Внутренний курс компании: 1 $ = 68.20 ₽, 1 € = 70.02 ₽;
+7 495 642-88-66

Эверест - 2022. Выступление Оли Румянцевой в Клубе Путешественников Касперского, видео

Ольга Румянцева, гид Клуба 7 Вершин, восходительница на Эверест 2022 года: Вчера (30 июня) неплохо посидели. Написала и подумала, что когда-то фраза «неплохо посидели» чаще всего означала количество выпитого спиртного, а сейчас - ... читать больше

Ольга Румянцева, гид Клуба 7 Вершин, восходительница на Эверест 2022 года:
Вчера (30 июня) неплохо посидели. Написала и подумала, что когда-то фраза «неплохо посидели» чаще всего означала количество выпитого спиртного, а сейчас - количество слов, эмоций и энергии, которые были на встрече.
А всего этого было много. Даже слишком много. Два часа пятнадцать минут, как мне намекнули - это немного перебор.
Но такова беда первого выступления - ещё не отработан текст и тайминг, мысли скачут с одной на другую, хочется столько всего сказать, и расслабленный редактор в голове не говорит: «Так, это мы пропускам, это безжалостно убираем, и вот эти цветочки тоже ни к чему, да». Вот и получается долго.
К тому же сказалось достаточно длительное отсутсвие таких живых встреч. Когда пишешь что-то на бумаге, гораздо легче корректировать. Так что не серчайте, если я что не так ляпнула. Зато безусловный плюс - самые искренние, необработанные эмоции.
Надеюсь, что тем, кто был, понравилось. Для тех, кто не смог придти - выложу ссылку на запись вечера. Но предупреждаю сразу - на видео это смотрится ещё ужаснее. Вживую энергетика скрывает многие проколы рассказчика.
И всё же было очень приятно поделиться своей историей не просто кидая слова куда-то в интернет, а глядя на живых людей, которым моя история была интересна.
И огромное спасибо всем тем, кто подошёл ко мне после окончания выступления и сказал разные добрые слова про увиденное и услышанное. Это очень вдохновляет.
Ну, а главной звездой вечера конечно же стал зелёный медведь. Ему несли подарки: зелёные огурцы - лучший подарок зелёному медведю. К нему приезжали друганы и поклонники.
Глядя на медведя в кигуруми тигра я подумала, какая ироничная штука жизнь. Я - тигр по году, ходила в кигуруми зелёного медведя. И тут встречаю зелёного медведя в кигуруми тигра.
- А можно сфотографироваться?
- Со мной?!
- Нет, мы с медведем хотели.
Конечно, если бы у меня была на шее такая золотая медалька за Эверест, со мной бы тоже фотографироваться хотели. А так пришлось со своим другом (ещё одним зелёным) слоном фотографироваться. Слон, между прочим, работы самого Сальвадора, понимаешь ли, Дали. И эта наша с ним небольшая традиция - всегда фотографироваться, когда я бываю в этом месте. На самом деле, обнимать слона, конечно же нельзя - потому что оригинал, музейная ценность и всё такое. Но когда ты с зелёным медведем - восходителем на Эверест, тебе можно практически всё (нет, верхом сесть на слона не разрешили).
И вчера я так и не успела рассказать, зачем же я пошла на Эверест. Оставим это на потом. Подозреваю, что в письменном виде мне будет проще сформулировать и перевести эмоции в более-менее связанные мысли.
Но вот вам одна причина - почему-то именно Эверест вызывает повышенный интерес у людей. Даже тех, кто сам в горы не ходит. Не знаете, почему?

 



 

 

 

 

 

 

 

 

Клуб 7 Вершин приглашает в Боливию. Удивительные приключения и классное восхождение

Клуб 7 Вершин приглашает в Боливию! Вас ждет одна из самых интересных и ярких наших программ: восхождение на шеститысячник Уайна Потоси, посещение легендарного озера Титикака, спуск по Дорога Смерти на велосипеде! С группами будет ... читать больше

 Клуб 7 Вершин приглашает в Боливию!  Вас ждет одна из самых  интересных и ярких  наших программ: восхождение на шеститысячник  Уайна Потоси, посещение легендарного озера Титикака, спуск по Дорога Смерти на велосипеде! С группами будет работать супер-гид Клуба 7 Вершин Оля Румянцева!

 

🏔️Боливия - Уайна Потоси

📍Боливия. Восхождение на Уайна Потоси (6088м). Озеро Титикака и дорога смерти

10-18 Сентября, 4160 $ Ольга Румянцева

21-29 Сентября, 4160 $ Ольга Румянцева

4-12 Октября, 4160 $

 

 

  Красивейший гребень прекрасной вершины. Настоящий альпинизм, под руководством профессиональных альпинистов. И  знакомство с совершенно удивительной страной,  выскогорным городом Ла-Пасом, легендарным озером Титикака и поездка по Дороге Смерти.

  Ольга Румянцева: 

Уайна Потоси. Восхождение в чёрно-белом стиле (статья ЖЖ Жизнь как приключение).

Единственный способ достичь цели - это шаг за шагом идти по направлению к цели. 

К сожалению эта простая истина как-то размывается в обычной жизни. И мы надеемся достичь цели, сидя на месте или совершая какие-то нелепые обходные манёвры.

В горах же всё по-честному.
Единственный способ оказаться на вершине - это шаг за шагом идти к ней.
Но как же тяжело порой даются эти шаги.
Особенно первый, когда надо вылезти из тёплого спальника в темноту холодной хижины и сделать вид, что утро доброе.

В двенадцать часов пищит будильник.
За стеной хижины завывает ветер.
- Такая погода, может отменят восхождение, - думают участники.
- Блииин, такой ветер. Может отменят восхождение, - думаю я.

В итоге, так и не решив, кто же должен восхождение отменить, мы оказались на вершине.

1.
DSCF2164

Когда ты второй раз за десять дней идёшь на одну и ту же гору, очень сложно привнести не то чтобы в сам процесс, но даже в рассказ о нём, какое-то разнообразие.
Однако, как вы уже наверное догадались, я не боюсь сложностей.

В первой части рассказа о нашем восхождении на Уайна Потоси дубль два я поделилась историей, как вместо того, чтобы готовиться к восхождению - копить пруху и лежать в тёплом спальнике - скакала по горам развлекаясь с фотоаппаратом и его настройками в попытках снять звёздное небо.

Звёздное небо я сняла, а вот игры с настройками в фотоаппарате до добра не довели.
В итоге на спуске с вершины, когда я наконец пригляделась к тому, что я на этой вершине наснимала, оказалось, что все кадры сняты в чёрно-белом цвете.
Почему я этого не заметила раньше? Ну... Наверное, я в это время была занята чем-то другим.

Ладно, вам наверное уже надоело вместо историй про героические восхождения на гору высотой аж 6088 метров читать какие-то рассказы фотографа-неудачника.
Поэтому больше не буду вас мучить. Тем более, что я, как человек не ленивый и до сих пор не определившийся на что снимать - на фотоаппарат или телефон - на телефон тоже снимала.
И теперь у меня есть много цветных красивых картинок и немного чёрно-белых, оставшихся на память, остальные я в порыве грусти удалила.

И этими цветными красивыми картинками я могу проиллюстрировать россказни про приключения моей второй группы на склонах Уайна-Потоси.

После акклиматизации и ледовых занятий настал день, когда мы должны были подняться в хижину на 5100, откуда на Уайна Потоси выходят на восхождение.

Как обычно, первая половина дня прошла максимально расслабленно.
И только я выше по склону скакала в тапочках по камням, вооружившись фотоаппаратом и телефоном.

Collapse )
Я надеялась, что опять придут ламы. В прошлый раз, когда они приходили, у меня был только телефон. Сейчас же я ждала их в полной боевой готовности.
Телефон же был мне нужен для ловли интернета на склонах горы.

Ламы не пришли. Интернет слабенький поймался. Я послала новости, посмотрела в последний раз прогноз погоды.
Прогноз был не очень. Как, собственно, и погода.

Однако, когда нас такие мелочи останавливали. Да и погода нам была нужна только на следующий день.
Так что после обеда мы собрали вещи и пошли в верхнюю хижину.

Приболевшая накануне Аня и пропустившая по этой причине акклиматизационный выход и ледовые занятия, с утра выглядела значительно лучше.
От недомогания осталась только слабость.

- Я же иду наверх? - спросила она
- Конечно. Если что, ты сможешь спуститься вниз, - ответила я.
Вопрос о том, идти ли Ане на вершину, решили оставить до верхней хижины.

2.
IMG_1836

Погода не радовала красивыми видами. Зато идти было не жарко.

3.
DSCF2136


4.
DSCF2138

На чек-пойнте мы записались все в журнал. В это время наши гиды грелись в каменной сараюшке смотрителя за горой.
Я бы тоже с удовольствием спряталась туда от холодного ветра. Но сараюшка была столь мала, что все бы мы туда не поместились.

5.
IMG_1837


6.
IMG_1839

Чем выше мы поднимались, тем лучше становилась погода.
Сначала появилась видимость.

7.
DSCF2149

А ближе к хижине так и вообще синее небо стали показывать с кусочками солнечных лучей.

8.
IMG_1843


9.
IMG_1845

Так что прежде чем пойти делать вид, что мы спим, мы устроили чудесную фотосессию (на фоне местного туалета, но это уже детали).

10.
IMG_1852


11.
IMG_1862


12.
IMG_3714

А вот красивого заката на этот раз нам не показали.
Небо затянуло облаками. Да и пронизывающий холодный ветер не располагал к прогулкам на свежем воздухе.

13.
IMG_1859

К сожалению на этом все минусы не заканчивались.
Придя на хижину мы обнаружили, что на этот раз, в отличие от предыдущего, мы не будем ночевать здесь одни.
В хижине уже было человек пятнадцать.

Как позже мы узнали, когда познакомились, это местные ребята проходят обучение на горных гидов.
Вернее, даже не на горных. Горный гид - это очень круто (как сказала мне одна девушка). Они скорее треккинговые гиды. Но в курс подготовки треккинговых гидов включена обязательная горная часть - вдруг случайно заблудятся и уйдут высоко в горы.

14.
IMG_1872

Ребята целый день занимались на снежном склоне - ходили в снегоступах, учились откапывать людей из лавины. Уже наступил вечер, а они всё что-то делали на снежном склоне.
Придя в хижину, они продолжали занятия. Теперь уже теоретические. Что-то обсуждали, писали, сдавали зачёт.

Мне сразу вспомнилось время моего обучения в школе инструкторов по альпинизму.
Волна лёгкой ностальгии пронеслась в воздухе.

И всё бы это было прекрасно, если бы не одно но. Двадцать человек в такой хижине - это очень тесно. И шумно.
А нам в 12 ночи вставать на восхождение.

Но тут уж ничего не поделаешь. Пришлось немного пострадать для развития треккингового туризма в Боливии.

После ужина мы разошлись по кроватям, где усиленно делали вид, что спим. Сначала под разговоры учеников и их преподавателей. Потом под завывание ветра, от которого окна в домике тряслись.

Фотографии ветра и учащихся у меня нет, поэтому покажу фотографию помещения, совмещающего в себе предбанник и кухню.

Здесь все складывают снаряжение, чтобы не носить в комнату, где все спят - там и так тесно. Оставляют уличную обувь - в хижине ходят в тапках, на входе стоит корзина с кроксами, можно взять, если своих нет. И тут же повара готовят для групп еду.

15.
IMG_1866

Моя робкая надежда, что в двенадцать ночи участники скажут "Ну, какое восхождение в такую погоду, мы что, психи, что ли" не оправдалась.
Как потом выяснилось, участники ждали, что гиды скажут: "Ну, какое восхождение в такую погоду".
Но никто ничего не сказал.
Все молча вылезли из спальников и в темноте, мужественно позвякивая снаряжением, быстро оделись и даже немного позавтракали.

Ещё накануне мы решили, что Аня с Чапакой выйдут на час раньше нас, потому что после болезни она шла значительно медленнее, чем все остальные.
Остальные тоже не сильно бежали, но чтобы не ждать друг друга и не мёрзнуть (всё-таки не лето на дворе), решили что мы их по пути догоним.

Поэтому к тому моменту, когда мы вылезли из спальников и пришли завтракать, первая связка ушла в темноту и холод ночи.

Вскоре за ними вышли и мы.

Первыми шли Уго, Оля и Саша. Замыкали шествие мы с Таней.
Я решила, что если что Таня длинными прыжками, в которых она, между прочим, была олимпийской чемпионкой, доволочёт меня до вершины.
Это был мой тайный план. И я ему следовала.

На первом привале мы опять смотрели на приветливо подмигивающие огоньки Ла Паса. Как-то не верилось, что при удачном раскладе уже вечером мы будем там.

16.
IMG_1873

К рассвету ветер стих, и стало понятно, что погода не ужас-ужас, а вполне даже приличная.
Однако, какой бы хорошей погода не была, часы, когда над горизонтом показывается рыжая полоса - самые холодные.

17.
IMG_1874

Каждый раз я чувствую себя заклинателем змей, то есть солнца, выманивающим солнечный диск из его кровати.

- Ну, пожааааалуйста, ну приходи скорее.

18.
IMG_1884


19.
IMG_1892

И оно приходит.
Не сразу согревает, конечно. Но дарит надежду, что скоро будет тепло.

20.
IMG_1891


21.
IMG_1897


22.
IMG_1898

Ещё до рассвета, под стенкой, мы обогнали связку Чапаки и Ани. Договорились, что будем ждать её на вершине.
Аня шла очень медленно, видно было, что два дня болезни не прошли даром.

И потом я всё время оглядывалась назад - идут ли? видны ли ещё их фонарики?

Пока ползли на последний - самый выматывающий подъём, их не было видно.

- Неужели пошли вниз? - расстроилась я.

Но нет. Через некоторое время они показались на подушке - месте последнего отдыха перед подъёмом.

23.
IMG_1900

Подъём этот, конечно, забирает последние силы. Кажется, ну вот же - ещё немного и вершина. И так шаг за шагом, больше часа. Только красивые виды скрашивают мучения последних метров.

Оля, Саша и Уго уже поднялись и ждали нас на вершине.
Заодно и сфотографировали нашу чудо-связку, стремительно ползущую к вершине.
 
 24.
IMG_3897

И наконец - ура! - вершина.

