+7 495 642-88-66

Килиманджаро - сегодня в ночь на восхождение.

Сегодня по плану все участники экспедиции Клуба 7 Вершин на Килиманджаро должны дойти до хижины Хоромбо, от куда ночью им предстоит выйти на восхождение. Накануне в качестве акклиматизации они дошли до живописных Зебра Рокс, где растянули ... читать больше

Сегодня по плану все участники экспедиции Клуба 7 Вершин на Килиманджаро должны дойти до хижины Хоромбо, от куда ночью им предстоит выйти на восхождение.

Накануне в качестве акклиматизации они дошли до живописных Зебра Рокс, где растянули российский флаг. Тут же обнаружили группу наших соотечественников, которые совершают восхождение без гида.

Александ Абрамов по многочисленным просьбам прочитал лекцию о правильной акклиматизации, а также о проектах Клуба 7 Вершин. Все пришли в полный восторг и решили сдавать билеты домой и после восхождения лететь в Антарктиду или на Эверест или еще куда-нибудь.

 

Аконкагуа. Акклиматизация проходит по-плану.

Последние новости из экспедиции Клуба 7 Вершин на Аконкагуа. Как нам сообщил гид Клуба 7 Вершин Виктор Бобок (через свою помощницу Стукалову Татьяну), все участники экспедиции на высшую точку Южной Америки успешно добрались до Пласа де ... читать больше

Последние новости из экспедиции Клуба 7 Вершин на Аконкагуа.

Как нам сообщил гид Клуба 7 Вершин Виктор Бобок (через свою помощницу Стукалову Татьяну), все участники экспедиции на высшую точку Южной Америки успешно добрались до Пласа де Мулас.

В качестве акклиматизации они дошли до ледника, а также просто прогулялись по окрестностям. 

Сегодня им предстоит переход в следующий лагерь - Канада (4850м).

Все участники экспедиции бодры, веселы, здоровы и передают приветы всем, кто ждет их дома!

Потрясающая Килиманджаро

Изначальной движущей силой всякого похода – будь то в горы или в лес, сплав по реке или на яхте вокруг света, даже полёт на космическом корабле на орбиту, не говоря уже о полёте на воздушном шаре в Подмосковье, служит естественная ... читать больше

Изначальной движущей силой всякого похода – будь то в горы или в лес, сплав по реке или на яхте вокруг света, даже полёт на космическом корабле на орбиту, не говоря уже о полёте на воздушном шаре в Подмосковье, служит естественная тяга глубинной человеческой природы к впитыванию новых, неведомых доселе, необыкновенных впечатлений. Поэтому восхождение на вершину горы – это не более как простое объяснение вдруг проснувшихся в душе каких-то непонятных сил, которые настолько сильны, что сдвигают с места всю эту монолитную, неподвижную глыбу городского обывательского сохранения человеческого эго, ломают устоявшиеся миллионы нитей-связей, словно распутывают канат на отдельные пряди – всё рвётся и ты оказываешься на подступах к горной вершине, где только и очухаешься: «Что это я делаю-то?»

Так вот – возле Килиманджаро (Ухуру, Химнчджавгво и пр. – по-местному) такого вопроса почему-то не возникает никогда. Едва самолёт касается полосы и ты понимаешь, что это – Африка!, как запускается гигантский калейдоскоп невообразимых цветных стёклышек и закрутилось, закрутилось. Очухаться успеваешь только уже на маршруте на вершину, где природные силы стихии высоты притормаживают твой не готовый ещё к высоте организм, ты опираешься на палки, чтобы вздохнуть, и постепенно просыпаешься: «Да, это же Африка! А вот это передо мной – верхотура её!» Тогда одна Килиманджаро соперничает со всей Африкой, и ты измеряешь, на своих внутренних весах, что больше притягивает – вершина или экзотика «Чёрного континента»?

Но экспедиция ещё не кончилась, и пик Ухуру – кульминация спектакля. И как в хорошем спектакле – развязка не менее интересна, чем замысел, чем развитие событий, чем постановка проблемы, чем сама кульминация даже. Спектакль под названием – высочайшая точка Африки – сотворён Высшим художником и для человека представляется идеальной постановкой, не повторимой силами простой театральной труппы, и как из единого творческого творения не вытащишь какой-то кусок без всего остального, так и в твоём пути на Килиманджаро удивительное окружение, которого ты уже успел впитать, оказывается живой частью единого представления.

Сам того не замечая, но даже тот, кто в театры не ходит, участник команды на главный африканский пик захватывается канвой природного спектакля и реально имеет шанс вспомнить себя только дома, когда вдруг обнаружит, что у него и слов не хватает, чтобы обо всём рассказать своим домочадцам, и только глаза у него светятся от счастья, светятся – это свечение вдруг замечают домочадцы и понимают – зря мы с ним вместе не сходили туда! И тогда в ответ слышат единственное, что всякий побывавший в экспедиции на Килиманджаро только и способен выдавить из себя на пороге дома: «В следующий раз – едем туда все вместе!» А через паузу – мужское: «Дорогая, начинаем экономить деньги, новой шубы – тебе не надо!» И дорогая не отвечает обычное: «Как бы не так!», а заглядывается в светящиеся глаза своего Альпиниста и понимает: «Я тоже хочу такое свечение в глазах! И шут с ней – с новой шубой!»

Удивительно – но факт: высшая точка Африки захватывала этим своим дивным калейдоскопом окружающих впечатлений даже грандов мирового альпинизма, которые, казалось бы, видели и не такие фантастические редкости природы под облаками куда более высокими! Знаменитый высотник, один из лучших в мире, кузбасский мастер Александр Фойгт, побывал на Килиманджаро как раз перед той гибельной для него К-2 (2006 год). И вернувшись, всегда неразговорчивый, поразил всех: «Думал, что схожу в виде некой акклиматизации на этот пяти-, почти шеститысячник, а оказалось – так интересно, так красиво. Природа, животные, люди. Оказывается, сафари – это не пустые слова, это запоминается на всю жизнь. Раньше я почему-то не стремился сюда попасть, а теперь жалею – приехал бы и два, и три раза сюда – здорово!» В глубине души альпиниста – одно: неизбывный романтизм, даже если внешне он неразговорчив, углублён, кажется, в себя... Но нет – настоящий альпинист всегда устремлён в ту даль, беспокоящую с детства, с романов Жюля Верна и Джека Лондона, устремлён в бесконечность горизонта, где ниточкой тают синие горы!

Продолжать или начинать?

После Мак-Кинли, не знаю почему, но возник чёткий настрой, что теперь пора освоить «чёрную»Африку. Однако даже насквозь пропитанный идеей «Семи вершин» я никогда не забывал, что есть на свете и другие горы – так получился у нашей команды Эль-Капитан после Мак-Кинли, а теперь, мечтая о высочайшей африканской точке, захотелось побывать, в качестве акклиматизации и тренировки, на Монблане.

Однако зимняя «Белая гора» (Monte Bianko) не далась, на самый верх нас не пустила, начались такие снегопады, что даже местные гиды заудивлялись. Но по ходу дела взошли мы на гору Монблан дю Такюль – это где-то половина пути до главной вершины, но в таких жутких погодных условиях – тоже успех. Ради пиара надо было что-то рассказывать, вот об этой «дю Такюль» я и рассказывал журналистам. Конечно же, именно слова «дю Такюль» почти все и выбросили из своих статей и передач – в итоге на меня обрушилась Федерация альпинизма, что я соврал. Начинаю объяснять про «дю Такюль», а мне указывают на статьи. При чём здесь ошибки журналистов?! Кое-как отбился!

Так в этот новый «семивершинный» проект мы вступили уже как монстры «пиара»: рассказы про предстоящий Монблан и тем более – Килиманджаро, просто загипнотизировали телевизионщиков и Первого, и Второго каналов телевидения, и НТВ, само собой, и все дециметровые каналы с нами работали. Нам было чем подкрепить рассказ о предстоящей поездке: мы много и хорошо снимали, с нами постоянно был оператор – покойный ныне Саша Белоусов. А в передаче «Пилигрим», кроме Стаса Покровского, нас всегда поддерживал Лёня Круглов, тогда он работал редактором, а ныне он уже большой, самостоятельный путешественник.

Наступил 1995 год, тогда всё моё внимание захватила идея «Семи вершин». Но вспомните, какие это были времена. Один пример!

Когда мы собрались на Килиманджаро, то выяснилось, что у нас нет никакой информации об этой горе. Где её достать? Знакомый американец прислал мне книжку, она называется «500 вершин», там по каждой горе какая-то информация была, всего по одной-две странички. И то хорошо! Потом мне удалось найти телефон одного работника российского посольства в Дар-эс-Саламе, который как-то на выходные съездил и взошёл на Килиманджаро. Звоню – он мне тоже дал консультации.

А третий, кто мне помог, – это Владас Виткаускас, первый литовец, кто выполнил программу «Семь вершин», а заодно достиг невероятных успехов в воздухоплавании. С ним я познакомился на Эвересте в 1993 году, а тут созвонился – он дал мне адрес туристической компании в Танзании и всё, что мог, рассказал.

Так, кроме повести Хэмингуэя, у нас в стране появились самые полные на тот момент данные о высшей точке Африки. Конечно, сейчас это выглядит смешно и странно, потому как по самым скромным прикидкам ныне уже не менее 10 тысяч русских съездили на Килиманджаро. Подсчёт такой: по нашей собственной динамике за два года с «Командой Приключений» побывали в поездке 200 человек. Сколько таких фирм, как наша, в стране? Умножайте, берите пополам – вот и будут 10 тысяч. А участники той нашей экспедиции, 1995 года, были в первой десятке россиян на заветном пике!

В этой поездке у нас в огромной теперь команде, полтора десятка желающих, появился мой тёзка Сергей Абрамов, который много лет прожил в Терсколе, поэтому был дико влюблён в горы, а работал в «Газпроме» – в «Газпром-авиа». И как раз в то время у меня родился ребёнок. Он в качестве подарка привёз мне коляску – отлично! А когда познакомились, то в разговоре он заметил, что у него нет альпинистских ботинок. Тогда я подарил ему такие ботинки – мы как раз до этого закупили партию для будущих восхождений.

Готовя свою поездку на высшую точку Африки, мне захотелось почему-то сделать что-то эдакое, нестандартное. Все ходят по маршруту «Марангу рут», где всё налажено, – домики, носильщики, цивилизация, а тут хотелось показать свой класс. Незадолго перед отъездом один друг из Сиэтла прислал мне книгу «Килиманджаро», в которой удалось высмотреть рядом с классическим некий новый, весьма непростой, маршрут с приличной ледяной стенищей на нём. Оказался это «маршрут Месснера» 1974 года. Родился сумасшедший план: вначале сделать классику, чтобы был общий успех, а потом сильная часть команды уходит на сосульку Месснера, пока остальные осваивают сафари в саваннах.

Удивительно, но факт, как и на всякой горе, так и на спокойной, снаружи, Килиманджаро оказались приличные стенные маршруты, отвесы по 600-700 метров высотой – куда больше! Даже и сейчас, в ХХI веке, не все знают о таких удивительных склонах этой горы, а в 1994 году и вовсе информации о них не было. И более того, сама стена, на месснеровском пути, по центру так и не пройдена, и кто её первым пройдёт – неизвестно. Сам «монстр альпинизма» прошёл правее, по гигантской 100-метровой сосульке. Короче, мы вознамерились стать первопроходцами.

По центру стены, где мы хотели лезть, висела 700-метровая сосулька. Команда была очень сильная, так что на сосульку мы глядели вполне профессионально. У нас были Егор Тимме, Володя Розов, Лёва Дорфман, Валера Розов – настоящие мастера. Приготовившись, мы начали идти этот маршрут.

Прошли пять невертикальных верёвок, упёрлись в отвесный лёд и спустились вниз отдохнуть. Но на следующий день полсосульки рухнуло, а потом ещё пять дней валило так, что образовался гигантский страшный чёрный конус – лёд с камнями. Нам просто повезло! Но стать первопроходцами не получалось. Тогда мы двинулись на «маршрут Месснера». Но и там 100-метровая сосулька не просто капала от африканского солнца, но сыпала днём огромными глыбами. Невезуха!

В итоге мы обошли весь этот массив и поднялись на вершину по «Хейм Глетчеру». Жаль, но ничего не сделаешь. Конечно, ключевой участок не пройден, но зато всё равно новый маршрут. Когда же мы подали документы на Чемпионат России на него, то получили последнее место: все «пятёрки» на Кавказе обошли нас. Ребята просто обиделись – как же так? Но на судей бесполезно обижаться. Только вот почему-то именно нам всё время с этими судьями не везёт! Расскажу, что через три месяца мы побывали на Эль-Капитане, в Йосемитах, и сходили известный маршрут «Нос». Начали делать шикарное описание, потому что к нашим собственным наблюдениям и опыту прибавилась большая книга, которую мы там купили и в которой, ну-у, всё нашли! Книгу хотели приложить к описанию. Но Федерация альпинизма вдруг ответила: «Вы не подали предварительную заявку и потому ваш отчёт мы не примем!» Вот тебе и желание судей способствовать развитию альпинизма у нас в стране. А объяснение простое – мы ездили сами по себе по миру, никого не спрашивали, совершали классные восхождения, на которые в то время никто и не решался, – вот «судьи» и были «чрезмерно» строги.

И вот ещё что. Мало нам было самих восхождений на вершины, но наша «Команда Приключений» всё время искала подтверждений своего названия: так, с первых больших проектов появились у нас, среди грузов, которые надо было тащить на себе наверх, ещё и парапланы. Откуда-то Валера и Володя Розовы «заболели» идеей, чтобы после восхождений слетать на крыле вниз, а не спускаться, как все «нормальные» альпинисты. Кстати и в парашют они пришли именно для того, чтобы увереннее управлять парапланами.

Эта сумасшедшая мысль стала нами обсуждаться перед Монбланом, и даже вырисовался такой мировой проект – «спускаться со всех семи вершин на парапланах». Красиво, конечно, но только, кроме Розовых, никто из остальных ребят в нашей команде этой идеей не заболел. Так мы пошили себе крыло и, глядя на него, естественно, воскликнули: «Это же шестиметровый баннер! Ребята! Это ж реклама!» И на первых фотографиях «Команды Приключений» отлично видно, что на белом параплане пришит флаг того самого «Мост-банка», что давал нам первые деньги на экспедиции.

Со склонов Монблана на этом гигантском баннере стартовал Лёва Дорфман. У нас всех – наблюдателей – ёкнуло сердце. И когда он садился на стадионе в Шамони, то пытаясь увернуться от снегоуборочной машины, которая там работала, неверно оценил расстояние до поверхности, чуть раньше зажал клеванты и грохнулся так, что получил винтовой перелом руки. Мы его успокаиваем, помогаем, а он больше всего беспокоился, что теперь мы его не возьмём с собой на Килиманджаро. Пришлось для скорейшего заживления перелома пообещать Лёве, что в Африку он обязательно едет: так наш доблестный высотный фотограф Дорфман совершил два восхождения на Ухуру с гипсом на руке, только подтвердив этим, что «Команда Приключений» состоит из настоящих героев.

Естественно, что параплан «взошёл» на вершину вместе с нами, но вот сам полёт с Килиманджаро не состоялся. Нам мягко стали объяснять, что «полёты здесь запрещены законом!», но что такое запрещение для отчаянных русских!? Но едва ребята начали доставать аппарат из рюкзака со словами «Да ладно, старик! Мы тихонько, никто и не узнает!», как побелевший от ужаса гид кинулся умолять меня: «Не делайте этого! Не делайте этого! Меня сразу уволят, параплан не спрячешь в воздухе и, тем более, на посадке!»

Удалось узнать и причину запрета: года за два до нас двое летунов стартовали с вершины, всё шло, вроде бы, нормально, но вместо того, чтобы сесть на площадке у подножия горы, сумасшедшие экстремалы решили перелететь полосу джунглей шириной километров тридцать до ближайших троп, которые протоптаны в густых зарослях. С тех пор о них ни слуху ни духу. Куда они сели, как – это останется вечной тайной, ушедшей вместе с погибшими. Если нет площадки, то в джунглях даже и сесть негде, нижний слой кустарников такой густой, что реально на нём можно даже стоять, а вот садиться на него после полёта – это что-то. А выбраться оттуда без посторонней помощи, и даже с ней, нереально! Так «перволетатели» обрубили кайф всем остальным, кто хотел бы также сигануть с Килиманджаро. Кстати, если вспомнить, то во многих национальных парках, заповедниках и заказниках полёты на парапланах запрещены. В Йосемитах – это известно, а вот про остальные надо конкретно узнавать.

Но не зря же мы таскали с собой это крыло. После восхождения, внизу, во время сафари, нам надоело спрашивать у местных «Где тут можно полетать? Где-э-э?», и рано утром, часов эдак в пять, когда почти вся Африка ещё спала, мы на машине добрались до одного из больших дальних холмов, и Валера и Володя Розовы полетали всё-таки, удовлетворив свои стремления. К тому же нам во-о-о! как было нужно сфотографировать параплан с рекламой в воздухе. Людей не видать, недалеко какая-то деревушка, огородики, лесок, состоящий из колючих кустарников «держи-дерева», у которого колючки как гвоздь «сотка» - почему бы не полетать и мне самому. Хотя до этого я летал только в Крылатском на высоте два-три метра над землёй. Но ребята предложили – не отказался. Валера и Володя были уже опытными планеристами, а у меня с парапланами как-то хуже получалось, чем с парашютами. Там, за мои 30 прыжков, удалось научиться определять примерную точку посадки – куда тебя несёт, а вот у крыла, видимо, какие-то свои законы, что точку посадки я никак не чувствовал. Но Валера мне всё объяснил: «Вначале летишь налево, до во-о-он тех пальм, потом поворачиваешь и идёшь на посадку на во-о-он тот огород!» С этой инструкцией я и взлетел.

Вначале полёт шёл по плану, и мне удалось достичь банановых пальм, но меня всё время смущала высота - метров под 100. Удалось и развернуться над пальмами, только при поиске места посадки – того самого огорода с какими-то засохшими прутиками, торчащими из выжженной земли, мне стало ясно, что высота слишком велика и я перелетаю огород! Разворачиваться – поздно! Низко уже! Курс – в заросли, в те самые, с шипами – «гвоздями-сотками»! Чувствую: «Щас будет больно!» Как в «Золотом телёнке» с Паниковским – «щас будут бить!» – но деваться некуда. Лечу ногами вперёд и уже вижу картину, как я припечатанный сотней шипов-гвоздей вишу на «держи-дереве». И тут краем глаза, боковым зрением вдруг замечаю – какой-то прогал среди этих страшных зарослей. Туда, влево, перед самым касанием земли я и завалил параплан. Удар! Серия кульбитов, головой об землю – каска цела! – ещё разок! – всё ещё цела! Стропы перепутались и обвили меня всего вместе с травой и ветками кустарников – стоп. Встаю и сквозь клубы пыли вижу десятка два восхищённых негритят, которые разинув рты взирают на «чудо, упавшее с неба!». Всё как в мультфильме про циркового льва Бонифация. И точно такой же гордый, как тот лев, я деловито отряхиваюсь от пыли, терплю дикую боль в коленке, медленно сворачиваю параплан в огромный ком и хромая, но с выражением лица – «Вот так надо летать и приземляться!» – шествую на холм, откуда стартовал. Негритята, ещё более счастливые, чем я сам, сопровождают меня. Всё завершилось, в общем-то, благополучно, но после этого случая мы в Африке больше не стали летать.

Вообще, с Килиманджаро связано начало российской эры коммерческих экспедиций по проекту «Семь вершин» нашей «Команды Приключений». Первым стал, конечно, Эльбрус, когда мы тот новогодний праздник 1 января отметили на вершине, а вот уже в «рабочем», так сказать, порядке, вторая коммерческая поездка была на Килиманджаро. Но так как сам я там уже был, то гидом в экспедицию поехала моя жена Люда Коробешко. Всё равно лучше гида в мире не найти!

Во-первых, она была опытным альпинистом, во-вторых, специалистом по языкам, в-третьих, отлично владела психологией групп, и шесть человек тогдашнего состава были просто счастливы, что им достался такой приятный гид. Можно себе представить, с какими глазами сама Люда потом рассказывала о той поездке, – ведь это был её первый выезд за границу.

Женский и мужской взгляд на Килиманджаро! Для сравнения

Что тут скажешь – Люда просто опасалась: «вдруг что-то сделает «не так!» Как это «не так!» – не знала, но боялась. Солидные «дяди», которыми надо было руководить, которые «солидно» занимались своим активным отдыхом, естественно, спрашивали своего гида: «Ну, вы-то уж во всех странах побывали. Как там дела в Непале, мы в следующий раз хотим на Эверест?» На что девушка честно отвечала, что «первый раз за границей!» Они хохочут: «Хорошая шутка! Отличный юмор!»

Всё тогда закончилось удачно, эти люди до сих пор все с нами ездят, теперь они – просто наши хорошие друзья. Они естественно «заразились» вирусом «номер семь» и спят и видят себя на всех искомых вершинах. Например, Юра Лукьянов из той когорты «первых», который всё время ездил на восхождения со своими дочками, недавно заявил, что «следующая его поездка – это Антарктида, Массив Винсона, и конечно же, у него и мысли нет с кем-то ещё туда ехать, кроме как не с нашим боевым «Клубом Семь вершин!»

А наш друг, участник команды Илья Гаврилов назвал построенную им в Приэльбрусье гостиницу не иначе как ... «7 Вершин»! Естественно.

Это, кстати, наш непреложный принцип: все, кто хоть раз с нами на какую-то вершину ездил, становятся нашими друзьями! Принцип сам собой родился в самых первых поездках, после Килиманджаро третьим в нашей истории был Арарат. Он появился как-то неожиданно, случайно, он вовсе не из списка «Семи вершин», но был единодушно выбран людьми, когда 18 человек согласились с этой идеей, словно сговорились заранее. С тех пор, тем составом, мы вместе.

Две из «Семи вершин» стоят очень близко к экватору – Килиманджаро и Пирамида Карстенс. Это экватор планеты даёт какие-то невообразимые, неестественные эффекты света, тени и красок. Почему существует эта тайна рассветов и закатов на нашей планете? Где бы ты ни был, в каком бы краю, но рассветы и закаты – это та естественная красота, которая потрясает и запоминается, и остаётся в душе, одухотворяя рассказ путешественника какой-то непонятной силой. Но рассветы и закаты на высшей точке Африки особые: в эти минуты вместе с ярчайшими переливами цвета вдруг открываются далёкие-далёкие дали и кажется, что горизонт здесь удаляется дальше, чем в иных местах Земли, кажется, что на закате вот-вот увидишь оба океана с этой вершины. Или это женский взгляд на Килиманджаро, ведь о прелести рассветов и закатов рассказала только гид Люда Коробешко!?

Как для неё, так и для Сергея Кофанова эта вершина стала первой в карьере горного гида. Но мужчине мир видится иначе: кто-то как-то, у костра, когда всё по душам, заговорил о нелёгкой участи горного гида. Он и не спит нормально, и не ест как все, а ещё таскает за «чайников» вещи, поправляет им снаряжение, всем надо помочь, и всё следит, как бы что-то не то! – а ещё ведь и командовать надо. Пропустил, наверное, гид все прелести Килиманджаро – у тех «чайников» глаза горят от счастья, а гид только и думает: «Ещё и до аэропорта добраться надо в целости и сохранности!» Какой уж тут фотоаппарат!

Вот за всех гидов, пропускающих прелести красок на закатном Килиманджаро, заступился Сергей Кофанов, – как же, ему сам Бог велел, ведь он теперь один из опытнейших гидов «Команды Приключений Альпиндустрии»:

– Перед поездкой я сильно волновался: это был мой первый выезд в качестве гида нашей команды: что нужно будет делать, чтобы люди не заметили, прежде всего, меня, как гида; как вести себя в тех или иных ситуациях? А вообще-то какие ситуации могут возникнуть там, в стране детских мечтаний, в Африке! В группе разные люди: есть новички, есть спортсмены, ну, кажется, со спортсменами буду чётко, по-военному! Но в основном поехали люди самодостаточные, состоятельные, которые уже выработали ко всему какое-то своё мнение и куда там гиду в горах, на маршруте, каким-то образом это мнение изменить. Да-а-а, задачка! Но, оказывается, и у них, самодостаточных людей, не умерла романтика в душе – в забытом детстве они тоже убегали за окраину своего городка посмотреть – что там, хотя страшно боялись быть выпоротыми отцом! – а сейчас убегают от суеты городов, от офисных сетей и туда же – за окраину горизонта, и естественно, в Африку! Вы были ребёнком? Были же. Куда хотели отправиться путешествовать? Тогда, в детстве, это не обсуждалось – только в Африку. Сегодняшняя поездка на африканскую Килиманджаро и есть та реализовавшаяся, наконец-то, мечта – убежал, в Африку, и отец не выпорет, хотя вот этого жаль – не помешало бы и сейчас... Э-э-эх!

Но не забывайте – и гиду тоже надо точно так же убежать, он же тоже оттуда – из детской мечты после чтения романов Жюля Верна. Да-а, компания собралась: беглецы и беглянки одни. С такими только на Килиманджаро и идти.

– Конечно, в какие-то моменты, особенно экстремальные, гид может приказать, но в нормальной обстановке ты для них скорее папа-мама, но не руководитель. А может – это так и должно быть? – и гид должен под клиентов подстраиваться, себя пересиливать? Волновался очень!

Кто-то путает гида и тренера – это две весьма разные вещи, даже абсолютно. Если тренер «лепит» из своих подопечных подобие себе, то гид, наоборот, «перелепляет» себя. Вот здесь и нужно то самое высокое мастерство-чутьё, чтобы, переделавшись «под клиента», всё равно осталось бы главное – уметь найти варианты обеспечения безопасности, и добиться при этом вершины!

В той первой поездке в качестве гида на Килиманджаро мне очень повезло: в тот год было сильное наводнение, был страшный ураган, всё просто смыло с лица африканской земли. Когда мы встали нашей группой на вершине, то оказались выше урагана, а он трепал всех внизу как хотел. Спускаемся в его недра: Боже мой, неужели такое можно восстановить, эти дороги, ставшие хуже российских, а где теперь жить несчастным африканцам – наверное, правительство и не вспомнит о них? Неужели эти обтрёпанные, как трава, деревья когда-то возобновятся и встанут, это же теперь пустыня! Скорее в аэропорт, где наши билеты? Какие билеты – дорогу размыло! Ну, всё, теперь мы тут останемся жить, – девочкам проще, у них всегда есть вариант: «выйду замуж за африканца и у нас родятся курчавые негритята!» Скорее, скорее, гоним, у нас отличный водитель, хоть он и негр, но наш автобус просто чудом объехал эти размывы – и как это мотор не заглох в полутораметровой засасывающей жиже? Самолёт взлетал, разбивая брызгами гигантские лужи на взлётной полосе – неужели теперь, после нас, никто больше не увидит эту сказку Килиманджаро, не полюбуется в этот калейдоскоп гор, саванн, диких животных, непохожих на нас людей, невообразимой еды (и как мы не померли от неё?), непростого маршрута, когда ты уже готов был отказаться от мечты, потому что припёрло куда-то вот сюда, к горлу, крепко!? Мы убежали, счастливые, от урагана и теперь ещё более счастливые лелеяли мыслишки, что были последними кто всё это чудо видел – пора начинать писать мемуары...

Но только вернувшаяся с вершины Ухуру (или Килиманджаро, или Химнчджавгво и пр. – по-местному) следующая экспедиция почему-то утверждала, все в один голос! – что ничего такого подобного, никаких-таких наводнений, не было и быть там не может! Что всё просто чудесно, великолепно и вновь прибывшие повторяют наши же слова, которые мы уже в интернете выложили! А-а-а, это их африканская турфирма куда-то в другие места возила, куда-то подняла и сказала, что это Килиманджаро – они и поверили, вот, лопухи-хи-хи! Там же всё смыло ураганом – сама видала!

– После той поездки вся наша команда передружилась, мы стали друзьями, и твёрдо решили, что только вместе едем на следующую вершину. В переписке решим – на какую, хотя уже в самолёте было ясно – большинство склонилось в пользу Мак-Кинли. Боже мой, куда меня несёт!

– Позвольте, но куда столько гидов: там же на Килиманджаро местная фирма даёт своих гидов?

– Не знаю о чём это вы: какие-такие местные гиды – моя роль в поездке была главенствующей! Да-а, вроде бы появился уже на горе местный парень, вроде бы он уже 150 раз был на вершине – молодец, конечно, покажет, расскажет (только мы того языка не знаем), но главное – мой опыт вполне достаточен, чтобы в каких-то реальных ситуациях поправлять и местного гида. Это только в структуру их местной организации вмешиваться нельзя, а в остальном – свой гид нужнее, чем местный!

Если вам интересно, что по этому поводу бывает – расскажу. Было это на вулкане Илиница-Кортекс – это 5100 метров – на Новый Год. Помню, мы уже сходили на вершину, и вот на спуске в одном проблемном месте я попросил местного гида провесить верёвку. Он это сделал, но, перед тем как идти, я проверил как он завязал узлы на верёвке? Причём гид-то был вроде бы опытный, он был и на Мак-Кинли, и на Аконкагуа. И тут вижу: узел булинь он вяжет неправильно, узел-то известный, но видимо так его научили, с самого начала неправильно. Слава Богу, что я подошёл и проверил, а то были бы спасательные работы вместо радости от вершины. Так что в любом случае местного гида надо контролировать обязательно!

