно повезло) готов нам помочь. Я улыбался, мотал головой, и изображал «нихт ферштейн». Он улыбался в ответ, кивал и говорил, да, конечно, вы ничего не понимаете… Меня всё это настораживало, но и забавляло. Ограбить нас было трудно, основные деньги в валюте я оставил в номере, в отеле, а с собой таскал мелочь и ту самую банковскую карту на пять лимонов, в сумме около 7000 рублей. Не самые большие деньги. Товарищ довёл нас до Главпочтамта (выглядел тот, как логистический узел, таковым в прочем и являлся), и тут же вступил в переговоры с сотрудниками, по-английски те были ни бум-бум, кажется, они вообще не понимали, зачем нужно куда-то что-то отправлять обыкновенной почтой? Какой смешной иностранец, открытки хочет отправить… В конце концов, нам удалось получить восемь марок, мне предложили прямо здесь, прямо вот тут же, подписать открытки и оставить их. Я отказался, сославшись, что нет с собой адресов. «В гостинице подпишу» — пояснил я и полез в кошелек расплачиваться за марки, и тут наш внимательный товарищ сунул туда свой нос. Мелочь! Там была только мелочь! На том и расстались… Чего хотел от нас наш добровольный помощник, был ли он помощником, а не, например, мелким мошенником, узнать так и не довелось. Бестолковая история. Ни о чём. И писать бы не стал, да только связана она с открытками, а с ними вышло ещё интереснее. Покинув почту, мы повздыхали и пошли искать: куда бы ещё заблудиться? Как-то неспокойно было в пятой точке.

И тут ожил телефон. Звонила Ирина Абдыева, свободный художник, фотограф-профессионал, восходитель на Килиманджаро и просто милая симпатичная девушка (мы с ней познакомились ещё до отъезда). Группа начала собираться. Ирина и Кирилл, он прилетел чуть позже, нашли нас по записке на ресепшене (заработало!). Бросив всё, мы спустились в метро и поехали в гостиницу. Однако, пока ехали, в игру вступил Майор, и сразу стало весело. Вдруг выяснилось, что наши товарищи тоже уже куда-то едут. А куда? А на станцию метро. О, нет! А на какую? А хрен его знает!..

Несмотря на гигантский творческий потенциал Майора, нам таки удалось поймать его джип прямо на улице. Это было прямо чудо какое-то.

«А вы на метро поедете на Табият или вас отвезти?» — загадочно улыбаясь, поинтересовался он, когда мы впихнулись к нему в машину. «Отвези!» — опрометчиво согласилась Ирина, и мы тут же встали в длиннющую пробку минут на сорок. О, если бы мы сразу пошли пешком. О, если бы… Честное слово, к Мосту добрались бы быстрее. Но… И Касым когда-нибудь доходит до своего друга Рахима.

Вечер заканчивали в тоскливом ожидании ужина. На дворе Рамадан, и есть правоверному мусульманину в светлое время суток не полагается, а, значит, в Исламской Республике все точки общественного питания закрыты до заката. Мы с Галиной сумели перехватить в музее, там нашего брата туриста кормили, а Ирина и Кирилл были голодны, и есть хотели аки волки. Наконец, в половине девятого, муэдзин пропел вечерний намаз, у нас приняли заказ, а ещё через сорок минут мы вместе со всем Тегераном уплетали за обе щёки бараньи рёбрышки, кебаб и даже пасту, щедро угощая полмиллиона бродячих кошек.

 

Тегера́н (перс. [tʰehˈɾɒ: n], разг. [tʰehˈɾu: n]) — столица и крупнейший город Ирана и один из крупнейших городов Азии. Административный центр одноимённого остана, политический, экономический, транспортный, торгово-финансовый и культурный центр страны.

Тегеран расположен на севере страны у подножья горного хребта Эльбурс, в 90 км к югу от побережья Каспийского моря. Город растягивается на 40—50 км с запада на восток вдоль горного склона. Северные районы Тегерана (Шемиран, Дербенд) находятся на высоте до 2000 м над уровнем моря, а южные пригороды (Рей, Султанабад) вплотную подходят к территории каменистой пустыни Кавир.