25.
IMG_1945

Саша с Олей уже немного замёрзли, пока нас ждали. Поэтому делаем быстренько группен-фото, и они уходят вниз.

26.
IMG_1914


27.
IMG_1935

Мы же остаёмся ждать Аню с Чапакой.

28.
DSCF2163

Самое время посидеть, посмотреть по сторонам. Не зря же мы столько лезли.

Это было моё пятое восхождение на Уайна Потоси. Я сидела и вспоминала, что застала ещё те времена, когда восхождение проходило вот по этому гребню.

29.
IMG_1939

Потом из-за трещин и прочих соображений безопасности маршрут проложили левее - по этому выматывающему подъёму.
И это, конечно, правильнее. Однако, эмоции людей, которые видели гребень и понимали, что последние двести метров до вершины надо идти по нему - это незабываемо.

А тем временем Аня с Чапакой почти подошли.

30.
IMG_1949

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Вершина.
В такие минуты понимаешь, что по-настоящему крут не тот, кто быстрее забежал на вершину, а тот, кто несмотря ни на что, нашёл в себе силы шаг за шагом бороться и ползти.

31.
IMG_1950

Поздравляем Аню, фотографируемся. Они остаются ещё немного отдохнуть, а мы начинаем спуск.

Если вы думаете, что спуск с горы - дело простое, то вы глубоко заблуждаетесь.
Порой все силы уходят на подъем к вершине. И кажется, что делов-то - иди себе вниз да иди.
Вот только ноги не разделяют это мнение.

32.
DSCF2168

Но деваться некуда. Раз уж забрались так высоко, надо идти.

Вон как первая связка уже далеко убежала.

33.
DSCF2169

Ну и мы вслед за ними идём.

34.
DSCF2171


35.
DSCF2176

И прекрасные виды и чудесные трещины скрашивают наш путь.

36.
IMG_1955


37.
IMG_1960


38.
IMG_1963


39.
IMG_1965

Впрочем, не все трещины одинаково прекрасны.
Помните, мою любимую стеночку ровно посередине маршрута, которая взбадривает и вносит разнообразие в монотонное движение?
Начинается она внизу с трещины.

За те десять дней, что прошли с нашего первого восхождения, трещина заметно подросла в ширину.
Обычно, когда всё просто и трещина неширокая, людей, идущий в связке гид спускает на натянутой верёвке, организуя страховку. Сами же гиды спускаются просто лазанием, прося участников выбирать верёвку, чтобы под ногами не путалась.

В прошлый раз я спустилась без проблем. На этот раз перед трещиной пришлось немного напрячься и попыхтеть, в попытках аккуратно слезть и в трещину эту не свалиться.

40.
IMG_1970

Подумала, что в следующий раз надо будет что-нибудь придумать, чтобы нормально спуститься.
Но до следующего раза было ещё десять дней.
Пока же надо было дойти до хижины, чем мы и занимались.

41.
IMG_1975

По дороге встретили ребят, учеников школы гидов, которые продолжали отрабатывать навыки спасения людей в лавинах.

42.
IMG_1973

Оглядываюсь назад, смотрю и думаю:
- Сколько же мы прошли. Своими-то ногами... Может ещё поэтому на восхождение выходят в темноте - не видны масштабы предстоящего, кажется чуть-чуть пройти и вершина.

43.
IMG_1978

Вот и всё. Мы почти у хижины.

44.
IMG_1977

Наш повар и ребята-портеры выходят нас встречать и поздравлять.

- Ольга, ну что, второй раз?
- Да, в этом году второй.

Мы собираем вещи и уходим вниз.

45.
IMG_1980


46.
DSCF2180

И снова, словно я застряла в дне сурка, только в очень приятном дне сурка - Ла Пас, горячий душ, ресторан...
Уже на следующий день ко мне прилетела новая - третья группа. И всё началось сначала.
 

 

Еще порция фотографий Ольги Румянцевой из экспедиции Клуба 7 Вершин на Эверест

Ольга Румянцева, участница экспедиции, восходитель на Эверест: Все фотографии, которые я выкладывала в этом канале (Жизнь как приключение), я делала на телефон. Но при этом почти всю дорогу таскала с собой фотоаппарат. Даже на ... читать больше

Ольга Румянцева, участница экспедиции, восходитель на Эверест:  Все фотографии, которые я выкладывала в этом канале (Жизнь как приключение), я делала на телефон. Но при этом почти всю дорогу таскала с собой фотоаппарат. Даже на акклиматизацию в верхние лагеря.

Правда, в основном он лежал в рюкзаке. Поэтому на последнюю - восхожденческую часть - я его и вовсе оставила в базовом лагере.

Но во время треккинга к базовому лагерю Эвереста, пока условия позволяли и было желание, я всё-таки немного на него пофотографировала.

И вот вчера наконец решила, что пора бы посмотреть на те фотографии и поделиться кусочками красоты.

Ловите немножко красивого по дороге к Эвересту.

Разбирая фотографии, поймала себя на мысли, что уже немного скучаю по этим красивым тропинкам, по рододендронам и по тем дням, когда мы шли навстречу самой большой горе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Восхождение на Эверест. Перелет в Катманду. Завершение программы

Будильник я поставила на полседьмого утра - всё-таки до семи надо было успеть как-то упихать два баула хаотично разбросанных по палатке вещей. Но ещё до того как прозвенел будильник, я проснулась от меланхоличного звука колокольчиков, ... читать больше

 Источник: Жизнь как приключение…

 Будильник я поставила на полседьмого утра - всё-таки до семи надо было успеть как-то упихать два баула хаотично разбросанных по палатке вещей.

 Но ещё до того как прозвенел будильник, я проснулась от меланхоличного звука колокольчиков, проходивших мимо лагеря яков.

 В это утро было как-то особенно сложно вылезать из тёплого спального мешка в ледяной холод палатки. Но, сами понимаете, не вылезешь - так и будешь лежать, пока твои товарищи будут улетать на вертолётах в тепло и цивилизацию.

 Однако, первый же взгляд за пределы палатки сильно пошатнул веру в вертолёты.

 Всё вокруг было окутано туманом. Не было ни Эвереста, ни Нупцзе - ничего. Никакого намёка на то, что где-то рядом есть большие горы. Словно пришёл ночью художник и замазал свои прекрасные пейзажи белой краской.

 

      

 

Всё это не помешало нам собраться в семь утра в столовой. Надежда, она, как вы знаете, умирает последней. Даже если вокруг уже все вымерли.

Мы завтракали и обсуждали, что до Луклы можно в принципе добраться верхом на яках. Что они, зазря что ли с утра пораньше всех перебудили.

 Потом Абрамов рассказал, что верхом на яках нельзя. Что они такие грузы не возят - у них ножки в разные стороны расползаются. А ещё рассказал, как в прошлом году вот также резко пришёл муссон, выпало почти два метра снега, и они выбирались пешком в цивилизацию, разгребая снег своими телами, ослабленными хождением на Эверест.

 Мы уже готовы были встречать снегопады, яков и любые другие удары судьбы. Как вдруг оказалось, что облака постепенно поднимаются выше, приоткрывая маленькие окошки для любителей покататься на вертолёте.

 А потом прилетел вертолёт. Мы долетели до Периче. Из Периче нас почти сразу перебросили до Луклы.

 Знаете, как приятно смотреть сверху на весь тот путь, который нам теперь не придётся идти своими ногами. К тому же это просто красиво.

В Лукле мы провели около часа на вертолётной площадке, прикрываясь от ветра, который делали взлетающие и приземляющиеся вертолёты. А потом за нами из Катманду прилетел вертолёт.

 Погода была так себе, нас изрядно болтало. Я думала, на самолёте там страшно летать. Как бы не так.

 Зато уже в час дня мы сидели в ресторане нашего отеля. В цивилизации. В отеле. С белыми простынями и ванной. И встретились там с теми участниками экспедиции, кто прилетел в Катманду накануне.

 Второй части наших коллег повезло меньше. Погода совсем испортилась, да и вертолёты устали туда-сюда летать. Так что мы их уже и не чаяли увидеть (как и свои баулы, которые тоже были ещё где-то там в Лукле под чутким присмотром наших товарищей). Но как-то опять всем повезло. И в пять вечера все (даже баулы) оказались в отеле.

 Настало время менять билеты домой и праздновать окончание экспедиции.

 Для начала мы все (ну, почти все, из гидов почему-то поддержать нас решил только неугомонный Артём) пошли в открывшееся осенью Hard Rock Cafe. Будете в Катманду, не пропустите. Там вкусно и музыка и вообще такие места как-то не сильно ассоциируются с Непалом, поэтому на контрасте добавляют ещё больше эмоций.

 А потом (тут я уже села в такси и помчалась поближе к своей кровати с белыми простынями) все плавно переместились в ночной клуб, где зажигали до середины ночи под лютую музыку и под надпись «Добро пожаловать, русские восходители на Эверест».

 Жаль, что я этого уже не увидела. Поэтому видео - любезно стыренное из архивов экспедиции…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Восхождение на Эверест. Спуск в базовый лагерь

Ночь выдалась немного беспокойной. Первый раз я проснулась часов в десять от того, что в соседней палатке Б. безнадёжно взывал: - Кислород! Принесите мне кислород! Мне принесёт в конце концов кто-нибудь кислород?! А из другой ... читать больше

 Источник: Жизнь как приключение…

 Ночь выдалась немного беспокойной.

 Первый раз я проснулась часов в десять от того, что в соседней палатке Б. безнадёжно взывал:

 - Кислород! Принесите мне кислород! Мне принесёт в конце концов кто-нибудь кислород?!

 А из другой соседней палатки доктор Ларин меланхолично отвечал:

- Да иду я, иду. Уже ботинки надеваю.

Потом всю ночь я просыпалась от жуткой жажды, хорошо, что под рукой как обычно были запасы воды. И ещё от неприятных ощущений в горле, которые начались ещё накануне и теперь вот переходили в какой-то мешающий спать кашель.

 В общем, так себе ночка.

 

 

 К утру выяснилось, что Б., который во время спуска то и дело снимал очки, пожёг себе глаза и теперь ничего не видит. За ним вот-вот должен был прилететь вертолёт.

 Остальные же члены Клуба любителей хождения через Кхумбу постепенно просыпались и выползали из палаток.

 Вид у всех был откровенно потрёпанный, если не сказать жалкий. Накануне как-то все гораздо бодрее выглядели.

 Мы потихоньку завтракали, собирали вещи. Я прислушивалась к ощущениям в организме, и те мне нашёптывали про весьма неясные перспективы куда-то идти в таком состоянии.

 Но перспективы не перспективы, а идти надо.

 Все мои коллеги уже покинули лагерь и бодро шагали по леднику.

 Накануне вечером перед тем, как мы все уползли в палатки, проигнорировав праздничный ужин, по рации с базы передали, что согласно прогнозу погоды, погода эта собирается катастрофически испортиться.

 И если мы подорвёмся часов в пять утра, бодрым галопом пробежим через Кхумбу и до обеда окажемся в базовом лагере, то у нас есть шанс в тот же день улететь в Катманду. А потом небо закроется. И закроется, скорее всего, на несколько дней. Может на неделю. Муссоны - они такие. Приходит тёплый влажный воздух и облака закрывают ущелье. Начинаются мощные снегопады. За день метр снега может навалить.

 Перспективы, сами понимаете, не очень.

 Что же сказали на эти перспективы бравые восходители на Эверест?

 - Да катись оно конём, все эти вертолёты. Мы, если что, пешком из базового лагеря пойдём.

 И никто никуда не побежал. Один Артём выражал желание вставать хоть в пять утра, хоть в четыре и бежать-бежать… Но его никто не поддержал.

 Пошли спокойным размеренным шагом, ценя каждое мгновение, отпущенное нам в лабиринтах ледовых глыб. Это типа сарказм такой.

 За те дни, пока нас не было, Кхумбу в очередной раз поменялся. Обрушилась красивая, но доставляющая дополнительные трудности ледовая арка. Теперь на неё не надо было забираться, потом спускаться.

 И монстрообразная конструкция из четырёх связанных друг с другом лестниц тоже исчезла.

 Вообще всё стало как-то проще. Несколько трещин, несколько лестниц. И бесконечные обходы ледяных глыб, заставляющие то и дело лезть вверх. Вверх лезлось совсем плохо.

 Припекало солнце, всё вокруг таяло и по последним верёвкам мы спускались уже, старательно уворачиваясь от потоков воды.

 Заодно и в каньонинг поиграли.

В этот день мы шли без шерпов. Просто каждый сам по себе. Но наши шерпы, идя где-то рядом со своими гигантскими рюкзаками терпеливо ждали нас то там, то сям. Да и мы все шли как-то в одном темпе, поэтому внизу ледника мы собрались все вместе.

 Там, где заканчивались верёвки, где наконец-то можно было снять кошки и всё остальное снаряжение, нас ждали шерпы из лагеря, которые вышли навстречу и принесли нам чай, кока-колу, пиво, печенье, чипсы.

 Настоящий пир горой.

 После этого оставшийся час до нашего лагеря показался уже не таким бесконечным.

 И вот дом, милый дом. Мы вернулись в лагерь. Теперь уже точно всех можно было поздравить с восхождением. Мы все обнялись, поздравили друг друга. Наши коллеги, которые спустились на вертолёте, уже улетели в Катманду. Для нас же пока верхом цивилизации и уюта были наши палатки в базовом лагере, а в столовой нас ждала еда от нашего шеф повара.

 После ужина нам сказали, что сейчас надо сдвинуть в столовой столы, потому что мы все будем танцевать и веселиться.

 Все хотели спать и с весельем вышло не очень.

 Но Абрамов сказал, что надо веселиться и танцевать. Потом он сказал, что надо ещё всех наших шерпов позвать. Потому что они тоже будут танцевать и веселиться.

 Шерпы вообще уже спать легли и были сильно удивлены изменению их планов на вечер.

 Сначала мы стояли в одном углу (круглой палатки), шерпы в другом и с танцами было как-то не очень.

 Но потом как-то постепенно народ разошёлся и начал плясать. Как будто и не ходил на вершину.

 Шерпы отплясывали под русские песни, участники экспедиции под непальские песни.

 Одна я сидела по-стариковски в углу и думала, когда уже отползать домой можно будет.

 Я в принципе не люблю громкую музыку и танцы под неё. А тут ещё меня начало накрывать.