Хотя – мы же встречаемся в следующем походе на «Семь вершин», выберем, например, Мак-Кинли, там местных не будет, пойдём одни, вот когда каждый, кто ещё не был в команде, почувствует себя настоящим спортсменом-альпинистом.

А если о красоте гор, то мужика вообще крайне трудно разговорить – это потаённое, сердечное, в этом вопросе душа русская так просто не раскрывается. Разве что когда у костра разговорился Сергей Кофанов: «В высоких горах красота другая: скалы, снега, она более суровая, но не становится из-за этого хуже, нет! – она просто другая! На самом деле редко встретишь запоминающийся рассказ о горной природе, наверное, только художник может её передать, а вот фотограф?.. Был у меня свой опыт фотографии, но где-то на уровне третьего-второго разрядов: когда я выполнял их, то возил с собой аппарат, старался снимать – тогда у меня было свободное время это делать. А вот когда начался серьёзный спорт – там уже не до фотоаппарата: во-первых, лишний килограмм возить, это лишняя нагрузка, а потом – ты просто не успеваешь снимать, на маршруте время экономишь, его и так не хватает, поэтому от фотографии я отошёл.

Но для восприятия красоты фотоаппарат вовсе не нужен: красота впитывается в человека какими-то иными, чем зрение, непонятными каналами, ты просто чувствуешь её – вот она. И когда возвращаешься на равнину, домой, то в своих рассказах опираешься именно на необъяснимое ощущение красоты, ты стараешься передать её, и фотоснимок тут лишь чуть-чуть помогает, но не заменяет чувства красоты – его можно получить, только если самому побывать там, наверху, на маршруте.

И вообще получается, если следовать привычным знаниям, что на огромной высоте, на том же Эвересте, люди «ничего» не видят, слишком тяжела там нагрузка на организм, люди просто не могут отдавать силы ещё и на эмоции, но, однако же, красота как-то впитывается в них. Очевидно, происходит это на подсознании, и «ничего не видевший» там восходитель на главный пик Земли, спустившись вниз, вдруг начинает о тех дивах природы рассказывать так, словно он не «умирал» на той высоте, когда едва передвигал ноги, словно автомат с «сажающимися» уже батарейками, а только и делал, что любовался стратосферными видами, красками, красотой поднебесья. Но ведь прямого обращения к эмоциям на маршруте не было, не было, – занимаются ли учёные этой загадкой, которую вновь и вновь подтверждают восходители на высочайщий пик планеты, превращая загадку в факт?»

Так было и у Сергея Кофанова – но ведь отлично всё помнит! – тогда в первый раз он взошёл на Эверест, и на вершине к нему подбежал шерпа Мингма, кричит «Поздравляю! Давай я тебя сфотографирую на память?!» А в голове у гида почему-то другие заботы крутятся: «Надо дождаться клиентов, потом мы будем спускаться вместе с ними». Сергей и отвечает: «Нет, давай потом, в следующий раз!» Мингма и опустил фотоаппарат. Это сейчас смешно, когда сидишь внизу, в городе, голова привычно работает, а там было, как говорят, на полном серьёзе. Так у Кофанова и нет снимка, что он стоит на вершине Эвереста.

«Наверное, можно утверждать, что те люди, кто лучше других переносит тяжесть высоты, могут больше времени и сил уделить обращению к своим эмоциям на горных маршрутах, – вот эти восходители стараются обязательно взять фотоаппарат и поснимать на высоте или, как художники, рисуют. Хотя в 100-летней истории отечественного альпинизма есть всего один пример о человеке, который и высоту хорошо переносил, и впитывал окружающие фантастические виды, чтобы перенести их на живописные холсты – это великий Евгений Михайлович Абалаков. Но он редкий феномен, уникум, вообще. А вот упорных фотографов, которые дополнительно нагружают себя на большой высоте, достаточно много – у нас самые успешные это, наверное, Глеб Соколов, да вот был, да ушёл, Саша Фойгт. Глядя на их фотографии, представляешь, как они затаивали дыхание там, где и без того кислорода в организме нет, чтобы ещё лишать себя его малой доли в очередном вдохе.

Уверен, все, абсолютно все альпинисты нет-нет, а, или вслух или в душе, это уж обязательно, подумывают: «Вот уйду на пенсию, когда не смогу уже ходить в горы, то сяду и напишу книжку воспоминаний, про все свои походы расскажу! И фотографий у меня много!» Кто бывал в горах, общался с этой дикой природой, тот знает, что где-то рядом ходит тут вдохновение, и вот: «Если бы умел рисовать – нарисовал бы, или если бы умел симфонию сочинить – сочинил бы!» Жаль, что такие желания редко у кого потом выливаются всё же в книгу, или в картины, или в музыку, а то бы полки в книжных магазинах были бы сплошь заполнены рассказами о горах. Но если кто возьмётся – то уж действительно всегда будет о чём рассказать! А если ещё к тому же выполнил список «Семь вершин» – сам Бог велел! – автоматически просится эта твоя исполнившаяся большая мечта, длинная жизненная дорога в рассказ, в роман, в книгу, в серию фотографий, в выставку или статьи в журнале».

15-летняя альпинистка сделала в Австралии "хет-трик"

Румынская девушка Крина "Коко" Попеску успешно завершила экспедицию к вершинам австралийского континента. 15-летняя альпинистка сделала своеобразный «хет-трик», взойдя на вершины Косцюшко (высшая в континентальной Австралии), ... читать больше

Румынская девушка Крина "Коко" Попеску успешно завершила экспедицию к вершинам австралийского континента. 15-летняя альпинистка сделала своеобразный «хет-трик», взойдя на вершины Косцюшко (высшая в континентальной Австралии), вершину Джилуве (4368 м), считающуюся, по мнению многих, высшим вулканом континента и, наконец, на Пирамиду Карстенс.

 Экспедиция была очень тяжелой. Добираться до Джилуве, который расположен в восточной части острова Новая Гвинея возможно только пешком. А это означало, что приходилось каждый день выяснять отношения с местными племенами, которые в каждом ущелье разные. Они говорят на разных языках и не имеют представления о том, что Румыния вовсе не самая богатая страна мира. И что Коко и ее папа Овидиу осуществляют свою акцию просто в кредит, надеясь в будущем на дивиденды от славы национальной героини. О погоде можно сказать, что она была хуже ожидаемой, просто на грани катастрофической. Хотя, может быть, это в какой-то мере охлаждало пыл туземцев.

 Видимо по причине бедности, до подножья Карстенса также добирались пешком. Естественно, и там приключений было хоть отбавляй. Один из участников даже провел 4 суток в заложниках у папуасов. А сама вершина встретила редким холодом, на веревках «тирольского траверса» иней висел слоем в палец толщиной.  Так что материал хороший получился, вот только будет ли он востребован в Румынии.

 

 Из предыдущих сообщений:

 «Коко Попеску тяжело надеяться на сбор средств от частных лиц в своей стране. Ее шанс голосование в интернете на сайте финансовой компании BRD. В ее поддержку выступило больше, чем за других, ищущих спонсорства. Итоги еще не подведены, и неясно, сколько банк сможет выделить. Ведь впереди румынскую девушку ждут дорогостоящие проекты: Карстенс, Мак-Кинли, Винсон и Эверест. Всё это она намерена успеть до лета 2011 года и тем прославить свою родину. Коко Попеску сходила в начале года на Охос дель Саладо и Аконкагуа, летом Килиманджаро и Эльбрус, осенью поднялась по маршруту на Чо-Ойю до высоты 6700 метров. Кроме того в ее активе Монблан, Демавенд, Казбек и множество гор на Балканах».

 Как видно, больших спонсорских денег Овидеу Попеску не получил. По крайней мере, нигде в сообщениях имя BRD не фигурирует. Зато говорится о полученном кредите, который надо отдавать.

У подножья Чо-Ойю

 

 

Эльбрус летом 2009 года

Дик Басс и рождение проекта «Семь вершин»

   Среди замученных делами американских мультимиллионеров встречаются разные типы личностей  и  полно настоящих оригиналов. Один из них – Дик (Ричард) Басс. Лицо по-своему классическое для их класса. Постоянная ... читать больше

   Среди замученных делами американских мультимиллионеров встречаются разные типы личностей  и  полно настоящих оригиналов. Один из них – Дик (Ричард) Басс. Лицо по-своему классическое для их класса. Постоянная широкая улыбка, как по учебникам,  демонстрирующая непоколебимый бизнес-оптимизм и учебно-показательную самоуверенность. Впрочем, при ближайшем знакомстве  оказывается, что ничего искусственного тут нет.  «Широкоротый» (это его прозвище) Басс таков от природы. Безудержный оптимист, легко скрывающий от публики все сомнения, которые неизбежно мучают любого нормального человека.  Будучи нефтяным и угольным магнатом, Басс совершил немало оригинальных поступков. Так, в один прекрасный день он приобрёл участок земли в горном ущелье в штате Юта и создал там один из интереснейших ныне горнолыжных курортов США под названием «Сноубёрд». В его развитие он вкладывал не меньше души, чем в воспитание своих четырёх детей.

 

 

 Эпиграф:

“I know that the Whole for the good is planned And I want to see it all….”

- следует заметить, что Басс большой ценитель поэзии, и во время путешествий постоянно развлекал своих спутников чтением стихов и поэм наизусть...

 

  Зимой с 1980 на 1981 год на этот курорт (Сноубёрд) устроилась работать в спасательной службе известная американская альпинистка Марти Хой. Она была единственным сертифицированным гидом из женщин, имеющим право водить клиентов на высшую вершину США – гору Мак-Кинли. При первой их встрече Дик Басс не совсем серьёзно заметил: «А не сходить ли нам вместе на эту вершину?!» У него за спиной был определённый опыт восхождений, в частности, он ходил на Маттерхорн с гидом и двумя сыновьями, и поднимался  на Монблан. Ответ Марти был обидно вызывающим, мол, «не хватит у тебя запаса реактивных газов». Эта неожиданная дерзость задела Дика, и он решил не оставлять вызов без ответа.

 Характер у Басса весьма твёрд, его упорство и энтузиазм могли творить чудеса. Экспедиция состоялась уже через несколько месяцев – в мае 1981 года. На восхождении Дик заметил, что работает на маршруте не хуже более опытных и молодых альпинистов.  Мак-Кинли – тяжёлая во всех отношениях гора, для того чтобы взойти на неё, просто денег недостаточно. Нужны терпение и выдержка, умение каждый день работать в условиях сурового и изменчивого полярного климата. Так или иначе, здесь состоялось рождение настоящего альпиниста. В ходе экспедиции Дик, вроде не отличавшийся особой спортивностью, показывал просто чудеса трудоспособности. И после успешного восхождения Марти в том же стиле отвесила ему извинительный комплимент: «Басс – да ты просто зверь!» Позже он напишет, что именно эти простые слова вдохновили его на самый рискованный в жизни проект.

 

 

Его «Идея» возникла внезапно, произошло это на спуске с Мак-Кинли: «а что, если взойти на все высочайшие вершины всех континентов?!» Однако окончательно мысль сформировалась позже, когда Дику неожиданно позвонил представитель исполнительного директора кинокомпании Warner Brothers Фрэнка Уэллса. Оказывается, что в голове другого мультимиллионера родилась подобная же нестандартная мысль. Причём появилась она после прочтения в газете заметки о восхождении Басса на Мак-Кинли. Идея состояла в том, что это нужно сделать быстро, в течение одного, может быть, полутора лет. Люди они уже не молодые – за 50, и им хотелось, один раз набрав форму, взойти на все вершины.

Ради осуществления этого сумасшедшего проекта Уэллс оставил свой высокий и денежный пост, к которому стремился 25 лет. Но главное у него было не отнять, умения достигать вершин в бизнесе.  Позже Фрэнку удалось достичь такого же выдающегося положения в другой прославленной компании – Walt Disney.

 

 

 

“If you can dream – and not make dreams your master”

 

Высшая точка Европы

 

В начале обсуждения программы возник некоторый казус. Фрэнк считал, что он уже был на высшей точке Европы – на Монблане. Однако друзья его поправили: высшей точкой Европы является Эльбрус! Потухший двуглавый гигант, затерянный где-то в таинственном закрытом государстве под названием СССР. «Что же, – сказал Фрэнк, – Россия сама по себе является приключением!»

 

 

            Оказалось, что организовать восхождение на Эльбрус проще простого. Платишь деньги (всего 850 $) и едешь туда, всё остальное делается советской организацией под названием Международный альпинистский лагерь (МАЛ) «Кавказ». Впрочем, несмотря на чёткость организации, хорошую погоду и отличную работу советских гидов-инструкторов, полным успехом та экспедиция не завершилась. На подходе к седловине Эльбруса (5300 м) Уэллсу стало плохо до такой степени, что он потерял координацию движений и контроль над собой. Буквально силой его удалось повернуть вниз. Сбросив высоту, он пришёл в себя. Так главной вершины Европы летом 1981 года из них двоих достиг только Басс.

 

В Южную Америку

             Легко ли далась Дику Бассу и его компании высшая вершина Южной Америки - Аконкагуа? Очень даже нелегко. Ведь это был первый опыт экспедиционного альпинизма: с караванами, палаточными лагерями, мулами и т. д. Восхождение было запланировано как тренировочное и акклиматизационное перед Эверестом. Поэтому выбрали не классический маршрут, представляющий собой простую высокогорную тропу, а более сложный – снежно-ледовый – «Польский маршрут». Верхняя часть его представляет собой довольно крутой склон, переходящий в длинный гребень. Организация надёжной страховки по всему пути здесь потребовала бы слишком много времени. Поэтому недостаточно подготовленный к ходьбе в кошках Уэллс опять остался без вершины. Бассу пришлось изрядно потрудиться, чтобы подняться на вершину 21 января 1982 года. Вместе с гидом – знаменитым альпинистом Джимом Уиквайром – они достигли вершины достаточно поздно и испытали огромные трудности на спуске.

 

Появление соперника

 Несколько дней спустя после Басса на Аконкагуа поднялся 28-летний канадский альпинист Пэт Морроу. Интересно, что он также рассматривал это восхождение как тренировочное перед Эверестом. К этому времени Морроу выбрал для себя карьеру профессионального альпинистского фотографа и журналиста. Увлекательное, но не слишком прибыльное занятие. Участвовать в экспедициях, в отличие от оппонентов, он мог либо по командировке редакций, либо за счёт спонсоров. Однако Морроу был по-настоящему сильным альпинистом, и это дало ему право на участие в национальной канадской команде на Эверест.

 

Эверест. Вызов по-настоящему

 

“Men are strong not by fighting easy battles, but by losing hard-fought ones…”

 Высшая точка планеты давно окутана ореолом загадочности. Эверест отбил несколько попыток восхождения с 1921 по 1952 год. Только в мае 1953-го на вершину поднялись участники английской экспедиции – новозеландец Эдмунд Хиллари и шерп Тенцинг Норгэй. К началу восьмидесятых количество взошедших не намного превышало количество погибших на его склонах. В 70-е годы восхождение на Эверест означало попадание в клуб элитных альпинистов.

Ситуация таковой оставалось до начала 80-х, когда восхождение на неё поставили своей целью Басс и Уэллс. На вершину им можно было попасть только в составе сильной экспедиции и при удачном стечении обстоятельств. Дело затруднялось тем, что непальские и китайские власти выдавали тогда буквально единичное количество разрешений. В результате образовалась жуткая очередь на годы вперёд. Однако как раз в начале 80-х годов деньги начали играть здесь обычную для себя роль пробивного средства. Хотя тогда, говорят, на первом плане всё же были связи и хорошие отношения с людьми. В общем, в команду, составленную из лучших американских альпинистов и руководимую Лу Уитаккером, Басс и Уэллс попали достаточно легко, благодаря Марти Хой, которая была одним из самых авторитетных участников.

 

 

Попытка та была для них практически без шансов на успех, слишком сложным был маршрут. Друзья понимали это, но важно было получить необходимый опыт. Они вошли в состав команды, которая поставила своей целью совершить восхождение по непройденному кулуару Нортона. Маршрут с севера был вполне им по силам, однако во время одного из решающих выходов нелепую трагическую ошибку совершила Марти Хой. Она сорвалась и погибла. Марти была красивой и умной женщиной, не уступавшей ни в технике, ни в выносливости лучшим мужчинам-альпинистам. Она мечтала сходить «Семь вершин» вместе с Диком, и её смерть стала большим потрясением для всей экспедиции, вскоре свернувшей свою работу.

В отличие от Дика Басса, Пэт Морроу успешно совершил восхождение на Эверест по классическому пути осенью 1982 года. На спуске с вершины Пэт обдумывал свои дальнейшие планы. Почему бы не попробовать взойти на все высшие вершины? Уже дома друзья дали ему прочитать статью из американского журнала, в которой рассказывалось о двух чудаковатых миллионерах (это всё те же Басс и Уэллс). С трудом представлялось, как они смогут подняться на Эверест, но обнародованная идея заставила Морроу активизироваться. Он наметил взойти на все оставшиеся вершины в течение 1983 года.

 

1983 год.  Вместе на вершине Аконкагуа

 Запланированная на зимний период экспедиция к высшей вершине Антарктиды - горе Винсон – оказалась совсем не лёгкой в организации. Пришлось перенести её на следующий год.

Перед очередной попыткой восхождения на Эверест друзья собрали компанию для акклиматизационного восхождения на Аконкагуа. На этот раз для подъёма избрали классический путь. Их сопровождала внушительная команда ходоков, по ходу дела заражавшаяся идеей восхождения на высшие вершины всех континентов. Стив Мартс выбрал себе должность кинооператора проекта, а Рик Риджуэй стал летописцем. Многоопытные же Гарри Нептюн, Дэн Эмметт и Ивон Шуинар были просто партнёрами и учителями «альпинистской мудрости». На этот раз Фрэнк Уэллс смог дотерпеть до конца, а было ему очень тяжело, и добрался-таки до высшей точки, где его шутками и прибаутками встретил незамолкающий даже на высоте Басс.

 

 

Эверест. Весна 1983 года

 

Басс и Уэллс через своих американских друзей-альпинистов связались с немцем Герхардом Лензером, который за солидный взнос в экспедиционный бюджет включил их в состав своей команды. Точнее, у него было только выкуплено право на проведение экспедиции, и он использовал его в корыстных целях, собрав компанию американских альпинистов. Спортивную часть возглавлял гид с Рейнира Фил Эршлер. Басс и Уэллс весьма солидно вложились в бюджет экспедиции, однако настаивали на работе в команде на общих основаниях. На первых порах это им не удавалось сделать: ледопад Кхумбу был в страшном состоянии и достаточно долго на нём могли работать только профессиональные альпинисты.

            В целом можно сказать так: в экспедиции было 9 восходителей и у всех были свои собственные амбиции, команда не собиралась работать на Дика и Фрэнка. В первую группу восходителей их не взяли. Впрочем Басс во время своей попытки восхождения доказал, что вполне готов к достижению Эвереста. Он был вынужден повернуть из-под Южной вершины в условиях нормальной погоды из-за того, что плохо стало его партнёрам по восхождению: сначала шерпу Йогендре, затем доктору Эдду Хикстону. Последнего с трудом удалось живым спустить вниз, а затем вывезти вертолётом в Катманду.

Неудачной оказалась и попытка Фрэнка, который оплатил дополнительный кислород и трёх шерпов сопровождения. Однако три дня, пока он был на Южном Седле, дул такой сильный ветер, что о подъёме не было речи. Силы ушли, моральные и физические, да и материально были израсходованы все запасы.

 

Вот и Мак-Кинли

 Фрэнк настоял на проведении экспедиции на Мак-Кинли сразу по возвращении с Эвереста. С ним и Бассом на Аляску опять отправился Фил Эршлер, работа которого на Эвересте им очень понравилась. Были также Мартс, Риджуэй и ещё тройка гидов, среди которых будущая альпинистская «звезда» Эд Вистарс. Ещё четыре товарища присоединились к ним на платной основе. Для украшения экспедиции Фрэнк пригласил известную на Аляске «укротительницу» ездовых собак Сьюзен Батчер, и её четвероногие «сукины дети» порядком повеселили публику в нижних лагерях.

В целом можно сказать, что друзья удачно использовали оставшуюся после Эвереста хорошую форму и акклиматизацию. Восхождение прошло в нормальном режиме. Только на вершине Стив Мартс заставил всех порядочно замёрзнуть, снимая несколько дублей их крайних шагов.

 

Беспроблемная Килиманджаро

 Восхождение на высшую вершину Африки после таких подвигов на Эвересте и Мак-Кинли не представлялось особой проблемой. Решили превратить его в праздник и поехать семьями в полном составе, с предварительной программой посещения национальных парков. Две недели они ездили по диким паркам Кении (Масаи Мара, Лэйк Баринго, Абердаре). А затем переехали в Танзанию. Вместе с местными гидами и носильщиками команда поднялась на вершину Килиманджаро по пути «Мачаме».

 

 

Эльбрус – второй раз

 После восхождения в Африке наши герои – Фрэнк, Дик и Дан Эммет, прихватив жену Фрэнка и ещё пару друзей, отправились покорять Эльбрус. Гостеприимство советских альпинистов опять произвело на них большое впечатление. Начальник МАЛа Михаил Монастырский в день приезда после застолья объявил, что Фрэнк Уэллс, как старый друг, во время его второй попытки будет обслужен бесплатно. Ну, где, в какой стране ещё было возможно такое? Гости же не могли догадаться, что на сумму, которую платил один участник, наши могли обслужить и пять человек!

Всё шло нормально до тех пор, пока на подъёме с Седловины на Западную вершину  группа не вышла на крутой участок. Здесь оказалось, что советские гиды ушли вперёд, слишком положившись на альпинистские навыки гостей. Выяснилось, что у некоторых в группе нет ледорубов, которые здесь очень бы пригодились. Да и вообще на такой крутизне без страховки многие оказались впервые. В результате прохождение участка в десяток метров заняло у группы больше часа. Зато потом большей была радость от победы! Фрэнк даже расплакался на вершине, он был счастлив!

 

 

            Та поездка была омрачена политической напряжённостью, возникшей после того, как советские военные сбили корейский самолёт, залетевший на нашу территорию. Конфронтация могла завести неизвестно куда. И шутки Монастырского, отпускаемые по поводу отмены авиационного сообщения с Россией, показались американцам не очень смешными.

 

Морроу поддерживает темп

 Пэт Морроу в это время осуществил не менее глобальный манёвр: в июле взошёл на Эльбрус, затем в августе поднялся на Килиманджаро и в сентябре достиг высшей точки Австралии – горы Косцюшко. На его счету было уже шесть из «Семи вершин», и осенью он позвонил Фрэнку Уэллсу с просьбой включить его в состав экспедиции на Винсон. Разговор соперников был корректным, суть его была таковой:

– У вас есть двести тысяч долларов?

– Нет.

– Это первое, что вам нужно.

Фрэнк честно рассказал обо всех аспектах их уже двухлетней борьбы по организации экспедиции к высшей точке Антарктиды. Но к участию в ней конкурента не пригласил.

 

Винсон. Вторжение на ледовый материк

 Антарктида особенный, удивительный континент – и географически, и политически. На нём не увидишь чётких сухопутных границ, как нет там и границ между какими-то владениями, и всё управление по-существу принадлежит учёным. Спортсменов и даже просто туристов там до 80-х годов ХХ века совсем не было и никто официально не собирался их туда допускать. Стоимость туристской программы также была немаловажным сдерживающим фактором. Поэтому даже таким «пробивным» людям как Уэллс и Басс понадобилось почти два года на организацию экспедиции к высшей точке шестого континента. Оказалось, кроме всего прочего, что в мире есть всего два самолёта, которые могут долететь до необходимой точки, сесть и подняться на необработанном ледовом пятачке. И выяснилось, что способны взяться за такой полёт всего два лётчика в мире. Кроме того, должны совпасть ещё ряд моментов – и всё равно успех экспедиции не гарантирован. Бюджет поездки составил без малого миллион долларов, такую сумму тяжело было выложить даже Бассу и Уэллсу. Хорошо, что к ним присоединился знаменитый лыжник и альпинист Юкио Миура, которому удалось собрать пару сотен тысяч долларов в преуспевавшей тогда Японии. Кроме них в экспедиции значительную роль сыграл знаменитый английский альпинист Крис Бонингтон.

 

 

По большому счёту эта вершина была ключевой для решения проблемы «Семи вершин». Сложность организации этой экспедиции просто не позволяла никому ранее ставить такой вопрос на повестку дня. Винсон был открыт американскими исследователями в 50-е годы ХХ века во время самолётного облёта гор Элсуорта. Измеренная высота удивила пилотов, ещё раз проверили и подтвердили – высшая точка континента 4879 метров, а вовсе не вулкан Эребус 3794 метров! Назвали новый пункт по имени американского конгрессмена, активно лоббировавшего финансирование научного изучения Антарктиды. Первое восхождение потребовало организации специальной экспедиции Американского альпинистского клуба, который самостоятельно, без помощи правительства, не справился бы с проблемой. Руководил восхождением Николас Клинч, высшая точка была достигнута группой из 10 альпинистов 17 декабря 1966 года. Вторая группа, состоявшая из учёных, поднялась на вершину в 1979 году. Одним из троих восходителей был наш соотечественник Владимир Самсонов. Это, собственно, отображало нашу роль в освоении ледяного континента.

Перелёт в район Массива Винсона сам по себе был под стать рискованному восхождению. Для этой цели был зафрахтован частный самолет DC-3 1944 года выпуска. Перелёт прошёл сначала из Канады через Калифорнию на юг Чили, затем на английскую антарктическую базу и потом только в район вершины. При посадке ас ледовых полётов, пилот Джайлс Кершоу, лишь прошёлся лыжами по поверхности ледника и вновь поднялся в небо. Это была проба поверхности. Со второго захода он успешно приземлился, изрядно поскакав по застругам. Команда с энтузиазмом приступила к поиску пути восхождения.

 

После разведки оказалось, что существенных препятствий на маршруте нет. Расположили лагеря, занесли продукты и приготовились к штурму. Однако первый штурм был почти сорван из-за сильного ветра. Вершины достиг только упорный и мощный Бонингтон.

В связи с недостатком продуктов экспедиция была под угрозой провала, когда метель продлилась ещё пару дней, не давая возможности выйти на восхождение. Тут на помощь альпинистам пришел пилот Кершоу, который поднял в верхний лагерь огромный рюкзак с продуктами и топливом.

Со второй попытки 30 ноября 1983 года подняться на вершину Массива Винсона удалось Дику Бассу в связке с Риком Риджуэем. А в третьем эшелоне взошли остальные: Фрэнк Уэллс, Стив Мартс и два японца. Миура при этом успешно совершил спуск на лыжах почти с самой вершины и до базового лагеря.

Впереди героев ждал авиационный этап: перелёт через английскую антарктическую базу в чилийский город Пунта-Аренас, далее в Сантьяго и оттуда, через родной Лос-Анджелес, в австралийский Сидней. «Прогулка в парке» – так назвали авторы статью о восхождении на высшую точку Австралии в своей книге. И действительно альпинистских сложностей при подъёме на гору Косцюшко невозможно найти при всём старании.

 

Неудачи Басса и Морроу в 1984 году

 Весной 1984 года Южный маршрут на Эверест был занят индийцами. Попытки Дика Басса присоединиться к ним были категорически отвергнуты. Голландцы, которые забронировали Эверест на осень 1984 года, были менее категоричны. Однако и с ними Дик не смог договориться, они потребовали оплатить полную стоимость их экспедиции и при этом восходить после них. Вскоре появилась призрачная возможность обойти эти препятствия. Басс включился в финансирование так называемой «очистительной» экспедиции, которая занималась сбором мусора, а за одно и получила разрешение на восхождение с одним условием: до или после голландцев. «До» было очень рано – до 15 сентября. Тем не менее партнёры Басса Дэйв Бришерс и Гари Нептюн провесили верёвками ледопад Кхумбу, и шерпы подняли груз. Все были готовы идти, когда вдруг из Катманду пришёл категорический запрет на восхождение. Теперь нужно было ждать окончания голландской попытки, с ними договориться всё не удавалось.

Альпинисты просто сидели и ждали, когда неудачливая и плохо подготовленная голландская команда прекратит свои попытки восхождения. Однако и этот шанс был отменён новым циркуляром из столицы Непала. Басс полетел в Катманду разбираться с непальскими министерствами. Официальный отказ ему мотивировали тем, что если они разрешат, то их обвинят в коррупции. Вот такие были времена! Дик Басс ещё собирался бороться, когда из-под Эвереста пришла окончательно добившая его новость – погиб руководитель «очистительной» экспедиции Йогендра и шерп Анг Дорджи. Это был «полный финиш» на эту осень!