 

 

Население с пригородами (Большой Тегеран) превышает 13 млн человек. Тегеран отличается чрезвычайным разнообразием национального и конфессионального состава. Основу населения города составляют персы, азербайджанцы и мазендеранцы. Основная религия — ислам. Кроме того, в Тегеране присутствуют крупные национальные и религиозные меньшинства — армяне, ассирийцы, курды, евреи, бахаи, зороастрийцы. (Википедия)

От автора. Иранцы после эмиграции спешным образом принимают зороастризм, в пику, и, так сказать, в воспоминание корней своих.

ДЕНЬ #2

Ночью прилетела Юля. Прилетела тем же рейсом, что и мы с Галиной, приехала в отель в четыре утра и оба! на ресепшене ничего нет. Это я! Я обо всём забыл и оставил человека без вводной…

С ужина мы вернулись уже к одиннадцати на такси, и тут же принялись собирать рюкзаки, утром же на акклиматизацию, а в Тегеране плюс тридцать один, а на вершине Точала снег и верный ноль, и задача не из простых: запихать в малый штурмовой рюкзак все необходимые на такие температурные перепады вещи.

А я ещё продолжил свою эпопею с открытками.

Выпросив на ресепшене ручку, я их все аккуратно подписал, даже обратный адрес написал, чего никогда не делал, ещё раз всё перечитал, лизнул марку и… Не приклеил. Клеящего слоя нет. Совсем. Вообще. И на ресепшене клея тоже нет. Пока я думал, что бы такое измыслить (ну, не зря же уже три месяца сопли!), портье с кем-то созвонился и откуда-то с улицы принесли клей. Моментальный такой, если измажешь пальцы, нечаянно слепишь, через минуту уже не расцепишь никогда, всю жизнь так ходить будешь. Чертыхаясь, измазавшись сам и перемазав всё вокруг, я таки наклеил злополучные марки, разлепил пальцы. Полюбовался на результат… Некоторые приклеились криво, марки, конечно, но я махнул на всё, не переклеивать же? И так уже весь измучился. Оставалось отправить.

Днём на площади Хомейни я видел почтовый ящик, жёлтого цвета, с нарисованными крылышками. Но на дворе ночь, и бежать на площадь ни то ни сё.

Во всех отелях мира в таких случаях вы можете обратиться к портье (администратору) и попросить его бросить открытки: «Не будет ли так любезен, месье… открытки… бросить… ой, да хоть когда… когда вам будет удобно…» А бывает, прямо на стойке стоит импровизированный ящик для почты.

Я подошёл к портье и, улыбаясь, стал объяснять суть вопроса. Портье этот, он всё время работал по ночам, и немного понимал по-русски (видимо русские прилетали в основном ночью), но тут его словно перемкнуло.

— Зачем?! — никак он не мог понять, для чего я отсылаю открытки. — Вы что, не можете написать по электронной почте? У нас в отеле есть бесплатный вай-фай.

— Традиция у меня! — втолковывал я ему. — Тра-ди-ци-я! Отправляю открытки друзьям и родственникам изо всех точек мира.

— А что тут написано? — он ткнул ручкой в открытку, на которой размашисто от руки было написано: «С приветом из Ирана».

— Hello from Iran.

Он помолчал, с кем-то созвонился, потом ещё раз внимательно перебрал стопку открыток, постучал пальцами по стойке и выдал резюме:

— Завтра будет старший администратор, обратитесь к нему.

Обескураженный таким неожиданным поворотом, я вернулся в номер и напрочь забыл написать Юлии вводную, что завтра в 8 завтрак, а уже в 9 нужно всем стоять на ресепшене в полном обмундировании, с большими (мы их сдавали на хранение) и малыми рюкзаками в зубах. Хорошо, Кирилл не спал (или проснулся) и написал ответ на Юлин крик о помощи в вотсаппе.