 Вы же помните, что Эверест в моей жизни случился достаточно внезапно. Специально я к нему не готовилась. И в принципе была далеко не в лучшей физической форме после месяца катания на машинах по Колыме и окрестностям.

 Но всех предыдущих лет подготовки было достаточно, чтобы несмотря на всё это, мне хватило всё-таки замахнуться на Вильмяма нашего, понимаешь ли, Шекспира. То есть, простите, на Эверест.

 Более того, мне, как вы видите, хватило сил и запасов здоровья, чтобы залезть на Эверест, несмотря на наш бодрый спортивный марш-бросок. Конечно, я чувствовала, что мне не хватает физухи. И не хватило пары дней отдыха перед тем, как мы вышли на штурм. И из-за этого было как-то прям тяжело.

 Но в целом организм справился со всеми этими невыносимыми трудностями. Но увы, запас ресурсов оказался немного меньше, чем хотелось бы. И на финальном этапе всё как-то посыпалось. Поэтому к вечеру в базовом лагере я ощущала себя полумёртвой развалиной.

 В отличие от моих коллег по команде. Которые к Эвересту всё-таки готовились. А ещё витамины всякие полезные горстями пили. Я конечно гордо рассказывала, что вся медицина моя заключается в одной поливитаминке в день. Но всё-таки в таких тяжёлых условиях организму надо помогать, а не надеяться, что он сам как-нибудь выгребет.

 Если вдруг случайно соберётесь на Эверест, имейте в виду и не наступайте на мои грабли.

 Забегая вперёд скажу, что в последующие вечера в Катманду мои коллеги отрывались как могли, гуляя по барам и зажигая на в лучших ночных клубах до середины ночи. Я же тихой сапой к десяти вечера подползала к кровати. Да и в течение дня была не сильно бодрее. Я уж не говорю о том, как меня накрыло по приезду домой.

 Так что да, готовиться и поддерживать организм надо не только, чтобы оказаться на вершине Эвереста, но и чтобы потом не было мучительно больно.

 Так вот. Вокруг меня пляски становились всё активнее, всё веселее.

 Я же дождалась, когда вынесут наш восхожденческий тортик. Вы же помните, ради чего мы ходим на горы? Конечно же за тортиками (тогда я ещё не знала, что похудела только на один килограмм, и тортиками мне слишком-то увлекаться не полагается).

 Наконец тортик вынесли. Абрамов произнёс пламенную речь. Все получили по кусочку тортика, нам вручили по ещё одному шарфику, танцы стали ещё веселее.

 - На Кавказе есть гора самая высокая, - надрывался голос из колонки.

 А все вокруг скакали как молодые козлики почти на высоте этой самой высокой кавказкой горы. И всё им было нипочём.

 Но уже часов в десять вечера лагерь погрузился в сон, потому что на следующий день, хоть все и ожидали, что погода испортится, и мы никуда из базового лагеря не денемся, всё-таки была надежда, что случится чудо и вертолёт прилетит. И первый рейс был назначен на 8 утра. А это значит, что к семи надо было встать и собрать все вещи, которые лично у меня после возвращения с восхождения по всей палатке были разбросаны, как если бы оказались в эпицентре ядерного взрыва - красиво и хаотично. И я, между прочим, была записана в первую улетающую группу, так что опаздывать было никак нельзя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой.  Восхождение на Эверест. Спуск с Южного Седла в лагерь 2

Вся наша группа убежала уже вниз. Эверест махал на прощание флагами. Настало время уходить. Я думала, что буду еле-еле идти. Особенно участок от четвёртого лагеря, который идёт почти без спуска и даже чуть-чуть вверх, огибая склон, прежде ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

 Вся наша группа убежала уже вниз. Эверест махал на прощание флагами. Настало время уходить.

Я думала, что буду еле-еле идти. Особенно участок от четвёртого лагеря, который идёт почти без спуска и даже чуть-чуть вверх, огибая склон, прежде чем начать уже окончательное и безоговорочное устремление вниз мимо лагеря Лходзе и дальше-дальше, по крутым склонам к третьему лагерю.

 Однако, отдых мне пошёл явно на пользу (не зря сидела), и я шагала этаким бравым боречком. И даже нескольких людей из нашей группы догнала.

 Но только некоторых. Других некоторых, конечно, было не догнать. Они начали спускаться гораздо раньше. И теперь, шагая рядом с Лакпой, у которого была включена рация (а шерпа-роуп, дорогой Лакпа, убери, пожалуйста. Нет, мы пойдём без неё, совсем без неё) я слушала, как наши коллеги один за другим дойдя до второго лагеря, улетали оттуда на вертолёте.

 Улетел Ф., улетела Л. Как только дойдёт во второй лагерь, должна была улететь Н.

 Наша группа разделилась ровно на две части. На тех, кто не планировал ещё раз идти через Кхумбу, и заказал себе вертолёт. И тех, кто в принципе мог бы улететь на вертолёте, но решил ещё раз на прощание пройтись по ледовым лабиринтам Кхумбу. «Клуб любителей Кхумбу» как назвала я этих фанатиков пешего хождения. Ну, и я, которая делала вид, что не очень-то и хотелось на этих ваших вертолётах летать. И вообще, как же без Кхумбу?! Но если бы у меня были лишние пять тысяч долларов, то, пожалуй, вряд ли бы меня на этом Кхумбу кто ещё увидел.

 И тут, конечно, могут возникнуть голоса, которые скажут:

 - Вот вы - молодцы. Всё по-честному. А на вертолёте это читерство.

 Знаете, так могут сказать только те люди, которые не были там с нами и наблюдают за всем этим процессом со стороны. И сложили своё впечатление о честно/нечестно по каким-то высокохудожественным книжкам.

 Мы все стояли в это утро на вершине. Мы все прошли путь длиною в месяц (плюс прочие годы). Мы все получили каждый свой Эверест.

 Кстати, если каждый из восьми участников расскажет свою историю восхождения, она наверняка будет звучать у каждого по-своему, совсем не так как у меня.

 И спуск на вертолёте через Кхумбу после восхождения - это нормальная экономия времени и сил. Кстати, не будем забывать также про элемент удачи, который должен сопутствовать каждому, кто лезет в это месиво льда. А лишний раз удачу испытывать…

 Но желающие, сознательно делающие такой шаг тоже есть. Но это, опять же, личное дело каждого.

 Перед третьим лагерем пришлось немного подождать, ожидая когда спустится девушка из Америки, которая шла со своим гидом шерпой. Шла очень медленно, истерично вцепляясь сразу во все верёвки и отказывалась пропускать других вперёд.

 Потом всё-таки дала обогнать себя, хоть при этом и ворчала свои американские ругательства.

 Ну да мы никуда не торопились. Сидели себе на снежно-ледовых горках, откуда открывался вид и на третий лагерь, и дальше вниз в долину Молчания. Туда, где среди камней раскинулись палатки второго лагеря.

 Вниз-вниз-вниз. Сколько же этих верёвок мы протопали наверх.

 В третьем лагере были почти все наши (кроме тех, кто уже садился в вертолёт, судя по радиосвязи). Отдыхали, по готовности выходили дальше.

 Я в третьем лагере забрала мешок со своей гортексовой курткой и штанами. В комбинезоне было уже достаточно жарко, поэтому было расстёгнуто всё, что можно. Но не снимать же его из-за этого.

 И забрала треккинговые палки, которые предусмотрительно взяла с собой.

Некоторые, которые оставили свои палки перед началом подъёма в третий лагерь, этих самых палок спустя два дня не досчитались. Кто-то, видимо, решил позаимствовать и не положил на место.

 В третьем же лагере я сняла кислородную маску, выключила кислород, упаковала всё это хозяйство в рюкзак и сказала, что больше этот ваш кислород в жизни не надену и дышать им не буду.

 У меня к этому времени от кислорода начало саднить горло, хотелось откашляться. И вообще, было ощущение, что кислород не столько помогает, сколько горло портит. Говорят, что от того, что мы дышим просто кислородом без всяких там увлажнителей и бульбуляторов, это обжигает слизистую.

 Не знаю, как там у других, но у меня, такое впечатление, что обожгло по полной программе.

 Тащить просто так пятикилограммовый баллон в рюкзаке, конечно, смысла большого не имело. Но глядя на переполненный рюкзак Лакпы, я не решилась ему ещё и баллон отдать. И честно доволокла ставший бесполезным мне баллон до второго лагеря.

 Уже до боли знакомый спуск по ледовой стене, где сотни ног восходителей, ходивших туда-сюда, выбили ступени. Последняя крутая стенка, и вот мы на «твёрдой земле».

 То есть на ровной поверхности, по которой до лагеря идти около часа, если не очень спешить.

 Но и на этом простом пути нам встретилось практически непреодолимое препятствие. Где-то на середине дороги стоял Артём и несколько шерп с коробкой, из которой они по желанию участника, как по мановению волшебной палочки, извлекали пиво или кока-колу.

 И это было чудесно. Правда, хотелось сесть там и уже никуда дальше не ходить. Сидеть, потягивая кока-колу, наполняя организм сахаром, смотреть, как со стенки спускаются люди и никуда не идти.

 Лишь собрав всю волю в кулак удалось покинуть этот чудесный оазис посреди снежного склона.

 Перед уходом попросила Артёма сфотографировать меня и получила одну из самых любимых фотографий из поездки.

 

 

 Все потом написали «Какая счастливая на фото!»  Конечно счастливая. Эверест позади (в этот момент как раз начинаешь понимать «ааааа, мы же сегодня были на Эвересте!»), до лагеря буквально полчаса ходу, а на языке всё ещё лопаются сладкие пузырики кока-колы.

 В три часа дня я одна из последних дошла до второго лагеря. Те, кто собирался улетать на вертолёте, уже улетели. Остались истинные любители извращений. То есть, приключений. Мы наконец-то поздравили друг друга с вершиной.

 И не верилось, что всё вот так вдруг подошло к концу.

 Через несколько часов все расползлись по палаткам отдыхать и отсыпаться. Ларин порекомендовал оставить на ночь себе баллон кислорода - подышать, чтобы лучше спалось. Но я про кислород больше и слышать уже ничего не хотела.

 Ближе к семи я тоже пошла спать. Только устроилась в спальном мешке, как по палаткам начал ходить Абрамов и звать всех на ужин, говоря, что на вертолёте нам привезли снизу вкусный ужин от нашего шеф-повара.

 Как выяснилось, часть народу уже спала и ничего не слышала. Кто-то что-то слышал сквозь дрёму, но подумал, что это сон. Я честно ответила, что мы спим и уже не вылезем из спальников и палатки.

 - Ну и останетесь без праздничного ужина! - в последний раз крикнул Абрамов и прекратил звать всех разделить праздничную трапезу.

 Так мы остались без праздничного ужина. Но не думаю, что кто-то сильно об этом пожалел.

 На память об этом дне сделала скрин прогноза погоды. В принципе, как обещали, так оно и было. И хорошо, что мы уже были не там.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой.  Восхождение на Эверест:  уходя с вершины

И, конечно же, уходя с вершины, несмотря на то, что руки мои замёрзли, и телефон почти на них не реагировал, потребовалось раз десять нажать на разные кнопочки с риском уронить капризную технику в пропасть, но разве всё это могло помешать ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

И, конечно же, уходя с вершины, несмотря на то, что руки мои замёрзли, и телефон почти на них не реагировал, потребовалось раз десять нажать на разные кнопочки с риском уронить капризную технику в пропасть, но разве всё это могло помешать мне запечатлеть тот самый прекрасный рассвет, о котором я столько рассказывала. С луной и солнцем, с космическими панорамами.

 А вот теперь пора вниз.

 Все спрашивают, как выглядит вершина Эвереста. На что это похоже, сколько там человек разместится, можно ли с неё упасть…

Вершина Эвереста похожа на достаточно крутой снежный холм. Поэтому находясь на ней не стоит отстёгивать самостраховку от перил.

И рюкзак, если снимаешь, то лучше пристраховывать.

 И раз уж я бездарно провафлила этот момент и вершину запечатлела только в своём мозгу, то воспользуюсь фотографиями Абрамова, который запечатлел нашу группу на вершине.

И заодно уж возьму ещё одну фотографию - про то, как зелёный медведь эпично ползёт по ступени Хиллари.

 Есть мнение, что спуститься с Эвереста сложнее, чем подняться на него.

Так ли это?

Конечно же, не так.

 Нет, я понимаю, откуда могло оно взяться. Большинство несчастных случаев в горах вообще (и Эверест не исключение) происходит на спуске. Когда люди устали, когда сил уже нет, а в случае с Эверестом и другими большими горами - когда вдруг взял и закончился кислород.

 Но это был не наш случай. Да, погода начинала портиться, поднялся ветер. Но вниз, как говорится, не вверх - знай себе перебирай ногами потихоньку и удивляйся тому огромному пути, который был пройден.

 И с кислородом у нас всё хорошо было. На вершине поставили новый баллон и пошли.

 То есть в общем-то и рассказать мне про спуск нечего.

 Стало светло и можно было теперь, оглядываясь назад, разглядеть бесконечные взлёты-подъёмы по пути к вершине.

 А пока Лакпа перед Южной вершиной забирал пустой баллон, я смогла посмотреть и поснимать, как люди-муравьишки спускаются по ступени Хиллари.

 Кстати, про баллоны. Все спрашивают, правда ли Эверест завален пустыми баллонами.

 Говорят, что раньше такая проблема была. Сейчас вы не найдёте ни одного бесхозного баллона на склонах Эвереста. За каждый принесённый пустой баллон шерпа получает 100 долларов. Поэтому по пути они собирают баллоны, и идут гружённые, как ужас что такое, но с баллонами не расстаются.

 Видимо, существует какое-то джентльменское соглашение - баллоны берутся только свои. Я уж не говорю про чужие компании - все баллоны обклеены наклейками и чужие баллоны никто не берёт, но и среди своих, берут те, которые сами положили. Вот Лакпа поменял себе баллон перед ступенью Хиллари, оставил пустой там, а на обратном пути забрал его.

 Говорят, что баллоны потом все внизу сдаются, подсчитывают их количество, которое должно совпасть с изначальным. Если баллона не хватает, то его стоимость в 400 долларов ложится штрафом на всех шерпов команды.

 Опять же, что слышала, то и говорю. Как это в действительности работает, не знаю. Но ни одного пустого бесхозного баллона вы на Эвересте нынче не найдёте, а шерпы тщательно следят за своими и своих подопечных баллонами.