Тем временем Пэту Морроу удалось собрать средства и найти попутчиков для организации экспедиции на Массив Винсона южным летом с 1984 на 1985 год. Тот же самолёт DC-3 и тот же незаменимый пилот Кершоу. Однако на этот раз фортуна отвернулась от альпинистов. Во время первой попытки они во время стоянки на аргентинской базе в Антарктиде попали в сильнейшую бурю, которая повредила крылья самолёта. Пришлось вернуться для ремонта в Аргентину. Но и вторая попытка, теперь через Чили и английскую базу, закончилась неудачей: на этот раз был повреждён двигатель. Хорошо, что обошлось без крушения. Но утешением это было слабым.

 

 

Награды за упорство

 

“Ability and brain and brawn

All play a certain part,

But there is  nothing better than

To have a fighting heart.”

 

 

В это время Басс предпринимал отчаянные усилия, чтобы попасть в состав своей уже четвёртой экспедиции на Эверест. На этот раз пришлось иметь дело сначала с хладнокровным потомком викингов, затем с не менее хладнокровными непальскими бюрократами. Арне Нэсс - организовавший экспедицию, был также нефтепромышленником. Он сопротивлялся более двух месяцев и в конце концов выставил Бассу немыслимую для обычного человека сумму - 75 000 $ только за право участия в ней. Но на этом проблемы не были исчерпаны - власти Непала решили запретить участвовать в экспедиции представителям разных стран. Партнёр Басса - известный кинооператор и альпинист – Дэвид Бришерс дошёл до премьер-министра страны. И Бассу дали персональное разрешение, в нарушение правил.

Американцы опоздали к началу экспедиции и лишь 29 марта прилетели в Катманду. Благодаря хорошей погоде, поддержке и постоянной помощи находившегося в прекрасной форме Дэвида, восхождение прошло прекрасно, хотя отняло у Дика Басса все силы. 30 апреля 1985 года он стоял на главной вершине Земли, завершив тем самым свою героическую эпопею под названием «Семь вершин». Правда, был ещё спуск, во время которого закончился искусственный кислород и началась отчаянная борьба за жизнь, и порой казалось, что легче сдаться. Но сил хватило. Через некоторое время в Сноубёрде, в помещении «Горного ресторана» состоялся торжественный банкет на 400 персон…

 

 

ПОДЗАГОЛОВОК:

Австралия. Косцюшко или Карстенс?

 Пэт Морроу удачно завершил эпопею с Массивом Винсона 19 ноября 1985 года. Ему удалось найти отличного партнёра для завершения проекта. Им оказался другой богач-оригинал, американский миллионер Стив Фоссет (исчезнувший во время полёта на своём самолётике в 2007 году). Он тогда только начинал собирать свою уникальную коллекцию приключений и достойных уважения свершений. Мировую славу Фоссету принесли его рекордные перелёты на воздушных шарах.

Роль второго в списке покорителей «Семи вершин» Морроу не устроила. Канадец решил прислушаться к другой точке зрения, которая на сегодняшний день становится доминирующей. Тогда её активно продвигал Райнхольд Месснер, который в то время также стал претендентом за первенство в гонке «Семи вершин».  По этой версии, высшей вершиной Австралии является гора Пирамида Карстенз, расположенная на острове Новая Гвинею. На нее Месснер сходил еще в начале 70-х, в качестве гида.

 Однако в середине 80-х  великий тиролец был занят завершением другого эпохального проекта, более важного для него, как альпиниста, лично. Это программа «14 восьмитысячников планеты». Райнхольд просто не мог никому уступить звание первого покорителя всех вершин выше 8000 метров на Земле. И как раз в это же время ему реально стал «угрожать» в почётном первенстве поляк Ежи Кукучка. Месснер выбрал более ценное в альпинистском плане достижение и, наверное,  правильно сделал.

   Пэт Морроу  поднялся на эту вершину Карстенз 5 августа 1986 года и стал первым в списке с названием «по версии Карстенз».

 

 

 

Поднять флаг олимпиады Сочи-2014 на высочайшие точки всех континентов

5 февраля  в отеле «Красные холмы» прошла пресс-конференция, посвященная проекту «Россия на вершинах мира». Цель данного проекта: поднять флаг олимпиады Сочи-2014 на  высочайшие точки всех континентов. В ... читать больше

5 февраля  в отеле «Красные холмы» прошла пресс-конференция, посвященная проекту «Россия на вершинах мира». Цель данного проекта: поднять флаг олимпиады Сочи-2014 на  высочайшие точки всех континентов. В конце февраля альпинисты во главе с Казбеком Хамицаевым вылетают в Аргентину для восхождения на Аконкагуа. Клуб «Семь Вершин» поддерживает тесные связи и  сотрудничает с Казбеком Борисовичем по вопросам организации путешествий. Желаем удачи и до встречи на склонах гор !

  Идея этой акции родилась почти два года назад, ее инициатором стал известный российский альпинист, председатель Федерации альпинизма Северной Осетии Казбек Хамицаев. В 2008 году проект начал осуществляться, было совершено восхождение на  Килиманджаро.  Следующая цель альпинистов, южноамериканская высшая вершина -  Аконкагуа.

 На 2010 год также намечено восхождение на вершину Косцюшко – высочайшую точку Австралии. В 2011-м российские альпинисты собираются подняться на  Мак-Кинли в Северной Америке, в 2012-м – на Винсон в Антарктиде. Спустя еще год Хамицаев и компания отправляются на высотный полюс Земли Эверест, планируется прохождение нового маршрута  по Северной стене.

 Наконец, во время Игр-2014 команда Федерации альпинизма республики Северная Осетия – Алания планирует взойти на Эльбрус с олимпийским огнем, откуда будет организован телемост с Сочи.

 Проект осуществляется при поддержке Правительства Республики Северная Осетия-Алания, Федерации альпинизма России, Федерации альпинизма Республики Северная Осетия-Алания, Альпинистского клуба Республики Северная Осетия-Алания «Казбек».

 Партнер проекта - ОАО "МегаФон".

 

 

Напомним, также, что в период выбора олимпийской столицы флаг заявочного комитета «Сочи-2014» побывал на «семи вершинах» благодаря Максиму Шакирову и большей частью в рамках программ Клуба Семь Вершин.

Наши снова в Мексике

Блестяще завершившаяся ноябрьская экспедиция в Мексику на Орисабу вызвала интерес к этой стране и горе. Сейчас туда направляется еще один наш участник - восходитель на Аконкагуа доктор Андрей Сорокин. Сегодня он приземляется в столице ... читать больше

Блестяще завершившаяся ноябрьская экспедиция в Мексику на Орисабу вызвала интерес к этой стране и горе. Сейчас туда направляется еще один наш участник - восходитель на Аконкагуа доктор Андрей Сорокин. Сегодня он приземляется в столице Мехсики - самомо большом городе мира. А завтра поедет на экскурсию к древним пирамидам Теотиуакан.

В планах у доктора Сорокина - три горы в стране кактусов и текилы. И празднование дня рождения на одной из вершин. Желаем ему удачи!

 

 

 

Александр Абрамов из Моши: "Сегодня у нас был потрясающий день!"

"Сегодня вся команда прилетела в аэропорт КилиманджароНи одной дамы, Все мужики... Для убедительности редактор приводит список участников: Абрамов Александр (гид) Апалько Александр Горбачев Андрей Козлов Максим Коптилов Александр Миронов ... читать больше

"Сегодня вся команда прилетела в аэропорт Килиманджаро
Ни одной дамы, Все мужики... Для убедительности редактор приводит список участников:

Абрамов Александр (гид)

Апалько Александр

Горбачев Андрей

Козлов Максим

Коптилов Александр

Миронов Федор

Морозов Александр

Селин Иван

Селин Сергей

Серафимов Алексей

 

Экспедиция началась!!!

Конечно всем супер  понравился на наш отель, расположенный в лесу на огромной лужайке.
Африканские деревья, цветы, маленькие домики и даже вышедший встретить нас прямо к воротам разноцветный Гекон.

Конечно, всё омрачила пропажа на перелёте из Найроби 3-х баулов, но мы не унываем. Баулы найдутся, а время, потраченное на горевание, уже не вернуть.

Поэтому помывшись и переодевшись, мы устремились к Новым приключениям. Вначале поездка в деревню племени Чага, нации гидов и портеров, работающих на Килиманджаро как шерпы на Эвересте. Здесь мы увидали как куются стрелы и копья. Затем мы переехали в древнюю деревню Чага и увидали, как растёт кофе и бананы, а с деревьев на нас падали бомбы из спелых Авокадо.


Оказалось, что Чага рыли пещеры под землёй, чтобы прятаться от воинственных масаев. И мы залезли в один из таких ходов, где можно было передвигаться только "гусиным шагом". Причём, как оказалось, туннель ведёт от деревни Марангу прямо до Кибо Хат(примерно 20км)


Затем был шикарный водопад с озером внизу и поедание образцов местной кухни, таких, как варёные бананы с картошкой и банановое пиво. Но вид бананового пива домашнего производства не внушил доверия и пришлось запить его большим количеством местного же джина, кстати очень приятного на вкус. Ещё была покупка всего необходимого и плотное общение с местными жителями. Групп-фото со всей деревней, включая грудничков.

День удался на славу! Так что по общему решению поход на дискотеку был признан уже перебором, и команда отправилась по "камерам".
Кстати сейчас ночью идёт дождь.

 

Виктор Бобок с Аконкагуа: группа подошла под Южную Стену.

Позавчера 3 февраля группа Клуба 7 Вершин под руководством Виктора Бобка покинула гостеприимную Мендосу и направилась в сторону горнолыжного курорта Пенитентес (2700м). Первая ночевка на высоте прошла удачно. Вчера 4 февраля, погрузив ... читать больше

Позавчера 3 февраля группа Клуба 7 Вершин под руководством Виктора Бобка покинула гостеприимную Мендосу и направилась в сторону горнолыжного курорта Пенитентес (2700м). Первая ночевка на высоте прошла удачно.

Вчера 4 февраля, погрузив основную часть вещей на мулов,  все участники стали под рюкзаки и пересекли границу национального парка Аконкагуа. Преодолев 12 км пути, группа пришла на ночевку в лагерь Конфлюэнция (3300м). По старой традиции сыграли пару матчей в волейбол (для лучшей акклиматизации). Вторая ночевка на высоте тоже пока никого не отсеяла.

Сегодня ребятам предстоит подойти под Южную Стену Аконкагуа.

 

 

 

Священный Эльбрус. Глава из книги "7 вершин мира"

Вообще-то это был мой 10-й раз на этой славной точке... сейчас мы на Эльбрус пошли в качестве тренировочного, подготовительного к Мак-Кинли похода, но каждый раз восхождения на него проходят по-разному. На этот раз на спуске пришлось ... читать больше

Вообще-то это был мой 10-й раз на этой славной точке... сейчас мы на Эльбрус пошли в качестве тренировочного, подготовительного к Мак-Кинли похода, но каждый раз восхождения на него проходят по-разному. На этот раз на спуске пришлось участвовать в спасательной операции, погиб один поляк. Это вообще была такая показательная история, её не грех бы послушать многим!

Дело было так. Приехал какой-то белорусский гид, горный турист, и привёз с собой группу поляков, молодых, неопытных, человек восемь. Гид был один на восьмерых – многовато.

 

Глава из книги "7 Вершин Мира"

 

Александр Абрамов в 1997 году

 

Мы уже сходили на гору, спустились вниз и к вечеру сидели, отдыхали, играли в карты, это было в «Приюте Одиннадцати», тогда он ещё цел был. Сидим себе в администраторской, в самом тёплом помещении «Приюта», с чудным видом на склоны Эльбруса. И вдруг видим в окно, что спустилась та самая команда поляков, а один парень отстал, идёт от Скал Пастухова, «точка» движется. Идёт медленно, «точка» пропадает, потом опять появляется. Погода идеальная, видимость аж до вершины, дело к закату, часов около пяти, солнце светит - казалось бы, не должно быть проблем, но мы чётко видим, как парень всё больше забирает, по своему ходу, влево и влево, и вскоре заходит за правую от нас гряду и исчезает из поля зрения. Такая ситуация на самом деле не повод к срочной спасательной операции, но когда через час он не появился на виду снова, то стало ясно – что-то случилось!

Почти вся наша команда тут же выходит в сторону исчезновения того парня-поляка в надежде найти его и помочь – почему он сам не вышел из-за гряды? Поднимаемся на гряду – нигде не видно фигуры альпиниста. Двинулись по гряде, нашли его следы, которые пересекают линию гряды и уходят почему-то в зону трещин, в сторону Ледовой Базы. Идём по следам и в ужасе находим, как бедняга двигался сначала вдоль одной из трещин, а потом вдруг – раз! – и дырка. Посмотрели в неё – лежит недвижное тело. Андрей Исупов тут же спускается вниз – 15 метров глубина! – и видит: человек погиб при падении, у него сломаны шейные позвонки, голова набок. Всё.

Потом выяснилось: парню всего 20 лет, во время восхождения он сжёг глаза, шёл без очков долгое время, практически ослеп и на спуске не видел даже «Приюта» - огромного, заметного сооружения. Вся команда ушла вперёд с опережением часа в два, а его оставили. Ушёл вниз и тот самый «гид», в кавычках. Это стопроцентная ошибка гида! Я, когда веду группу, всегда спускаюсь с горы с последним клиентом – так и должно быть. Очевидно, что сильные сами уйдут вперёд, а с последним, у кого меньше осталось сил, могут быть проблемы. Иногда случается, что он садится, пытается отдыхать, если его не контролировать, то он пропадает, или замерзает, или вдруг испортилась погода, пошёл снег, что угодно – заблудился, погиб.

Вот точно такая же ситуация случилась тогда на Эльбрусе: все ушли вниз, а одного оставили. Посчитали, что погода идеальная, и не подумали, что человек может при ярком солнце ослепнуть и тогда - всё.

Мы вытащили беднягу-поляка из трещины, а дело было вечером, к ночи уже, пришлось оставить тело возле трещины до завтра и уйти на «Приют». Утром вызвали спасателей, помогли им с транспортировкой. Вот таким было начало моей истории «Семи вершин» на Эльбрусе. Есть даже фотографии.

Вообще-то для русских альпинистов Эльбрус – это колыбель, это естественное начало любой горной карьеры, и программы «Семь вершин» тоже. Единственное, пока, исключение – это Дима Москалёв, он сходил Эльбрус последним в «семёрке». И ещё, он хотел быть честным и всегда заявлял, что «он два раза был на Восточной вершине, но ни разу – на Западной!» Так и вышло у него: «своим» личным путём завершить проект. Стать первым из русских по версии «с Карстенс».

У меня самого эта заветная высшая точка Европы состоялась аж в 1991 году, когда я уже был мастером спорта по альпинизму и Чемпионом Советского Союза, а до этого почему-то не получалось туда попасть – вначале для меня, как новичка, считался очень сложным маршрут туда, а потом он мне был не очень интересен. Теперь уже на Эльбрусе я был более 50 раз и с этой знаковой вершиной связано много событий – как комичных, так и трагических.

Именно с первым моим восхождением на Эльбрус совпало решение жениться. Раз уж я стал мастером спорта, то мог себе такое позволить, потому что до этого много видел случаев, когда сильные спортсмены бросали альпинизм, после того как женились: засасывали житейские проблемы, жилищные, денежные, всё прочее – и конец карьере. Девушки, конечно, у меня были, но мысли заводить семью всё не возникало. И вот мы с командой выиграли последний Чемпионат СССР, и тут мама мне сказала: «Ты – человек без профессии, я хочу тебе помочь, даже финансово. Давай ты станешь инструктором по альпинизму!» А в те годы это стоило аж 700 рублей, большие были деньги! Порешили – и с Юрой Савельевым мы поехали в Школу инструкторов. А это как раз на Эльбрусе.

Школа инструкторов – такое место, где опытному альпинисту в общем-то учиться нечему, и там только учат методикам – как обучать других людей. Получаешь ещё познания в психологии поведения человека, управления группой. Очевидно, что новичков надо учить по одним методикам, а более опытных восходителей – совсем по другим.

Меня в этой школе очень уважали, наверное, потому, что я там был, на тот момент, единственным мастером спорта и действующим Чемпионом страны. На первом же собрании руководители сказали: «Все поглядите вон на того человека в углу. Он там скромно прячется, а на самом деле, это...» Так я понял, что особо напрягаться мне тут не придётся.

После зачисления в Школу инструкторов мы с Юрой Савельевым ещё выиграли соревнования по скалолазанию, их проводили в Скальной Лаборатории, на «Малых» камнях, чтобы сравнить уровни подготовки курсантов. Мы договорились вытягивать друг друга, вот и выиграли вдвоём соревнования. Теперь мы получили карт-бланш на обязательные практические занятия, а на лекции я не ходил. Раз в три дня, когда надо было быть обязательно на практических занятиях, я приходил, и когда руководитель спрашивал: «Кто хочет показать то-то и то-то?» Например, как привязывать пострадавшего при спасательных работах, – я сразу просился, показывал как что делать, меня приводили в пример и всё, свободен.

А за неделю до этого как раз в первый раз удалось мне сходить на Эльбрус. Шёл в качестве вспомогательного гида, со швейцарской группой, с контрольно-спасательной службой.

Помню, когда это назначение произошло – тут и началось: «Мы же гиды!» Хотя до этого гидом никому из нас не приходилось ходить. Всю ночь до выхода «крепко» отмечали это столь знаменательное, в нашей жизни, событие. Где-то в полночь глянули на улицу – начинается такой лёгкий снежок. Мгновенно пришло некое решение, что «погода будет плохая!», так как идти-то наверх всё равно уже никто не мог, и на вопросы клиентов, которые к двум часам ночи собрались выходить, мы отвечали: «Видите, снежок. Значит, идти нельзя, опасно, погода испортится как раз на спуске и тогда всем конец!» И со спокойной душой все легли спать. Хорошо, что я был не главный в этой группе и ответственность с меня немножко снимается.

Естественно, погода с утра встала идеальнейшая, самое оно идти! Клиенты в недоумении, время упущено, на горе толпы народа, солнце горит, чудо, да и только. А нам куда? Конечно же, вниз, на «Мир» – с горя пить шампанское.

Все вместе мы спустились в кафе на «Мире», за этим самым шампанским. Зато договорились на следующий день также всей компанией идти наверх.

Настал этот самый следующий день: погода «дичайшая»! Доходим группой с двадцатью швейцарцами до «перемычки» – не видно ничего! «Морды» поморозили, ветер, какая тут вершина? Вниз!

Та попытка стала моим отрицательным гидовским опытом: на спуске, в тумане и в метели, мы заблудились. А так как это были майские праздники, то к нам прицепились ещё толпы разного чужого народа – туристы, отдыхающие, короче - человек сорок! Но так как «мы же гиды!», официально нас наняла спасательная служба, чтобы мы поработали волонтёрами, то оставалось только крикнуть: «Все за нами!», и мы начинаем блуждать по склонам Эльбруса. Вышли на какие-то трещины, пришлось снова подняться наверх, затем выходим на какие-то ледовые поля – бесполезно, понятия не имеем, где находимся. Садимся.

Остаётся единственное: связываемся по рации с КСС, объясняем ситуацию. Снизу выходит Игорь Череску и на Скалах Пастухова начинает бить ледорубом по железному монументу, который там тогда стоял. Так мы и спаслись!

Это чудесное избавление на всю жизнь научило меня: «Только после горы можно отмечать успех «по полной программе», с любым количеством любых напитков, но до выхода – ни-ни!» С того случая этому правилу я не изменяю никогда. И ещё одно правило появилось в последнее время, в связи с тем случаем, на него постоянно теперь нажимает мой друг Вася Елагин, когда ходит сам и водит людей на Эльбрус: «Надо ходить обязательно со спутниковым навигатором, с GPS!»

Первые походы в качестве главного гида, с большой ответственностью за людей, были у меня тоже на Эльбрусе. То же самое могут рассказать и многие другие. Это просто священная вершина для любого русского альпиниста.

Но кроме всего прочего мне удалось отметиться на высочайшей точке Европы по-своему: заехать туда на «лендровере».

Это был известный проект, много нашумевший в своё время. Совершенно бессмысленное, на первый взгляд, мероприятие, вызвавшее ко мне как положительное, так и отрицательное отношение, но это было своеобразное «начало»: мы были первыми, и именно после нас пошла волна, и автомобили теперь покоряют всё большие и большие горные высоты. Приходят сообщения, что автомобиль появился в базовом лагере Эвереста, и скоро кто-то захочет и на его вершину заехать на внедорожнике! Но родилось-то всё это на Эльбрусе, в 1996-м, в ноябре. Тогда мы заехали на станцию «Мир», бились, бились, застряли в снегах, переломали всю машину и вернули её вниз. И продолжили «битву» в 1997 году.

 

Сейчас у меня 50 «Эльбрусов», 6 попыток на Эвересте, из которых 2 удачных, плюс 5 восхождений на Массив Винсона в Антарктиде – в мире пока ещё, кроме меня, никто столько туда не ходил, 2 раза – Аконкагуа, по одному разу удалось побывать на Мак-Кинли, Килиманджаро. Ах, да – ещё Косцюшко есть! Короче, если ещё по одному разу сходить на эти три горы, то у меня будут две программы «Семь вершин»! Вот вам и продолжение.

А вот про Пирамиду Карстенз – «восьмую» из «семи вершин» - это отдельная история! (см. отдельно главу про Карстенз).

«Сэкономленная» Мак-Кинли. 1994 год

 Идею Мак-Кинли подкинул мне альпинист Юра Савельев. Он там побывал в 1993 году, за два года до того, как у меня появились деньги и моя мечта могла обернуться реальностью. – Раз есть человек, который теперь там всё знает, значит ... читать больше

 Идею Мак-Кинли подкинул мне альпинист Юра Савельев. Он там побывал в 1993 году, за два года до того, как у меня появились деньги и моя мечта могла обернуться реальностью.

– Раз есть человек, который теперь там всё знает, значит во много раз легче провести туда приличную экспедицию!

Первое – надо собрать достаточное количество людей, команду. Как? В те годы не было интернета, телефонные звонки стоили недёшево, да и телефоны-то далеко не у всех были. Немного было людей кто что-то слышал о факсе.

Мы пошли на телевидение, к знаменитому режиссёру и ведущему Стасу Покровскому. Тогда у него выходила передача «Пилигрим». С ним работал и наш общий хороший друг оператор Саша Белоусов. Он, к сожалению, погиб в 2002 году.

И вот мы в телепередаче, и нам дали аж 10 минут времени, сделали объявление – кто хочет, присоединяйтесь! Я даже показал картинку, плакат - красивую фотографию Мак-Кинли, которую выпросил для эфира у Василия Елагина. Картинка висела в студии, а я водил по ней указкой. Телевидение сработало хорошо. После передачи сразу 40 человек откликнулись, позвонили, у меня дома даже некий офис образовался, люди звонят и звонят. Пришлось даже купить себе печатную машинку и факс, чтобы всё красиво было. Нужно было готовить очень много бумаг, приглашения, ответы, обращения к спонсорам. Налаживались новые контакты с телевидением, с радиостанциями.

Шёл 1994 год, в стране у нас было очень туго, многие люди не знали, где себе корку хлеба найти, перепродавали по рынкам всё что угодно, а тут – серьёзная спортивная экспедиция, и куда – на Аляску. Нашлись шесть человек, которые собрали по две тысячи долларов, в итоге денег хватило на девятерых – поездка стала реальностью. С позиций сегодняшних дней XXI века та экспедция выглядит почти чудом: как на такие минимальные деньги можно слетать и взойти на высочайшую точку всех Америк? Сейчас такое вряд ли возможно повторить! Наверное, всё окупал наш свежий энтузиазм и горячее желание, потому что когда я вернулся домой, то у меня не было денег даже на проявку тех плёнок, которые мы там отсняли. Но была крепкая уверенность, что кадры получились очень хорошими и они очень пригодятся для следующего проекта.

Как раз после передачи на «Пилигриме» в команду пришёл Артур Тестов, известный странник. Он в это же время бегал по родной Рязани, искал деньги на свою экспедицию. У него всё кончилось тем, что после нескольких визитов в разные банки к нему заявились бандиты и спросили: «Чего это ты воду тут мутишь, бегаешь по конторам?» Артур честно отвечает: «Мне нужны деньги, две тысячи, на экспедицию, чтобы поехать на Аляску, в горы!» Братки достают искомые две тысячи: «Только больше не бегай по банкам!» Так Артур Тестов «профинансировал» свою поездку на Мак-Кинли.

Оператором мы пригласили Марата Галинова, потому как Саня Белоусов тогда не смог поехать с нами. Появился в команде Артём Зубков, его пригласил Марат Галинов. Артём где-то достал нужные деньги, а после экспедиции заявил, что хочет открыть журнал под названием «Вертикальный мир». У меня были сомнения – а вообще такой журнал кому-то нужен? – но Зубков в ответ убеждённо заявил, что «очень нужен!». В итоге журнал «Вертикальный мир» вот уже больше 10 лет успешно выходит и пользуется заслуженной популярностью в мире экстрима. Но тогда, в начале издательского пути, в нескольких первых номерах, подавляющее большинство снимков были с той нашей экспедиции на Мак-Кинли, затем мы попутно сделали восхождение на Эль-Капитан, снимки оттуда тоже очень пригодились. В первое время я входил в состав Редакционной коллегии журнала, тогда по просьбе Артёма Зубкова передал для дела штук 500 слайдов с видами гор, из экспедиций. Очень многое пригодилось.

Это сейчас так интересны и ценны воспоминания, как всё начиналось, но тогда главными были впечатления от самого восхождения на Мак-Кинли. Приключения начались сразу же по прибытии в Толкитну. Прилетаем – к нам подходят рейнджеры: «Вот вы всемером пойдёте на вершину, а этот человек что тут будет делать?» – и указывают на Юру Савельева. А он в своё время, в армии, служил срочную службу в войсках КГБ, был водителем у какого-то начальника. Тем не менее выправка и тёмные очки отличали Юру внешне. Вот рейнджеры и давай нас тормошить: «А вы хорошо знаете этого человека? Где вы с ним познакомились? Почему он с вами приехал, но не идёт на гору?» Пришлось долго рассказывать, что «мы его хорошо знаем, что он уже был на горе и приехал нам всё показать. Что он сейчас поедет к своему другу в Лос-Анджелес, и т. д. и т. п.». А ехал Юра к Косте Васенко, который в Америке остался в своё время. Пытка с вопросами продолжалась больше часа, американцы серьёзно считали, что «человек из органов привёз нас сюда и пасёт здесь». И всем этим делом заправляла у них какая-то тётка. Короче, они там следят за передвижением «особых», по их мнению, бывших «служилых» советских людей и стараются предпринимать какие-то, якобы, «превентивные» меры против них.

В полёт под гору наша команда разделилась. Первые трое вылетели, всего нас шестеро, был ещё с нами Серёга Ларин. И тут погода испортилась, пошёл снег, и трое других остаются. А если снег будет идти трое суток? – сразу возник вопрос. К счастью, на следующее утро мы уже улетели вслед нашим. До этого времени просто сидели в баре. А едва прилетели на маршрут, то сразу же встали на лыжи и двинулись в базовый лагерь Мак-Кинли. В таком стиле, конечно, только наши спортсмены могут ходить в горы. Мы проходили мимо больших американских групп, и надо было видеть – как тащится вся эта кавалькада ходоков, которые по двое пристёгнуты к гидам и вот так все вместе трое идут и идут. А гиды все какие-то деды, стариковского вида.

Мы идём мимо и удивляемся: «Что это они? Не могут отвязаться от дедов, что ли?» Но оказалось всё элементарно просто: если отвяжешься от гида, то в случае происшествия не получишь ничего ни по какой страховке – вот они и держатся за гарантии своих прав и за обязанности обслуживающей фирмы.

Наши русские ребята, конечно же, так не могут. Чего стоит рассказ гида «Команды Приключений» Сергея Кофанова, как своевольничала его группа. Таких историй вам любой гид порасскажет. Сергей вспоминал, как «он поседел за те часы, когда от команды вдруг отделилась часть ходоков и никакими уговорами и аргументами не удалось их удержать – они собрались и ушли на штурм».

В тот год собралась, если можно так сказать, весьма разношерстная публика, но зато у всех был какой-то горный опыт: кто-то был даже на Хан-Тенгри, кто-то на пике Ленина. У некоторых уже была до Мак-Кинли какая-то акклиматизация: они выезжали на Эльбурс для подготовки. Короче, эти люди законно считали, что уже достаточно понимают в альпинизме и к тому же все они были старше гида. Тому бесполезно было в такой обстановке потрясать своими регалиями, можно было только живыми действиями доказывать свой уровень. Но получалось это лишь до момента восхождения: его удалось спланировать так, чтобы перед штурмом остался день отдыха, он нужен был тем, кто заметно был слабее других. Однако более подготовленные товарищи вдруг заявляют в этот плановый день отдыха: «Мы опасаемся, что погода завтра испортится, отдых нам не нужен – мы себя прекрасно чувствуем, поэтому «адью»! – уходим на вершину!» Что ты тут поделаешь – силой, что ли, будешь здоровых мужиков держать – смешно! Хотя прогноз и на завтра был хороший и местные рейнджеры отговаривали, но Сергею Кофанову оставалось только контролировать их ход по радиостанции, а заодно и считать на голове новые седые волосы, и это в своём молодом возрасте, когда о седине обычно и не думают.