— Старый осёл, — ругал я себя утром, укладывая лишние вещи в большой рюкзак. — Сам же придумал эту бумажку, и сам же про неё и забыл… Вот, осёл!

Рязанова успокаивала:

— Да ладно, всё же обошлось…

— …А вы своему гиду отдайте, — посоветовала мне симпатичная улыбчивая старшая администраторша, когда я предпринял очередную попытку отправить, да чего уж там, всучить открытки. И я отдал. Майор тоже долго крутил их в руках, а потом ещё долго договаривался с кем-то по телефону… Ох, грехи наши тяжкие… Никогда бы не подумал, что такие простые действия, могут вызвать такой ажиотаж.

Пока мы разбирались с открытками, появился ещё один гид, очаровательная Париса. И мы: трое на «джипе» Майора, а трое на такси, выехали в горы…

И ехали целых двадцать минут, а может даже полчаса. Гора-то «домашняя», городская.

 

Горы!

Этот момент всегда очень трогательный…

Вы мечтали. Готовились. Собирались. Тратились. Добирались. И… И вот они! Горы.

На Кавказе, на Эльбрусе это ощущается очень явственно. Высоченные, заснеженные, ослепительно белые, они стоят, замерев по стойке смирно, будто приветствуют вас. И, не важно, что впереди тяжелые дни акклиматизации и восхождения, не важно, что будет трудно, а местами очень, первый момент всегда праздничный. И всегда очень сильное чувство.

Горы в районе Дербенда (северный пригород Тегерана) скалистые, бесснежные, даже обыкновенные, но эта дымка… эти размеры… Это, братцы, Горы!

Настроив палки по длине, мы нацепили рюкзаки и не спеша двинулись вверх. Около часа шли по пологим и тенистым улочкам Дербенда. Время раннее, да и Рамадан, потому всегда оживленный (по описаниям) район, был тихим и даже сонным. Кстати, наши девушки прямо там, можно сказать ещё в городе, поснимали с себя платки, и шли теперь в бейсболках. Как-то у них там так. Официально хиджаб, и в городе за этим следят, но стоит отъехать, и нет никакого хиджаба.

Мне это живо напомнило времена Советского Союза, тогда тоже официально декларировалось одно, а на деле, подальше от центра, делалось совсем другое. Восьмидесятые… Аж сердце защемило. Я ещё вчера вечером это ощутил, когда толпы народа сидели на Табияте, с нетерпением ожидая вечернего намаза. Есть охота. Религиозный пост превратился в официальный запрет.

Сорок лет назад студенты выгнали американцев с шахом и провозгласили возврат к мусульманским и иранским ценностям и традициям. Спустя четыре десятка лет те же студенты требуют демократических реформ: кока-колы, айфонов, свободного интернета, отмены хиджаба и поста, и прочих «либеральных ценностей». Да хрен бы с ними, с кока-колами и айфонами, никто же не задумывается, что перед ними ловушка — красивая, привлекательная, как ёлочная игрушка. Следом за «демократией» в страну просочатся интернациональные корпорации, устанавливая свои правила, уничтожая местную промышленность, дискредетируя торговлю. И страна, вчера ещё совсем не отсталая, буквально за первый десяток лет превратится в сырьевой придаток.

Такова цена либеральным преобразованиям. Сами проходили. А, казалось, всего-то хотелось избавиться от пережитков. Руководству Ирана нельзя этого допустить, никак нельзя. Нужно самим ослабить пружину, невозможно заставлять людей верить насильно. В Бога ли, в коммунизм ли… Невозможно.

Размышляя, я не заметил, как вышли из пригорода и ступили на каменистую тропу. Только в отчёте Ольги Румянцевой, я находил описание этой тропы. Крутая, с длинными взлётами, обвешенная верёвками, железными перилами, скобами, лестницами, она взбиралась на гору словно взаправдашний альпинист. Навстречу нам попался Майор, он с ослами вышел на полчаса раньше и теперь ругаясь возвращался, этой тропой ослы не смогли подняться. Поражала сама смелость его мысли: подняться с ослами по таким крутым ступенькам! Впрочем, пес, который увязался с нами, вполне успешно преодолевал все преграды, находя какие-то свои тропы; и там, где мы лезли наверх, цепляясь за веревки (палки давно сложили в рюкзак), он шёл в обход и поспевал раньше нашего. Париса тоже шла легко, только мы интенсивно потели, дышали, как загнанные лошади и, в общем, получали удовольствие.