 Те, кто ходили в горы, наверняка замечали, что когда в темноте поднимаешься на вершину, то понимаешь, что всё происходит как-то долго, идти далеко. Но лишь на спуске при свете дня открываются масштабы пройденного, и каждый раз удивляешься: «И это мы всё прошли?!»

 У меня по крайней мере каждый раз случается вот такое удивление. Казалось бы - вот подъём на вершину, вот Южная вершина, вот подъём на неё, а перед этим где-то балкон… Но верёвка уходит вниз за верёвкой, между прочим, круто так вниз уходит, как мы вообще заползли сюда, а балкона всё нет и нет.

 О, про верёвки.

 На спуске обнаружилось, что Лакпа, несмотря на все его несомненные достоинства, обладает как минимум одним недостатком - он не очень понимает, как работает страховка и что он с этим должен делать.

 Вы же помните, что всё восхождение нас с ним, как и другие связки шерпа-клиент, неразрывно связывала так называемая шерпа-роуп - трёхметровая верёвка, которую под страхом лишения бонуса шерпам запрещено отстёгивать.

 Пока мы шли наверх, всё работало как надо - Лакпа шёл первым, верёвка была умеренно натянута. Иногда он даже помогал мне, чуть-чуть подтягивая её.

 Но когда мы пошли вниз, началось…

 Началось с того, что Лакпа бодро пошагал первым, время от времени на сложных для меня участках сдёргивая меня, как зайчика на верёвочке.

 Я остановила его и объяснила, что не так. Мол, он же тут как бы мой гид, как бы за старшего, а кто старше, тот всегда, типа, должен быть сверху. Все гиды так ходят - наверх - первым, вниз - последним.

 Что вполне логично. Ибо идя сзади на спуске более опытный человек может где-то придержать, где-то подстраховать натянутой верёвкой менее опытного.

 Судя по реакции Лакпы для него это было открытием (интересно, как он предыдущие пять раз ходил на Эверест?), он не мог поверить, что как это - он и не первый идёт. И даже вид остальных связок, где его коллеги шли сзади клиентов, помогая им, не очень его убедил в правоте моих слов.

 Но я была настойчива, и Лакпе не оставалось ничего другого, как поддаться моим капризам и встать сзади.

 И что? Как только мы пошли, он начал спускаться вплотную ко мне, и конечно же верёвка почти сразу оказалась у меня под кошками, я споткнулась о неё и чуть не упала.

 Остановились. Я объяснила Лакпе про дистанцию, натянутую верёвку, что он меня подстраховывать должен. Он покивал головой, но как только мы начали спускаться, история повторилась.

 Так дальше мы и шли до балкона - я, постоянно твердящая «Лакпа, верёвка, Лакпа, дистанция» и Лакпа, всё время оказывающийся вплотную ко мне.

 Я вскоре смирилась с этим несовершенством мира и только смотрела внимательно, чтобы не наступить кошками на нашу верёвку.

 Собственно, это стало основным впечатлением от спуска. Не считая, конечно, совершенно бесконечного пройденного расстояния и каких-то невероятных пейзажей вокруг, на которые теперь можно было посмотреть.

Ну, и конечно же, самое незабываемое - тень от Эвереста, которая на рассвете правильным теугольником встала над долиной.

 На балконе мы сделали остановку.

 Впрочем, как и все. Одна за другой спускались наши связки. Время было шесть утра, а мы уже почти все собрались на балконе.

 Попили чаю, посидели. Посмотрели на окружающие горы. На Лходзе - прямо перед нами. На небольшой симпатичный треугольник Макалу, выглядывающий из облаков.

 На балконе, перед тем как уходить я попросила Абрамова сфотографировать меня - надо же было в конце концов запечатлеть мой прекрасный зелёный костюм, раз на вершине не очень получилось.

 Потом все спрашивали:

 - А почему ты в маске, а шерпа такой - без маски типа чаёк попивает?

 Вообще, чаёк там я попивала. Если присмотреться, то можно заметить, что Лакпа в руках держит сигарету.

 На самом деле, без кислорода и с чаем мы все там сидели. Долго сидели, мне уже надоело. Я говорю:

 - Лакпа, пошли уже.

 А он:

 - Ну, дай покурить-то, - совсем как-то расслабился. Сидит, с друганами болтает. Я ждала-ждала, потом мне надоело, надела маску, показывая, что я вот уже совсем ухожу. И тут решила сфотографироваться.

 В итоге получилось Лакпа такой весь на позитиве, стоит, улыбается, а над ним чудище зелёное с хоботом нависает.

 Спуск с балкона - бесконечные одна за другой верёвки вниз по крутому снежно-ледовому склону.

 Большинство спускалось просто держась руками за верёвку. У меня от этого перекошенного состояния, от баллона в рюкзаке начала побаливать спина, да и руки уже устали держать всю эту конструкцию (и шерпа-роуп благодаря Лакпе вечно под кошками), поэтому в какой-то момент я предпочла всёгивать восьмёрку и быстренько скатываться вниз, насколько это было возможно.

 И где-то полвосьмого мы прикатились в четвёртый лагерь.

 И конечно же, прежде чем залезть в палатку, я запечатлела лицо немного усталого восходителя :) Но в палатке удалось сделать более правильную фотографию, потому что только там я рассмотрела, какая гигантская сосулька наросла у меня на комбинезоне.

 Наконец-то можно было переодеться (снять с себя все тёплые вещи, на улице уже значительно потеплело), оставила только тонкое термобельё и комбинезон - в чём пришла сюда, в том и уходить.

 Думала, что часок отдохну, и пойду. Но час растянулся на полтора. Так лениво было идти, да и утро на дворе, куда спешить-то.

 Но когда я около девяти утра вышла на улицу, оказалось, что все наши уже ушли (вот они - настоящие спортсмены). Осталась только я со своим шерпой, ещё несколько шерп и Абрамов, который должен был уходить последним.

 - Смотри, что на Эвересте творится.

 А там, как и было обещано по расписанию, творилась буря. Оставалось только порадоваться, что мы уже не там.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Вершина! Сложная фотосессия на высшей точке Земли

Не знаю уж, как так получилось (Лакпа мой уж больно торопился, видать), но после нашего отдыха перед ступенью Хиллари мы с ним возглавили шествие. Сначала оно всё бы ничего было (кроме того, что я переживала, что, наверное, слишком медленно ... читать больше

Источник:  Жизнь как приключение…

Не знаю уж, как так получилось (Лакпа мой уж больно торопился, видать), но после нашего отдыха перед ступенью Хиллари мы с ним возглавили шествие. Сначала оно всё бы ничего было (кроме того, что я переживала, что, наверное, слишком медленно иду, а все под меня подстраиваются). Но потом случились скалы. И та самая каменная плита, на которой кошки мои поехали вниз, я думала о том, как бы не въехать в переплетение верёвок внизу (представляла, как я запутываюсь в них кошкой, повисаю головой вниз и мучительно барахтаюсь, пытаясь спастись из верёвочного плена - тут все ужасы и страшные истории с восхождения на Эверест сконцентрировались в одном флаконе) и опустив глаза ниже увидела труп.

 Правда ли говорят, что на Эвересте ходят прямо по трупам?

 Судя по следам кошек на одежде этого несчастного - правда.

 И вот в этот момент, когда я зависла борясь с камнями, земным притяжением, верёвками и своими страхами, раздались крики Абрамова:

 - Так, что стоим? Идём, идём! Гоу, шерпа, гоу!

 Больше всего в этот момент мне захотелось встать руки в боки и сказать:

 - Так, если кому-то мой темп не нравится, то идите, Александр Викторович, вперёд и сами гоу себе гоу. А я - домой пойду.

 Но больно уж место было для этого не подходящее.

 А когда я его пролезла, идущие за мной тоже там уже немного застопорились. Так что шествие наше помаленьку растянулось, и никто мне уже в спину не дышал.

 Ну, почти никто. В. со своим шерпой шагали прямо за нами. И я думала, не предложить ли ей обогнать меня. Но тут мы сперва прошли какой-то непонятный объект. Сначала я думала, что это чучело какое-то из темноты выползает. Потом - крест кому-то. Но потом выяснилось, что это самая высокая в мире метеостанция, которую установили под вершиной Эвереста.

 И только я успела отойти от испуга от явления этого технического объекта, как впереди показался ещё один холм. С железной штукой на макушке. И Лакпа сказал:

 - Вот вершина.

 И я начала рыдать.

 Я говорила себе, что нельзя рыдать. Потому что настоящие герои не рыдают. Впрочем, это ерунда. Главное - потому что сопли! Вы же помните, главную мою проблему на восхождении. И только-только я вроде как-то приноровилась с этим жить. А тут рыдания и сопли потоком. И я такая думаю: «Вот сейчас точно захлебнусь и до вершины не дойду». Идти осталось-то два десятка шагов, а я рыдаю и сопли потоком. И какое уж тут восхождение.

 Но я волевая. Я смогла. Я доползла до холма с железной палкой. И это была моя вершина моего Эвереста.

 И я взобралась на неё.

 Снизу подходили наши ребята. В течение 5-10 минут вся команда собралась на вершине. И они потом ворчали, что пришли на вершину, а там зелёный медведь расселся, всё место занял - ни сесть, ни сфотографироваться.

 На часах было четыре часа утра. Как ни сложно догадаться, вокруг была темнота.

 Абрамов кричал, что через десять минут будет светло. И хоть пока в это не верилось зато нашим глазам предстало совершенно невообразимое зрелище - наверное один из самых красивых восходов.

 Во-первых, наблюдали мы его почти из космоса. Никогда в жизни не наблюдала я восходов на такой высоте, чтобы взор мой не был ограничен окошком самолёта.

 А здесь - с одной стороны светила луна, освещая половину мира своим белым светом. С другой - разгоралась оранжевая полоса восхода, высвечивая ещё более неземные пейзажи.

 И ради этого вида, наверное, стоило проделать весь тот путь, который мы проделали, чтобы оказаться 17 мая в 4 утра на вершине Эвереста.

 Кстати, наконец настало время для фотографий. И тут я обнаружила, что молния комбинезона покрыта коркой льда, и мой телефон буквально погребён в глубинах комбинезона и добраться до него нет никакой возможности. Пришлось прибегнуть к силе и помощи Лакпы, чтобы всё-таки добыть телефон и заняться делом.

 Самая неудачная фотосессия.

Добыли мы из недр моего комбинезона телефон, и началась самая неудачная фотосессия в моей жизни.

Я телефон даю, прошу сфотографировать. Лакпа куда-то жмёт, говорит, что экран не реагирует.

У меня и правда телефон битый-перебитый.

Я ему кнопку сбоку показываю, он не понимает. Шерпы они в принципе что-то новое плохо воспринимают.

Нет, что-то конечно получается сфотографировать. 

Например, для начала я сразу фотографию без маски сделала - чтобы было что в министерство туризма для подтверждения факта восхождения предьявить.

Но только в министерство. Настолько я там не красавица.

А Лена потом вообще написала, что я на этой фотографии на Артема Ростовцева похожа.

То есть провал полный.

Но и остальные фотографии не лучше. Без слез не взглянешь.

Я вообще не понимаю, где эти все люди, которые постят красивые фотографии с вершины Эвереста эти самые фотографии берут.

Я и так и сяк, и сама пытаюсь, и посторонних шерпов привлекаю, а у них то руки замёрзли, то кнопка не жмётся.

Чувствую - зазря я на вершину шла.

От отчаяния я давай зелёного медведя фоткать - пусть хоть он красиво выйдет.

Кстати, руки, действительно, мерзнут. Я их даже немного поморозила.

Глупо, конечно, вышло. За всё восхождение не поморозила, а в погоне за прекрасными кадрами - нате вам, пожалуйста, получайте обмороженные кончики пальцев.

В общем, через какое-то время чувствую - валить отсюда надо не дожидаясь, когда станет светло.

С фотографиями всё равно провал полный. А я явно на вершине засиделась. Ветер ещё поднялся. Руки замёрзли. Да и меня уже немного трясти начинает.

Понимаю, что ещё немного попыток сфотографироваться мы уже просто не встану с этого снежного холма.

- Лакпа, - говорю - давай валить отсюда.

А сама чувствую, аж челюсти от холода сводит.

Всего-то полчаса, наверное, прошло, как мы на вершину пришли, и вот такой результат.

И несмотря на то, что вот-вот уже совсем светло должно было стать, и возможно, с наступлением рассвета удалось бы сделать нормальные фотографии, мы пошли вниз.

Потому что красота она, конечно, требует жертв. Но что-то я была не готова.

Кстати, самую красивую фотографию я получила потом. Спасибо Сергею, который совершенно случайно сфоткал зелёного медведя, любующегося луной. Но я там со спины. Впрочем, это самый беспроигрышный вариант.

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Экспедиция на Эверест. Штурм вершины. Подъем к Ступени Хиллари

17 мая. Ночь. Продолжаем восхождение. Если представить моё восхождение на вершину в виде стоп-кадров, выхваченных вспышкой сознания, то его можно уместить в четыре самых ярких кадра. Вспышка раз. Бесконечно-прекрасная ледяная река в ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение...

17 мая. Ночь. Продолжаем восхождение.

 Если представить моё восхождение на вершину в виде стоп-кадров, выхваченных вспышкой сознания, то его можно уместить в четыре самых ярких кадра.

 Вспышка раз. Бесконечно-прекрасная ледяная река в свете луны, уходящая куда-то в даль неба.

 Вспышка два. Бесконечная безнадёжность при открывшемся подъёме на Южную вершину, когда я думала, что мы уже почти дошли (а втайне надеялась, что мы её как-то хитро обошли и впереди уже до основной вершины буквально метров сто) и вдруг - подъём, за ним ещё и ещё…И безнадёга - это никогда не закончится.

 Вспышка три. Бесконечный ужас на ступени Хиллари. Когда кошки царапались и скользили по каменной плите, я думая, как бы удержаться и не сползти вниз в паутину верёвок пытаюсь удержаться, сделать правильный шаг, не упасть, опускаю взгляд вниз и вижу прямо под собой труп.

 Вспышка четыре. Бесконечная… радость? Нет. Счастье? Нет. Короче, в двадцати метрах от вершины я стою и бесконечно рыдаю.

 Всё остальное - унылая рутина, о которой вряд ли стоило бы рассказывать.