Ушли наверх самые опытные, среди которых были даже те, кто ходил на семитысячники бывшего СССР, кто был лучше подготовлен физически. Но вторую часть команды - менее готовую, гид бросить не мог, именно с ними он пойдёт завтра наверх и им тоже нужна эта самая вершина.

Так затаив дыхание и сидел наш гид в базовом лагере у радиостанции; наполовину он выдохнул, только когда услышал в эфире, что «группа стоит на вершине и начала спускаться вниз, что всё хорошо!». Лучше самому быть на маршруте, чем вот так оставлять свои нервы на зыбучих радиоволнах.

А на следующий день другая часть группы, та что слабее, что спокойнее тех первых, вышла чин-чинарём, благополучно достигла желанного пика и под руководством своего милого гида со счастливыми лицами спустилась на базу. И согласитесь - сколь больше была бы та радость, если бы вообще пошли все вместе?!

Хороший гид всегда будет защищать своих клиентов, вот и появились от Сергея Кофанова некие подробности на тот случай: и вот по этим «уточняющим» подробностям «опытные смельчаки хотели просто для акклиматизации дойти «во-о-н до того перевальчика!» - пошли, дошли, а дальше – «не сходить ли нам во-о-н до того пичка?» - дошли, понятное дело, а там «ещё бы ну хоть метров 500!» - пожалуйста (это ответы по радиосвязи снизу!), а погода-то звенит! Так до самой вершины и дошли!» Очень красивая история.

 

А теперь то же самое с точки зрения «нарушителя». Правда, это будет другой случай, но весьма похожий. А в роли «нарушителя» выступает более чем известный Василий Елагин, альпинист, вовсе не нуждающийся в рекомендациях. 

Был он тогда «молодой», горячий и «валял дурака», как говорят. Совсем недавно тогда вернулся с траверса Канченджанги и вот уже в базовом лагере Мак-Кинли. Приехали, разместились. Подходят местные рейнджеры и спрашивают: «Когда пойдёте?», а Вася и давай куролесить: «Завтра вряд ли, а вот послезавтра – точно!» Рейнджеры аж обалдели – сюда народ основательно заезжает эдак на 15 дней акклиматизации, а тут – «послезавтра!». Тогда эти строго обученные спасатели стали за «боевым» русским альпинистом следить. Василий рассказывает: «Назавтра я сходил для акклиматизации на ребро, так за мной даже вертолёт полетел – посмотреть! – как я там? Сходил я неплохо, быстро, и вот вечером опять подошёл ко мне рейнджер и давай спрашивать о моих планах. Что мне скрывать – завтра на вершину!»

- Один?

- Один!

Рейнджер призадумался: «Давай пойдём вместе? Я тебя разбужу завтра, позавтракаем у нас, а-а-а? Согласен?» Это он потому так взялся, что ни разу сам не ходил, как я предлагал, «от палатки до палатки», из лагеря в лагерь. Перепад 2 километра!

Короче, утром он меня и в самом деле разбудил, пошли мы с ним в их палатку, там шикарный завтрак накрыт. Смотрю, а у входа два рюкзака собранных стоят:

- А это кто?

- А это врач – он тоже с нами хочет! Но ты не волнуйся – он хороший альпинист, он на Макалу был.

Мы договорились, что идём отдельно друг от друга, максимально отдельно. Связываемся только на леднике, а потом сами по себе. Если же кому «поплохеет», то он самостоятельно уходит вниз.

Вот приходят к моей палатке две «новогодних ёлки» - чем только не увешаны ребята-рейнджеры, понабрали зажимов каких-то, беседок – бред да и только! Это было просто смешно. А я, наоборот, облегчился максимально, верёвкой перевязался как Хиллари 50 лет назад, взял чехол от спальника, завязал его в виде солдатского вещмешка, туда положил пуховку, термос и маленький фотоаппарат. Спрашиваю их, чего они так вырядились? А они очень правильно отвечают, как их учили:

- Мы же тут на работе, нам нельзя просто так ходить, запрещено! Ты делай что хочешь, а мы должны брать всё, что положено по уставу!

Короче, они думали, что я какой-то шальной авантюрист и подозревали, будто им придётся помучиться с «этим сумасшедшим» русским.

Когда же мы пришли на вершину, то они начали меня пытать:

- Василий, скажи правду – ты же профессионал на самом деле?

Тут я не выдержал:

- Ребята, да какой же я профессионал, был вот на Канченджанге, а сейчас с Аннапурны к вам.

- Так что ж ты молчал? Так бы сразу и сказал, а то мы таскаем всё это барахло туда-сюда!

Где-то уже под вершиной я кое-как уговорил сложить все их побрякушки в один рюкзак и оставить – потом как-нибудь заберут, когда народу побольше будет. А они мне до самого базового лагеря «лапшу» вешают:

- Мы – великая нация, а значит, всё должны делать правильно!

Короче – «нормально» сходили.

 

 

Это так Вася Елагин самолично на Мак-Кинли «засветился», но наша доблестная «Команда Приключений» в то, своё первое восхождение на Мак-Кинли, горой стояла за командный стиль и дух восхождения. Подробнее. Добираемся до базового лагеря, тут за нас взялся Артур Тестов, он очень опытный горный турист и альпинист, вот он и показал. как копать ямы, как ставить стенки, обустраивать свою стоянку. Удивительной конструкции у него была палатка: только на одного человека, но зато включала в себя особое санитарное устройство. Про походные туалетные принадлежности тогда речи не было: все знали только такую «баночку-абалаковку», из-под консервов, среднего размера, граммов 450, вот и весь туалет. А у Артура Тестова в палатку, в боковую стенку, был вшит эдакий гульфик, на затяжечке – это чтобы в мороз и в метель, да и ночью, не выходить из палатки, когда «приспичит».

 

Поставили палатки, дело к вечеру, обещают метель – тут, кстати, всегда метель после обеда. Вот и задуло. При первой же попытке закрыть вход, на нашей «Норд Фэйс» расходится молния – а нам ещё жить тут две недели. Мы вдвоём с Андреем Исуповым в этой палатке разместились. Хорошо, что молний было две, зашили сломавшуюся и закрывали вход той молнией, что держит накомарник.

В команде у нас также был Володя Ананич, он ещё и врач ко всему прочему. В Америку он прилетел вообще бесплатно, так как работал на медицинских рейсах «Люфтганзы», это такие самолёты, которые летают между континентами и перевозят сразу много больных. За такую работу у врачей накапливаются некие бонусные мили, километры – вот ими Володя и воспользовался под эту экспедицию.

Так под Мак-Кинли, в тот 1992 год, образовалась команда, участники которой впоследствии стали известными в разных направлениях: Артур Тестов, в конце концов, сходил-таки зимой на эту сложную гору, в первый раз он пошёл с Андреем Исуповым, но не получилось, второй раз – с Володей Ананичем, вот они и поднялись вдвоём; Артём Зубков открыл-таки свой «Вертикальный мир» и к настоящему времени, к 2009 году, уже свыше 60 номеров у него вышло; Марат Галинов открыл свою фирму по производству спортивной одежды, разработал отличную марку «FILON». Но идея «Семи вершин» тогда у меня в голове только оформлялась, просто хотелось куда-то поехать и всё: а уж Аляска – это для советского человека супер-экзотика, да и вообще, очень хотелось тогда съездить «куда-нибудь» за границу. Первых было мало, первые – они всегда единственные, и как туда доехать, знали единицы.

Хотя, если вспомнить, ещё в 1993 году, в экспедиции на Эверест, у Володи Коротеева была мечта запустить программу под названием «Пики», сходить на несколько знаковых вершин. Мы шутили, что программа «Пики» - это «пики, червы и так далее», но Коротеев рассказал, что «вот тут Фёдор Конюхов занимается неким проектом «Семь вершин». Но серьёзно те разговоры не воспринимались, понадобился ещё целый год, чтобы окончательно утвердиться в интересной, долгосрочной, привлекательной идее.

Кстати, в тот раз на вершину Мак-Кинли раньше нас взошла другая российская команда - Сергея Ефимова. Познакомились там мы с Сашей Яковенко. Дело было так.

Сидим в базовом лагере на 4200, и вдруг в наши палатки заваливаются счастливые люди и на чистом русском приветствуют своих – вот тебе и Аляска! – было первое впечатление. А всё просто: они спускались и увидели над сугробами, которые возвышаются над палатками, российский флажок, что мы поставили, вот и двинули на своих.

Через двое суток из базового лагеря нам удалось добраться до штурмового. Когда мы с Андреем Исуповым проснулись перед восхождением, часов где-то в семь, хотя там полярный день и летом всегда светло, но проснулись, глядим на градусник и не верим: в палатке было минус 42. Спали мы в двух спальниках и сверху надевали ещё гортексовый чехол, нормально. Прямо в палатке готовили, пока горели примуса, становилось чуть теплее.

Выходим, несмотря на холод. Дошли до перевала Денали, а там такой ветер, не знаешь что и делать – ждать или не ждать улучшения?! Стояли где-то полчаса, махали ногами, чтобы не отморозить их, пошли дальше. На подходе к вершине вдруг нас обступил туман, откуда – неясно. А в тумане обычно начинаешь засыпать, ориентиры смываются, однообразие, устаёшь скорее. Так и идёшь: через каждые 150-200 метров ложишься на снег, на довольно крутом склоне, и засыпаешь секунд на 5-10 – а может и на 5-10 минут. Просто выключаешься, такое состояние, что не можешь себя контролировать. Потом встаёшь, и всё повторяется.

Мне кажется, что причиной тому была недостаточная акклиматизация: от самолёта до вершины прошло всего 7 суток – маловато будет. Это была некая рекордная скорость, потому что обычно у американцев программа восхождения рассчитана на 20 дней.

И на спуске нам достались приключения. Там надо вниз катиться на лыжах и вдобавок с санками. Но санки не на жёсткой сцепке, а на верёвках болтаются. Вот они периодически тебя догоняют и – сзади под коленки бац! – валят, если не успеешь увернуться. А если притормозишь, то они тебя обгоняют и закручивают вокруг оси.

Мне вообще «повезло»: на одной из кочек мои санки переворачиваются, а там длинный такой фирновый склон, и я вдруг вижу, что меня начинают обгонять банки, пакеты, разный мусор – ужас! - там же, на Мак-Кинли, весь мусор надо вниз аккуратно спускать! А тут собрать вывалившееся барахло уже невозможно, да и просто остановиться проблематично, опасно! Я оглядываюсь, вижу, что никого нет, и хотя было страшно стыдно, но деваться некуда – поехал дальше вниз. Надеюсь, что снега поглотили случившееся безобразие.

Иностранцы чаще ходят на вершину в снегоступах, но и в этой дивной «обуви» можно провалиться по пояс – не спасает, так было у Юры Савельева, он и предупредил нас, что лучше на Денали ходить на лыжах.

Восходили мы 7 суток, а спустились за 4 часа, просто летишь вниз – ставя свой личный или даже мировой рекорд спуска с Мак-Кинли.

А таковой, наверное, принадлежит всё тому же нашему знаменитому альпинисту Василию Елагину, когда он в своём восхождении на высшую точку Аляски сэкономил аж целую неделю. Это был просто комичный случай. Приехал Василий с камчатской экспедицией – то было его второе уже восхождение на Денали – сходили нормально, всё честь по чести, спустились на лыжах в базовый лагерь, отдыхают. «Камчатские девчонки сварили огромную кастрюлю настоящих щей, запах такой, что лоси из ближайшего леса пришли! У всех слюнки текут, все достали ложки, началась раскладка, вернее, розлив по тарелкам. Пар, гомон, лоснящиеся лица. И именно в этот момент, также на запах горячих щей, появляются местные рейнджеры – мои старые знакомые, но пришли они не с одними ложками наперевес, а ещё принесли пренеприятнейшее известие: «Идёт страшная непогода! Ребята, если вы сейчас встанете на лыжи, то, может быть, успеете на сегодняшний самолёт – он улетает через сорок минут, а иначе!..» Толпа загудела: «Ага! А все щи вам одним достанутся? Нет уж!» И остались, а я и так торопился в Москву, на работу, а тут щи парят, рейнджеры пугают. Но – всё равно, прощаюсь: «Коллеги, извините, мою порцию жертвую на добавки, но я хочу успеть. На работе столько проблем, напарник молодой весь телефон уже стёр, каждые пять минут звонит, дела стоят!» А время до отлёта самолёта «тикает». Распрощался, прыг на лыжи, волокушу на рюкзак приторочил, чтобы не болталась, не мешала и полетел. «Короче, до аэродрома я долетел за двадцать минут, самолётик уже двигатель прогревал – какой-то идиот прилетел на нём из Толкитны несмотря на страшный прогноз, хотя мог внизу спокойно непогоду переждать, сидеть в баре и пить пиво. В общем, я успел, и в Москву улетел.

Начинаю через неделю обзванивать своих напарников по восхождению – на Камчатке никого нет. Через 10 дней их жёны начали уже сами звонить мне и меня же ругать: «Во-о-от, ты бросил наших мужиков, где они теперь? Сам-то в тепле, вон, сидишь!»

Через 12 суток сами откликаются – живы, слава Богу. А всё было просто: шесть суток они кастрюлями откапывались из палаток в базовом лагере, потом двое суток по пояс в снегу тропили тропу до аэродрома. Потом ещё два дня утаптывали полосу на аэродроме, чтобы самолёт мог прилететь. Это столько стоят настоящие щи в базовом лагере Мак-Кинли.

 

В любой поездке в горы никогда не обходится без приключений. Поэтому когда подошла пора – как называть нашу группу, то конечно же, имя - «Команда Приключений» - лежало, что говорится, на поверхности. Всё, что мы изобретаем, было уже изобретено задолго до нас, так что у нас в головах стояла, наверное, «команда приключений мальборо». Но одно дело – приключения на маршруте, на склонах, а другое – уже внизу, на равнинах. Но не зря же мы так назвались, и во время возвращения с Мак-Кинли домой получили ещё несколько приличных порций адреналина.

Мой скоростной спуск с вершины, против «елагинского», привёл, наоборот, к тому, что мы появились в Анкоридже на неделю раньше своего самолёта. А летал он тогда один раз в неделю – был такой рейс родного «Аэрофлота» Москва-Анкоридж-Москва через Северный полюс и всего-то за 600 долларов. Вот у нас и возникла дилемма: или улетать сегодня же чужим рейсом, или лететь через неделю, другим самолётом, уже через Сиэтл! (А тот прямой рейс Москва-Анкоридж вообще с того дня отменили, и уже, похоже, навсегда!). Короче, мы на гребне успеха на Мак-Кинли и все в эйфории, что находимся в такой экзотической, для бывшего советского человека, Америке, пожелали лететь через неделю и ещё побывать в Сиэтле. Только желания свои нам нечем было подкрепить – у каждого остались всего по 100, у кого 200 долларов – это не сумма для Штатов в районе аэропорта и, к тому же, на целую неделю. Но жажда неизведанного и азарт поиска дополнительных приключений взяли своё: от полёта домой в тот же день мы отказались. Затем решили, что каждый сам по себе отправляется «в свободное плавание», куда он считает нужным, а через неделю мы собираемся у стойки «Аэрофлота».

Команда рассыпалась: кто-то иным путём уехал в Сиэтл, Марат Галинов с Артёмом Зубковым отделились ещё раньше – они решили под Мак-Кинли покататься на лыжах. А мы вдвоём с Андреем Исуповым остались в Анкоридже и нашли мотель за 50 долларов в день. То что у нас не было денег на всю неделю, – это нас не беспокоило: пока были 200 «зелёных» в кармане, мы покупали какие-то продукты и сами готовили их в крохотной кухоньке в мотеле. Смотрели телевизор, удивлялись ихнему кэчу – дикой экзотике для нас «советских». Вначале думали – как это люди могут так издеваться друг над другом на ринге, бить со всей силы по всем местам! Но вскоре быстро поняли, что это ловкая клоунада – во дают! Дикие люди – одно слово.

Ходим-бродим по Анкориджу – грустному, на мой взгляд, городу, все ездят тут на машинах, пешком никто не ходит – одни мы оказались такими странными. В итоге, из одной из проезжающих машин в нас бросили сырое яйцо – так анкориджианцы относятся к людям, которые на них не похожи. Это, наверное, называется «толерантность по-аляскински».

Приключения начались за двое суток до отлёта из Анкориджа, когда в карманах у нас совсем кончились деньги, ну - абсолютно. Мы поняли, что пора скорее съезжать из мотеля, пока на нас не вызвали полицию. Но утром того дня, когда надо было освобождать номер, мы пошли пешком в аэропорт подтвердить билеты и узнать подробности нашего послезавтрашнего полёта – денег на рейсовый автобус всё равно у нас не было. В итоге, мы заявились в мотель в 14-00, когда номер уже был опечатан. Два часа длились препирательства с руководством, которое требовало уплаты за следующие сутки, а мы резонно отвечали, что больше жить у них не собираемся, и требовали отдать наши вещи. Разговор дошёл до того, что мы потребовали вызвать полицию, мотельщики тоже захотели вызвать её же. Про наши вещи было сказано, что мы их сможем увидеть только на суде, с которого вещи пойдут на аукцион, выручка от которого погасит нашу задолженность за номер, что с нас и хотят взять сейчас. В горячих спорах мы на ломаном английском называли себя не иначе как «иностранцами» и подчёркивали, что этот неприятный разговор непременно попадёт в газеты всего мира. Это сработало. Мотельщикам не нужна была дурная слава про их заведение, и они нехотя открыли номер и отдали нам вещи.

После этого мы, естественно, переселились на аэродром, где обнаружили тёплые мягкие полы, на которых вполне можно спать и за это никто не гоняет, так как у нас есть билеты. Вечером (по времени, а не по ощущениям, так как там всё равно полярный день и светло) мы расстилали коврики, спальники и спали как убитые до «полярного утра». Главное, было найти свободный угол, потому что почему-то оказалось великое множество таких же желающих переночевать в аэропорту. Интересно, что между нами спящими ходил полицейский и охранял нас. Сразу же вспомнились мои студенческие опыты у себя на родине в советские годы, когда мы с подругой вдруг решили отправиться в Прибалтику и запланировали ночевать на вокзале. Первый же поход по ночному Таллину закончился тем, что мы, уставшие от бесконечной ходьбы по городу и по барам, упёрлись в надпись «Камера хранения закрыта до утра!» и тем более на эстонском языке. Так наши коврики и спальники оказались против нашей воли под замком, а на дворе вообще-то стояла какая-никакая, но зима, зимние студенческие каникулы. Мы уселись на твердокаменные кривые вокзальные скамьи, но при попытке прилечь на них вызывали особое внимание милиции и уборщиц, которым не «в лом» было всякий раз будить нас, подымать и указывать, что «ситтеть мошжжно, а спааать – нельссяя!».

А тут чужая страна, дикая далёкая Аляска, и так было приятно, что разрешено спать на полу в аэропорту и даже тебя будут охранять. Вот бы только они днём не кидались яйцами из машин!

До самолёта ещё двое суток, а из еды у нас оставалась купленная на последние деньги в Анкоридже сырая курица. Конечно же, у всякого альпиниста есть горелка, так что возникла естественная идея самим сварить курицу. Но где? Очевидно, в туалете, так как это помещение у них в Америке по чистоте и порядку вполне сошло бы за нашу кухню – ни запаха тебе, ни грязи, ни тараканов тем более.

Курица получилась отличной, но служители что-то «такое» – неположенное! – заметили в своём туалете, и вторую половину курицы мы варили уже в лесополосе, в 20 минутах ходьбы от аэропорта.

Родной «Аэрофлот» наконец-то переправил нас в Сиэтл, покормив в самолёте приличной закуской. Но этого было мало, так как до рейса на Москву ещё были сутки. Хорошо, что здесь мы воссоединились с остальной частью команды и стало повеселее – у кого-то нашлись какие-то деньги. И плюс к этому счастью кто-то сделал открытие, что в здешних гостиницах, даже в одноместный номер, можно в гости зазывать сколько угодно людей и их никто не имеет права выгонять. Так один человек на себя одного снял маленький номер, а ребята по-одному повалили в гости. Всё бы ничего, но когда заявился пятый гость, то администратор гостиницы не выдержал и только что не заговорил по-русски: «Вы что – обалдели, что ли?» Таким образом, я и Марат остались на улице. Оглядывая ставшие вдруг такими неуютными окружающие дома, Марат неожиданно родил странную мысль, он заявил: «Я точно знаю – где-то тут должны быть хостелы!» Что это такое точно  - он не знал, но знал, что там можно переночевать. В итоге, мы действительно нашли некое студенческое заведение, где за 20 долларов можно переночевать, но все места там были уже заняты.

Нам оставалось только продолжать ходьбу по сиэтловским гостиницам в надежде на чудо. Выглядело это так: два парня заходят в гостиницу и спрашивают одноместный номер, звучало это как «комната с одной кроватью!». До нас не сразу дошло, что понимают под таким вопросом бедные администраторы гостиниц, но нам с улыбкой отказывали. Где-то в полночь в одном мотеле негр на «ресепшене» смилостивился над нами и сдал двухместный номер как одноместный, за 20 долларов. Только утром он провожал нас долгим взглядом с «понимающей» ухмылкой. Но нам было наплевать на его улыбочки – мы выспались отлично.

Перед вылетом все оставшиеся деньги, а это аж 5 долларов и 60 центов, я решил пустить на то, чтобы предупредить свою родню о моём счастливом предстоящем возвращении. Из автомата звоню в Москву жене и тёще. А там автоматы все работают через оператора – спрашивают, куда тебе надо звонить, и за тебя набирают номер. Я расписываю свои приключения на Мак-Кинли и вдруг слышу вопрос оператора: «Вас прервать или вы будете ещё говорить?» Почему-то у меня мелькнула странная мысль, что мне дарят бесплатные минуты, и я воскликнул: «Ещё, ещё!» Наговорившись кладу трубку, но телефон-автомат вдруг как-то странно начинает звонить. Уже предчувствуя неладное, поднимаю снова трубку и слышу: «Платите ещё два доллара с лишним!» Вспомнилась сразу же книжка «Незнайка на Луне» и тамошняя лунная дешёвая гостиница, где любой процесс прерывался требованием доплатить, даже текущая вода в душе и сон на откидной кровати! Но мне, как и Незнайке, платить было нечем, и я просто тихо положил трубку. Автомат надрывался, а я боком-боком, оглядываясь на прохожих, побежал прочь.

В самолёте на родину удалось наесться и выспаться. Однако приключения-то продолжались!

В зале Шереметьева, пока мы проходили досмотр, нам неожиданно передали, чтобы мы скорее причесались и надушились, так как «вашу команду встречает телевидение!».

И в самом деле. Едва нас освободили, подходит ко мне журналист Кирилл Кикнадзе и представляется телеканалом НТВ. Что это такое за «эн-тэ-вэ» – никто тогда не знал, потому что канал этот открыл «Мост-банк» в мае 1994 года, а шёл только июнь. Но Кирилл с горящими глазами взял у меня интервью, он в то время делал передачу «В поисках приключений», и так ему понравилась идея «Семи вершин», что он заявил, что «Мост-банк» просто обязан поддержать проект и профинансировать следующие экспедиции!»

Казалось, что Кикнадзе в неком запале заговорил про поддержку, но на самом деле примерно через месяц меня пригласили на собеседование в банк, там я очень активно всё рассказал, в итоге уже через три месяца нам на команду выписали первую сумму денег – мы объявили Килиманджаро. А прежде чем ехать туда, мы решили деньги располовинить и сначала взойти на Монблан. Тогда идей было много, желаний ещё больше, и тут вдруг такая удача – деньги, вот мы, естественно, и решили потратить их на две горы!

«Пятикратный» ЭВЕРЕСТ

Александр Абрамов рассказывает: В 1997 году я напросился в экспедицию на Лхоцзе, которую делал Владимир Башкиров, – родилась тогда у него идея достичь Средней Лхоцзе, недоступной для тех времён вершины. Меня взяли туда ... читать больше

Александр Абрамов рассказывает:

В 1997 году я напросился в экспедицию на Лхоцзе, которую делал Владимир Башкиров, – родилась тогда у него идея достичь Средней Лхоцзе, недоступной для тех времён вершины. Меня взяли туда видеооператором, за зарплату в 500 долларов – это всё равно что вовсе без зарплаты! Но зато я снова попал к своему заветному Эвересту, теперь он стал моей главной целью. Тогда пришло решение – если не удалось сделать «Семь вершин» командой, то буду делать их лично. Практически это означало, что я начал заочную гонку с Конюховым.

Так как маршруты на Лхоцзе и на Эверест с юга на 2/3 совпадают, то у меня появилась шальная мысль втихаря сходить на высшую точку Земли. Я взял пять баллонов кислорода, палатку и совершенно втайне от всех потихоньку затаскивал всё это хозяйство в верхние лагеря снимая в это время фильм Виктора Козлова о Лхоцзе 1997 года. Этот фильм, кстати, существует. Так всё, что мне было необходимо, я занёс на 7300.

Потом стал прикидывать – как бы мне пристроиться в хвост какой-нибудь команде, чтобы без пермита, а он тогда уже стоил 10 тысяч, залезть на Эверест. Меня глодала моя мечта – закончить все семь вершин – и я готов был делать всё что угодно, чтобы обойти Фёдора Конюхова и стать первым в России. В это время Конюхов шёл на Южный полюс на лыжах, и я очень надеялся, что ему не хватит сил и денег после этого похода ещё подняться на Массив Винсона. Для меня же 30 тысяч долларов на Антарктиду были ключевым моментом «гонки».

Наверное, это Бог меня спас от моей авантюры втихаря взойти на Эверест, потому что когда я на 9 мая планировал прицепиться в хвост малайзийской экспедиции, то испортилась погода и с высоты 7300 я ушёл вниз. После этого 14 дней была непогода, и когда я затем поднялся снова в лагерь на 7300 метров, то не нашёл там ничего своего – ни палатки, ни кислорода, ни гортекса – ничего! И видеокамеры, кстати, которую тоже там оставил, не нашёл. Всё просто сдуло со склона. Потом ещё два раза я ходил на 7300 искать вещи, смотрел по трещинам – бесполезно! Виктор Козлов простил мне потерянную видеокамеру, хотя он запрещал всем оставлять камеры наверху, но так как я таскал ещё и кислород, то этим как-то объяснил, почему оставил камеру на 7300.

То был конец моей очередной попытки восхождения на Эверест. Первая, напомню, случилась в 1993-м, тогда я за недостатком опыта непродуманно отнёсся к процессу акклиматизации и просто заболел перед штурмовыми сроками. А по-настоящему «заболел» я мечтой о главной точке планеты в 1991 году. С той поры – сколько воды утекло! – два раза уже был на ней, но тянет, проклятая, как магнит снова и снова. Какой альпинист заречётся, что сходив однажды на Эверест, больше не будет туда стремиться!? Это как «Зов Севера», как вирус «Вечного Романтика», так и эти мёртвые 8848 метров заоблачной высоты.

Прошёл очередной сезон, 1997 год, мысли о проекте «Семь вершин» уже полностью овладели мной, но мне не удалось за год прибавить к своему личному списку ни одной горы. Тем более обидно, что именно в этом году гонка за звание «Первого русского на “Семи вершинах”» закончилась победой Фёдора Конюхова и мой график теперь мог развиваться уже спокойно. Тихо, неспеша, иду на второе место. Образовался у меня какой-то заметный перерыв, что даже ребята спрашивали: «А ты вообще-то будешь делать программу-то?» На что от моральной усталости мне оставалось лишь ответить: «А зачем? Федя-то уже сделал!» Но на самом деле, в душе, мечта жила и всё больше и больше хотелось скорее добиться своего.

А Фёдору повезло: в 1996-м, после Южного полюса, спонсоры подбрасывают ему денег и вместе с Владимиром Мусарским они перелетают из Пэтриот Хиллз к Массиву Винсона – погода стояла отличная! Затем выбираются в Южную Америку и делают Аконкагуа. Затем, в следующем году, Мак-Кинли, Косцюшко, Килиманджаро – всё поместилось в ХХ веке.

Перед финишем этой гонки Конюхов приезжает ко мне, и я ему всё рассказываю, как попасть на Килиманджаро, даю все адреса, телефоны, мы с ним отлично посидели. На прощание он говорит: «Я вижу, ты ¬– парень неплохой, давай вместе сделаем какой-нибудь проект!» Но что мне ответить: «Знаешь, Фёдя, я ещё не дорос до твоего уровня, не хочу быть в твоей тени, давай я ещё немного разовьюсь и потом что-нибудь сделаем совместно!»

Примерно в это же время мы с Костей Брусковым открыли небольшой офис и начали сумасшедший проект «Лендровер на Эльбурсе». Тогда мы часто вдвоём сидели и придумывали разные чумовые программы. Денег это напрямую не приносило, но было очень интересно. Тем более, что мы сидели в рекламном агентстве моего брата и подкидывали ему эти свои идеи, а они уже перебрасывали своим клиентам.