 

 

— Париса, — приставал я к девушке, откашливаясь, — как… часто… ты… ходишь сюда?

— Раз в неделю, точно, — отвечала она, ровно дыша. — Мы с папой сюда часто ходим, и зимой и летом.

— А папа?..

— Альпинист.

Нет, ну тогда всё понятно! Мы ж офисный планктон обыкновенный! Office plankton vulgaris. Мы же только делаем вид, что тренируемся. Что такое час тренировки средней интенсивности, когда люди раз в неделю влёгкую взбираются на крутые козьи горки? Нет ни что! Очковтирательство и самоуспокоение.

Ближе к полудню, покачиваясь от усталости, мы наконец выбрались к лагерю Ширпала (2800).

Все лагеря, что я видел в Иране, фундаментальны, как крепости. Выложенные из местных камней, двух-трёхэтажные, крепкие, не боящиеся ни гроз, ни снегопадов, они стоят, как памятники упрямству и упорству человечества. Рассказывают, что первый базовый лагерь на Демавенде полностью смело снежной лавиной. И буквально через два года был отстроен новый, ещё более крепкий. А Ширпала нас поразила не только фундаментальностью. Электричество, тёплые спальни, горячая вода. И если электричество ещё как-то объяснялось солнечными батареями, или генератором (мы его не слышали за шумом водопада), то горячая вода… Откуда?!

Переодевшись в сухое, мы напились чаю и тут…

И тут Юлия просила не говорить при ней плохие слова.

Привет!

В горах бытуют простые нравы… А она даже не про мат, а про, скажем так, более «мягкие» выражения, про, простите, «говно» и «жопу». В общем-то, вполне безобидные с моей, да и не только, точки зрения слова. Помните: «Место есть, а слова нет?!» И мы к ним так привыкли…

 

А если серьезно, то вот что получается.

Как-то так произошло, как-то так случилось, и совсем незаметно, а местами наоборот, мат вошёл в нашу повседневную жизнь. Как ещё говорят, в «нашу обыденность». Он и в Советском Союзе уже чувствовал себя вполне привольно, но тогда ещё почему-то считалось, что ругаться при детях и женщинах неприлично. Помните такое слово? «Неприлично»? Не помните? Я тоже стал забывать. Ругались, но считалось «неприлично». С исчезновением этого слова, этого понятия из нашей жизни, мат вошёл в нашу жизнь уверенно, твёрдо, и основной сосуд всякого такого, тюремная среда никакого влияния на это не оказала, ну или не впрямую. В те же времена в нашу жизнь вошли слова «круто» и «брутально» в значении «ваще ништяк». «Он такой крутой мэн…» «Он брутальный чувак!» Крутым мэнам и брутальным чувакам нужно было соответствующим образом изъясняться. А как? Ну, как-нибудь эпатировать. И они заговорили матом прямо в прямом эфире. И всё! Следом матом заговорили все слои населения, включая те, перед которыми ещё вчера говорить «это» было неприлично: женщины и дети.

Впрочем, о детях разговор особый. После Горы я написал своему другу: «Не понимаю, что происходит с нами в горах, выше 4000 матом начинаешь говорить вполне естественным образом». А он мне: «Не выше 4000, Лер, а старше 10 лет». Точно! Мне ли не знать? В Советском Союзе дети некоторых особо пролетарских селений матерились, как сапожники. Однако, если были за этим ловлены, бывали биты, нравы в пролетарских селениях бытовали «брутальные».