 С балкона мы вышли практически в том же порядке, что шли до него. И потопали - чоп-чоп, шаг-вдох, встали-постояли, снова чоп-чоп. Вверх-вверх-вверх. И кажется это никогда не закончится. Почти четыреста метров подъёма к Южной вершине.

Снова мой Лакпа засыпал на ходу, и мне приходилось его немного подталкивать, чтобы наше передвижение сделать как-то более плавным, без рывков.

 Снова впереди шёл А., задавая очень медленный темп.

Кстати. Я же самое главное забыла написать.

 Все же знают, что восхождение на Эверест - это бесконечное стояние в очередях. Все же видели знаменитые фотографии с очередью на вершину. Очереди - это то, что совершенно не зависит от тебя. Это то из-за чего может закончится твой кислород раньше, чем ты окажешься на вершине. Это то, из-за чего ты можешь замёрзнуть и потерять желание идти к вершине. И это то, на что ты совершенно не можешь повлиять.

 Впрочем, кажется есть на свете один способ повлиять на очереди и называется он «Гут карма».

 Хорошая карма - это, знаете ли, страшная сила.

 Я не знаю, чья карма сработала на этот раз. Будем считать, что это была командная работа. В тот день, когда мы шли на вершину, кроме нашей группы не было никого. Конечно, мы сами по себе представляли не маленькую толпу - 8 участников, 2 гида, шерпы - но сами понимаете, это не сотни восходителей, пытающихся одновременно штурмовать вершину.

 А ещё меня спрашивают про погоду. С погодой в ночь восхождения нам тоже очень повезло. Взятая на случай ветра горнолыжная маска так и не пригодилась. Да что там маска. Мои мега-тёплые рукавицы бесцельно болтались на верёвочках, и я всё думала, что надо бы их снять и убрать в карман или в рюкзак, потому что было тепло настолько, что хватало обыкновенных перчаток из флиса.

 Идём мы, значит, идём. Совершаем бесконечное количество по ступенькам куда-то в сторону неба. Кажется, мы их уже столько прошли, что вершина давно должна быть. Если не основная, то хотя бы Южная.

 Сзади меня идёт Абрамов. То по рации объясняет Ф., что после Южной вершины ещё надо спускаться, а потом на основную почти 200 метров набирать высоты. То решает проблемы В. с кислородом, которой шерпа зачем-то слишком рано баллоны менял, и вот теперь она ещё только предположительно на Южной вершине, а у ей уже последний баллон подключают. То просто покрикивает на нас: «Давайте, идём-идём, что так медленно».

 По пути он рассказывает, что вот это мы уже почти на Южную вершину дошли, а потом будет провал, метров 30 по вертикали вниз надо спуститься, а потом уже подъём на основную вершину начнётся.

 А я иду, так бесконечно долго иду, всё жду эту Южную вершину (заодно стараюсь шаг чеканить, покрасивее лезть - всё-таки за спиной десятикратный восходитель на Эверест, такая ответственность, не хочется в грязь, то есть в снег лицом ударить). В какой-то момент поднимаю глаза и вижу, что там вверх ещё - глазки выцарапаешь. Хотя по моим ожиданиям уже пора бы провалу случиться. Тут в голову мне пришла гениальная мысль, что провал этот мы как-то стороной обошли и уже идём на главную вершину. Ну, надоело мне всё это хождение, понимаете ли. Так хотелось, чтобы поскорее уже закончилось.

 Однако в тот момент, когда я полностью убедила себя в исчезнувшем провале и ожидала вот-вот-вот уже почти вершину, мы всё-таки вышли на Южный пик и начали крутой спуск (ой-ёй-ёй, что же делается, мы же эти метры своими ножками набирали) куда-то вниз. Что совсем не похоже на восхождение.

 А за спуском нам открылся гребень со скалами, чуть прикрытый снегом и, главное, уходящий в какую-то бесконечную даль.

 - Вот ступень Хиллари, а за ней - подъём на вершину, - как-то даже немного торжественно сказал Абрамов.  И тут же закричал - Баллоны здесь не меняем, идём до вершины!!!

 Это он увидел, как мой шерпа себе стал менять кислород. Ну, закончился он у него уже.  Вот он и решил поменять. Свой-то я, конечно, несмотря на попытки, поменять не дала. Говорю строго:«Биг босс сказал, идём до вершины!»

 С кислородом, честно говоря, всё оказалось как-то проще, чем предполагалось. Мы в лагере на занятии что-то там подсчитывали, при каком расходе насколько его должно хватить. И я, чувствуя некую математическую тупость, усиленную разреженным воздухом, волновалась, что в нужный момент не смогу посчитать, что там у меня к чему. Однако, считать ничего не пришлось. Вернее, как раз перед ступенью был единственный момент, когда я посмотрела на датчик, увидела цифру сто, поняла, что это ещё где-то сто минут. И даже где-то в глубине души порадовалась, осознав, что мы в течение ста минут планируем всё-таки достичь вершины.

 Но так как говорят датчики эти показывают не точно на высоте и морозе, да и время на высоте - понятие очень условное, я всё время шла и думала, что настанет такой момент, когда вдруг почувствую, что дышать стало тяжелее, что мультики какие-то пошли… Не, я же много разных рассказов от вот таких восходителей слышала… Но нет. Меня как-то миновала сия чаша. Как шла, так и шла, как дышала, так и дышала. К вершине во втором баллоне даже ещё чего-то там осталось невыдышенного.

Записки Ольги Румянцевой. Экспедиция на Эверест. Штурм вершины. Выход из лагеря 4

День 28-29. 16 мая-17 мая. Вершина. Часть 1. Мой телефон был надёжно убран во внутренний карман. Потому что на улице вечер, впереди - ночь, а с вершины надо было обязательно сделать снимки меня без маски, чтобы потом подтвердить факт ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение.

День 28-29. 16 мая-17 мая. Вершина.  Часть 1.

 Мой телефон был надёжно убран во внутренний карман. Потому что на улице вечер, впереди - ночь, а с вершины надо было обязательно сделать снимки меня без маски, чтобы потом подтвердить факт восхождения. Такие правила. И если ваш телефон к этому моменту окажется разряженным, то считайте, что на вершину и не ходили.

 Поэтому я припрятала телефон до лучших времён глубоко и далеко, и вам теперь придётся включить фантазию, чтобы самим представить, как выглядело наше восхождение на вершину. Без иллюстраций. Может оно и к лучшему. Иллюстрации порой - как костыли, прерывающие полёт фантазии.

 Итак. Вечер. Около восьми часов. И мы с Лакпой начали движение в сторону вершины.

 Слева по ходу движения висела огромная полная, словно выкрученная небесным электриком на максимум луна. Слева же от нас туда, в сторону луны уходил ледовый склон. И в лунном свете он разливался какой-то волшебной рекой.

 И эта ледово-лунная река, утекающая по склону куда-то вниз, в облака, в небо была настолько прекрасна, что первые полчаса я шла, постоянно поворачивая голову налево, чтобы убедиться, что мне не привиделось, что оно действительно прекрасно и что оно существует. И не могла думать ни о чём другом.

 Нет, конечно, я ещё думала, а не достать ли телефон. Но тут же: «да ну, всё равно так красиво не получится». Не хотелось делать никаких лишних движений.

 Достаточно было того, что всё время приходилось передвигать ноги по крутому подъёму.

 Лакпа сперва бодро стартовавший и первые метры попытавшийся взять меня на буксир, с удивлением остановился, всем своим видом показывая, что он не понимает, почему я не иду быстрее, он же вот - даже тащить меня на верёвочке пытается. На какое-то время он даже встал сзади меня и шёл так, видимо пытаясь понять, что не так с моими ногами.

 - Лакпа, - сказала я ему, убивая последнюю надежду - я иду медленно, и мы пойдём с тобой медленно.

 После этого он встал, как и положено, вперёд и уже грустно, не пытаясь ни тянуть меня, ни тащить трюхал вперёд.

 К этому моменту фонарик Л., стартовавшей первой, скрылся где-то вдали. Нас почти сразу обогнал Ф. и тоже ушёл далеко вперёд. Он шёл бодрым маршем с видом человек, желающего быть на вершине первым, и я только подивилась такой бодрости да на такой-то высоте.

 Потом мы пропустили вперёд В. А потом я решила пропустить догнавших нас А. , С.  и кажется кого-то ещё (тут я уже перестала пытаться понять, кто где находится). И с каждым пропущенным вперёд человеком Лакпа грустнел, как будто я ему личную обиду наносила.

 Если бы на спинах умели загораться надписи, на его спине горело бы:

 - О, боги. Мне достался зелёный плюшевый медведь, который не хочет идти на вершину.

 Это конечно было не так. Идти я хотела. Но медленно-медленно.

 Впрочем, почти сразу выяснилось, что моё медленно-медленно - не самое медленное на сегодня. Первым шёл А., который вскоре стал задавать прям реально медленный темп нашей не бодрой колонне.

 И учитывая, что было не холодно, времени у нас было полно, кислорода пока тоже, это было даже неплохо. Можно было спокойно переставлять ноги - одну за другой, одну за другой и так миллион сто тысяч шагов, не беспокоясь ни о чём, погрузившись в свои мысли. Чоп-чоп-чоп, шаг-шаг, остановка, вдох-выдох. И так час за часом. Иногда меня начинало раздражать, что мой Лакпа, похоже, засыпал на ходу. Иначе сложно было объяснить, почему он шёл-шёл, потом вдруг вставал, замирая. И не важно, что люди впереди уже пошли, а сзади подпирают недоумёнными взглядами нас. Я дёргала верёвочку, соединяющую нас, он встряхивал головой и пытался бодро проделывать те пять-шесть шагов, на которые от нас ушли впереди идущие. Проблема была в том, что я-то эти пять-шесть шагов бодро проделывать не собиралась. Через три шага верёвка между нами натягивалась и дальше мы в моём медленном темпе подползали к идущим впереди. И только вроде наше движение становилось равномерно-медленным, как Лакпа снова вставал и замирал.

 Этот рваный темп выводил из себя. Но я пыталась как-то работать над своим глубоким внутренним миром и не раздражаться на такие незначительные мелочи.

 В остальном же ничего вокруг не происходило. Или я не замечала, что что-то происходило.

 Например, В. потом рассказывала, что её шерп решил зачем-то поменять ей кислород до балкона и меняя, уронил кислородный баллон вниз, туда, где мы как раз шли. Кто-то даже видел, как этот баллон красиво пролетел недалеко от нас.

 Где-то через пару часов мы сели ненадолго отдохнуть и попить чаю. Где-то после этого нас со словами «Ну, вы догоняйте» как стоячих обогнал Абрамов и скрылся в темноте.

 Так что из всего интересного и значимого, что в этот момент происходило в моей жизни, я могу отметить только две вещи.

 Во-первых, мысли.

 Уже с первых же шагов откуда-то из космоса в моей голове поселилась песня Максима Леонидова «Письмо». Для тех, кто не знает, я напомню строчки, которые несколько часов непрерывно напевались у меня внутри:

 Если бы письмо написать я мог

В семьдесят восьмой самому себе

Может, от чего-то бы уберёг

Может, всё исправил в своей судьбе.

 

Я бы написал всё как есть, клянусь

Всё, что понял сам и что пережил

А он бы прочитал, намотал на ус

И тогда, возможно, счастливей жил.

 

Так вот. Я шла и думала, чтобы я написала себе, если бы могла. И я точно знала, что я бы написала себе по крайней мере одну вещь:

 «Дорогая Оля, вот не надо тебе идти на Эверест. Сиди дома, мечтай о нём. Где-то на задворках души, презрительно кривя бровь, уверяя, что Эверест в нынешнем виде - это исключительно вопрос денег, так что не очень-то и хотелось. Но не ходи туда.»

 И ещё.

 «И да, Оля! Никаких зелёных кигуруми! Ты слышишь?! Держись подальше от зелёных кигуруми.»

 Откуда взялись эти мысли? Ну, сами понимаете - высота, отсутствие кислорода и присутствие кучи свободного времени для размышления…

 Я могу лишь предположить.

 Больше десяти лет я наблюдала экспедиции на Эверест. Я видела людей, которые совершали успешные восхождения на него, я читала новости, я видела, как организуются эти экспедиции. Да, я смотрела на всё это со стороны, но казалось, что со стороны оно виднее. И в какой-то момент, действительно, появилась такая мысль, что восхождения на Эверест со всеми этими кислородами, шерпами, поварами, палатками, массажистами - это всего лишь вопрос денег. Найди деньги на участие в экспедиции - и вершина твоя.

 А тут по ходу дела выяснилось, что всё это не совсем так. Что Эверест - это тяжело, долго, трудно. И видимо в этот последний момент, когда вершина была уже совсем близко, но где-то на задворках сознания билась мысль, что «а вдруг я не смогу», в голове сформировалась такая идея. Если отмотать ленту времени назад, то наверное, я бы предпочла по-прежнему пребывать в неведении и тешить себя мыслью, что я не на вершине Эвереста только потому, что у меня нет денег на эту вершину.

 Вот такой парадокс.

 Что же касается второй мысли, тут всё проще. Когда ты представляешь себя на вершине, красиво позирующей в костюме зелёного медведя, неплохо бы представить, как ты туда доберёшься.

 Кто-то уже написал «а что такого, надеваешь костюм поверх пухового комбинезона…». Вот я тоже так думала. Но. Сам костюм - это плюс килограмм. Путь и распределённый равномерным образом по тельцу. Но килограмм! Знаете, что такое плюс килограмм на высоте плюс 8000?

 Кроме того, ну не приспособлены пижамы для хождения на Эверест. Если, конечно, их специально не приспособить. Я в сотый раз пожалела, что поленилась и не заменила кнопки спереди, которые всё время расстёгивались, на молнию. Да и сам пушистый материал вдруг начал обрастать инеем. В общем, друзья, соберётесь на Эверест - никаких кигуруми. Советую как профессионал в этом деле.

 Итак, рассказывая о важных делах, происходивших в моей жизни, я сказала, что на первом месте были мысли.

 На втором же были, простите, сопли. Банальные обычные сопли. Которые и в обычной-то жизни не доставляют удовольствия. А когда ты идёшь в кислородной маске (то, что нос даже почесать нельзя я уже смирилась), они становятся главными властителями дум. Потому что в следствии движения, перепадов температур, вселенской несправедливости и ещё тысячи причин, сопли эти постоянно текут. И тут возникает дилемма - что с ними делать.