Так родились штук пятнадцать более или менее сносных проектов, но ни один из них всё никак не шёл, пока я не рассказал о них в Спортивной редакции ОРТ, которая и новости спорта на программу «Время» в те годы тоже делала. И тогда неожиданно пошёл самый безнадёжный проект, на который, если честно, и сам я ставку особенно не ставил, а именно – «Лендровер на Эльбрусе». Три альпиниста и автомобиль подымаются в связке на вершину главной горы Европы. Меня свели с генеральным директором фирмы «Автодом». Мы регулярно встречались, каждую среду подробно всё обсуждали и решили довести дело до победного конца. Интересно, что мы были уверены, что справимся за полгода, а проработали полтора. Я просчитал стоимость в 200 тысяч, но фирма «Автодом» думала уложиться в меньшие деньги и просто просила приносить счета на оплату. Так всех счетов вышло на 360 тысяч. Но когда я спросил генерального директора Андрея Борисовича Костина, причём это всё отснято, запротоколировано: «Тебе не жалко денег?», то он сказал:

- Мы настоящие мужики! Дело это для настоящих мужиков! Мы начали и должны довести его до конца. Наш автомобиль должен стоять на вершине Эльбруса!

Первый раз мы взялись за дело в ноябре 1996-го, машина застряла в снегах, вся переломалась. Мы учли свои недостатки и в 1997-м вернулись и за 43 дня поднялись до вершины. С 10 поломками, с двумя полётами в Москву за запчастями, но добились своего!

Об этом проекте многие услышали, узнали – и это хорошо! Сейчас наш мировой рекорд высоты уже побит: говорят, что «фольксваген» в горах Чили достиг высоты в 5800 метров. В Гималаях вообще есть перевалы на 5300 метров над уровнем моря, там просто ездят. Движение под условным названием «альпинистский автомобиль» в мире пошло, но главное другое: мы же заехали не просто абы куда, а на одну из «Семи вершин!» Вот что главное!

В 1999 году вместе с Федерацией альпинизма Москвы нам с Егором Тимме удалось достать государственных денег, и я возглавил экспедицию на Чо-Ойю, потому что пришло понимание, что без хорошей подготовки нельзя ходить на восьмитысячники, тем более, на Эверест, и надо бы начать с какой горы поменьше. Тогда в команде было семь человек, и шестеро взошли на Чо-Ойю. Удачно! У меня была полная уверенность, что уж теперь-то этим составом мы обязательно сделаем и Эверест в следующем году. Но...

В 2000 году снова за государственный счёт я берусь за главный пик Земли, веду экспедицию, а про Антарктиду уже и не думаю – далеко, дорого! (Вся наша поездка на Эверест стоила тогда 50 тысяч, а мне одному надо было «тридцать» на шестой континент – какое там!) И вот в 2000-м один лишь Витя Володин у нас в команде заходит на высшую точку Земли – всё равно победа! Откатились такие асы как Николай Чёрный и Василий Елагин, и для меня – неудача. Делали несколько попыток, попадали постоянно в непогоду, в конце концов, оставили верхние лагеря и ушли. Но тут появляется Витя: он проболел всё то время пока мы бились, погода подыграла всего на 12 часов, и ему в одиночку удалось проскочить на самый верх Эвереста. Едва он спустился, как задуло опять и теперь уже надолго – пришли муссоны.

В те годы стало ясно, что на спонсорские деньги всё труднее и труднее путешествовать. Единственный реальный спонсор – государство – тоже «отвалило» после 2000 года. И тут для меня как-то удачно совпало, что я познакомился в Приэльбрусье с Сергеем Семёновичем Зон-Замом, и он пригласил меня в «Альпиндустрию» возглавить туристическую фирму. И так как к тому моменту иссякли мои прежние каналы продолжения проекта, то я согласился.

Так под маркой «Альпухи» открылась новая страница моих «Семи вершин», мы начали на них коммерческие экспедиции, так как, естественно, их я знал больше всего и мог реально отвечать за людей на этих восхождениях. К слову сказать, самая первая в этой длинной истории экспедиций всё равно началась с Эльбруса, в 2003 году – как же русскому альпинисту без него? Тогда 20 человек моих друзей встретили Новый год над всей Европой.

Вторая коммерческая поездка новой «Команды Приключений Альпиндустрия» была на Килиманджаро. Но так как сам я там уже был, то гидом в экспедицию поехала моя жена Люда Коробешко. Всё равно лучше гида в мире не найти!

Годы летят стрелою, незаметно подобрался тот 2003-й, и теперь уже «забуксовавший» Эверест из «Семи вершин» потребовал главных усилий. Ну, думаю, уж теперь-то почти всё у меня есть – опыт, средства, жду погоды и вперёд. Так оно, в конце концов и вышло, но только оказалось, что точно такой же сценарий взялись исполнять и сотни других желающих взойти на высоту 8848. Окно в погоде подняло сразу всех соискателей славы и на тропе перед вершиной образовалась колоссальная «пробка»! Как в центре Москвы в час пик, только не из машин, а из людей. До чего жизнь дошла: даже на Эвересте пробки бывают. В итоге я остался снова без своей победы.

Попытка пятая... не последняя. 2004 год

Приятно, когда в каких-то важных событиях сходятся какие-то знаковые вещи, например «ровные» цифры. Так и получилось, что мой успех на Эвересте пришёл с пятой попытки – цифра «пять» – ещё со школы помнится! Теперь 24 мая 2004 года (тоже «ровные» цифры – «двойки» и «четвёрки»!) – это словно мой второй день рождения. Какими ещё словами можно описать те чувства, которые начинают заполнять тебя на заветной маковке планеты, потом полнятся, полнятся по уши и переливаются через край, после того как ты спустишься вниз с вершины, отдышишься и поймёшь, что «натворил»!

Первая мысль была, кстати, весьма оригинальной: пять попыток, пять экспедиций – это надо писать книгу «Мой Эверест», без преувеличения, сколько сделано, сколько перенесено, испытано только в борьбе за одну эту вершину. Многие иностранцы так и делают, и даже пишут «мой Эверест» после второй попытки – у них такие книги весьма выгодны.

Но вскоре, отдышавшись, я подумал: «Нет, наверное, людям будет не очень интересно читать о четырёх неудачных и пятой успешной попытках восхождений. Не буду писать».

Оглянувшись вокруг себя, там, в базовом лагере, обнаруживаю массу людей, которые «сделали» вершину с первой попытки и внешне не менее, чем я, счастливые собираются по домам. Но оказалось, что никакой зависти к их единовременному успеху у меня нет, а даже наоборот – мне стало всех их очень жаль. Во-первых, они в подавляющем большинстве своём начинают утверждать, что «это не такая уж и сложная гора, как рассказывали до...». Бедняги не получили информации, а вернее, глубоких душевных ощущений, понимания, что их успех является лотерейным билетом и им несказанно повезло. Весь невообразимый, бесконечный, на самом деле, спектр ощущений от упорной целенаправленной работы для достижения победы выразился у них лишь в том, что они накопили достаточную сумму денег – напряглись! – и потом немного потерпели во время восхождения, опираясь на здоровье, консультации гидов, помощь шерпов и баллоны с кислородом. Была мечта - и очень быстро кончилась! Мои же пять попыток составили капитальный жизненный и альпинистский «багаж», ожидание встречи с чудом Эвереста пять раз волновало меня, превращая обычного человека в какую-то новую романтическую сущность. Плюс ещё пять предыдущих гор из проекта «Семи вершин»! Так пришло успокоение: «Хорошо, что самая большая гора мира состоялась у меня не первой в этом списке. Я рос, я видел свой рост, чувствовал его, и было приятно вдвойне понимать, что ты не стоишь на месте». Вот такими открытиями было сдобрено моё самое высокое альпинистское счастье после первого успеха на Эвересте.

Затем мне удалось провести ещё три экспедиции на Крышу Мира, и невозможно сказать и представить себе – сколько ещё их удастся сделать, исполняя эту великую тягу Великого Магнита – самых высоких гор нашей планеты – побывать на них ещё и ещё раз!

2005-й год складывался вполне нормально, и кто бы мог подумать, что экспедиция будет сорвана не стихиями, не злой погодой, не трудностью горных склонов, а людской злобой. В тот год почему-то активизировались маоисты, и именно на нас они решили испытать действие самодельной бомбочки. Она разорвалась буквально в метре от меня и моего друга Сергея Каймачникова. Начинено это злодейство было сотнями гвоздей, они впились мне в ногу и сильно травмировали Серёгу, так что он сразу лёг в госпиталь в Катманду, а потом ещё долго мучился по больницам у себя дома, в России. Поняли ли маоисты, что напали на обычных альпинистов, а не на представителей непальских властей, от которых что-то могло зависеть в решении их бредовых претензий? Хорошо, что мы остались живы.

Год следующий стал годом жутких трагедий на Эвересте, когда наша команда потеряла двух парней – Игоря Плюшкина и Томаса Вебера, когда случилось чудо невероятного спасения Линкольна Холла после его полусуточного обморока на высоте 8300. Почему, зачем, как? Завертелись в голове вопросы. Ведь все же опытные люди, столько мастерства, столько снаряжения – почему тогда? Меня не устраивали ответы типа «горы всегда сильнее человека»! – я искал ответы сам, анализировал случившееся, искал промахи.

«Everest»

Так было в 2006 году на Эвересте с погибшим Игорем Плюшкиным. Гид нашей команды Сергей Кофанов, который сам работал там, наверху, рассказал: «Он был “снежным барсом” - альпинистом опытным и всё знал сам. Вот только наложились на восхождение проблемы финансовые, когда не хватило средств ещё на два баллона кислорода. Вот тут бы и особенно обеспокоиться возможной переоценкой своих сил, но для этого уже требуется мудрость, а слова-предупреждения твоего гида просто пролетают мимо.

Сначала Игорь сбивает свой ритм акклиматизации и вместо третьего выхода на 7100, отправляется на экскурсию в зелёную зону, за 500 км от Эвереста – в Лхасу. Потом спешно «взлетает» на 7100, когда на завтра уже назначен штурм остальной группы, которая прошла полную акклиматизацию. Так переоценка своих сил повела Игоря на штурм неготовым – и кто мог его отговорить тогда – взрослого человека, опытного путешественника? И гиды, и вся команда давали ему советы – что лучше сделать в его ситуации, но...

Его развернули вниз, когда уже все возможные и невозможные сроки штурма иссякли – уговаривал я его двадцать минут, не меньше, доказывая, что надо срочно бежать вниз, едва уговорил. Может быть, этих двадцати минут ему и не хватило... На спуске я и Игорь Свергун отдали ему свой кислород и этим поддержали на какой-то период, но на такой высоте, если начинается процесс отёка лёгких и мозга, то одним кислородом уже не обойдёшься. И вот ночёвку на 7700 метрах он выдержать не смог».

Конечно, когда гид отдаёт вам свой кислород на восьми километрах, то он серьёзно перегружает себя. Но у него хотя бы есть хорошая акклиматизация, ведь гиды бегают туда-сюда между высотными лагерями, а в том случае Сергей Кофанов до штурма много времени провёл в лагере 8300. Суеты там много, разносить вещи между палатками, еду, чай и в этой беготне – какой ещё кислород? – когда надо много разговаривать с людьми, а для этого кислородную маску приходится снимать с лица.

После первой – не закусывают...

Так уж случилось, что большинство моих экспедиций в горы – это моя работа. Я иду руководителем, главным гидом. И если уж всё в походе получается нормально, то руководитель просто обязан сам быть на вершине, подтвердить свой класс, поразмяться. Именно с этой уверенностью – «Я профессионал, и должен подтвердить свой уровень!» – в 2007 году мне посчастливилось второй раз вступить на этот пятачок Крыши Мира. Нам удалось выстроить всю экспедицию что называется «под успех», в итоге поднялись буквально все, кто и планировал, и главное, что свершилась мечта моей жены Людмилы Коробешко – она стала третьей россиянкой на Эвересте.

Прошлогодние трагедии вызвали во мне множество сомнений – а стоит ли вообще продолжать работы на Эвересте? Пришлось изрядно побороться с самим собой. Наверное, в этой бурной аналитической работе родились новые подходы к организации восхождения на Эверест, нашлись новые решения. Всё пришлось поменять, мы взяли курс на ужесточение дисциплины – именно её нарушение стало главной причиной трагедии 2006 года, –теперь это «тяжёлый» стиль экспедиции: много высотных носильщиков, много кислорода, ежедневный контроль за каждым участником команды, перестановки, бесконечное, постоянное руководство буквально всем – от питания до любых выходов наверх. Так можно объяснить стопроцентный успех 2007 года. Но это уже не прежний стиль, когда превалировала опора на спортсменов.

Реально экспедиция дорожает, это неизбежно, хотя вместе с тем есть у «Команды Приключений Альпиндустрии» предложения проводить и чисто спортивные восхождения, опытные мастера хотят идти без кислорода, без высотных носильщиков, в одиночку – это совсем отдельная работа. Пока, как организаторы, мы не выработали чёткого отношения к таким предложениям. Сейчас мне важно так проводить экспедицию, чтобы была стопроцентная безопасность вместе со стопроцентной гарантией успеха.

На этом фоне удивительные рассказы опытных альпинистов о происшествиях, о спасении своих товарищей на Эвересте выглядят уже как раритетные воспоминания прошлых веков. Чего стоит только «рукотворное» чудо спасения, которое было сотворено силами известного альпиниста, заслуженного мастера спорта Василия Елагина, когда он просто вызволил с того света Бидзину Гуджабидзе и Диму Линчевского!? Зато теперь он знает, но никому не скажет, что каждый из них хотел завещать перед смертью.

А спасательный подвиг Сергея Кофанова, когда он буквально вынес на руках из-под вершины умирающего итальянца? Для того встреча с Сергеем была жизненной лотереей – «выиграл миллион», другого такого случая не будет. А для Кофанова – это просто работа. Однако, кроме того итальянца, тогда же Сергей спас ещё и девушку-ирландку, ей стало плохо на 7100 метрах, и весь следующий день наш гид сопровождал её вплоть до Базового лагеря, нёс ей дополнительный баллон кислорода, следил за её состоянием. Сколько раз ещё наши альпинисты будут доказывать, кто не просто сильнейший на планете, но и остаётся человеком несмотря на отсутствие кислорода в мозгу на такой высоте?! И в связи с этим вот что ещё: за каждым случаем борьбы со смертельной высотой стоит множество фактов и какие из них станут достоянием прессы – это уже совершенно иная судьба, не зависящая полностью от воли, желания даже автора этого события. Самый яркий пример: уникальная спасательная операция 2006 года, когда с высоты выше 8500 метров вынесли австралийца Линкольна Холла. Такого не было в практике Эвереста до сих пор, и не дай Бог, чтобы ещё повторилось когда, но если уж говорить об этом, то никакой скромности не хватит, потому что выполнить подобное далеко и далеко не каждый сможет. Конечно же, сами работы на такой высоте выполняют в подавляющем большинстве только шерпы – люди, родившиеся здесь, но вспомните, они ткнулись в упавшего Холла и констатировали смерть, и уже оставили его там. Для такой редкостной спасательной операции нужно чёткое, строгое руководство, умение принимать решения несколько иного уровня, чем констатация факта. Случайная находка «тела» Линкольна Холла командой Дэна Мазура – случай, но не американец делал всё остальное дальше. О затратной финансовой составляющей той спасательной операции мы уж не говорим, но вспомним что было далее после гор – об этом на встречах с журналистами много раз настаивал первый азербайджанский покоритель программы “7 summits”, пятый номер альпинистов отечественной школы Исрафил Ашурлы: «Наша экспедиция спасла человека, а в результате Холл и Мазур ездили весь год по миру и везде рассказывали, как русские чуть не убили клиента, а американцы его спасли!» Как это называется?

А про подвиги Сергея Кофанова уж точно сам он никогда не расскажет, как и любой наш нормальный альпинист, сколько стоило его уговорить хоть что-то уточнить в тех событиях на Эвересте, и если бы не шум, поднятый иностранцами, то вообще бы никто ничего не знал, потому что сами «пострадавшие и спасённые» даже толком и не понимали, что с ними произошло и как им повезло, что им попался русский гид на тропе.

Эльбрус - высшая точка России и части света Европа

   Расположен этот потухший вулкан в центральной части Кавказских гор, немного к северу от Главного (Водораздельного) Кавказского хребта. Общепринятое название имеет персидское происхождение, местные названия, принятые у ... читать больше

 

 Расположен этот потухший вулкан в центральной части Кавказских гор, немного к северу от Главного (Водораздельного) Кавказского хребта. Общепринятое название имеет персидское происхождение, местные названия, принятые у балкарцев, карачаевцев - Минги-Тау, и у кабардинцев – Ошхамахо, сейчас нашли своё место как имена гостиниц, ресторанов, и никто, к счастью, не пытается оспорить главное имя. Слово «Эльбрус» вошло во все кавказские языки, и мужчин с этим именем можно встретить среди выходцев совершенно разных народов.

Азиатское происхождение имени «Эльбрус» только подтверждает то, что Эльбрус находится скорее в Азии, чем в Европе. В советское время на тему проведения границы между Европой и Азией была достаточно долгая дискуссия. Главные географические авторитеты страны Танфильев, Добрынин, Щукин, Гвоздецкий относили Большой Кавказ к Азии. Географическое общество СССР провело в 1958 году специальное совешание по этому вопросу. Было принято считать границей двух частей света Кумо-Манычскую впадину, которая когда-то была проливом между Каспийским и Чёрным морем. Такое положение было включено в школьные учебники, и я прекрасно помню, как с гордостью проводил указкой по карте: Уральские горы – река Урал – Кумо-Манычская впадина.

Правда, сами учёные-географы допускали, что в природном отношении к Европе следовало бы отнести Причерноморье и Кубанскую низменность. Интересно, что в статье, посвящённой этой теме, Николай Гвоздецкий ссылается на мнение географов закавказских республик. Они дружно относят свои страны к Европе, а Северный Кавказ - к Азии.

 

 

Всем известно, что европейцы, в принципе, не очень интересуются мнением своих «коллег» и извечных «противников» из России. И на этот раз за это им большое спасибо! Включение Европы в заветную «семёрку» – чисто политическое решение, считающей себя «особенной», европейской цивилизации. Это логично и справедливо. Включение Кавказа в состав Европы со стороны европейских, прежде всего, английских, учёных было, видимо, чисто механическим. Подобных нашему совещаний у них неизвестно. Британская энциклопедия считается у них подобием «книги законов», и она определила Эльбрус в Европу. Ещё раз – спасибо!

Эльбрус – потухший вулкан, имеющий две, чуть разные по высоте вершины. Более низкая – Восточная вершина (5621 м), имеет чётко выраженный кратер «подкову», кратер же Западной вершины (5642 м) более разрушенный и неявный. Обе вершины и оба кратера геологами рассматриваются как новообразования внутри другого, большого и старого кратера.

Расположен Эльбрус в хребте, который является естественной границей между двумя родственными народами: балкарцами (Кабардино-Балкарская Республика) и карачаевцами (Карачаево-Черкесская Республика). На север от вершины тянутся плоскогорья Скалистого и Лесистого хребтов, в связи с засушливостью этих мест постоянного населения там нет. Однако есть надежды, что оно появится в результате строительства там курорта.

Последнее извержение Эльбруса, по данным учёных, происходило около 1000 лет назад. Вероятно, не очень сильное. Сейчас вулканические явления слабо выражены. То есть в наше время Эльбрус не напоминает о себе как о вулкане. Хотя не счесть предсказаний, прогнозировавших его скорейшее извержение, но оно, как и ещё более часто предсказуемый «конец света», пока не предвидится.

Эльбрус – один из самых пологих высокогорных вулканов. Его склоны покрыты толстым слоем льда, который сглаживает крутизну и неровности вулканической пирамиды.

Общая площадь ледников Эльбруса оценивалась недавно в 130 кв. км, и в настоящее время ежегодно сокращается. Наиболее известные ледники: Большой и Малый Азау, Терскол. Все они отступают, в связи с чем происходит постоянное изменение ландшафтов – появляются новые озера, меняются тропы.

Готовимся к восхождению. Известный казахстанский альпинист Денис Урубко в сентябре 2006 года забежал на Западную вершину Эльбруса с поляны Азау менее чем за 4 часа. Кто сможет, пусть улучшит это время. Но эти цифры не должны расслаблять впервые собравшихся на вершину ходоков. Для обычного человека лучше не спешить.

Опасности при восхождении на Эльбрус. Горная болезнь. Погодные условия и состояние маршрута – это две основные проблемы, которые волнуют опытных восходителей на Эльбрус. Подъём в непогоду или при плохом прогнозе лучше не начинать. Основное количество погибших на склонах горы – это те, кто потерял правильный путь в условиях отсутствия видимости. Наличие либо отсутствие участков голого льда на маршруте определяет его техническую сложность. В хороших условиях иногда можно обойтись даже без кошек. Но когда зимой или, чаще, весной появляется пояс «бутылочного» льда, то тут волнение посещает даже выдающихся ледолазов. Организовывать страховку на длинном участке кажется слишком долгим делом. Поэтому идут весьма и весьма осторожно, но без страховки. Одно неверное движение и... лететь и лететь до конца склона. К счастью, летом льда почти никогда не бывает.

 

 

Если повезёт по этим двум позициям, то восхождение на Эльбрус может стать для вас совсем не сложным. Но как бы не были вы удачливы, с одной проблемой вы столкнётесь непременно. Это реакция вашего организма на изменение внешних условий: на высоту, на солнечную радиацию, на холод, на другие неблагоприятные факторы. Для большинства альпинистов это становится испытанием на переносимость ими высоты.

С давних пор учёные и альпинисты столкнулись в горах с явлением снижения работоспособности организма. Говоря научным языком, наблюдается резкое усиление или скорее расстройство сердечно-сосудистой деятельности, дыхательной, пищеварительной и нервной систем, особенно в первые дни пребывания на высоте. Во многих случаях это приводит к развитию острой горной болезни, когда появлялась прямая угроза жизни человека. При этом чем выше поднимались в горы альпинисты, тем сильнее проявлялись неблагоприятные симптомы. В то же время местные жители, сопровождавшие альпинистов, намного спокойнее реагировали на изменения климатических факторов. С одной стороны, это свидетельствовало об индивидуальном характере реакции организма на высоту. С другой стороны, приводило к выводам о возможности приспособления к неблагоприятным факторам.

Практика привела к выводам о необходимости предварительной акклиматизации, осуществляемой в определённой последовательности. Обычно она предполагает постепенный набор высоты со спуском на ночь на более низкие высоты. Как обычно, существует теория и существует практика. Теоретически мы рекомендуем идти на восхождение на Эльбрус после не менее чем 7-10 дней активного хождения на более низких высотах. Но на практике часто на восхождение идут люди на 4-5 день после приезда в горы. Что поделать, наше поведение определяется социальными условиями. Постоянная нехватка времени – это издержки современного образа жизни.

 

 

Восхождение на Эльбрус


 Система канатных дорог «Азау - Новый Кругозор - Мир - Гара-баши» была сдана в эксплуатацию в начале 70-х годов. Появилась возможность существенно сэкономить силы, и это привело к изменению традиционного маршрута. Путь подъёма из Терскола мимо Обсерватории, через приют «105-й пикет», до «Ледовой Базы» постепенно стал приходить в запустение. К тому же оказалось, что путь к Приюту с Гарабаши гораздо безопаснее, чем с «Ледовой Базы». Здесь практически можно было ходить без верёвок.

«Приют Одиннадцати» на высоте 4200 метров, со времени своего пуска в эксплуатацию в конце 30-х годов ХХ века, был основным штурмовым лагерем на Эльбрусе. В советское время частенько устраивались различного рода «альпиниады», которые приурочивались к торжественным датам и юбилеям. Альпинистские группы на Эльбрус не стремились, так как невысокая категория трудности требовала много времени. К концу 70-х получили возможность восходить на Эльбрус горные туристы, но это совершалось в рамках нелегко утверждаемых мероприятий.

В 90-е годы количество иностранных восходителей выросло и сформировалась определённая схема организации восхождений. В качестве исходных пунктов служили «Приют Одиннадцати», «Приют Бочки» на верхней станции канатной дороги Гарабаши. В августе 1998 года «Приют Одиннадцати» сгорел из-за злостного нарушения правил пожарной безопасности. Какое-то время «Бочки» были единственным местом размещения для организованных групп, штурмующих Эльбрус.

Уже в новом веке был построен «Приют Дизель», расположенный на фундаменте дизельной котельной, которая когда-то обслуживала «Приют Одиннадцати». Затем появились другие частные хижины типа вагончиков, а также приюты МЧС.

 

Маршрут восхождения на Эльбрус начинается от верхней станции канатной дороги Гарабаши. Высота здесь офиициально около 3800 метров. До «Приюта Бочки» рукой подать, метров 100 по расстоянию. Самих бочек - цилиндрической формы стандартных вагончиков «северного типа», с электрическим отоплением – 12 штук. В каждой из них размещается стандартно 5 кроватей. Имеется также отдельное помещение для администрации.

Большая часть иностранных альпинистов используют ратрак для подъёма до Скал Пастухова. Парк этих гусеничных высокогорных такси у «Бочек» растёт год из года. Но правильнее и дешевле весь путь преодолевать пешком, хотя идти от «Бочек» группам среднего по силам состава несколько тяжеловато. Объективно лучше коротать вечер перед восхождением на «Приюте Дизель» или в этом районе. На высотах 4100-4300 м, кроме хижин-вагончиков, полно мест для установки палаток.

Общее время подъёма до Западной вершины весьма различно в зависимости от физической формы и самочувствия группы. Обычно его оценивают в 5-7 часов. До «Скал Пастухова» от хижины «Дизель» 1-1,5 часа.

Скалы Пастухова, это место, где знаменитый русский топограф ночевал, завернувшись в бурку, в 1890 году. Сопровождавшие его тогда проводники, балкарцы и казаки, рубили ступени лопатами и топорами. Сейчас есть кошки, которые в обычных условиях полностью гарантируют надёжное сцепление с поверхностью склона.

В летнее время подъём на Эльбрус осуществляется по жёсткому фирну. В зимнее и весеннее время склон от «Скал Пастухова» до начала траверса часто представляет собой очень опасный, жёсткий и скользкий лед. В это время необходимо провешивать верёвочные перила на ледобурах. Это существенно замедляет подъём и ставит под сомнение успех восхождения.

Итак, от «Скал Пастухова» подъём идёт прямо вверх по ровному и безопасному склону (нет трещин и угрозы лавин). Примерно после 2 часов тропа поворачивает налево и под углом ("косая") выводит на горизонтальный участок ("траверс"). Это первое критическое место на восхождении: альпинисты поднимаются на высоту более 5000 метров. Кроме действия высоты здесь начинает сказываться усталость, и многие решают поворачивать вниз. Быстрый сброс высоты, как правило, гарантирует возвращение хорошего самочувствия.

Траверс кажется бесконечным, он огибает всю огромную Восточную вершину и практически без набора высоты выводит на широкую седловину между двумя вершинами. Высота средней части седловины примерно 5300 метров. Северный борт её чуть выше, метров на 50. Седловина – очень ветреное место, эдакая труба, в которую устремляется поток ветра, и как правило, навстречу восходителям.

 

С Седловины вниз отправляется ещё одна часть восходителей. Здесь главное решиться на завершающий подъём и потерпеть немного. Тропа идёт по косой слева-направо по тропе, проложенной по достаточно крутому склону. Примерно на середине склона путь выходит на неявно выраженный гребешок, состоящий из крутой осыпи вперемешку со снежно-ледовыми участками. Это – потенциально опасное место, при случайном срыве задержаться здесь будет непросто. Глубина падения может составить 150-200 метров.

Однако постепенно тропа выполаживается и вдали появляется высшая точка. Именно вдали, так как до неё предстоит добираться по пологим волнообразным склонам. Для уставших людей это серьёзное испытание. Но вот – завершающий взлёт, подъём метров 20, выводящий к вершинному пьедесталу. Вершина похоже сделана специально – скальный останец символизирукт высшую точку и возле него все фотографируются.

Спуск, как правило, до окончания "косой" проходит незаметно. Дальше начинаются мучение и терпение, для тех, кто физически готов не на 100%.

Маршрут с севера.

Эльбрус с севера совершенно непохож на Эльбрус с юга. Огромные безлесные поля, по которым проходит дорога, оставляют совсем иные впечатления, чем в Баксанской долине. Здесь, на севере, восхождение организуется в экспедиционном стиле. Палаточный базовый лагерь, простой незамысловатый быт. Резкий отрыв от цивилизации - это главное преимущество (вряд ли недостаток) маршрута с севера. На высоте примерно 3800 метров находится хижина «имени Николая Олейникова». Места в ней может изначально не быть. Но рядом находятся неплохие места для палаток.

 

 

Путь восхождения с севера практически повторяет маршрут первовосходителя Киллара Хаширова 1829 года. Равномерный подъём через «Скалы Ленца» ведёт к предвершинному склону. Никаких сложностей в хорошую погоду и при хорошей видимости. Останется лишь обогнуть предвершинные скалы и не потеряться в тумане.

Эльбрус – вершина очень правильной и плавной формы. Поэтому восходить на него можно практически с любого места по периметру. Выделим два направления. Из долины Ирик (с востока) получается едва ли не самый красивый подъём вдоль гребня Ачкинекольского лавового потока и по краю грандиозного кратера. И с запада, через Западное плечо, с выходом из долины Уллу-Кам. В нижней части подъём представляет небольшие трудности, участок крутого льда в зависимости от состояния склона может составлять от трёх до шести верёвок. Затем альпинисты выходят на "плечо", от которого к Западной вершине ведёт спокойный ровный склон.