Но в 90-е, когда подвергались слому все, абсолютно все устои, сформированные за семьдесят лет большевистской власти (сама власть та тоже приложила руку к популяризации нецензурной брани, тогда начальство взяло моду разговаривать со своими подчинёнными, исключительно идиоматическими оборотами), так вот, в 90-е мат органично вошел в нашу «обыденную» жизнь. И если ты не разговариваешь общим для всех языком, то тебя могли обвинить, о, ужас, в ханжестве, и это точно не круто и совсем не брутально.

И всё!

Приговор свершился.

Кстати Запад своей негритянской, изначально чёрной, рэперской культурой, тоже приложил руку, там же fuck’и в каждой песне, сначала это было, вроде как, протестом, но потом стало просто «фишкой».

И матом заговорила вся страна.

— Ну, и что? — скажете вы. — Чего страшного-то? На Зпаде тоже говорят…

Да особо ничего! Но оскудение языка, уменьшение его словарных форм — признак дегенерации (вырождения) нации. «Я пошёл, на… пришёл, на… сказал ему, на… а он такой, ё!» Или бесконечное «бляканье». Парни — а ведь это грядущий идиотизм. Девушки, а вам нужны мужья-идиоты? Хотя возможно, вам вообще не нужны никакие мужья, на дворе эмансипация, так её… А чтобы закрепить её на должном уровне, эмансипацию эту, хорошо бы тоже заговорить «площадным» брутальным языком.

И заговорили!

И сегодня бессмысленно делать замечание: «Попридержи язык! Здесь женщины и дети!»

Нет-нет. Я не ханжа. Я и сам самозабвенно матерился и в 70-е, и в 80-е, и в 90-е, и 2000-е, да и сегодня бывает так заверну… Особенно, кстати, в горах. Особенно там. Но!

Как-то я написал: «А там такая красота, что хочется разговаривать шёпотом».

А мы матом!

Нет, ну если кто-то встал в кошках на твою ногу… Или произошёл, не дай Бог, срыв… Или нужно поддержать… для настроения… например, про «хеликоптер нихт». Или… Да мало ли?! Да пусть хоть на красоту, как у Задорнова. Или как у Баркова, современника того же Грибоедова. Но, вот так… с утра… для разминки… Не, не комильфо, пацаны, не комильфо.

Но там и тогда я с Юлей не согласился. Нравится нам выражаться! Нравится. Знаем, плохо, но ничего поделать с собой не можем, стоит только отпустить контроль и пожалуйста! Как с хиджабом в горах.

 

Сидеть на высоте не принято. Высоту нужно переживать активно, организм чтобы привык, чтобы ощутил недостаток кислорода, чтобы поболела голова, чтобы включились механизмы акклиматизации. И Майор нас повёл на прогулку. Так и сказал: «Пойдём, прогуляемся!» Я ещё поинтересовался: «А палки, а наколенники, а тяжелые ботинки?» Он улыбнулся и ответил: «No».

 

 

 

 

Когда-то на Эверестском треке Вовка Котляр так же, вот повел нас на акклиматизацию и затащил на морену ледника Кхумбо. Семьдесят вертикальных метров по камням, булыжникам, гальке обошлись нам дорого. Обратно Рязанова, а она пошла в одних кроссовках, без наколенников и палок, выбила себе коленки на хрен… (извини, Юля).

Ничему нас не учит жизнь. И в этот раз мы не надели наколенники. Ладно, палки взяли, да и то не все.

Майор повел нас по долине красивейшего горного ручья, «равнинные» участки перемежались с порогами и водопадами, буйная растительность цеплялась за ноги, камни предательски качались под ботинками, и все они пытались уронить нас в ручей. Мы шли уже полчаса, а я злился всё больше. И Ирка уже набрала полный кроссовок воды, и Рязанова уже начала поднывать про коленку, да и я сам не ожидал такой прыти от Майора. И я наорал на глупого самонадеянного мальчишку (я же известный скандалист), сказал ему, что работа гида — это в первую очередь ответственность за здоровье и безопасность клиентов, и что… и ещё… и вот это ещё…

Он обиделся, этот маленький мальчик, и совсем перестал выполнять свои обязанности. На обратном пути, со скалы чуть не сорвался Кирилл, трекинговые ботинки намокли и скользили, он с трудом удержался на верёвке, едва не сверзившись в бурные воды водопада. Помогали все, а Майор стоял и улыбался.