 Порой у меня складывалось впечатление, что основные силы уходили на решение вопроса борьбы с соплями. Они там текут внутри. Ты здесь. У тебя маска, которую только что более-менее удачно удалось подогнать на пухлые щёчки, и не хочется снимать, у тебя кислород, ты дышишь ртом, а с носа стекает жидкая субстанция, отравляющая радость восхождения на крышу мира. Между прочим, очень обидно захлебнуться соплями, идя на высшую точку планеты.

 Знаете, всё-таки все эти восхождение - не такая уж романтическая вещь, как их в высокохудожественных фильмах изображают.

 Я готовилась преодолевать холод, ветер, моральную неуверенность. А не вот это вот всё.

 А тем временем прошло четыре часа. Мы достигли высоты 8400 метров и вылезли на балкон. Там нас всех ждал Абрамов, который дал команду отдыхать, пить чай, а потом менять баллоны. Впереди ещё оставалась половина пути.

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Восхождение на Эверест. Выход на  штурм

До выхода на восхождение оставалось три часа. Я немного поклевала гречки, попила чаю, надела тёплое термобельё, в котором собиралась идти и лежала в палатке, пытаясь хоть что-то почувствовать. Понимаете, я слышала десятки рассказов людей, ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 28. Еще  16 мая.

До выхода на восхождение оставалось три часа. Я немного поклевала гречки, попила чаю, надела тёплое термобельё, в котором собиралась идти и лежала в палатке, пытаясь хоть что-то почувствовать.

 Понимаете, я слышала десятки рассказов людей, которые сходили на Эверест. Кто-то из них плакал накануне восхождения. Кто-то мысленно прощался с родными. Кто-то чувствовал необыкновенное волнение. Кто-то - необыкновенную тупость и слабость, когда ботинки полчаса зашнуровать не можешь.

 

 

 Я вообще ничего необыкновенного не чувствовала. И это было обидно. В конце концов я столько лет ждала этого момента. Я месяц как проклятая ходила туда-сюда. Я накануне спала в палатке с двумя храпящими шерпами. Я столько шла, столько прошла и вот теперь сидела в палатке и понимала, что ничего необыкновенного со мной не происходит.

 Более того, не было каких-то тревог, сомнений, волнений. Ни-че-го. Только понимание того, что через три часа мне надо будет вылезти из палатки и снова куда-то топать.

 За пару дней до этого я как-то сказала Абрамову, что немного волнуюсь, вдруг что-то пойдёт не так.

 - Что пойдёт не так?

 - Ну… Вдруг я устану, - ничего более умного мне в голову не пришло.

 - Сядешь, чаю попьёшь и дальше пойдёшь, - ответил он.

 И вот сейчас сидя в палатке перед решающим броском я сидела с этим внутренним ощущением. Ну, да. Ну, устану. Чаю попью и дальше пойду.

 Нет, конечно, я понимала, что будет тяжело. Что опять надо будет идти, терпеть, немного страдать. Но за месяц это как-то стало привычным процессом. Так что днём больше, днём меньше.

 В остальном же никаких сюрпризов я не ожидала.

 Организм подведёт? С чего бы? За последние дни он как вёл себя, так и ведёт. Вне зависимости от высоты. Накопилась усталость. Но не настолько, чтобы ещё день не потерпеть.

 Кислород? Два дня хождения с кислородом как-то примирили меня с мыслью, что это надёжно работающая система. Количества кислорода рассчитано с запасом. А если что, то где-то рядом будут шерпы, которые принесут ещё кислород.

 Всё наше мероприятие в последние дни напоминало скорее какую-то рутинную работу, а не рывок к последнему подвигу.

 На самом деле, это я сейчас ною, сейчас мне не хватает драмы и воспоминаний, а там вот это спокойствие и уверенность точно не были лишними.

 Откуда они взялись? Наверное из того месяца, что мы провели здесь. Из той хорошей акклиматизации, которую получили. И конечно из команды, с которой мы шли наверх.

 Если кто-нибудь когда-нибудь у меня спросит совета, что главное в восхождении на Эверест, я скажу, что главное - выбрать компанию и гидов, которым вы будете полностью доверять. И довериться на 100%. Ибо рано или поздно наступит такой момент, когда для вашего же блага нужно будет не думать, что правильно, что нет, нужно просто делать то, что вам говорят. И лишние сомнения и метания тут только навредят. Сказали выход в восемь, значит в восемь. Сказали, идём так и так, значит так и так.

 

К Южному седлу в нашей команде произошли небольшие изменения. И к этому моменту всего 8 участников и 2 гида (плюс сопровождающие шерпы) готовились выйти на восхождение.

 Доктор Ларин, как и планировалось изначально, сидел в лагере 2, чтобы контролировать процесс и держать связь с базой и с нами.

 Один участник в лагере 2 почувствовал, что заболевает. Он попробовал подняться в лагерь 3, понял, что кашель мешает ему нормально идти и принял решение не продолжать восхождение. Но там был нюанс. Он уже был на вершине Эвереста и в этот раз приехал в качестве персонального гида одной из участниц. То есть человек обладал опытом, который позволил ему оценить своё состояние и принять правильное решение без всяких ненужных экспериментов.

 Ещё один участник поднимался слишком медленно. Кажется, он только в шесть вечера пришёл в четвёртый лагерь. И Абрамов не рекомендовал ему идти на восхождение. Во-первых, у него совсем не осталось времени на отдых. Во-вторых, как вы помните, из-за надвигающейся бури мы были сильно ограничены по времени в день (вернее, ночь, восхождения). Что уж они там обсуждали и как договорились, я не знаю, рядом не стояла, разговора не слышала. Однако, на восхождение М. не вышел.

 Ещё с одной девушкой мы простились в 4 лагере Лхоцзе. Она в прошлом году совершала восхождение на Эверест. В этом году шла на Лхоцзе (меня кто-то спрашивал, так изначально было задумано или она по пути передумала на Эверест идти). Пути на Лхоцзе и Эверест совпадают вплоть до 4 лагеря. Поэтому этот путь мы проделали одной экспедицией.

 Вот так в итоге на Южном седле оказалось 8 участников, которые сидели в своих палатках и как-то готовились к штурму вершины.

 Но все эти 8 участников представляли из себя такую ровную и достаточно сильную команду, что не знаю, конечно, что в этот момент думал каждый из них, но со стороны (молчащего эфира) всё выглядело как-то спокойно, надёжно. Деловито даже, я бы сказала.

 Хотелось какого-то накала страстей в эфире, чтобы было что вспомнить и людям рассказать. Но нет. Увы-увы, потомки присвоят нам звание самых бесчувственных восходителей на Эверест.

Давайте оставим лирику, мои мысли и ожидания в покое и перейдём к практической стороне подготовки к восхождению.

 На часах было полседьмого, когда я решила, что самое время собираться на выход. Конечно же в обычных условиях столько времени мне не было нужно. Термос я уже заранее заправила, собрала кое-какой еды на перекус, немного поела (аппетита совсем не было, но это я списывала на волнение). Осталось только одеться и сложить в рюкзак необходимое - запасную кислородную маску с регулятором, горнолыжную маску, солнцезащитные очки, тёплые рукавицы, солнцезащитный крем, еду, термос.

 

 

 Мой новый попутчик - шерпа Лакпа (кстати, до недавнего времени я думала, что это только женское непальское имя) посмотрел на меня, на мой термос и забрал его со словами:

 - Я сам понесу.

 Определённо, этот парень нравился мне всё больше и больше.

 Тёплое термобельё и тонкий пуховый свитер на мне были надеты заранее. Оставалось надеть комбинезон и ботинки. Вот на это мероприятие, помня рассказы людей, как они по полчаса ботинки на такой высоте надевали, я и отвела оставшееся до восьми вечера время.

 Однако, всё оказалось не так страшно. Хотя и не так просто, как обычно.

 Я всё ещё додышивала кислородный баллон, с которым пришла в четвёртый лагерь. Выставила на единичку, и пока не ела и не пила, то дышала кислородом. Это видимо сильно упрощало задачу по сбору.

 Впрочем, не до конца. Делалось всё немного медленней, чем обычно. Я и сама старалась двигаться медленно и плавно, чтобы не потревожить нежный организм. Знаете, было такое внутреннее ощущение человека, который ходит на цыпочках вокруг спящего, чтобы не дай бог не разбудить его случайно уроненной на пол тарелкой. А то как проснётся этот спящий, как подскочит:

 - А?! Что?! Мы тут что, на Эверест собрались?!

 В общем, ни к чему эти излишние волнения, поэтому плавность движений были залогом моего пребывания в состоянии лёгкого дзена, в который я каким-то чудесным образом впала.

 Пять часов отдыхать? Окей. Ночь спать не будем? Окей. Шерпа другой пойдёт? Окей. Десять часов наверх топать? Окей…

 Мне кажется, что если бы мне сказали, что концепция поменялась и мы идём без кислорода, я бы только пожала плечами, вынула кислородный баллон и сказала «ну, значит так надо».

 Так вот, про одежду. Пока я натянула пуховый комбинезон, я как-то уже даже устала. Но впереди был главный номер программы - кигуруми. Пока я эту пижаму поверх пухового комбинезона натянула, чуть все силы не израсходовала. На этом этапе у меня зародились некие сомнения в разумности идеи. Ну, и конечно надо было видеть глаза Лакпы, когда он увидел, как я надеваю костюм плюшевого зелёного медведя. По-моему, он задумался, почему брат в последний момент отказался со мной идти на вершину. Хотя я до этого старалась ничем не выдать странности поведения.

 Так или иначе, костюм я натянула. Посидела, отдохнула. Надела снаряжение. Надела ботинки. Вот ботинки реально утомили. Оставалось надеть кошки, но это уже перед самым выходом, а времени ещё было начало восьмого.

 Но тут Лакпа, увидев какая я нарядная и почти готовая идти, поменял мне кислородный баллон - уже на целый, для восхождения. И дальше стало понятно, что ждать-то особо нечего. Ибо пока сидишь, кислородом дышишь. Когда речь идёт о старом баллоне - и фиг бы с ним. Но тут-то - твой баллон, который как бы запустил отсчёт времени, отпущенное тебе до вершины.

 А сидеть просто так и не дышать кислородом - тоже так себе идея.

 Поэтому мы пошли на улицу надевать кошки.

Знаете, в чём оказался самый большой плюс выхода в восемь вечера? Для меня по крайней мере.

 Очень сложно заставить себя вылезти из тёплой палатки, из тёплого спальника (особенно после сна) где-нибудь посреди ночи в космический холод пространства.

 А в восемь вечера - ни сна, ни космического холода. Как-будто перед ужином прогуляться вышли. Психологически вообще ненапряжно. Никакого усилия морально-волевого не требует.

 Кошки надели. Я стою, думаю, должны ли мы восьми часов ждать или можно заранее идти. И надо ли об этом кому-то сообщать. А тут Л. со своим шерпой прошла и стала удаляться по склону точечками фонариков.

 - Лакпа, я готова, пойдём? - сказала я, и мы тоже пошли.

 

Записки Ольги Румянцевой. Восхождение на Эверест. Накануне штурма – выход на Южное Седло

День 28. 16 мая. Переход в лагерь на Южном Седле. Кажется 8000. В полшестого прозвонил будильник, который я предусмотрительно поставила накануне. Нима мой, пригревшийся под спальником с посторонним нам мужиком, просыпаться не собирался. ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 28. 16 мая. Переход в лагерь на Южном Седле. Кажется 8000.

В полшестого прозвонил будильник, который я предусмотрительно поставила накануне. Нима мой, пригревшийся под спальником с посторонним нам мужиком, просыпаться не собирался. Пришлось его не очень любезно потолкать, чтобы он встал и начал воду кипятить. На завтрак я попыталась впихнуть в себя овсяную кашу, сухарики, сыр. Аппетита не было, но нужно же было что-то есть.

 Хоть ночь и была достаточно беспокойная (то маска кислородная мешала, то два храпящих под боком шерпа), сон с кислородом, видимо, всё равно пошёл на пользу организму. В этот ранний час я чувствовала себя выспавшейся, бодрой, насколько это возможно и готовой к новым подвигам.

 Нам предстоял переход в лагерь четыре на высоту 8000 метров, откуда в 8 вечера мы должны были идти на вершину. Восхождение было всё ближе и ближе. И можно уже было говорить себе, что осталось потерпеть какие-то сутки. Всего сутки - и мы должны стоять на вершине. А по плану Абрамова, считавшего, что мы поднимемся в 4.30, так и вовсе меньше суток осталось всей этой борьбы и неопределённости.

 Кстати, наверное, самое время рассказать о моём самочувствии на тот момент. Самочувствие моё было настолько стабильное, что даже как-то немного смущало - где подвох? С начала экспедиции я выпила две таблетки от головной боли во время первой акклиматизации и две таблетки лоперамида день назад во втором лагере - чтобы решить проблемы с желудком.

 Всё. Остальной рацион лекарств включал одну мультивитаминку в день, потому что раз уж я пью курс, надо же допить, не выкидывать же.

 Коллеги мои обменивались какими-то таблетками - обезболивающими, снотворными, некоторые пили витамины горстями. А я всё думала, что я делаю не так. Впрочем, успокаивала себя, что раз всё хорошо, значит наоборот - всё так.

 Мне кажется, акклиматизация с южной стороны Эвереста - это какая-то бесконечная ломовая работа, выматывающая напрочь. Зато она прям очень плавная и хорошая акклиматизация.

Понятное дело, мы ещё кислород подключили. Но всё равно я ожидала, что какая-то горняшка должна начаться. Хоть когда-то.

 А тут - вышел из второго лагеря, включил кислород на двойку, из третьего - на тройку. И в остальном, в общем-то, ничего не меняется. Только физическая усталость накапливается. Но тоже не такая критическая, что утром встать не можешь. Просто тяжёлая рабочая усталость. Вот как-то так.

 Собрали мы, значит, вещи. Я в третьем лагере оставила гортексовые куртку и штаны и треккинговые палки. Отсюда мы уже шли в пуховых комбинезонах. Хотя тёплая погода по-прежнему нас радовала. Так что комбинезон я надела на самое тонкое термобельё.

 В костюмах и масках мы все были похожи на инопланетян и узнавали друг друга только по характерным особенностям. Меня в основном узнавали по зелёному медведю, задорно выглядывающему из кармана рюкзака.