 

Из истории восхождений на Эльбрус

1829 год. Для организации восхождения на высшую точку Кавказа Эльбрус учёным пришлось заинтересовать самого императора – самодержца российского Николая Павловича. Без его решения, без его воли ни одно значительное событие в обширном государстве не должно было совершаться. Молодой, полный сил монарх поставил целью установление мира на Кавказе. В течение первых лет царствования, с 1826 по 1829 год, его подданные одержали значительные военные победы над Персией и Турцией. Однако Николай прекрасно понимал, что одной военной силы мало, нужно было найти мирные средства для установления порядка в этом сложном регионе. Среди главных его советчиков был бывший ректор университета в Тарту, близкий друг императора Александра Первого, почтенный академик Георг Паррот. И нет сомнения, что учёный-либерал Паррот подчёркивал важность научного исследования Кавказа, в том числе для создания имиджа России, как в местных кругах, так и в просвещённой Европе. И конечно же, речь шла о восхождениях на главные вершины.

Дело в том, что сын академика Йоганн-Фридрих Паррот был на то время, пожалуй, самым квалифицированным альпинистом мира. Он уже делал попытки восхождений на Казбек и Арарат, в Европе поднимался на одну из вершин Монтерозы (сейчас, пик Паррот), на Монблан, на высшие вершины Пиренеев. Фридрих принимал активнейшее участие в подготовке экспедиции на Эльбрус, но в конце концов предпочёл пойти на другую вершину - на Арарат, который в то время считался (по библейской традиции) высшей точкой Кавказа. Академия наук, которой Николай-I поручил подготовку экспедиции, со своей задачей в целом справилась. Хотя денег он ей дал половину того, что просили. Да и поехали в горы, скорее, аспиранты, чем академики: без опыта, без необходимых знаний и навыков. Специалисты, мягко скажем, среднего звена в других областях. Но в любом случае главное бремя организации легло на плечи главнокомандующего войсками на Северном Кавказе, генерала по фамилии Эмануэль. На русский манер его звали Георгий Арсеньевич, был он венгром по национальности и подданным Австро-Венгерской империи. На русскую службу Эмануэль поступил ещё в конце XVIII века, прошёл все военные кампании 1812-1815 годов, несколько раз был ранен. Его ценили как низы, так и верхи: за ум, за храбрость, за мастерство полководца. Георгию Емануэлю выпал важный и ответственный пост: в условиях войны с Турцией на Северном Кавказе можно было ожидать удара с любой стороны. А сил у наших было не так уж и много.

 

Только за год до экспедиции на Эльбрус карачаевцы, подстрекаемые турецкими агентами, попытались оказать вооружённое сопротивление русским войскам. Эмануэль в ходе упорного сражения победил мятежников и заставил их официально принять подданство российского императора. Это было сделано по всем правилам дипломатии, т. е. с сохранением достоинства местных правителей, и к тому же совершенно необременительно материально. От побеждённых даже не требовалась обычная в таких случаях контрибуция.

В 1829-м, собираясь в экспедицию к Эльбрусу (а с собой он вел отряд в 1000 человек!), генерал сообщил об этом правителям Карачая и Балкарии, пригласив их на встречу. Она состоялась в самом начале пути, в ближайшем к границе Кабарды и Карачая укреплённом пункте. На встречу с генералом приехали лидеры карачаевского и балкарского народа - князья Ислам Крымшаухалов и Мырзакул Урусбиев. Встреча была весьма ответственной. Горские народы боялись, что русские идут с войной (грабить, попросту говоря), и приготовились к обороне. Генерал не просто заверил их в безопасности, он продемонстрировал дружеские чувства и преподнес ценные подарки (чего стоил только тульский самовар с украшениями тонкой ручной работы). Горцы постарались не остаться в долгу, отплатили, чем могли, а также предоставили в распоряжение экспедиции пять лучших проводников, пять лучших охотников, исходивших это высокогорье взад и вперёд. В историю вошли лишь имена двух из них: Киллар Хаширов и Ахия Соттаев. По-видимому, они были опытнейшими в группе.

Когда взору генерала предстал Эльбрус от подножья до вершины, его охватил настоящий азарт. Было торжественно объявлено всем участникам экспедиции, что те, кто совершит восхождение на Эльбрус, получит награду. Первый приз Эмануэль определил в сто рублей серебром. По тем временам это были очень большие деньги, особенно для горцев. Было за что соревноваться.

Всё говорит о том, что в забеге был явный фаворит, звали его Киллар Хаширов. Он был в числе пяти проводников, которых предложил князь Крымшаухалов. Преобладает мнение, что он был кабардинцем (так было написано в некоторых отчётах), хотя в то время всех проводников без разбора звали черкесами. По другой версии Киллар был из карачаевцев.

И есть все основания говорить, что по какой-то неизвестной, но вполне реальной иерархии (может быть, даже заданной князем), именно Киллар был выбран «черкесами» в качестве восходителя. В любом случае, считалось, что он был способен дойти, и другие горцы, похоже, сознательно, не стали ему составлять конкуренцию. Кроме них к вершине отправились пятеро учёных. Их руководителем был 30-летний академик Адольф Купфер. А наибольшей спортивностью выделялся учёный 25-летний Эмилий Христинович Ленц, незадолго до этого вернувшийся из трёхлетнего кругосветного плавания. Впрочем, от господ вряд ли можно было ожидать серьёзной конкуренции, «не барское» это всё-таки дело. Другое дело казаки (их вышло 20 человек), кто его знает, на что способны эти русские. За четыреста-то рублей!

Салют в честь горца.

Киллар с первой минуты вышел вперёд. Именно по его следам шла группа к месту ночёвки на скальной гряде. 22 июля 1829 года Киллар проснулся раньше всех, среди ночи и затемно вышел на восхождение. Это ли не подтверждение серьёзности его намерений! На последних скалах бросил все лишние вещи и налегке отправился к вершине. Погода была удовлетворительной, и небольшие набегающие тучки существенно не мешали подъёму. На вершине Киллар Хаширов, в качестве доказательства, оставил свою шапку, привалив её камнями. Спускался горец также в быстром темпе, пришёл в лагерь он раньше, чем туда доплелась компания вымотанных до предела «академиков». Второе место в забеге занял казак Лысенков, который до вершины не дошёл, выбившись из сил в мягком, оттаявшем на солнце снегу.

3-4 место, за которые награды уже не полагалось, заняли Ленц и балкарец Ахия Соттаев из Урусбиева, который оказал вместе с другими горцами большую помощь «академикам» в их нелёгком спуске вниз. Может быть, они просто спасли им жизни.

Генерал Эмануэль внимательно наблюдал за ходом восхождения в подзорную трубу. Он видел, как один из восходителей, судя по одежде, черкес, шёл далеко впереди всех и вскоре исчез из видимости в районе вершины. Через несколько минут, посчитав дело сделанным, генерал отдал команду отметить достижение вершины Эльбруса барабанным боем и салютом из ружей. Когда все участники восхождения спустились в лагерь, был устроен большой торжественный обед, все победители получили обещанные призовые.

Открытие для Европы.

Первое своё восхождение будущий патриарх английского альпинизма Дуглас Фрешфилд (1845-1934) совершил в возрасте пяти лет, в горах Уэльса. Затем родители стали брать с собой сына в Альпы, куда они выезжали почти каждое лето. Ему было девять лет, когда начался «золотой век» альпинизма, так называют историки этого вида спорта период с 1854 по 1865 год, когда были совершены восхождения на основные альпийские вершины. Дуглас Фрешфилд, несмотря на молодость, успел внести свой вклад в их освоение. Однако на повестку дня встали новые задачи, требовались новые идеи.

 

 

После некоторого застоя в Альпах эволюция пошла по направлению усложнения маршрутов, поиска новых путей к вершинам, стали совершаться беспроводниковые и зимние восхождения. Но принципиально новое слово было сказано именно Фрешфилдом, который своим смелым путешествием на Кавказ в 1868 году открыл новую главу в истории покорения гор: «Альпинизм за пределами Альп». Толчком к организации экспедиции послужила статья Херфорда Джорджа в «Alpine Journal» за 1865-66 годы .

По окончании университета молодой Дуглас стал готовить поездку на Кавказ. Для этого ему пришлось убеждать сначала Альпийский клуб и Географическое общество, а затем, через русское посольство, и царское правительство. Обеспечив финансовую поддержку и получив разрешение, можно было подумать и о составе экспедиции. Компанию ему составил Адольфус Мур (1841-1887), к тому времени один из наиболее квалифицированных альпинистов, имевших на своём счету несколько отличных первовосхождений, юрист и дипломат, выполнявший иногда функции разведчика. Вторым спутником стал приятель Дугласа Каминс Таккер (1843-1922), тоже достаточно опытный восходитель, будущий профессор Оксфорда. Не сомневался Фрешфилд и в четвёртом спутнике: Франсуа Девуассу, он гид из Шамони, постоянный его спутник во всех путешествиях, к тому времени ставший просто его искренним и близким другом. Девуассу стал первым альпийским проводником, выехавшим за пределы родных гор, сопровождая «господ альпинистов».

Вплоть до 20-х годов нашего века любая экспедиция в отдалённые горные массивы непременно включала в себя альпийских гидов в качестве «ударной силы». Для Запада они, конечно же, были первопроходцами, отважными аргонавтами, пустившимися в неведомую даль за не вполне ясной целью. Большую помощь, кстати, получили англичане по прибытии в Грузию от российских властей и картографов, им были любезно предоставлены все имевшиеся в распоряжении материалы.

Первым успехом стало восхождение на Казбек, затем группа посетила ледники Дигории, прошла через всю Сванетию и через перевал Донгузорун (Накра) перебралась в Приэльбрусье, к подножью основной цели похода - Эльбруса. Здесь их приятно удивила радушная встреча местного «хозяина» ущелья, князя Исмаила Урусбиева. Как ни в каком другом месте на Кавказе к гостям отнеслись с почтенным вниманием и сделали всё для удовлетворения их немного странного желания. На восхождение их отправились сопровождать сразу несколько человек, в том числе и пожилой уже, 80-летний Ахия Соттаев, участник экспедиции генерала Эмануэля.

В 7 часов 30 минут англичане поднялись к основанию предвершинных скал. Здесь они остановились, укрывшись от ветра, и пытались каким-то образом согреться. Настроение было неважное. Практически они уже приняли решение о спуске. «Но глядя вниз, мы увидели вдруг, к своему удивлению, двух носильщиков, быстро двигавшихся по нашим следам. «Я сказал, – пишет в своём отчёте Фрешфилд, – если носильщики пойдут, и я с ними». «Если один пойдёт, то и все пойдём!» – добавил Мур. С этого момента холод, хотя и суровый, перестал быть мучительным».

Лидерство на восхождении перешло к горцам Ахие Соттаеву и Дячи Джаппуеву. Они шли наравне с сильной альпийской командой, чаще всего, прокладывая всем путь. Наконец крутая часть закончилась. Далее – «хребет был удобен, и по указанию носильщиков мы шли к нему гуськом, заложив руки в карманы и с ледорубами под мышками, пока не достигли высшей точки в виде голой скалы, окруженной снегом... Это и была вершина Эльбруса… Здесь мы остановились, чтобы рассмотреть насколько возможно дальше все подробности обширной панорамы, открывшейся нашим глазам. Оба туземца указывали нам разные долины, в то время как мы старались рассмотреть горы...»

Итак, первое европейское восхождение на Эльбрус альпинистской группы состоялось 31 июля 1868 года, во многом благодаря усилиям местных проводников.

Между тем измерения вершин Кавказа русскими картографами показали, что Западная вершина выше Восточной. Более поздние измерения установили окончательную высоту: 5642 против 5621 метра.

В 1874 году вторая альпинистская группа посетила Кавказ. Это были опытные английские альпинисты Кроуфорд Гроув, Гораций Уолкер, Фредерик Гардинер и руководитель – Адольфус Мур, спутник Фрешфилда по 1868 году. Главным их достижением стало первое восхождение на Западный Эльбрус. На восхождении их сопровождал швейцарский (из Церматта) гид Петер Кнубель, точнее – это англичане шли по его следам.

Мур в штурмовом выходе не участвовал. Накануне он замёрз и решил остаться внизу, ожидая русских офицеров Бернова и Квитку, также собиравшихся на вершину. С ними к выходу готовились и герои 1868 года, местные проводники Соттаев и Джаппуев. По спуску первой группы к их компании был присоединён и довольно сильно уставший Кнубель. Однако их выход, к сожалению, завершился поражением. Было слишком ветрено и холодно, первыми повернули офицеры, привыкшие больше к седлу, чем к пешим походам. Остальные дошли где-то до 5000 метров.

В царское время центр альпинизма на Кавказе находился в районе Казбека, где с построенной «Русским Горным обществом» хижины, восхождение совершили пару десятков восходителей.

 

 

В советское время альпинизм как спорт достиг небывалых высот. Приэльбрусье превратилось в «столицу» альпинизма и горного туризма страны. Было и немало проектов превращения этого уникального региона в горный курорт мирового уровня. Молодые талантливые архитекторы рисовали элегантные коттеджи, башни гостиниц, прорисовывали линии канатных дорог, туннели, ведущие к черноморскому побережью. Но денег на эти прожекты не было. Едва хватало на подводные лодки. А после перестройки не хватало ни на лодки, ни на что, кроме «мерседесов». Да и политическое положение, обусловленное близостью загоревшейся Чечни и соседством с непонятно как живущей Грузией, не внушало оптимизма.

Но жизнь идёт, люди работают, привыкают к новой ситуации. Главное – чтобы был мир. И вот уже в районе начался настоящий аншлаг, туристы и альпинисты вернулись в район. Строятся новые гостиницы, открываются рестораны, магазины, проводятся соревнования и тренировочные сборы. Прежние разговоры об инвестициях, стали казаться серьёзными и обоснованными.

Махина Аконкагуа. 1996 год

Вокруг главной горы всех Америк змеиными серпантинами проложены приличные дороги, и кто бы ни проезжал мимо – вспотевший в душном салоне пропылённый дальнобойщик-чилиец, самовлюблённый аргентинец, ищущий от хорошей работы новую ... читать больше

Вокруг главной горы всех Америк змеиными серпантинами проложены приличные дороги, и кто бы ни проезжал мимо – вспотевший в душном салоне пропылённый дальнобойщик-чилиец, самовлюблённый аргентинец, ищущий от хорошей работы новую работу, случайный гринго-путешественник на «харлее», планировавший понырять в Тихом океане – только доберётся до воды, или редкий русский, кто в горы не собирался, а просто хотел Южную Америку посмотреть, вот и арендовал самый дешёвый автомобиль – каждый обязательно остановится и заглядится на упирающуюся в синеву скалистую махину, и каждый возомнит: «Брошу-ка я всё да подымусь-ка я на эту гору, вот оттуда вид будет!»

И в самом деле, на Аконкагуа в каждый летний (у нас зимний или, наоборот, у них зимний – опять перепутали!) сезон на вершине отмечаются тысячи желающих, словно так оно и есть, что всякий мимо проезжающий заворачивает сюда и устремляется наверх. Но едва ты вступишь на маршрут, чтобы глянуть – видно ли обе Америки с самой поднебесной высоты? – как поймёшь: это не просто гора, это невероятная махина, как наложенные друг на дружку и развалившиеся друг по дружке много гор; и путь твой к той самой красивой наивысшей точке предстоит длиннющий, как асфальтовый многокилометровый серпантин, что уложился на твоём снимке, да только путь здесь неровный, каменистый, жёсткий, вовсе не желающий, чтобы его столько ног переходили, и откровенно стремящийся при первом удобном случае сбросить с себя этих самых альпинистов...

Нельзя сказать, что мы совсем уж привыкли к тому, как гладко пошёл наш проект, пока шла поддержка «Мост-банка», но к 1996 году удалось уже сходить на Мак-Кинли, Килиманджаро и Пирамиду Карстенс, и, глядя вперёд, мы со счастливыми лицами серьёзно планировали своё безоблачное горное будущее, плавно плывя в дивном потоке под названием «Семь вершин». Только всякий чистый поток бывает вдруг замутится, а то и приостановится порогами и водопадами. Встала очередь главной точки всех Америк – горы Аконкагуа, и тут нежданно-негаданно начались «пороги»: немного было от «Мост-банка» и немного денег дал Гусинский, чтобы как-то продолжить эстафету поддержки «Газпрома». Это действительно немного, точнее едва-едва. В итоге наша «Команда Приключений» превратилась из мощного единого коллектива в две небольшие группы. Я приглашаю Марата Галинова и дядю Колю Чёрного – как же без него! Забегая вперёд надо сказать, что с Николаем Дмитриевичем Чёрным мне посчастливилось около 10 экспедиций отработать, в том числе и 4 раза на Эвересте, одна из которых завершилась для дяди Коли победой! А тогда? Тогда мы втроём, и параллельно, с деньгами «Газпрома», Юра Савельев, вместе с Валерой и Володей Розовыми, с Лёвой Дорфманом и Серёгой Лариным, двинулись в Южную Америку.

Большинство гор на нашей планете имеют на свою вершину несколько путей – простые и сложные. Так и Аконкагуа, у которой три неравнозначные грани, и на каждой надо искать своей доли славы и уровня альпинистского мастерства.

Есть южная сторона, стена, по которой прошли буквально единичные команды. Стена эта объективно опасна, очень сложный рельеф, очень много ледопадов, нависающие и периодически сваливающиеся шапки льда.

Есть классический маршрут с Плаца-де-Молас, самый простой, которым всходят на Аконкагуа более 90% всех желающих это сделать.

И есть ещё так называемый «Польский ледник»!

Перед отъездом в Южную Америку мне удалось найти книжку «Аконкагуа» – иной чёткой информации нигде просто не было. И вот рассматривая эту книжку, и помня наши установки, что «Команда Приключений» не ищёт простых путей!» - мы выбираем хороший спортивный путь – «Польский ледник»! Он длинный и сложный. Верхняя часть его, примерно на той же высоте, где на классическом маршруте тропа, здесь – крутейший ледовый склон, по которому надо лезть и страховаться. Мы собрались на него втроём.

Аргентина однозначно нам не понравилась по причине очень гордых тамошних девушек и вообще дороговизны. С девушек наше пребывание в Буэнос-Айресе и началось. В аэропорту нас встречает красавица, которую звали Оля – она оказалась с Украины. «Привет! – говорит. – Сейчас приедет Армен!»

– А кто это Армен? – спрашиваем.

– Это ваш водитель.

«Вот, – думаем, – занесло же людей из бывшего Союза в такую даль, на противоположную сторону Земли!»

А мы летели из Москвы до Буэнос-Айреса полные сутки – ужас! И сам самолёт «Ил-76» был почти пустой: «Никто туда не хочет лететь, в эту Аргентину!» – подумалось. И только потом я узнал, что в этом городе живёт за миллион русских.

В тот же день после приезда двинулись мы с Маратом Галиновым – где бы тут нам покушать – быстро, дёшево и качественно. Стоим – оглядываемся. И первым человеком, который с нами заговорил, была старая бабушка. Она подошла к нам и говорит: «Ребята, я знаю, где вам можно покушать! Идите вон туда и туда!» – всё это на чистейшем русском языке и показывает как пройти.

– Бабушка, а вы как тут оказались? – у нас глаза на лоб.

– Давно это было, – отвечает она, – ещё в 1917 году мои родители убежали из несчастной России сюда, вот я и живу здесь!

Потом мы частенько встречали в Буэнос-Айресе русских, а на эдакой Сильвер-улице, Серебряной улице, где торгуют одним только серебром, заправляют одни армяне. Вначале мы думали, что Аргентина чрезвычайно богата серебром, раз и название у страны такое – Аргентум, Аргентина, но выяснилось, что это была историческая ошибка, потому как на всей территории страны серебра нет вовсе. Его завозят сюда из Чили.

Наша троица изучала Южную Америку самостоятельно, по карте, и таким образом мы сами разобрались, что надо перелететь в Мендосу, затем добрались до Пунта-дель-Инка, а там стали спрашивать: «Где бы тут найти мулов?» Удивительно, что мулов мы нашли очень быстро и, как и полагается, три дня потратили на подход к Аконкагуа.

Вообще очень интересно, что на каждой из «Семи вершин» способ передвижения на подходах к базовому лагерю разнится от других: в Непале – это яки, в Антарктиде – только самолёт, на австралийской Косцюшко – автомобиль, на Эльбрусе – канатная дорога, в Южной Америке – мулы, на Аляске – лыжи.

С продуктами перед Аконкагуа нам не повезло – мы набрали для себя в основном супы «Галина Бланка». Конечно, их иногда, при определённых условиях, можно поесть, но как известно, во-первых, на высоте меняются вкусы у людей, а во-вторых, когда «галину бланку» варят на высоте, то остатки этих супов от миски просто невозможно отодрать. Даже непонятно – из чего они сделаны, из какого-такого «комби-жира»? В итоге, уже к середине экспедиции одним из самых страшных ругательств у нас было – «у-у-у, галина бланка!»

Когда я уже целиком влился в программу «Семь вершин», то даже не предполагал, что сделаю удивительное открытие: оказывается, на маршрутах на те или иные горы обязательно встречаешься с людьми, которые то же самое – идут «Семь вершин»! И когда вспоминаешь всех таких встреченных коллег, оглядываешься на всю планету, то проникаешься глубокой мыслью о таком неожиданно «большом единстве людей по увлечению!» - сколько их, оказывается, из любых, буквально, стран мира, всех возрастов, – и женщины тоже среди них есть!

Так, на Аконкагуа рядом с нами стояла австралийская экспедиция, которая в полном составе рвалась войти в историю на этом «паровозе» под названием «Семь вершин». Мы к австралийцам с удовольствием ходили в гости. У них был такой колоритный гид! Вначале мы подумали, что это какой-то местный бомж-попрошайка прибрёл в базовый лагерь из ближайшего городка, чтобы тут разжиться у богатеньких альпинистов. На голове у него красовалась крепко потёртая советская ушанка с развязанными верёвочками – одно ухо висит, другое – торчит. Что тут подумаешь? А оказалось – это гид, да ещё такой классный мастер. Но он удивил меня сообщением, что отстаёт в проекте «Семи вершин» от своей жены, которая, как выяснилось, уже побывала в Антарктиде. После этих слов внимание моё надолго рассеялось – я представил себе сумму в 25 тысяч долларов и горестно вертел в голове мысль: «Наверное, так и не побывать мне никогда в Антарктиде!»

Едва моё внимание в разговоре с экстравагантным гидом восстановилось, как я вставил от себя, что «знаю про вашу австралийскую гору Косцюшко!» Тот бомж-гид переспрашивает: «Какая-какая гора?» Я начал ломать язык по типу Андрея Миронова «шьёрт побьери!», но это делу не помогло. Бомж догадался сам и выяснилось, что у них гора называется «Козиоско», хотя чисто пишется «Косцюшко». Вот тебе и английский язык. Бедный-бедный поляк, военный деятель Тадеуш Костюшко – как же ему приходилось непросто в боевых действиях в борьбе за независимость Соединённых Штатов в 1775-1783 годах, когда вся англоязычная армия коверкала его родную фамилию! Ещё и в его память мы пошли своей «Командой Приключений» по маршруту «Польский ледник».

Началась работа по расстановке высотных лагерей. Дело было в январе, мы впервые оказались в Южном полушарии нашей планеты и удивлялись, что на осыпях снег таял буквально на глазах: утром был, в обед – уже нет! Первый лагерь ставили на снегу, утаптывали там всё как безумные, точнее - как привыкли, как у нас положено! – а назавтра приходим, а лагерь стоит на сухом месте. С другой стороны: вроде бы «юга», а растительности тут нет, и ветра дуют совсем как северные – сильные и злые! Это нам очень не понравилось. В горы едешь за красотой, сюда так далеко ехали, через весь «шарик», но кроме рыжих камней ничего нет!

В довершение, на Аконкагуа есть «белый ветер» – очень интересная вещь. Это такой густейший быстролетящий туман. Какой-то влажный тёплый воздух приносится откуда-то с океанов, то с Тихого, то с Атлантического, и быстро остывает на вершинах высоких белых Анд – вот и получается густой, злой, жёсткий туман. В нём абсолютно ничего не видно! Но именно такое состояние природы и любят больше всего профессиональные фотографы: в итоге, отсюда мы привезли такие шикарные снимки, что нас поздравляли настоящие знатоки этого дела. Но главная фото-нагрузка при восхождении на Аконкагуа лежала, как вы помните, на Марате Галинове. Снимать – работа, вообще, тяжёлая, а в горах – особенно. Может быть, поэтому, а может, по какой другой причине, но когда дело дошло почти до вершины наш фото-видео-оператор чувствовал себя хуже, чем мы с Дядей Колей Чёрным. На подходе ко второму лагерю Марат прилично отстал. Тут Дядя Коля, не долго думая, спускается вниз и предлагает донести маратов рюкзак. Тот, естественно, ни в какую: «Нет, я не могу этого вам позволить! Сам донесу!» А тогда Чёрному было около 60-ти лет, вот Марат и пытался об этом вспомнить. Тут Дядя Коля, чтобы разрешить вопрос, просто-напросто ткнул нашего фотографа под дых, тот упал на колени, начинает задыхаться, а 60-летний «ветеран» спокойно снимает с его плеч рюкзак и идёт с ним вверх. Хорошие фото и видео – это общая задача всей экспедиции, так что помощь оператору на высоте в порядке вещей.

В крайнем штурмовом лагере, в дополнение к тяжести высоты, а Аконкагуа реально высокая гора! – ухудшилась погода. Марат утром чувствовал себя «не очень», он поглядел на сгущающийся туман, и решил на вершину не идти. Но мы вдвоём собрались и сквозь начавшийся снег, в полном тумане, ничего не видящие, двинулись вверх. Шли по чьим-то следам, сверху спускаются группами люди и сбивчиво восклицают, что «наверху ещё хуже, подняться совсем невозможно! погода очень плохая!». Эти группы выходили пораньше нас и хватили ещё утреннего мороза – нам было, в этом смысле, полегче. В результате, вышли мы на какую-то вершину, дальше высоты нет. Рядом какой-то странный крест стоит – должен ли он тут быть? Но туман, жуткий туман – как определиться? Запросто можно выйти на какую-то параллельную горку и посчитать её «главной точкой всех Америк». Но мы не тратим времени даром, фотографируемся с флагами спонсоров, радуемся, – полный туман вокруг! И только внизу начали сомневаться – а там ли мы были? Поговорили с другими альпинистами, кто был на самой вершине – вроде бы всё нормально. Да только засело в душу сомнение – не ошиблись ли мы тогда? Пришлось готовить проверочную для себя же экспедицию.

И следующая на Аконкагуа экспедиция «Команды Приключений» состоялась аж в 2005 году, так целых 9 лет я не мог спать спокойно из-за того тумана. Восхождение 2005 года стало просто мировой сенсацией в альпинизме – тогда сразу 20 наших человек взошли на заветную точку, а это 90% «продуктивности»! Не было пока групп, которые бы так дружно взяли бы искомую высоту в 6962 метра. И во второй раз там, на самом верху, я увидел тот же самый странный крест, и можно было сравнить свежие снимки с прошлыми, 9-летней давности – сошлось! С тех пор я стал спать спокойно!

А что же наш коллега Марат Галинов – которого остановила на подступах к вершине Аконкагуа горняшка? Возвращаемся к той, первой, экспедиции. Интересно, что он вместе с нами так и не попал на самый верх, спустился, отдохнул чуть-чуть и заявил: «Я всё равно пойду и взберусь на эту махину!» И действительно – ушёл. Ждём его три дня. Возвращается счастливый, как ангел, Марат и рассказывает удивительную историю своего похода – у нас волосы встали дыбом! Все ж палатки в лагерях уже были сняты – мы их снимали, так как были уверены, что он больше не пойдёт, а упрямый ходок вышел на штурм со спальным мешком и гортексовым чехлом. Ухудшилась погода, задуло, замело, и бедняга нашёл какую-то щель в скале, где ночевал и пережидал стихию. Сам Марат назвал этот ужас – «пересидел в норке». С утра вроде бы всё поутихло, и вместо того, чтобы двигать скорее вниз, смельчак рванул на штурм Аконкагуа, взял вершину, всё отснял на фото и видео к тому же, потом следующую ночь опять где-то в «норке» перетерпел и благополучно спустился к нам. Теперь мы в «Команде Приключений» ходатайствуем перед федерацией, чтобы Галинову выдали медаль «За смелость!».

Встретили мы в Южной Америке весьма странное для нас толкование термина «альпинист» – кажется, какие могут быть варианты, представляется, что весь мир называет восходителей в горы именно так. А вот и нет: южноамериканцы, как известно, «ходят вниз головой по сравнению с нами», вот у них «альпинисты» и называются «андистами», или «андинистами». Это от слова «Анды» – ихние главные горы, куда и Аконкагуа, естественно, входит. Так что, не перепутайте, когда пойдёте «Семь вершин», теперь вы ещё и «андисты», или «андинисты» – кому как нравится!