Я извинился за свою несдержанность. Сколько нам ещё вместе ходить. Мы даже руки пожали. Но всё равно, настроение у всех было не хорошее. А тут ещё Юля снова всех удивила. «Прогулка, как прогулка. Вы просто все слабо подготовлены, — заявила она, — сейчас натянем верёвку вдоль стены, — глядя на Кирилла, продолжала она, — и будем тренироваться». Я только руками развёл. Флаг, как говорится, в руки! Тренируйтесь!

Юлия занимается триатлоном: «Бегаю половинки, — рассказывала она. — Плыву два километра, девяносто километров еду на велосипеде и бегу двадцать километров». Я уже был знаком с одним молодым человеком, тот тоже на сорок километров носил семидесятикилограммовый рюкзак, знал турецкий и при этом был юрист, но на Эверестском треке он не сильно отличался прытью, не в обиду ему будет сказано, а всё потому, что горы есть горы! Впрочем, Юлия, это она тоже сама рассказывала, в горах Эверестского трека тоже не показала чемпионских результатов. «Слабо подготовлены…» А у того же Кирилла в альпинистском списке и Эльбрус, и Килиманджаро, даром, что профессия совершенно офисная. Наш Кирилл — аудитор.

После ужина, уже потемну мы со смотровой площадки фотографировали ночной Тегеран. С 2800 вид открывался фееричный. Рязанова сидела рядом, пила чай и растирала рукой колено.

— Палыч, дай пообщаться с Викторией.

В который раз у Рязановой не работают симки? Во второй или в третий? В Непале точно не работала. Её взрослая дочь тогда разыскала маму через Вовку Котляра. А в Грузии у неё работала или не работала местная симка? Не помню. Там у неё в Тбилиси не прилетел багаж. Мы тогда все переволновались, завтра в горы, а снаряга у Рязановой где-то между небом и землёй. Обошлось. Доставили ночью прямо в Степанцмида. Всё равно не взошли на Казбек…

— Держи. Пусть только не пытается сразу звонить по вотсаппу. Связь здесь… — я оглянулся, нет Юли, — не очень.

Над Тегераном собирались грозовые тучи, небо временами озарялось молниями. Красота! Хорошо, мы пока обходимся без катаклизмов.

Уже глубокой ночью гроза пришла и в Ширпалу.

 

Продолжение следует

Алексей Бакулин: Ну не отпускает Эверест или Горы, которые меня изменили!

Очень много устойчивых выражений про горы слышишь всю свою жизнь! Как про море, воздух и другие стихии. При этом пребываешь, как НЕО в «Матрице», имитируя как бы бурную деятельность, и пребывая в мире с единственной целью - ... читать больше

Очень много устойчивых выражений про горы слышишь всю свою жизнь! Как про море, воздух и другие стихии. При этом пребываешь, как НЕО в «Матрице», имитируя как бы бурную деятельность, и пребывая в мире с единственной целью - отдать свою энергию и потребить что-то (желательно побольше).

 К моменту увлечения альпинизмом я был 200% трудоголик, начавший свою предпринимательскую деятельность ещё со 2 курса института. И кроме восхождения на спираль предпринимательских проблем и побед нечем не был увлечён.

 4 года назад мне было 38, и я не был поражён кризисом среднего возраста, то есть арсеналом ружей, мотоциклов и экзотических бесполезных снаряжений я не обладал. Была страсть к большому теннису, но в комплексе с полным отсутствием времени (а оно нужно для перекидки грузовика мячей каждый день) это походило на дискотеку для тех, кому уже мало что надо.

 

 

И вот в моей жизни появился Иван Душарин - человек-легенда в альпинизме. Про которого  - только в кино. Мне не верилось, что первое в жизни восхождение мы пройдём с ним. Это то же самое, если бы Месси решил с тобой поехать на чемпионат заводских команд 7 лиги.