 В этом году с погодой в принципе творились какие-то необычные чудеса. Обычно окно на Эвересте для восхождения - один-два дня. И все в него ломятся (видели же знаменитые фотографии с очередями на Эверест). Потом неделя перерыв и снова один-два дня, попробуй успей проскочить.

 В этом же году погода стояла уже вторую неделю, фактически с 7 мая, когда первая команда шерпов, провешивающая верёвку поднялась на Эверест, потом, кажется 11 мая поднялись первые коммерческие группы. И с тех пор почти каждый день стабильно то одни, то другие поднимались на вершину.

 Вот и мы решили под закрытие этой волны успеть. Потом погода на 3-4 дня должна была резко испортиться.  К тому моменту, когда мы связанные шерпа-роуп с Нимой готовы были выходить наверх, уже несколько человек нашей команды штурмовали верёвки над лагерем. Остальные тоже уже или выходили, или были почти готовы начать движение.

 Я по традиции «чоп-чоп-чоп» никуда не спеша, максимально медленно, пыхтя в кислородную маску притормаживала ретивого Ниму, который то и дело пытался ускорить наше движение. Однако, выступать буксиром на такой высоте (и с большим рюкзаком) у него сил не было, а меня добровольно фиг ускоришь.

 Впрочем, в этот день ещё несколько коллег по команде решило выбрать темп явно медленней обычного. Так что на этот раз я даже не последняя шла. Один крутой подъём по ледовому склону сменялся другим. Потом появился какой-то совершенно неприятный скальный участок. От постоянного жумаринга руки уже отсыхали. Не знаю, что у меня больше устало - руки или ноги.

 Через несколько часов вдали на склоне показался четвёртый лагерь Лхоцзе. В нём мы отдыхали и меняли баллоны. И попрощались с Д.  - в прошлом году она ходила на Эверест, в этом году шла на Лхоцзе, и в этом месте на ближайшие сутки наши пути расходились. Она уже пришла, а нам ещё пару часов до Южного Седла топать.

 И снова - склон, верёвки, шаг, отдых, ещё шаг, опять верёвки. И какие-то совершенно графические пейзажи. Линии гор, линии по горам, чёрно-белый мир на фоне тёмно-синего неба.  Высота почти 8000. Виды вокруг - как будто мы уже залезли на какую-то вершину. Но поворачиваешься налево и видишь - громадная пирамида Эвереста нависает где-то далеко и высоко.

 Я шла, понимала, что лагерь где-то уже совсем близко, и думала:

- А как же от него на вершину-то идти? - настолько она выглядела безумно далёкой. И неприступной.

Около трёх часов дня мы пришли в лагерь.

 Тут, правда, казус такой произошёл. У меня на телефоне была поставлена автоматическая настройка времени. Она и настроилась в какой-то момент по Китаю. Прихожу я в лагерь. Смотрю на телефон. Время пять часов вечера, уже даже шестой час. Ну, думаю, ладно. Осталось три часа до выхода. Успею отдохнуть. Потом на часы смотрю - там три часа дня.

Я уже хотела по рации спросить, сколько времени (ну, думаю ладно, подумают, что я сошла с ума - ничего страшного, зато я время узнаю). Но тут Абрамов начал с одним участником разговаривать, который ещё до нас не дошёл. И я узнала, что на самом деле время только три часа, и до выхода можно целых пять часов отдыхать.

 Когда мы пришли в лагерь, я сняла рюкзак, а с ним соответственно - маску и кислород. Дело у меня было - уголок укромный найти. «Не ходить же с рюкзаком и баллоном для этого по лагерю,» - решила я. Хотя потом видела, как даже шерпы ходят по лагерю в масках и держа кислородный баллон на перевес.

 Но я почему-то решила, что будет правильно снять рюкзак, снять кошки и заняться своими делами.  Пока по лагерю походила, чтобы в стороночку от палаток и людей отойти, пока то да сё, пока по сторонам ещё поглазела. Минут 20, в общем, прошло. И чувствую - надо как-то поскорее в сторону баллона кислородного грести. Не то чтобы мне прям как-то плохо стало, но явная слабость нарисовалась.

 Так я поняла, что в принципе на 8000 я без кислорода могу. Но не очень долго. В палатке Нима вскипятил уже воду. Я снова решила сварить пакетик гречки - единственное, что вызывало у меня хоть какое-то желание съесть.

 И тут красавчик мой говорит:  - Я что-то кашляю. И вообще, ты так медленно ходишь. Я с тобой на вершину не пойду. Мой старший брат пойдёт. Лакпа. Он на Эвересте был пять раз. И он очень сильный.  

И приводит к нам в палатку брата.

Я смотрю на это и думаю:

- Ну, ОК. Брат так брат.

До восхождения осталось часа три. В общем-то, выбирать не приходится.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Восхождение, день 3-й, подъем в лагерь 3

15 мая. Переход в лагерь 3. 7100. Утром до нашей традиционной побудки предложением чая или кофе я лежала в палатке и думала о том, что восхождение всё ближе. И этот процесс набирает обороты, как поезд, мчащийся под откос. И с одной ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…  15 мая. Переход в лагерь 3. 7100.  Утром до нашей традиционной побудки предложением чая или кофе я лежала в палатке и думала о том, что восхождение всё ближе. И этот процесс набирает обороты, как поезд, мчащийся под откос. И с одной стороны, как и любое неотвратимое событие - это вселяет некий ужас. Хотя, в принципе, почему неотвратимое. В отличие от поезда в нашем процессе можно было остановиться в любой момент, сказав «чур-чура, я больше не играю». И пойти вниз. Впрочем, это выглядело бы как-то совсем глупо.

 Столько идти к часу Х, месяц ходить туда-сюда, чтобы в последний момент передумать.С другой стороны радовало, что осталось ещё совсем чуть-чуть.

 Я прям с утра начинала считать сначала дни, оставшиеся до восхождения. И вот настал момент, когда уже можно было считать часы. 

 Я лежала и думала, что при хорошем раскладе через двое суток в это время мы будем на вершине. Какие-то 48 часов потерпеть - и вершина. Главное, правильно потерпеть, нигде в последний момент не накосячить, сделать всё, как скажут. Ну, и ещё немного потерпеть.

 Не знаю, как у других (кажется, также как у меня), но лично у меня вот такие были настроения. Ни капли не романтически-героические, а скорее выжиданчески-страдальческие. Усугублялись они тем, что я накануне, видимо, что-то не то съела и утро было омрачено расстройством желудка.

 Мы как раз накануне обсуждали, что перед восхождением, чтобы не было проблем, Абрамов всем рекомендует выпить иммодиум или его аналоги, чтобы закрыть, так сказать, эту тему.

Так вот я с утра пораньше накидалась лоперамидом, чтобы тему закрыть наверняка. Причём сразу на несколько дней.

 Завтракать в силу проблем с желудком не хотелось. Ни бодрости, ни радости это не доставляло. Поэтому «тише едешь, дальше будешь» - стало моим девизом на этот день.

 Нам предстоял переход в лагерь на 7100. По уже знакомому (поэтому мы знали, что ничего хорошего нас впереди не ждёт) маршруту. Два часа с небольшим набором высоты по снежным полям. Потом небольшая ледовая стенка и долгий-долгий подъём по очень крутым ледяным поверхностям. Как у стенки в верёвку вщёлкиваешься - так до лагеря и жумаришь уже.

Вот такие так себе перспективы. Но деваться-то некуда.

 Абрамов накануне было предложил нам пожалеть шерпов, которым и так много всего нести в третий лагерь надо, и пойти в комбинезонах. Ага. Я уже один раз в комбинезоне ходила в третий лагерь - незабываемо. А по прогнозу нас опять жара ожидала. Вот уж не думала, что если и буду от чего-то страдать на Эвересте, особенно на высотах больше 6000 метров, так это от жары. Однако ж она стала самой большой проблемой при переходах.

 В этот день, в отличие от предыдущего раза, наш путь должен был быть облегчен использованием кислорода. Пришло время заняться настоящими играми. Правда, было непонятно, настолько ли поможет кислород, насколько утяжелит рюкзак пятикилограммовый баллон.

 До места надевания кошек мы шли не включая кислород. Но уже таща его на себе. Вес рюкзака показался непривычно тяжёлым. До этого рюкзак в принципе весил килограмм пять. А тут один только баллон столько весит. Плюс ещё термос, одежда, перекус. Ну, и так по мелочи всякого набегает. Конечно, вес наших рюкзаков нельзя сравнить с рюкзаками шерп - те килограмм по 30 несли, наверное. Но тут вообще лучше не сравнивать. Это какие-то несравнимые категории.

 В девять утра по мере готовности все начали движение к крампонс пойнт. Оттуда нам предстояло идти уже дыша кислородом и пристёгнутыми к своему шерпе надёжной верёвкой. Особого смысла пристёгиваться в тот день не было, но решили, что нам надо потренироваться ходить по полной программе, как на восхождении.

 С трудом я состыковала у себя на голове конструкцию из кислородной маски, каски и очков, включила кислород, и мы пошли. Холодный поток живительного газа потёк в дыхательные пути. Для начала мы выставили подачу кислорода на двоечку. Но и этого было достаточно, чтобы почувствовать разницу. Небольшую, но всё же.

 Так как я оказалась самой ловкой, и быстрее всего справилась с надеванием новой конструкции и со своим шерпой, то мы первые выдвинулись в путь. Однако, не прошло и полчаса, как наша дружная колонна догнала нас, а через некоторое время я предпочла всех пропустить вперёд. Чтобы в спину не дышали. Да и идти мне хотелось гораздо медленнее, чем двигались все остальные.

 Я конечно убеждала себя, что ничего страшного в этом нет. Ну, подумаешь, приду на час позже всех. Времени-то вагон. Но в глубине души я понимала, что это пока проблемы нет. Что на восхождении у нас может не быть этого времени. Да и в четвёртый лагерь надо прийти пораньше, чтобы времени на отдых осталось больше.

 Но понимай, не понимай про скорость, а ногам не прикажешь. Нет, конечно, я могла напрячься и идти побыстрее. Но в медленном темпе я могла «чоп-чоп, чоп-чоп» чопать час за часом не испытывая никаких проблем (кроме душевных терзаний). А насколько меня бы хватило вот с этим «напрячься», я не знала.

 Впрочем, на самом деле, пока никакой проблемы не было. Скорее, я больше себе в голове её накручивала. Потому что бОльшая часть нашей группы хоть и была впереди, но так - минутах в 20 печально стояло в самой собой же созданной очереди. Мы же с Нимой в места затыка движения подходили как раз, когда все только-только проходили. И в целом можно было делать вид, что это у меня такая тактика, и я её придерживаюсь.

 Накануне всех очень волновал вопрос хождения с кислородом, хватит ли его дойти до лагеря. Прям целые дебаты были. Абрамов уверял, что мы дойдём максимум за пять часов, а это при двоечке - чуть больше половины кислорода. Так что оставшегося нам должно хватить на ночь сна при 0,5. Народ переживал, говорил, что 5 часов это очень оптимистично, спрашивал, а что делать, если кто-то будет идти не 5, а 8 часов.

 На что шеф наш строго сказал, что если кто-то пойдёт 8 часов, то он может тут же назад идти. Ибо в таком темпе ему не хватит времени за 10 часов на вершину подняться. И меня вот на этих словах склинило. Я шла и думала, что приду, а мне: не, ну, ты слишком медленно, иди назад.

 Усугублял ситуацию Нима, который шёл и постоянно ныл, что мы слишком медленно идём.

 Но закончилось всё хорошо. БОльшая часть группы пришла за пять часов. Мы, наверное, за пять с половиной.  Заселились в оставшуюся (и самую дальнюю) палатку и начали быт обустраивать.

Я, как человек приличный, заняла меньше половины палатки, в одним тамбуром - очень удачно на окраину выходящим. Нима - расположился на большей части палатки, устроив в большом тамбуре кухню.

 Натопили воды, наготовили еды и стали жить поживать. Нима из еды сразу себе доширак весь забрал со словами «Ра-ра нудл». Очень они эту еду уважают. Я взяла сублимированную еду готовую. Говорю, вот это буду есть. Нима говорит:

 - Отдыхай, сейчас я тебе её приготовлю.

 А там смысл, что в пакет надо залить кипяток по определённую отметку. Перемешать. Пакет закрыть. И через десять минут еда готова. Я ему всё это объяснила. Несколько раз отметку показала. Он головой покивал. Картинки посмотрел. С пакетом сверился. И стал содержимое пакета высыпать в кастрюльку.

Пришлось самой за дело взяться. Правда, эта еда оказалась слишком острой на мой вкус. Хорошо, был пакет обычной гречки, которую я в итоге себе и сварила. С рыбной консервой вообще замечательно зашла.  

После еды я немного погуляла на улице, повалялась в палатке, ещё немного погуляла.

К пяти вечера пришёл где-то задержавшийся по делам Абрамов. Они с Артёмом посовещались. Устроили перекличку по рациям и сказали, что план у нас такой. Так как форточка наша погодная стремительно захлопывается (согласно плану), действовать нам надо без промедления.

 Поэтому сегодня мы срочно начинаем качественно отдыхать и готовиться к восхождению. На следующий день в семь утра все должны уже покинуть лагерь (а это значит, что просыпаться надо полшестого). Часов 8-9 у нас займёт переход в четвёртый лагерь, где после непродолжительного отдыха в 8 вечера мы все начнём восхождение и в 4.30 окажемся на вершине.

 - Вот такой план, - подвёл итог Абрамов. И в эфире повисла напряжённая тишина.

 Потом пошли вопросы, почему мы пойдём на вершину не в 10 вечера, а в 8, и не лучше ли в связи с этим тогда пораньше выйти в четвёртый лагерь. Меня от всех этих разговоров накрыла какая-то адская апатия. Ну, так, значит так.

 Я лишь немного переживала, что со своим медленным темпом не смогу вписаться в общий бодрый график. Но чтобы слишком не переживать, решила лечь пораньше спать. И уже часов в шесть вечера пыталась изобразить сон. Между прочим, первый раз в маске спать - очень неудобно. Тут давит, там сопли хлюпают, ни почесаться, ни высморкаться.

 Стягиваешь, конечно, маску. Делаешь всё, что надо. Потом обратно её на лицо пристроишь, только вроде поудобнее подтянешь, а тут опять нос зачесался. Из-за этого я долго не могла уснуть.