Также приготовьтесь к тому, что в базовом лагере, а вообще-то и в любой компании с южноамериканцами, в красивом месте, вы попадёте на церемонию коллективного «распивания» крепчайшего чая матэ. Это то же самое, что индейцы раскуривают «трубку мира»: пускают её по кругу и каждый выдувает одно-два кольца. В чайной же церемонии пускается по кругу «матэшница» (ну, раз это чай матэ, как иначе!) и каждый альпинист, ой, извините, андист, отхлёбывает разок, вернее – подсасывает, так как раствор идёт из серебряной трубочки, опущенной в заварку. Заварка же та весьма крепкая, по виду как чифирь (кто видел его, конечно); когда напиток заваривают, то половину калабасы насыпают сухого чая и доливают кипятком доверху. Говорят, такое «круговое распитие» чая ведёт к «круговой поруке» во время восхождения и способствует укреплению команды перед штурмом Аконкагуа. Мы проверили – действительно помогло: это когда у нас 20 человек в команде, из 21 участника, взошли успешно на искомую точку.

В базовом лагере нам рассказали удивительную вещь, как какой-то западный парень прыгал на вершину Аконкагуа на парашюте из корзины теплового аэростата. Кто, как и что, подробности узнать не удалось, и только потом, дома, из интернета выяснилось, что такой факт действительно имел место и отчаялся на него такой же шальной экстремал, что и мы сами, англичанин Дэвид Хемпельманн-Адамс вместе со своим другом. Один остался в корзине аэростата, а второй сиганул на вершину. Говорят, что на саму верхушку не попал - оно и не удивительно, хорошо, что вообще жив остался.

А такая идея, на самом деле, была одной из самых первых в пути «Команды Приключений»: с первых наших встреч с Валерой Розовым так и планировалось для него – не восходить на вершины, а прыгать на все «Семь» с парашютом – то же бы было классно, рекордно! Реально – никто в мире до сих пор этого не сделал, вопрос открыт, и известно, что сам Валера Розов со счетов эту грандиозную идею не сбрасывает. Конечно, главная трудность – прыгнуть на вершину Эвереста. Сейчас это представляется невероятным, но также невероятным казалось туда на ногах зайти 100 лет назад – зашли же и ходим! Перелетел же на дельтаплане через вершину Эвереста легендарный итальянец Анжело Дарриго! Так что и с парашютом кто-то прыгнет обязательно, но «Команде Приключений» надо, чтобы это был наш русский парень. Я предлагал Валере Розову сначала организовать прыжок на Северное Седло - 7100 м, или в Юго-Западный Цирк – это 6400 м, а потом на Южное Седло – на 8000. Сама «верхушка» планеты, конечно, маловата для посадки, разрежённый, неплотный воздух, скорости большие, трудно – но и эту проблему, я уверен, люди решат – будут прыгать и на самый пик.

Конечно, для такой посадки понадобится большая команда помощников, экспедиция будет просто огромной – на вершине должен быть в достатке кислород в баллонах. Надо будет решить задачу – как акклиматизировать человека перед прыжком, сделать специальный парашют или параплан, много других проблем. Но решат же. Люди способны преодолеть всё!

Вот такие неожиданные мысли и идеи «подкинула» нам главная точка Южной Америки Аконкагуа аж в 1997 году.

Смешным получился финиш той экспедиции. Выходят две статьи в разных изданиях, в которых говорилось, что «Команда Семь вершин» под руководством Александра Абрамова совершила восхождение на Аконкагуа!», и «команда под руководством Юрия Савельева совершила восхождение на Аконкагуа!», и люди из редакций спрашивают: «А какая же из двух настоящая команда «Семь вершин»? У меня ответ, конечно же, один: «Я – самый настоящий!», но и Юра Савельев также отвечает, что «он – самый что ни на есть настоящий!». Короче – не договорились, раз наши команды разделились из-за разного финансирования!

Конечно, одной из проблемных причин всегда были и будут средства, деньги. Реально наше сотрудничество с «Мост-банком» продолжалось до 1996 года. И когда мы пришли в наш банк в очередной раз, то нам сказали: «Ребята, вы всё классно делаете, нам очень нравится, но приближаются очередные выборы президента, его поддерживает мэр Москвы, и все свободные деньги приказано направить на выборы! Так что подождите годик!»

Таким был конец, на тот момент, нашего, так хорошо начавшегося проекта покорения всех главных точек всех частей света Земли. Список застопорился на пяти вершинах. Пришла пора вступать в другую стадию, искать другие средства, другие каналы, потому что оставались, на самом деле, самые дорогие и сложные этапы – сама Мать-Джомолунгма-Сагарматха и дорогущая неподступная Антарктида.

На самом деле, конечно, не случайно я пришёл именно в те годы к проекту «Семь вершин», ничего случайного в мире не бывает! И большая благодарность в этом Фёдору Конюхову, который этот проект первым у нас в стране начал и завершил. Хотя начало «семёрки» некоторые журналисты почему-то приписывают мне, но это отнюдь не так и я сам очень «шумел» по этому поводу! Так что повторяю ещё раз.

Другое дело, что мне удалось достаточно хорошо представить наши экспедиции в российской прессе: за первый год, за 5 восхождений 1994-1995 годов, у нас вышло 50 телепередач от 20 секунд, в программе «Время», до 10 минут в программе «Пилигрим». Появилось около 100 статей в центральных газетах, даже таких традиционных как «Труд», «Известия», «Коммерсантъ», «Московский комсомолец». Делалось это так: я брал газету, смотрел какой у неё тираж, и шёл на переговоры. И ещё было очень много радиорепортажей.

В 1993 году, в экспедиции на Эвересте я узнал, что Фёдор Конюхов был здесь годом раньше и взошёл на гору. Сказали, что сейчас он идёт на яхте вокруг света, будет приставать ко всем континентам с целью взойти на высшие точки каждого. Так, Фёдору удалось попасть в первую тридцатку в мире из тех, кто смог взойти на заветные «Семь вершин» планеты, и, кроме того, он смог выполнить программу всего за 4 года, тогда как мне понадобились на это почти 12 лет жизни.

Теоретически можно завершить все «Семь вершин» спокойно за полтора года. Но есть рекордсмены, которые уже сделали его менее чем за полгода, за 150 суток, но это, одно слово – экстремалы! Хотя сейчас, несомненно, уже началась такая всемирная гонка: кто быстрее сделает «семёрку», и счёт идёт за каждые сутки «экономии» времени. Интересно, что в гонке этой участвует наш альпинист Максим Шакиров. Мало ему славы единственного на планете человека, кто уже десятый год встречает все новогодние праздники на заметных вершинах всех континентов и горных массивов, теперь он объявил и о своих амбициях стать рекордсменом «Семи вершин». Остаётся только пообещать Максиму помощь – ибо в одиночку такие серьёзные рекорды не ставятся

Александр Абрамов уничтожил крокодила убийцу!!!!

Несколько дней назад наш офис покинул руководитель Клуба 7 Вершин Александр Абрамов. На этот раз он отправился в Африку. В принципе под его руководством группа должна взойти на высшую точку Африки - Килиманджаро. Но пока нашего отважного ... читать больше

Несколько дней назад наш офис покинул руководитель Клуба 7 Вершин Александр Абрамов. На этот раз он отправился в Африку. В принципе под его руководством группа должна взойти на высшую точку Африки - Килиманджаро. Но пока нашего отважного путешественника занимают совсем другие приключения. Вот что он сам сообщает с места событий:


Чтобы встретить группу на Килиманджаро достойно, Александр Абрамов вылетел из Москвы на 2 дня раньше. С приключениями добрался до очень цивилизованного города Найроби (Кения) и узнал много интересного.


Поспав всего 3 часа, наш отважный путешественник пустился во все тяжкие.  Вначале Слоновья ферма,  где выращивают детёнышей слонят, брошенных матерями-слонихами. Но тут проявить себя не удалось, так как вокруг было много школьников, у которых как раз проходил урок "Слоны мои друзья".  Затем Жирафий дом, где жирафы лихо делают "Французский поцелуй" зазевавшимся туристам. Затем питомник для детёнышей царей природы. Гепардята, львята, леопардята и крокодилята, плюс один маленький обезьянка.
 

Здесь я узнал древнюю притчу масаев о "крокодиле -убийце". Оказывается, чтобы остановить его преступления, крокодила надо вначале убить, а потом съесть. И только раз в год. Именно 2 Февраля. Так что я успел вовремя.

Чтобы взбодрить застоявшиеся члены и поднять уровень героизма, наш смелый путешественник посетил массажный салон, где массажистка благословила его на подвиг. Но оказалось, что съесть крокодила надо было ровно 100 лет назад, и теперь крокодилов дают в самом известном ресторане "Карнивор" уже приготовленных. И разобрать кто из них крокодил-убийца, а кто так просто "Зелёное-Бревно" не так-то просто.


В результате долгих научных дебатов, тем не менее с вероятностью около 50% (то ли Да, то ли Нет) удалось выявить нужного крокодила, которого и зажарили с песнями и плясками.
Абрамову дали самые лакомые куски. Всего 5 штук (4 ноги и хвост). Челюсти достались другому Герою - американцу, подозрительно похожему на Шварца-Негера (В переводе с суахили - "чёрного негра").


Вот такой трудный денёк...


Завтра наш герой отправляется в Моши - город у подножия Великой горы Килиманджаро, чтобы и там навести полный беспорядок.


Следите за сообшениями в танзанийской прессе...

 

 

Еще одна группа отправилась на Аконкагуа.

Еще одна группа Клуба 7 Вершин на днях отправилась в Аргентину для того, чтобы совершить восхождение на высшую точку Южной Америки - Аконкагуа. Поездка данной группы станет завершающей сезон восхождений на Аконкагуа 2009 - 2010. Всего с ... читать больше

Еще одна группа Клуба 7 Вершин на днях отправилась в Аргентину для того, чтобы совершить восхождение на высшую точку Южной Америки - Аконкагуа.

Поездка данной группы станет завершающей сезон восхождений на Аконкагуа 2009 - 2010. Всего с нашим Клубом в этом сезоне на высшую точку Южной Америки отправилось уже 4 группы. Всем участникам этих четырех экспедиций практически в полном составе удалось совершить восхождение. Сопровождал их в этом нелегком деле наш гид Максим Богатырев. Сейчас на смену ему спешат наш самый обаятельный и привлекательный гид Виктор Бобок и его помощница Стукалова Татьяна.

Желаем всем удачи и хорошей погоды!!!

Идём вместе на Аконкагуа. Статья из книги...

Аконкагуа – высшая вершина континента Южная Америка, части света Америка и Южного полушария. По современным данным её высота составляет 6962 метра. Это огромный массив, сложенный преимущественно осадочными породами. Долгое время ... читать больше

Аконкагуа – высшая вершина континента Южная Америка, части света Америка и Южного полушария. По современным данным её высота составляет 6962 метра. Это огромный массив, сложенный преимущественно осадочными породами. Долгое время Аконкагуа называли потухшим вулканом, однако сейчас эта точка зрения забыта.

Восхождение на Аконкагуа не представляет технической сложности, на классическом маршруте путь до высоты почти 7 тысяч метров проходит практически по тропе. В соответствии с обычной практикой, покорять высшую вершину Южной Америки отправляются после восхождения на Килиманджаро. Однако следует отметить, что разница между этими двумя вершинами достаточно серьёзная. Аконкагуа выше почти на километр, погода в её районе весьма неустойчивая и в случае резкого изменения создаёт критическую ситуацию. Экспедиция на Аконкагуа требует как минимум 2 недели, при этом ночёвки проходят преимущественно в палатках, а груз выше базового лагеря участники переносят самостоятельно. Аконкагуа предъявляет повышенные требования к физической форме и способности переносить высоту. Это одна из самых жестоких гор, на которой гибнет не меньше альпинистов, чем на такой вершине, как Мак-Кинли.

Интересно, что ближайший крупный город к Аконкагуа – это столица Чили город Сантьяго, по прямой – около 100 километров. Чили чрезвычайно интересная для туристов страна. Разнообразнейшие ландшафты находятся здесь на небольшом расстоянии друг от друга, при этом туристическая инфраструктура хорошо развита, и порядок в стране поддерживается на достаточно высоком уровне.

Однако путь через чилийскую столицу для россиян не является основным. Во-первых, в само Сантьяго добраться без пересадки невозможно, во-вторых, это требует визы, которую чилийское посольство выдаёт неохотно. Граница Чили-Аргентина – это вовсе не граница дружбы, между странами сохраняются весьма прохладные отношения. Так что там гостей ждёт остановка и тщательный осмотр. И ещё, восхождение на Аконкагуа в любом случае начинается из города Мендоза, где оформляется разрешение Национального парка. А Мендоза расположена с другой стороны от Аконкагуа – в 341 км не очень приятной дороги. Так что стандартный маршрут рассчитан на движение по маршруту Москва–Буэнос-Айрес–Мендоза–Аконкагуа.

Аргентина - одна из крупнейших стран мира и с такой же, как Россия непростой судьбой. Страна пережила несколько драматических переворотов и разрушительных кризисов. В конце XIX – начале XX века Аргентина переживала расцвет, вызванный удачной мировой конъюнктурой на сельскохозяйственную продукцию. Однако позже страна испытала ряд экономических и политических катаклизмов, которые, можно сказать, не преодолены до сих пор. Её нынешнее состояние напоминает российское, но нефти у Аргентины очень мало, как и вообще полезных ископаемых.

Международное положение Аргентины осложнено незавершённым конфликтом с Великобританией из-за Фолклендских островов.

Население страны составляет около 37 миллионов человек, 85% которого имеет европейские корни. В отличие от Анд и бассейна Амазонки, современная территория Аргентины до прихода испанцев была малонаселённой, в основном здесь жили лишь индейцы-кочевники. В феврале 1516 года испанский мореплаватель Хуан Диас де Солис вошёл в залив, образованный реками Парана и Уругвай, который потом мореплаватель Кабот назвал Рио-де-ла-Плата, и объявил прилегающие земли принадлежащими испанской короне. 9 июля 1816 года Объединённые провинции Южной Америки (современная Аргентина) провозгласили независимость. Местные олигархи достаточно легко сломили сопротивление ослабевшей к тому времени метрополии.

В XX веке Аргентина пережила большое количество военных переворотов и с 1930 по 1983 год находилась под властью военных. С 1983 года в страну вернулось гражданское правительство.

Климат страны в основном умеренный, за исключением небольшого тропического региона на северо-востоке и субтропического на севере. Средняя температура января в Буэнос-Айресе колеблется от плюс 17° С до 29° С, средняя температура июля – от 6° С до 14° С.

Буэнос-Айрес. Столица Аргентины производит большое впечатление, город умеет показать себя, все сложности местной жизни в глаза не бросаются. А низкий курс местной валюты создает благоприятный уровень цен для туристов. Всё кажется доступным. Шумный (по оценкам экспертов – самый шумный город мира!), весёлый город, называемый южноамериканским «Парижем». Буэнос-Айрес – огромный мегаполис с 13 миллионами жителей, один из крупнейших городов в мире. Это также самый элегантный и деловой город в Южной Америке. Несмотря на бурную современную застройку и стремительный бег времени, в городе сохранились старые традиции и очаровательные уголки. Он восхищает своей атмосферой, колоритностью всего, что тебя окружает, сердечностью людей и широким выбором возможностей в плане развлечений и ведения дел. Буэнос-Айрес одновременно близок своему провинциальному окружению и является самым космополитическим городом Южной Америки.

В столице Аргентины находится самая широкая в мире улица – «Авеню 9 июля» с десятком полос движения в обоих направлениях, на которой расположен 67-метровый обелиск – символ города. Эта улица известна также своими садами, парками, зоопарком и ботаническим садом. Вечера танго в Буэнос-Айресе – одна из главных приманок для туристов.

Мендоза. Перелёт из Буэнос-Айреса занимает приблизительно 2 часа. Если ехать из Сантьяго, то по горной дороге скорость будет гораздо скромнее и на 350 км мы потратим 6 часов. Город Мендоза – столица одноимённой провинции, находится примерно в 1100 км к северо-западу от аргентинской столицы и в 351 км от столицы Чили Сантьяго. Мендоза – красивый зелёный город со множеством парков, ресторанов, театров и ночных клубов. Центр города представляет собой огромную пешеходную зону с деревьями вдоль авеню и главными достопримечательностями.

Собственное население города – 100 тысяч, однако, по большому счёту, это центр винодельческой агломерации с населением около 800 тысяч человек.

Мендоза – самый известный винодельческий район страны, производимые здесь вина считаются одними из лучших в мире. Основным сортом винограда, который культивируют здесь, является Malbec. Но и другие сорта, такие как Кабернэ, Совиньон, Мерло, Chenin, Syrah так же произрастают в районе. Главные винные погреба находятся в Сан Рафаэле, что в 240 км южнее Мендозы. В самом городе работают десятки винных заводов, хорошее дешёвое вино можно купить повсюду, поэтому его жителей и гостей города отличает неуверенная походка. В пригороде Мендозы находится музей вин, который предлагает обширную программу дегустаций.

В Мендозе, как правило, альпинисты, следующие на Аконкагуа, встречаются с представителем принимающей организации. Здесь же оформляется пермит – разрешение на восхождение и проход в Национальный парк. Это делается в дирекции парка: Direccion de Bosques y Parques Provinciales. Режим парка достаточно строгий, однако его руководство и рейнджеры относятся к туристам вполне хорошо.

Аконкагуа – маршрут восхождения

Из Мендозы выезжаем на автобусе. Путь по долине Орконес (Horcones) к базовому лагерю начинается в нескольких километрах от местечка Пуэнте дель Инка. Высота его около 2800 метров. Здесь находится пропускной пункт Национального парка – необходимо предъявить пермит и расписаться в книге. Здесь также выдаются мешки для мусора, которые имеют номера. При возвращении, мешок должен быть полным, в случае его потери может быть наложен штраф до 100 долларов США. Здесь же формируется небольшой караван мулов, который доставит ваши грузы в базовый лагерь.

Первые дни подхода альпинисты поднимаются с лёгкими рюкзаками. От начала пути до базового лагеря Plaza de Mulas 26 километров с набором высоты 1500 метров. В зависимости от тактического плана этот участок проходится за 2 или 3 дня.

Обычное место первой ночёвки носит название «Конфлюэнца» (место слияния двух ручьев) – это 10 часов пути и 500 метров набора высоты. В первой части путь проходит мимо озера Лагуна Орконес. На этом переходе может быть очень жарко, рекомендуется ранний выход. На Конфлюэнце в течение альпинистского сезона находится стационарный палаточный лагерь. Здесь рекомендуется для лучшей акклиматизации провести две ночи. На следующее утро выходят в боковое ущелье, которое ведёт к подножью грандиозной Южной стены Аконкагуа. Трекинговый маршрут до «Плаца Франция» (4200 м) потребует 5 часов подъёма. При акклиматизационных выходах обычно поворачивают раньше.

Переход Confluencia – Plaza de Mulas.

Набор высоты 1000 метров, протяжённость 16 км, продолжительность 7-10 часов.

Даже без большого груза получается достаточно тяжёлый день. Обычно на этом переходе альпинисты также страдают от жары и жажды. Однако необходимо брать с собой и тёплую одежду, так как погода может резко поменяться и в ущелье нередки сильные прохладные ветра.

В первой части перехода приходится преодолевать пересекающие тропу ручьи и небольшие речушки. Через некоторое время проходим характерный большой камень «Piedra Grande o Colorado», который стал публичным туалетом.

В верхней части маршрут монотонен, к тому же здесь нет чистых ручьев (воду надо брать с собой!). На высоте 4100 м проходим мимо старого, разрушенного лавиной приюта Plaza de Mulas. Ещё один подъём и мы выходим к действующему приюту на высоте 4300 метров.

Приют Плаца де Мулас (Plaza de Mulas) считается самой высокогорной гостиницей в мире. Просторная постройка в стиле альпийских хижин со спальными комнатами на 4, 6 и 8 человек. Имеется хорошая кухня, бар, телефон, в главное – душ. Он платный, его услугами могут пользоваться все туристы, даже если вы размещаетесь в палатках, а не в гостинице. Кстати, палаточный лагерь находится достаточно далеко от Приюта, очень важно убедиться предварительно, что погонщики мулов знают, куда разгружать ваш багаж.

Плаца де Мулас – лагерь Канада (Plaza de Mulas - Camp Canada (4900м).

Продолжитель подъёма 2-5 часов, набор высоты 600 метров.

Подъём по тропе, местами, где круто – зигзагом. Вообще, выше «Плаца де Мулас» находится большое количество мест для ночёвок. Это связано, кроме прочего, с тем, что на спуске многие не успевают добраться до запланированных мест ночёвок.

Путь проходит мимо скал Конвея и Плаца Калифорния (4600 м). Выбор мест для ночёвки зависит от определённого перед началом подъёма плана и пристрастий принимающей фирмы, которая организует сервис на месте и предоставляет гида. Как правило, именно местный гид определяет тактику восхождения и места где ставить палатку на ночь.

В последнее время стало модным организовывать первую остановку и устанавливать базовый лагерь в верхней части Portezuelo del Manso (5200 м).

Это место ещё называют Cambio de Pendiente, что значит «смена склона», или же «Плаца Аляска» или «нижнее Гнездо кондоров» (Nido de Condores). Правильно остаться здесь на 2 дня для соответствующей акклиматизации. Большое количество скальных выходов позволяет организовать здесь хорошо защищённый от ветра лагерь. В округе существует несколько маленьких озёр, остающихся после таяния зимних снегов. Настоящее «Гнездо Кондоров» расположено на высоте 5400 метров.

Приют Antarсtida Argentina (5500 м) ныне уже не используется, выше него расположен участок, называемый «Жёлтый балкон» (Вalcon amarillo). Далее поднимаются по осыпным тропам к приютам (местам ночёвок) Plantamura, Libertad либо Berlin (5900-6000 м). Имеющийся здесь стационарный приют может быть рассмотрен только как место вынужденного ночлега, планировать его в качестве места ночёвки не стоит.

Заранее необходимо чётко распланировать использование собственных палаток. Район «Берлина», к сожалению, достаточно перегружен людьми, здесь грязно и неуютно. Для многих восхождение заканчивается именно здесь. Метрах в 100 выше по склону можно расположиться на площадках так называемых «Белых скал» (White Rocks). Место здесь кажется более приятным и защищённым, чем стоянка «Берлин».

Перед восхождением, с вечера, рекомендуется посмотреть (пройти пешком) путь подъёма, чтобы уверенно идти здесь в темноте.

Штурмовой день: исходный бивак (5900-6100 м) - вершина Аконкагуа (6968 м). Решающий выход занимает 10-18 часов, включая спуск. Технических сложностей нет, подъём идёт преимущественно по осыпным склонам, кое-где по скальной тропе.

Выход с биваков «Берлин» или «Белые скалы» планируется на ночное время: с 2 до 5 часов. В темноте люди идут зигзагами по тропе, идущей по осыпям и лёгким скалам. На высоте 6300 метров в основную тропу слева вливается тропка с маршрута «Польский траверс».

Далее тропа идёт вдоль жёлтых скал вулканического происхождения и по неприятному осыпному склону выводит на плоский участок, потенциальное место для ночёвки на Independencia (6500 м). Находящийся здесь деревянный «Приют Индепенденция» (Независимость) пребывает в жалком состоянии, он полуразрушен и не защищён от ветров. Тем не менее, в нём будет принято немного отдохнуть, может даже и перекусить.

Далее тропа выводит вас на Cresta del Viento (Ветряный гребень), участок, открытый ветрам, далее путь мимо характерной скалы «Палец» (El Dedo) траверсом ведёт по направлению к главному кулуару «Каналета». При этом существует несколько троп и оптимальным считается набрать немного высоты до входа в кулуар.

«Каналето» можно назвать узким кулуаром или даже жёлобом, заполненным разнокалиберными осыпями. Это самый тяжёлый участок маршрута – физически и морально. При плохой погоде, при снегопаде здесь могут возникнуть трудности при передвижении, особенно вниз, в состоянии утомления. Перепад высоты в Каналето около 400 метров, крутизна достигает 35-40 градусов. Здесь может быть несколько троп, прежде всего, потому, что спускаются иначе, чем поднимаются. По-разному идут группы и в разных погодных условиях. При наличии участков снега идут обычно по ним, так как это облегчает подъём. Темп движения по «Каналето» достаточно разный в зависимости от физического состояния альпинистов. Рекомендуется следить за минимальным темпом – за час восходители должны набирать не менее 80 метров по высоте.

В верхней части «Каналето» уходят направо, на гребень, соединяющий Северную и Южную (низшую) вершину. Гребень зовётся «Гуанако», видно, в честь найденных на нём останков ламы.

Отсюда вершина уже рядом, однако предстоит преодолеть ещё пару мест, которые могут быть покрыты льдом и представлять некоторую опасность. Здесь лучше идти в кошках, даже если есть хорошие следы предыдущих групп.

Вершина Аконкагуа представляет собой достаточно пологое плато, которое в хорошую погоду можно всё обойти, чтобы заглянуть на противоположные стороны горы. В плохую погоду лучше сразу начинать спуск. На верхней точке Южной Америки установлен массивный крест, в основании которого хранится «вершинная книга».

Спуск. Именно на спуске с Аконкагуа происходит большая часть несчастных случаев. При плохой погоде, на фоне большой усталости альпинисты могут сбиться с правильного пути, поскользнуться и получить повреждения, которые на высоте иногда бывают фатальными. Поэтому лучше всегда идти единой группой, под управлением местного и своего гида.

Путь вниз обычно идёт по пути «Гран Акареа» (Gran Acarreo), то есть прямо вниз, но он проходит мимо приютов и привычных мест ночёвок. Поэтому в случае непогоды и сильного ветра этот путь не рекомендуется.

Расчёт времени на спуск – на 20-40% быстрее подъёма. Главная сложность и опасность – это изменение погоды и действие горной болезни, которую здесь называют индейским словом «пуна».

«Польский маршрут»

POLISH GLACIER ROUTE

«Польский путь» называют классическим альпинистским маршрутом. Его выбирают те, кто считает «дорогу мулов» слишком простым и банальным делом. «Польский маршрут» проходит по леднику и требует хороших навыков ходьбы в кошках и в ряде мест предполагает техническую работу. Классический вариант проходит по левой стороне ледника, но сейчас принято ходить по правой части, где круче, но короче. К тому же левый вариант более подвержен сильным ветрам.

Подходы по долине Рио Вакас до базового лагеря Plaza Argentina или Plaza de Mulas Superior (4100 м) занимают 3-4 дня. От лагеря подъём идёт на запад-северо-запад и по крутому склону выводит на высоту 4700 м. Преодолев это участок крутых, но несложных скал, альпинисты выходят на пологий участок, который ведёт к лагерю Portezuelo Ameghino (5300 м). Далее направление движения – юго-запад, по скальному гребню до высоты 5800 м. Здесь у выхода на «Польский ледник» устанавливают лагерь 3.

Затем простой подъём по леднику выводит на высоту 6500 м, место, называемое Piedra Bandera. Иногда штурмовой лагерь располагают выше, на 6700 м. Отсюда крутой снежно-ледовый склон выводит на вершинный гребень.

 

Ложный «Польский маршрут» или «Польский траверс». (IL FALSO DE LOS POLACOS). Этот путь начинается также в долине «Вакос» и до лагеря 5800-5900 совпадает с классическим «Польским маршрутом». Затем он, по простым склонам, длинным траверсом выводит на обычный маршрут в районе бивака «Индепенденция» (6400 м). Этот маршрут легче классического «польского» и более подходит при намерении делать траверс вершины, но без излишнего напряжения. Однако особой популярностью он не пользуется.

Южная стена. Для альпинистов «Южная стена Аконкагуа» – это одно из самых впечатляющих мест в горах мира. Перепад стены 2500 метров, крутые известняковые скалы покрыты огромными висячими ледниками. Маршруты по этой стене доступны только очень сильным и смелым восходителям и проходятся не каждый год. В настоящее время классическим маршрутом по Южной стене является «французский» с выходом на вершинный гребень по крутому ледовому склону (вариант Месснера).

 

История восхождений на Аконкагуа

Классический маршрут, как известно, не представляет технической сложности и, учитывая склонность средневековых индейцев забираться на вершины своих Анд, можно предположить, что они достигали высшей точки этой горной системы уже давно, ещё в средние века. Косвенным подтверждением этого служат найденные на высоте 5800 метров мумифицированные останки человека. А в районе вершины находили кости павших здесь вьючных животных.

Так что, скорее всего, высотный рекорд в альпинизме долгое время принадлежал индейцам, которые, к сожалению, не имели письменности и особого желания донести до потомков свой горовосходительский опыт.

1817 год. Имя «Аконкагуа» для аргентинцев неразрывно связано с одной из главных национальных легенд – генералом Хосе Сан-Мартином. Этот аргентинский «либертадор» вырос, учился в Испании, затем служил в испанской армии и воевал с Наполеоном за свободу этой страны. Затем он стал аргентинцем и направил своё оружие уже против своей родины, за окончательное изгнание королевской власти с Южноамериканского континента. Во время беспримерного похода Сан-Мартин провёл армию через высокогорный район Аконкагуа – Мерседарио. 5300 человек, 9280 мулов и 1800 лошадей, такая вот кавалькада прошла через перевал выше 4000 метров, к северу от главной горы Анд. Сан-Мартин принёс независимость ещё и Перу, хотя там у власти удержался всего год. Интересно, что затем он спокойно уехал на родину, в Испанию, и доживал свой век в стране, против которой воевал. Говорят, в спокойствии и достатке.