 

И нас закрутило. За 4 года - 6 экспедиций: Монблан, Пик Винсона, Эльбрус, Белуха (Алтай), Аконкагуа, Охос-Дель-Саладо! Здесь небольшая ремарка. Это не восхождения, а моя история недовосхождений. Счёт в пользу гор 4:2... По разным причинам я разворачивался. И конечно слышал про свой дух, про то, что я молодец. И горы всегда будут стоять. Уверенности в том, что я выбрал «своё» это не добавляло.

 Ровно 3 года назад я уже знал, что пойду на Эверест. И был уверен в этом. Но прошло 2 года, и когда мои друзья подписали контракт (коммерческое восхождение на Эверест со стороны Тибета), я остановился в принятии решении. 3 года назад я был готов! А сейчас - это стало так близко и появился страх!

 Реально - решиться, поехать и опять стать героем-невосхожденцем?!

Я Должен был себя победить несколько раз, чтоб взойти на Эверест!

 Решиться, подготовиться, Взойти. И главное вернуться!

 

1. Решиться.

 

Очень здорово, когда кто-то поселяет в твоей голове ростки ... идеи/мечты..., потом они начинают бурно прорастать и занимать все твоё воображение ... Ты рисуешь страхи, представляешь победы.

Ты осознаёшь, что это очень опасно, затратно по времени... Ты живешь с этим и начинаешь по кусочкам себя уговаривать. Сводки этой битвы похожи на фронтовые (то сдаёшь позиции, то опять у цели) и наконец, ты находишь последние аргументы, а главное пути к отступлению.

 И вот ты уже в самолете и летишь в Чили. Почему Чили - это такое тренировочное восхождение плюс «абрамовский» тимбилдинг: там будет много участников, и к длительному совместному проживанию на Эвересте психологически должны быть готовы.

 Да и нам с Абрамовым надо посмотреть друг другу в глаза! У нас были друг с другом незакрытые счета!

 На вопрос, зачем я ТУДА иду, у меня не было четкого ответа, пока не было!

 

 2. Подготовиться.

 

Поездка в Чили оказалась ужасной, она разительно отличалась от прошлогодней Аргентинской, где мы взошли на самую высокую вершину Континента - Аконкагуа, и которая дала слабые побеги надежды, что можем, и почему бы нам не попробовать Эверест?

Коллектив сложился замечательный. Только я получал слабую акклиматизацию (много было джип переездов) ... выносливость оказалась отвратительной, я замёрз и задохнулся на восхождении, не дойдя до вершины 250 метров.

 Уже в самолете, подначиваемый мальбеком, принял решение, что я не отступлю. Отправил смс Алексею Мороховцу (инновационному бизнесмену, ультрамарафонцу, очень хорошему человеку, который помогает, иногда «чайникам» и профессионалам, включая спецназ, готовиться к серьезным длительным испытаниям на беговых трассах)

Иду на Эверест, надо подготовить.... точка!

 Друзья, у меня начался новый период жизни! Эта очень и очень отдельный рассказ!

 До 16.04 оставалось 70 дней. Мы придумали программу 400. И я пробежал 400 км в разную погоду. А весна выдалась в этом году как по заказу снежная, морозная - одно удовольствие:)

 Я бегал со спецназом, в баню к друзьям, полумарафон. Офис превратился в стартовую площадку. Машина в раздевалку и т.п. Врач, которого мне приставил Алексей, постоянно мониторил здоровье и колдовал над снадобьями, которые положительно на меня реагируют, и там, на горе возможно дадут энергию, без которой миссия невыполнима!

 Сан Саныч Сорокин, мой врач, в последний день посмотрел в компьютер и сказал ясно ну жира плюс 300, но функционально очень хорошо смотришься. Все, без сомнений, ВАЛИ:)

 

 3. Взойти

 

 

Проснувшись утром 16-го (в день вылета), я чётко осознал, что я очень хочу лететь и у меня все получится! Я был счастлив!!!! Редко просыпаешься с таким ощущением! Ты все оставляешь там. Обнуляешься, если нет, то по пути к Базовому Лагерю или на первых акклиматизационных выходах, если ты забыл нажать на перезагрузку, то новые жизненные обстоятельства обязательно врубят «reset».

 И начинается новая маленькая жизнь на самой высокой вершине мира.

 Для начала нас ожидал долгий подъезд через фактически новый Тибет (бывалые постоянно удивлялись, какие мощные изменения происходят в этой автономной республике)...

 И вот мы в легендарном базовом лагере. Это наш космодром «Байконур». Все вылеты осуществляем оттуда. На орбите нас ждут «мидл кэмп» (5800 м.), передовой базовый лагерь (6400 м.), Седло (7000 м.), лагерь без имени (7700 м.- какая-то чёрная звезда - проклятое место: не дойти-не уйти) и штурмовой лагерь (8300 м.).

 

 

Итак, акклиматизационные выходы (жизнь ещё не в открытом космосе, но твой организм постепенно привыкает дышать на высоте 5300-6300 м.)

 

ВСЕ РАЗБИТО НА 3 БОЛЬШИХ ЭТАПА...

 

Первый – выход, знакомство с маршрутом, рельефом, с самим собой. Ты становишься новым высотным рекордсменом и, как оказывается, ещё и горным марафонцем (переходы занимают минимум 6-8 часов, а это очень изнуряюще)!

 

Второй - зачетный!

Все тоже самое... бонус - северная стена/седло 7000 ... без кислорода, ну а если дошёл, то прекрасная ночь там же! Пережил - спуск. И потом 21 км в Базовый лагерь ...

 

Третий этап.

Абрамов вешает списки и графики выходов групп. Ура, я допущен, видимо, с огромной долей скептицизма! Все поддерживают .... верят немногие.

 

Почему нет веры? Нет, здесь нет места соревнованию. Ты не за призами приехал. На кону твоя жизнь. Да, друзья ты сам ее буквально заносишь в зону смерти, и потом за крайне короткий срок должен выполнить задачу и вернуться живым!!!!

 

 

 4. Вернуться.

 

Рисков много, факторов тоже!

 

Я опущу подробности восхождения и спуска (это очень внутреннее)...

Он занял у меня 6 дней! Штурм вершины - 10 часов. Спуск - 20!!!!

Это много. Но я жив, здоров и счастлив!

 

Я обязательно расскажу близким за чашкой чая, что я пережил! И как боролся за себя! Но могу сказать одно: мне удалось рассчитать все свои силы на эти 34 дня восхождения! Комфорт, который создал Абрамов в лагерях, позволил не тратить силы на бытовую ерунду.

 

Главное, что я не стал разговаривать с горами: мозг и кислород (в большом количестве) помог остаться в себе, с собой, и с главной мечтой спуститься уже восходителем на Эверест!

 

И вот ответ на популярный вопрос «где было самое страшное место»! Как будто я только вышел из аттракциона «американские горки на Эвересте». Страшно было, когда я принял окончательное решение, даже страшнее прыжка веры на Второй ступени, когда спускались, даже страшней «сыпухи» при подходе к вершине, страшнее 50 атмосфер в твоём последнем баллоне кислорода! Очень страшно принимать такие решения!

 

Поэтому так важно, что я сразу, в начале экспедиции оказался в хорошем комфортном и благоприятном круге общения: от профессиональных гидов, административной команды, до моих старых и новых друзей, где мы все жили, пили, пели, ели в унисон и дышали одним очень бедным на кислород воздухом! Мы были «одной крови»  и у нас была одна цель! Но при этом мы все спецотряд и участвуем в спецоперации, продуманной организаторами до мелочей. 

 

Ну и теперь ответ на вопрос «ЗАЧЕМ?».

 

Я не буду писать про внутреннее покорение и преодоление!

Я напишу БОЛЬШЕ - я получил РАВНОВЕСИЕ!!!!

 

 

Ваш EVERESTMAN,

Алексей Бакулин