1883 – 1887. Знаменитый немецкий альпинист и учёный, профессор Пауль Гюссфельд стал первым исследователем высокогорной части массива Аконкагуа. К моменту его приезда здесь не было ни карт, ни собственно определения высот гор. Трудности подходов ограничили достижения немца. Путь, им выбранный, был не совсем правильным, он заходил далеко с севера и достиг высоты только лишь 6560 метров, но это всё равно было тогда значительным достижением.

1897 год. Английский джентльмен, отважный исследователь гор Эдвард Фицджеральд, прославившийся несколькими годами раньше восхождением на пик Кука в Новой Зеландии, организовал свою экспедицию на вершину Аконкагуа. Как и в Новой Зеландии его сопровождал один из сильнейших гидов своей эпохи Матиас Цурбригген. Цурбригген родился в Швейцарии, затем его семья перебралась в итальянскую часть Альп, в долину Монтерозы, где живут немецкоговорящие горцы. Матиас прославился тем, что стал первопроходцем грозной Восточной стены Монтерозы.

12 января Цурбригген разведал путь на Аконкагуа до высоты 6900 метров, а через два дня пошёл на штурм вместе с Фицджеральдом. Однако уже вблизи вершины англичанину стало совсем плохо, идти выше он не смог и благословил гида на одиночное восхождение. Таким образом, первым из альпинистов, да ещё «соло», на Аконкагуа побывал Матиас Цурбригген.

Отдохнув внизу, Фицджеральд вернулся к Аконкагуа через месяц. И опять не дошёл несколько метров по высоте до вершины. Зато там побывали его спутники – англичанин Стюарт Уайнс и итальянец Никола Ланти (второе восхождение).

1906 год. Третье восхождение на Аконкагуа совершили немцы Фридрих Райхерт и Роберт Хельблинг. Имена их известны нам в качестве первовосходителей на нашу вершину –красавицу Шхельду.

1928-1929. И печальная история началась у Аконкагуа: первой жертвой горы стал австрийский альпинист Йозеф Стипанич.

1934. До этого момента было всего шесть успешных восхождений. И вдруг, не зная ничего друг о друге, 8 марта 1934 года с разных сторон на вершину Аконкагуа взошли сразу две группы. Сильная итальянская команды (Ренато Шабо, Паоло и Стефано Череза, Пьеро Гильоне, Никола Пиантамура и Марио Пастен) утром поднялась по классическому пути. А ближе к вечеру их следы на вершине с удивлением обнаружили польские альпинисты Стефан Дашиньский, Константы Наркевич-Йодко, Стефан Осецкий и Виктор Островский. Они поднялись на вершину по новому маршруту с востока. Их путь и ледник, по которому они поднимались, теперь носят имена «Польский ледник и Польский маршрут».

Вообще, поляки в тридцатые годы ХХ века хорошо «отметились» на вершинах Южной Америки. Они были первыми на двух следующих за Аконкагуа вершинах континента: Мерседарио и Охос дель Саладо.

1944. Поляк Виктор Островский в 1934 году забыл на вершине очки. Их в 1936 году привез ему в Варшаву самый известный аргентинский альпинист тех лет Георг Ланг (он посещал Берлинскую олимпиаду, в роли журналиста). Ланг был первым, кто многократно посещал вершину Аконкагуа. И с ним всегда была его маленькая собачка. Но всё закончилось страшной трагедией. В 1944-м, во время спуска в страшную непогоду его группа не вернулась с восхождения. Тела их были обнаружены на следующий год. Причем Ланг был найден мёртвым рядом со своей женой, у которой была сломана нога. Альпинист оставался с ней до последнего, надеясь на помощь товарищей по экспедиции. Однако те хладнокровно покинули лагерь, даже не обратившись ни к кому за помощью или информацией. Рядом с супругами Ланг лежала и их замёрзшая собака.

1951. Южноамериканские немцы В. Фёрстер, Л. Краль и Э. Майер завершили дело своего земляка Гюссфельда и открыли новый маршрут на Аконкагуа с севера.

1953. В Аргентине образовалась сильная альпинистская компания, во главе которой стоял полковник Франциско Ибаньес. 23 января группа из четырёх человек под его руководством прошла новый маршрут по юго-западному ребру. В этот же год местные альпинисты Э.Уэрта, Ф. Годой и Э. Васалла совершили первое зимнее восхождение классическим маршрутом.

1954. Первое прохождение Южной стены французской командой под руководством Рене Ферле. Группа поднялась по невиданному маршруту в альпийском стиле. По ходу восхождения альпинисты находились в критическом состоянии. Выбраться им удалось только благодаря невероятным усилиям их лидера Люсьена Берардини, который большую часть пути шёл первым. За это восхождение Берардини расплатился тяжёлыми обморожениями, которые омрачили всю его дальнейшую жизнь. Берардини скончался в 2005 году. Кроме него, в составе команды были: Робер Параго, Эдмон Дени, Пьер Лесёр и Адриен Дагори.

1979. Знаменитый альпинист Райнхольд Месснер проходит прямой вариант «Французского маршрута», выход на вершинный гребень осуществляется по экстремально крутому ледовому гребню.

1981. Знаменитый японец Цунео Хасегава проходит календарной зимой (август) «соло» по ледовым полям центрального кулуара.

1982. Страшная Южная стена стала «словенской». Экспедиция альпинистского клуба «Приморске» проходит новый маршрут по левой части стены. Иван Рейц, Златко Гонтар, Павел и Петер Подгорники прошли рекордный маршрут за 8 дней в альпийском стиле.

На «Французском маршруте» дебютирует на Аконкагуа знаменитый мастер «соло» из Словении Славко Светичич. В последующие годы он проходит пару новых маршрутов, ему же принадлежит уникальный спуск по стене свободным лазанием в одиночку. Славко же автор единственного пока упоминания нашей страны на карте горы: один из своих маршрутов он называет «Русская рулетка».

1991. Знаменитый австрийский соловосходитель Томас Бубендорфер отметил своё возвращение в большой альпинизм «забегом» по Южной стене: 15 часов от базового лагеря до вершины.

Другой знаменитый словенец Томаш Хумар вместе с молодым партнёром Алешем Кожелем проходит в 2003 году новый, очень рискованный маршрут в левой части стены. Всего словенцам принадлежат 5 из 11 маршрутов по Южной стене Аконкагуа

"Мы все на Вершине Аконкагуа!"-срочное сообщение от Макса Богатырева

Вчера 1 февраля в 21.00 по Москве позвонил гид Клуба 7 Вершин Максим Богатырев и сообщил, что он звонит с вершины Аконкагуа. И что группа в полном составе поднялась на высшую точку Южной Америки. На вершине 1 февраля стояли:   Klopack ... читать больше

Вчера 1 февраля в 21.00 по Москве позвонил гид Клуба 7 Вершин Максим Богатырев и сообщил, что он звонит с вершины Аконкагуа. И что группа в полном составе поднялась на высшую точку Южной Америки. На вершине 1 февраля стояли:

 

Klopack Joseph

Арефьев Андрей

Арефьев Сергей

Зограбян Арман

Садыков Вадим

Садыков Григорий

Шаповалов Игорь

Максим Богатырев - гид Клуба 7 Вершин 

  

Напомним, что данное восхождение происходило в более суровых условиях - из-за надвигающейся непогоды на штурм вышли на 2 дня раньше запланированного. Шли не с Холеры (6000м), а с Нидо де Кондорес (5500м). И тем не менее все на вершине!

Сегодня ребята уже должны спуститься в Пласа де Мулас (4300м). Ждем новостей.

Антарктида. Горы будущего

 Глава из книги "7 вершин мира". Рассказывает Александр Абрамов.              Всего-то 50 лет назад вдруг выяснилось, а вернее – это было крупное географическое ... читать больше

 Глава из книги "7 вершин мира".

Рассказывает Александр Абрамов.

             Всего-то 50 лет назад вдруг выяснилось, а вернее – это было крупное географическое открытие, что высшая точка шестого континента вовсе не вулкан Эребус, а некий новый пик, и совсем в другом районе Антарктиды. Огромная экспедиция 1966 года пошла протаптывать первую тропу на этот пик. Тогда в Штатах спорили сторонники космических исследований и антарктических – кто победит, кто большую часть бюджета страны себе заберёт. Победили «антарктисты», они собрали большую команду, и открыли, что действительно на шестом континенте есть гора выше четырёх километров. А «протаскивал» сквозь кабинеты власти всю эту идею депутат Винсон, так его имя и увековечилось на карте ледяного материка, как символ равного исторического внимания государства что к проблемам космоса, что к проблемам изучения планеты – это теперь вечный пример для правительств всех стран! – а альпинисты получили наконец-то ответ – куда надо на шестом континенте ходить, кроме Южного полюса!

            Высочайшая точка Антарктики 4897 метров над уровнем моря – это Массив Винсона, а прежний герой – действующий вулкан Эребус (3794 м), уже где-то далеко в списке, и плохо ещё, что на него теперь попасть не так-то просто: говорят, ту территорию усиленно контролируют американцы, появление там туристов для них оказывается проникновением чуть не в некий секретный район – так что альпинисты в тех краях снова «отдыхают».

Раз мы занялись проектом «Семи главных точек всех частей света», то без Антарктиды – никак. И как бы ни боялись вы финансовых проблем, но сильный континент любит сильных личностей – станьте таким, и южная шапка планеты впустит вас посмотреть на себя, тем более что уже далеко не первым, даже из россиян, побываете вы на Массиве Винсона. Примеры есть, так что спросите тех ребят, кто смог туда попасть, и опять же, старинная поговорка: «Не боги горшки обжигают!» сработает и ныне. А экспедиция – это всё-таки «горшок», дело житейское.

            Когда я загорелся мечтой «Семи вершин», то конечно же обращался мыслями к Массиву Винсона и становилось сразу как-то грустно и неуютно: сумма в 30 тысяч «плюс» казалась недостижимой, невозможной, нереальной, и эта грусть была очень неприятной. Потом постепенно моя мечта крепла, становилась всё сильнее, и вдруг выяснилось, что финансовая гора меня уже не пугает. А теперь, когда всё получилось и я стал третьим в России, кто сделал всю программу, могу с уверенностью сказать, что именно мечта вознесла меня на Массив Винсона, а вовсе не деньги.

Сейчас, после того как я пять раз был на Массиве Винсона, то могу засвидетельствовать, сколько крайне необычных людей приезжают сюда, и подавляющее большинство из них отнюдь не миллионеры. Скорее, это неисправимые романтики, которые многим жертвуют в обыденной жизни (как и полагается вечным романтикам, впрочем!), чтобы только побывать на ледяной «земле». Но уж раз попадают сюда, то «оттягиваются» на полную «катушку». Судите сами, огромное количество экспедиций сначала идут 50 дней до Южного полюса – а это примерно 800 км! – потом их возвращают на Пэтриот-Хиллз, и они ещё пешком не менее 200 километров идут до Массива Винсона и умудряются подняться на верх! Как-то раз я встретил во главе такой экспедиции даже девушку, это была итальянская команда, правда, та девушка оказалась сверхзнаменитой опытнейшей путешественницей. На такую программу нужно около двух месяцев работы. Всё это пешком, на лыжах, плюс – на высоту, в горы! Тут надо быть неслабым духом. Молодцы, что тут скажешь! Из наших соотечественников первым Фёдор Конюхов сумел сделать это. К тому же сразу после Антарктиды он взял и Аконкагуа, и это было так давно – в 1996 году.

 

Великое сидение в пургу под Винсоном

 

 

 На самом деле, все альпинисты мечтают побывать на шестом континенте, в этой великой горной стране с перевёрнутыми ледниками. А кто смог там побывать, то уже отвечает почти обыденно: «Там было сверх интересно и так хорошо!» Вот тебе и ответ.

Общие воспоминания всех «стариков» – отечественных альпинистов нашего поколения – хорошо выразил Витя Бобок, тот самый, с которым я разделил третье место на главной антарктической вершине. «В начале своей альпинистской карьеры, в бытность Советского Союза, даже и не думалось, что существует некая высокая гора в Антарктиде, ведь не было самой возможности так далеко поехать, на какие-то другие горы мира, так что если ты специально не занимался географией, то мог и не подозревать, что шестой континент – бездонный горный материк.

Сейчас же, когда всё это случилось, то ловишь себя на мысли: «А было ли это всё на самом деле? Ты сходил на все высочайшие точки всех частей света, и главное – был на самой-самой точке Антарктиды. Боже мой!»

 Любой землянин, попавший на ледяной континент, однозначно меняется в душе – что-то такое необъяснимое есть там, что меняет человека внутри. Многие объясняют это тем, что «будто побывали на другой планете – там всё другое!». Кто-то из опытных альпинистов поразился своему открытию, что «там всё наоборот: там скалы торчат из ледников, а не ледники стекают со скал, как мы к тому привыкли». Второй номер российского списка лауреатов «семёрки с Косцюшко» Дима Москалёв разъяснил, что «в тех горах я не нашёл никаких признаков жизни, сколько не искал, специально осматривал чёрные скалы, думал, что это какие-то лишайники, но оказалось – нет, это не жизнь!» А вот Виктор Бобок серьёзно подытожил: «Ребята! Я раньше думал, что самое сложное восхождение – это на Эверест, ну как же – высшая точка на Земле, очень серьёзно. Но для меня оказалось, что самым сложным стала Антарктида. И дело тут вовсе, конечно же, не в высоте, что такое около пяти километров, а в тех жутких погодных условиях, в которые мы там попали!»

Тогдашняя экспедиция 2005 года была принципиальной: в ней участвовали сразу двое реальных соискателей третьего места из тех русских альпинистов, кто бился за программу «Семь вершин» – Александр Абрамов и Виктор Бобок, и любой срыв одного стал бы неприятным «выигрышем» для другого. Скажу сразу, что, слава Богу, несмотря на страшные погодные напасти, почти ничего неприятного не произошло, и на самый верх отчаянная двойка ступила в лучших традициях старой советской школы альпинизма – взявшись за руки, подровнявши строй, одновременно шагнули в историю – остался даже редкий фото-кадр про то! Но до этого успеха были четверо суток урагана на высоте 4000 метров – да такого урагана, что ребята думали: «Сейчас унесёт нас вместе с палаткой и всё!» А уносить было куда, вокруг трещины, обрывы! – и когда вышли из того плена, то почувствовали, не поняли ещё, а лишь в глубине души возрадовались, что «спаслись!». И это «спаслись!» могло ассоциироваться ещё со словом «повезло!», хотя и в меньшей мере.

Две команды совершенно случайно вместе попали тогда под удар стихии, дело было так. В базовом лагере под Винсоном двойка – Александр Абрамов и датчанин Сёрин Гудман и тройка – Виктор Бобок, сибиряк Владимир Пушкарёв и Исрафил Ашурлы из славного Азербайджана, избрали для себя разные тактики подъёма. Вес груза у каждого восходителя был порядка 40 кг – много! – так что тройка решила тащить всё сразу целиком наверх, в штурмовой лагерь, а двойка решила разделить груз пополам и сбегать два раза – туда и обратно! – с грузом по 20 кг, они посчитали, что так будет легче. И пока троица волоклась до высоты 4000 метров медленно-медленно, Абрамов и Гудман действительно сбегали два раза, но когда второй раз все вместе встретились на леднике, на ледовой толчее, то тут именно и налетела невиданная буря. Так хитрая антарктическая стихия ловко взяла в оборот всех сразу, чтобы никому не было завидно за других.

 

Каждый, кто первый раз бывает в Антарктиде, удивляется тамошней погоде и непогоде, для восхождений отводится лето – декабрь-январь, и вроде бы всегда светит солнце, полярный день, но бешеный ветер, настоящая буря разражается прямо при солнце, облаков, туч нет! – но всё рвёт и ревёт. Скалы обработаны этими ветрами так, словно здесь работали гигантской пескоструйной машиной – эдакие каверны, заглаженные углы, всё подровнено – но не песком «стреляет» та природная «машина», а мельчайшими льдинками, частичками льда – за миллионы лет эффект тот же, что был бы и от песка.

Палатки удалось растянуть на «пятачке» между двумя трещинами, один шаг в сторону – обрыв в никуда! Больше нигде места не нашли; помогали друг другу успокаивать летающие полотнища, но пока длился этот процесс на всё усиливающемся ветре, округа совсем исчезла, видимость стала «ноль» и найти свои же рюкзаки, чтобы их затащить под полог и взять оттуда тёплые вещи, уже оказалось невозможным! Так почти все смельчаки оказались, как говорится, «в чём мать родила!», то есть без спальников, без еды, без питья, благо примусы попали в палатки и был бензин рядом. Витю Бобка с боков привалили Володя и Исрафил, которые успели ухватить свои спальники из рюкзаков, а Абрамов с Гудманом оба лежали «голые» в своей палатке.

За пологом ревел настоящий ураган силой ветра за 40 метров в секунду, и хотя спальник, например, Виктора лежал всего в одном метре от палатки, в санях-волокушах, но достать его не было никакой, абсолютно никакой, возможности! Двое суток ребята вообще не могли высунуться наружу, палатку хоть как-то предохраняло от бури некое сооружение из двух волокуш, укреплённых ледорубами, верёвками, в виде стенки, которую удалось выставить в начале непогоды. Витя рискнул и после первых диких выпадов непогоды выполз наружу за своим спальником – его геройская попытка длилась меньше минуты, а когда он с трудом заполз обратно, то был покрыт толстой коркой льда – и лицо, и одежда, всё! – так с надеждой достать спальник пришлось расстаться. Эти страшные двое суток ребята ничего не ели, вдобавок у нашего зарубежного коллеги, Сёрина Гудмэна, начались нестерпимые кишечные колики, а выйти-то наружу нельзя! – к тому же у Исрафила Ашурлы опасно прихватило морозом руки! В общем – втроём и вдвоём было, мягко говоря, «несладко». Нашлась где-то в углу, случайно занесённая сюда, фляжка – Володя Пушкарёв, соискатель «Семи вершин» из города Ноябрьска, хотел отметить успех восхождения, для чего специально в Париже в аэропорту «Шарль де Голль» купил дорогущий коньяк. Когда фляжку открыли, то оттуда с трудом появилось густое содержимое, густоты хорошей деревенской сметаны, тёмно-красного цвета. Мизерная проба этой алкогольной «сгущёнки» сразу «рванула крышу», как выразился Витя Бобок, едва он произвёл эксперимент по употреблению содержимого. Градусника не было – так что только косвенно, по этой «густоте» коньяка, можно примерно определить, сколько там было минусов мороза.

Едва на третий день в погоде вышло какое-то расслабление, на «совете стаи» решено было рискнуть и бежать вниз: датчанину с его кишечными болями и диареей некуда было деваться, Исрафилу Ашурлы надо было руки спасать, а Саша Абрамов отвечает за людей как руководитель экспедиции, вот ему и надо быть рядом со спускающимися. Бобок и Пушкарёв же остались ждать возможности штурма. Но так как ступать на главный пик Антарктиды Саша и Витя решили вместе, то, значит, Абрамову надо было возвращаться к двоим наверх, чтобы потом выходить вместе.

Странно, но «окошечко в погоде» длилось всего-то полчаса, а ребята успели за эти минуты сбежать вниз до второго лагеря, там уже раньше были вырыты снежные пещеры под защитой скал, и выяснилось, что возле этих пещер ветер задувает гораздо слабее и вполне комфортно можно сидеть.

А тем, кто остался ждать на высоте, «окошечко» в погоде тоже было подарком, там наконец-то в палатке появился ещё один спальник, и по прошествии двух ледяных суток непрерывной дрожи Бобок смог хоть чуть-чуть отогреться. Думали, что непогоде конец, но ровно через полчаса буря возобновилась с ещё большей силой и ревела ещё два дня не утихая.

На пятый день, когда просто нутром стало понятно, что буре конец, мы связались друг с другом по радио и решили объединиться и все вместе идти на штурм. Смог выйти даже Исрафил с его подмороженными пальцами и бедняга Гудмэн после страшных приступов диареи. Так на остатках сил, когда пять ночей (условных, конечно, по времени, так как там же полярный день!) мы толком не спали, не ели, не пили, но вышли на вершину Массива Винсона. В истории остался этот момент, когда Абрамов и Бобок вместе шагнули на самую искомую точку – под флагшток, сделанный из лыжной палки от первовосходителей, шагнули своими разными «толчковыми» ногами, так как первый – правша, а второй – левша, вот и вышло на снимке смешно – разными ногами! Так закрыли они этим шагом, третьими в истории России – после Конюхова и Москалёва, программу «Семь вершин». Это потом началась дикая буря эмоций, лёгкость, словно и не было пяти предыдущих бессонных ночей и тесных дней в трясущейся, улетающей в никуда палатке, когда губы каждого на разных языках шептали: «Господи, помилуй!»

 Когда уже спустились, живые, здоровые, то в почти цивильном базовом лагере давай подсчитывать: западные экспедиции гордились, что у них восходят 40% из всех прибывших желающих, но когда выяснилось, что у «Команды Приключений» «попадание стопроцентное», то зарубежные коллеги с завистью замолчали. Наверное, по жизни они все – обязательные оптимисты.

 Если рассматривать по странам – отстаём ли мы в целом от других по выполнению программы «Семь вершин», у нас на 2008 год пять или шесть человек выполнили её – считаем азербайджанца Исрафила Ашурлы за россиянина, раз уж он житель Москвы. Оказывается, ничего страшного, во многих известных альпинистских странах два-три человека зачли себе заветную «семёрку». Конечно, когда-то придёт время, и будет ещё крутиться Матушка-Земля, что смешно станет историкам альпинизма – будут тысячами исчисляться победители высочайших точек планеты. Начавши с этих семи гор, человек не остановится, это как база, основа, чтобы дальше искать себе новой активной жизни. Кто профессионально относится к альпинистскому делу, для того есть сверхсложный список «Снежный Барс» – попробуй-ка! Есть настоящая спринтерская гонка за «Семь вершин» – кто скорее, быстрее? Это парни рисковые, не всем дано бегать по горам, и без подготовки, без «базы» сюда нечего лезть.

Но сейчас реально одно: нет никакого соревнования – первым в мире ты уже не будешь – ясно, первым в своей стране – смотри, а дальше не важно – будешь ли ты десятым или сотым, это приключения для себя, награда себе самому, ты оставишь горную «семёрку» своим детям – им будет так приятно знать, как силён был их отец или мама, сходившие столько великих гор, и дети скорее всего захотят не отстать от своих родителей. Что говорить – это наследство будет ценнее, красивее наследства денежного.

Как-то пришла ко мне мысль начать выпускать «Большую Золотую медаль восходителя на “Семь Вершин”, потом провести «Всемирный фестиваль восходителей на “Семь вершин”» - идея остаётся и лучше всего этот фестиваль сделать, конечно же, на нашем Эльбрусе. Разве кто спорит!

 Экспедиции в горы запоминаются вовсе не проблемными, а как раз хорошими моментами, и главное – встречами с единомышленниками, которые происходят в самых, кажется, неожиданных местах. Так что события «вокруг горы» – не менее важная составляющая альпинизма, чем сама работа над вершиной. По большому счёту – взойти на высшие точки всех частей света – это не самоцель, это лишь способ изучения нашей планеты, и опосредованно, через альпинизм, мы изучаем, точнее, знакомимся со всеми континентами, со странами, с жителями других стран. Это именно путешествие по странам, по географическим феноменам, по природным зонам, по чудесам света, которых гораздо больше, чем «семь» или «двенадцать» – кто как вычисляет! – их сотни.

 Например, для меня, да и мои друзья согласились со мной, путешествие на Аконкагуа или полёт в Антарктиду через Чили, через Патагонию, это поход в страну «Детей Капитана Гранта» великого Жюля Верна, и не иначе. Там почему-то сама собой вспоминается музыка Дунаевского из старых советских фильмов-шедевров, там как-то незаметно, автоматически вспоминаешь прочитанные книги, имена героев, их приключения и чувствуешь, что ты идёшь рядом с ними, и вот-вот из-за поворота выедут на лошадях мистер Гленарван, майор Мак-Наббс, неуклюжий увлекающийся всем и вся доктор Паганель, а впереди с нетерпением будет бить копытом красавица Таука под седлом отважного Талькава.

 И когда я попал туда, то понял – как приятно это всё переживать именно в тех местах! Хорошо, конечно, читать книжку, сидя дома в кресле, и уноситься прочь в мечтах, но здесь, в Антарктиде, я испытал такое необъяснимое чувство душевного счастья, что не смогу объяснить его словами – это бесполезно, а возникло оно потому, что мы все вернулись в детство, потому и были так счастливы. Хотя путешественники по определению «вечно молодые», девизом им служат священные слова – «старость меня дома не застанет: я в дороге, в пути!» – и это правда, так оно и есть.

И поэтому хочешь не хочешь, а тянет по второму кругу пройти опять эти же «семь вершин», чем я и занимаюсь сейчас, готовясь вновь к Африке, к Килиманджаро – ну, как она там без меня, крошка?!

Но Антарктида – она дала тот самый знак, который надо помнить всем альпинистам, что вовсе далеко не одна высота определяет опасности горы, а все факторы вместе, вкупе, вот потому я и говорю сейчас, что там, под Массивом Винсона мы просто по счастливейшей случайности спаслись!

 

Семь вершин - семь убийств, нет, убийств гораздо больше семи....

  Американское издательство Irion Books  выпустило первые две книги из новой серии, посвященной Семи вершинам. Сразу две, объединяет которые общее место действия - Эверест. Их названия  Murder on Everest и Abandoned on ... читать больше

  Американское издательство Irion Books  выпустило первые две книги из новой серии, посвященной Семи вершинам. Сразу две, объединяет которые общее место действия - Эверест. Их названия  Murder on Everest и Abandoned on Everest Murder. Убийства в них осуществляются по-разному. В одном случае, просто оставляют без помощи. В другом …. нужно читать...

   Издатель, американец Charles G. Irion является одновременно и автором этих произведений.  Есть у них и соавтор, тоже американец Ronald J. Watkins. Вся серия будет посвящена жуткой теме: убийства на Семи вершинах.

   Об этих вещах авторы знают не понаслышке. Сам Рональд Айрион (слева) написал уже несколько десятков книг по подобной тематике, убил на своих страницах десятки тысяч людей. Являясь очень активным человеком, он побывал как путешественник более чем в 80 странах и даже принимал участие в экспедиции на Эверест в 1987 году. Высоко не поднимался, правда. Рональд Уоткинс (справа) известен как автор пяти популярных книг, по образованию он юрист и историк, долго работал в правоохранительной системе.

 

Авторы выглядят накормленными

   

  Своё собственное издательство Айрион открыл в 2007 году и четко обозначил его направленность уже в первой серии, называющейся Hell Series. Выпускает книги он с высокой  скоростью, так что рука набита.

   "Эверест - это такое место, где убийство совершить очень, очень (very, very easy) легко, и в большинстве случаев, его невозможно раскрыть" — заявляет автор. Если присмотреться к странным случаям там происходившим, то можно заподозрить очень многое.

   Издатель обещает радовать читающую публику новыми сюжетами каждые шесть месяцев. И уже летом 2010 выйдет Murder on Elbrus, а на следующую зиму запланирован выход Murder on Mt. McKinley. Там о сюжете известно, что, похоже,  русские решать «вернуть Алясочку», и для начала послали туда команду лже-альпинистов.   И так далее...

 

                         The Complete Murder Mystery Series

*          Murder on Everest (Now Available)

*          Abandoned on Everest, a prequel (Now Available)

*          Murder on Elbrus (Available Summer 2010)

*          Murder on Mt. McKinley (Available Winter 2011)

*          Murder on Puncak Jaya (Available Summer 2011)

*          Murder on Aconcagua (Available Winter 2012)

*          Murder on Vinson Massif (Available Summer 2012)

*          Murder on Kilimanjaro (Available Winter 2013)

 Возможно, что после семи вершин, будут убийства на полюсах, на 14 восьмитысячниках и во время одиночных плаваний через Атлантику.

  Во всех книгах серии в качестве главного персонажа выступает некий журналист Quentin Stern,  который занимается расследований таинственных случаев гибели участников программы Семь вершин. Первый раз он едет на Эверест,  чтобы раскрыть тайну гибели Дерека Содоса, богатейшего человека, оставленного гидами и шерпами.  Может его убили ? А может не только его ? А может там устроен целый конвейер по убиению ? Читайте....

   Что касается Эльбруса, то там фабула примерно следующая.  Главный герой направляется на Кавказ, чтобы принять участие в конференции, посвященной установлению там мира. С надеждой, весело провести время, в смысле погулять. Так, в принципе, и вышло. Во время конференции, для восхождения на Эльбрус отправляется  вице-премьер правительства РФ и  гибнет при таинственных обстоятельствах. И тут же начинается война с Грузией. Так что лирический герой вынужден спасаться бегством по единственно возможному пути — через Чечню. Из приведенного отрывка видно, что американскому герою приходится действовать в компании с русскими, которых зовут Осип, Пётр (Pyotr) и прелестная Наташа. Все они оснащены, конечно же, Калашниковыми из которых стреляют с редкими промежутками для диалогов.

 Завидую тем, кто прочитает эти шедевры.

 http://www.summitmurders.com/