 Ещё немного смущал сосед мой Нима, который сидел в своём пуховом комбинезоне и явно чего-то ждал. Я его спросила, есть ли у него спальный мешок, если нет, то предложила взять мой комбинезон.

 - Сейчас мне друг принесёт, - ответил он, отказавшись от второго комбинезона.

 Через какое-то время действительно пришёл друг со спальным мешком. И они вдвоём начали устраиваться спать, попутно болтая о чём-то и периодически вылезая покурить. Я как-то так слегка прифигела от такого неожиданного поворота сюжета. Но решила, что с Нимой лучше не ругаться, нам с ним ещё на восхождение идти. Поэтому попросила их заткнуться, забилась в уголочек палатки и попыталась поскорее заснуть.

 Как-то я себе это по-другому представляла, когда говорили, что в верхних лагерях у нас живут в палатке один клиент, один шерпа. Нет, конечно, я не ждала, что заботливый скромный шерпа будет сидеть в уголке палатки, грея воду для своей госпожи. Но и то, что у меня под боком, заняв две трети палатки, развалятся два мужика, я тоже как-то не ожидала.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Второй день восхождения. Лагерь 2, технико-тактические занятия с шерпами

День 26. 14 мая. В полвосьмого нас разбудили традиционно привычным предложением выпить чаю или кофе. И тут же сообщили, что вкусный завтрак, который принесли из базового лагеря, уже ждёт нас в столовой. Вот такое прекрасное начало ещё ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 26. 14 мая.  В полвосьмого нас разбудили традиционно привычным предложением выпить чаю или кофе. И тут же сообщили, что вкусный завтрак, который принесли из базового лагеря, уже ждёт нас в столовой. Вот такое прекрасное начало ещё одного дня.

 Я, да что уж там, не только я, с момента выхода из базового лагеря считала, сколько дней осталось напрячься, потерпеть, пережить, чтобы потом… Как написала мне одна девушка «ещё одна неделя, и потом будет много тепла и кислорода». Вот эти дни без тепла и кислорода я ежедневно подсчитывала, мысленно вычёркивая - один день пережили, до первого лагеря дошли. Впереди был второй день. Наверное, самый лёгкий из предстоящих. Можно сказать, день отдыха. Всего-то надо было часа четыре прогуляться до второго лагеря. И потом снова целый день отдыхать.

Отдых, конечно, сомнительный. С другой стороны - и не десять часов шагать.

 Мы собрали вещи (шерпы тут же стремительно начали сворачивать лагерь, упаковывая коврики для переноски в верхние лагеря - больше они нам здесь не пригодятся, ночевать в этом лагере мы не планируем. И по мере готовности все потопали по уже до боли знакомому маршруту.

 С первых же шагов стало понятно, что за ночь ничего особо не изменилось. Нет, почти 12 часов сна конечно же придали сил, но в целом шлось по-прежнему тяжело, и организм всем своим видом говорил о том, что он не наотдыхался.

 Поэтому я решила идти максимально медленно, глядя по сторонам, любуясь пейзажами, чтобы прийти в таком состоянии, как будто никуда и не ходила. Ну, раз день отдыха, чтобы отдыхать уж по-полной. И стараться не думать о том, с какой скоростью передвигается вся остальная группа.

 - Вот, - думала я  - накоплю силы, или хотя бы сберегу имеющиеся, а там уже и поглядим.

 Не знаю, на что я глядеть собиралась, но мысль эта в свете предстоящих тягот и лишений, даже немного бодрила. Одна трещина, другая, лестница, выход из зоны трещин туда, где уже вдали рыжеют первые палатки второго лагеря. Ещё минут сорок до этих самых палаток. И час до нашего лагеря.

 Мы шли здесь третий раз (а если считать со спусками, то пятый). И казалось каждый шаг навсегда впечатался в память. Был солнечный ( и конечно же опять очень жаркий) день. Зато ничто не закрывало красоту. И можно было разглядывать свисающие со скал голубые ледники и бирюзовые лужицы подтаявшей воды. Четыре часа - и я на месте (все остальные уже давно на месте, но кто ж это считает).

 В столовой - ежедневный чикен суп. У меня с куриным бульоном и так отношения сложные. А тут на, какой там уже день, когда нам каждый раз дают этот суп, при одном его запахе я начинала чувствовать подступающую дурноту. А народу ничего - им нравилось. Говорят, могли бы одним этим супом питаться. Там картошка большими кусками, мясо и бульон… О, мой обеденный кошмар.

 К счастью, в этом лагере было много других вкусных (хоть и не таких полезных вещей) - сыр, колбаса, печенье и прочие неполезные, но приятные штуки. До вечера мы опять расползлись по палаткам. А на пять часов были назначены занятия с кислородом, шерпа роуп и прочая подготовка к переходу в третий лагерь, куда нам предстояло идти уже с кислородом.

 В пять часов вечера все участники и шерпы собрались возле столовой, чтобы провести ревизию высотных продуктов и освоить последние, самые необходимые навыки, которые могут понадобиться на восхождении: ношение кислорода в рюкзаке и хождение с шерпа роуп, которую шерпы называют «клиент роуп».

 И здесь, видимо, пришло время сделать отступление и пояснить две вещи. Во-первых, вы спрашиваете, сколько у нас было высотных шерп и ходили ли они с нами на вершину.

 У каждого участника был свой персональный высотный шерпа, которого мы выбрали ещё в первом лагере перед выходом на восхождение (у одной участницы было два шерпы)- с этими шерпами мы должны были оказаться на вершине.  Плюс была отдельная команда высотных шерп. Кажется 6 или 7 человек, так называемая рескью тим - спасательная команда. Они поднимались до лагеря на 8000 и находились там, чтобы в случае необходимости заменить кого-то из персональных шерп. Также в день восхождения они заносили дополнительный кислород на балкон (8400), чтобы им можно было воспользоваться на спуске. И в принципе были готовы принять участие в спасательных работах.

 Пока мы акклиматизировались и отдыхали, высотные шерпы ставили 3 и 4 лагеря, заносили туда кислород для восхождения. Без дела не сидели. А делали, в общем-то, нелёгкую такую работёнку.

 Ну, а теперь - отступление два. Непосредственно про высотных шерп. Меня кто-то спросил, нужен ли был шерпа на восхождении или скорее он мешал.

 Поэтому скажу сразу, чтобы не было вопросов. Признаем честно, восхождения на 8000+ метров в нынешнем виде без шерп были бы в принципе невозможны. Восхождения на восьмитысячники без шерп остались бы уделом единиц типа Месснера. Не будем рассуждать, хорошо это или плохо. Просто примем это как факт.

 И будем помнить, например, о том, что пока мы совершали свои героические шаги к вершине, преодолевая шаг за шагом границы возможного (при этом идя с рюкзаком, в котором был один баллон кислорода - приблизительно 5 кг), рядом с каждым из нас шёл персональный шерпа, в рюкзаке которого было 4 баллона кислорода - два для себя, два для клиента.

 То есть, понимаете, рассуждать, помогал или мешал шерпа - бессмысленно. Он шёл рядом и нёс твою жизнь. Потерять где-то по дороге шерпу - всё равно, что потерять шансы на выживание.

В темноте, в толчее, в непонятных условиях нередко бывали случаи, когда шерпы куда-то пропадали. Поэтому была придумана шерпа-роуп - трёхметровая верёвка, соединяющая шерпу и клиента, которую шерпам запрещено отстёгивать под страхом лишения бонуса за восхождения (а он, на минуточку - 2000 долларов).

 Это одна сторона вопроса. С другой стороны - не стоит слишком обольщаться и идеализировать образ высотного шерпы. Кто они такие? Зачастую молодые ребята 20-25 лет от роду, не обременённые слишком большим интеллектом и знаниями (большинство из них хорошо если 3 класса закончили).

 Всё, что они умеют делать хорошо, что они делают с самого детства - берут тяжести и переносят на большие расстояния. Если вы попросите охарактеризовать какого-нибудь условно «западного» гида, то в первую очередь вам скажут про его опыт, внимание, заботу.

 Если вы попросите шерпу описать коллегу, то в 100% случаев услышите «он очень сильный». Это лучшая похвала, которую шерпы дают друг другу. Да, есть исключения. Кто-то старше, опытнее, заботливее, внимательнее. Но как правило, это молодые сильные ребята, которые хотят поскорее сделать свою работу и получить свой бонус.

 А ещё  - они немного вечные дети. Весёлые, незлобные, если что-то делают не так, то скорее всего не по злому умыслу, а потому что им так кажется правильнее.

 Опять же. Это не плохо, не хорошо. Это надо принять как данность и помнить о том, что ваша жизнь - всё-таки в ваших руках (несмотря на то, что ваш кислород - в рюкзаке у шерпы).

 Об этом нам постоянно напоминал Абрамов. О том, что мы должны сами следить за тем, чтобы шерпа взял еду в верхние лагеря, чтобы у него было две маски с редуктором, чтобы вы вовремя проснулись, вскипятили воду и подготовились к выходу, чтобы на восхождении мы сами следили за кислородом и масками (и меняли баллоны по команде от Абрамова, а не по мнению шерпы) и прочее, прочее, что поможет сохранить нам жизнь и здоровье.

 В общем, как говорится, на шерпу надейся, а сам не плошай. Собственно, вот этому неплошанию и был посвящён вечер во втором лагере.

 В пять часов вечера у столовой собралась не маленькая толпа.

С одной стороны - полусонные участники мероприятия. С другой - полтора десятка галдящих, весело толпящихся шерпов.

- А что с этой едой делать?

- А баллон уже сейчас надевать?

- А у моего шерпы только одна маска?

- А страховочную систему приносить?

И посередине - Абрамов, пытающийся навести хоть какой-то порядок на этом детском утреннике.

 - Шерпы, - провозгласил он, пытаясь перекричать десяток, не слушающих его людей - каждый шерпа приносит два мешка еды - для третьего и четвёртого лагеря. Покажите, что у вас есть еда.

 Тут небольшое пояснение. В базовом лагере, как вы помните, мы жили в номерах люкс и питались от шефа из ресторана Ля Шерпа. В первом и втором лагере мы жили в палатках по двое, была кухня, где готовил повар, и столовая, где мы все вместе собирались и ели.

 В третьем и четвёртом лагере каждый участник должен был жить со своим шерпой. На каждую палатку выдавался комплект высотной еды - на один лагерь один мешок. Также в каждой палатке был комплект из горелки и кастрюлек, в которых можно было вскипятить воду, чтобы попить и поесть.

Вот эту еду для начала должны были принести шерпы, чтобы мы могли восхититься изобилием (еды там было на меленькую роту, а не на двух человек), а заодно выкинуть совсем ненужное (я, например, уточнив у Нимы, что ему это тоже не нужно, убрала баночки с мёдом, пакеты с сухим молоком и так, ещё чего-то по мелочам, хоть немного облегчив его ношу.

 В мешке с едой были: высотная сублимированная еда, 2 пакета; доширак, 2 пакета (любимая еда шерп), пакеты с гречкой (моё спасение), банка тунца, сухари, печенья, сухой напиток, чай, кофе, овсяная каша Быстров, какие-то сладости, рулон туалетной бумаги (при таком-то изобилии - необходимая вещь) и что-то ещё, теперь уже не вспомню.

 С едой разобрались. После этого велено было участникам принести свою основную маску с регулятором, а шерпе - баллон с кислородом.

Шерпы принесли баллоны и тут же начали откручивать от них заглушки, раздался звук, убегающего в космос кислорода.

- Стоп, шерпы, стоп! Не трогаем баллоны! - надрывался Абрамов.

Кто-то, не слушая его, продолжал откручивать крышку баллона, кто-то пытался вернуть всё назад, кто-то просто вообще ничего не слушал, Абрамов кричал, кислород шипел, шоу продолжалось.

О, вы себе не представляете, какой это был дивный бардак и сутолока.

Как в школе на большой перемене, когда толпа мальчишек наконец-то вырывается со скучнейшего урока и хочет уже поскорее что-то сотворить.

Казалось, это никогда не достигнет какого-то результата и порядка.

Но вот шерпов построили ещё раз, ещё раз объяснили, что надо делать, а что не надо. И не прошло и получаса, а у каждого из нас  был баллон, подсоединённый к маске, убранный в рюкзак так, чтобы датчик кислорода был виден.

 На следующий день мы начинали ходить с кислородом. Во время акклиматизации, как вы помните, в 3 лагерь на 7100 мы поднимались без кислорода. Но теперь пришло время экономить силы.

Поэтому на ближайшие дни - кислород становился нашим почти вечным спутником.

Из лагеря 2 в лагерь 3 мы шли, выставив кислород на 2 литра. Из лагеря 3 в лагерь 4 - на 3 литра. Из лагеря 4 на вершину - на максималку, на 4 литра.

В лагере 3 и 4 спать предполагалось тоже с кислородом, выставив его на 0,5.

Таким образом, одного баллона нам должно было хватить на переход в лагерь на 7100 и на ночь там. Второго баллона - на переход в лагерь на 8000 и условный кусочек отдыха перед восхождением там.

И три баллона мы должны были выдышать по пути из лагеря 4 до вершины и обратно.

 И завершающим номером программы достали шерпа-роуп. Абрамов ещё раз произнёс пламенную речь про то, что отстёгиваться друг от друга (вернее, шерпа от клиента) можно только в лагере. Для закрепления навыка мы уже в третий лагерь пойдём пристёгнутые друг к другу.

И тут же были устроены небольшие показательные выступления, потому что выяснилось, что не все шерпы точно понимают, что от них требуется (мой, кстати, оказался молодцом. Всё делал быстро, чётко и в принципе на фоне творящегося хаоса выглядело очень адекватным, несмотря на то, что был чуть ли не одним из самых младших - ему был 21 год).

 На этом программа подготовительных мероприятий закончилась. Шерпы унесли обратно мешки с едой, мы утащили к себе в палатку рюкзаки с баллонами (не знаю почему, но мне в первую ночь как-то стрёмно было спать рядом с кислородным баллоном). И все пошли ужинать.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Экспедиция Эверест-2022. 13 мая выход на восхождение

День 25. 13 мая. Наш отдых после акклиматизации стремительно закончился. Гораздо стремительнее, чем мы того ожидали. 12-го мая мы на вертолётах вернулись в базовый лагерь, прошли краткий ознакомительный курс по общению с кислородными ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 25. 13 мая.

 Наш отдых после акклиматизации стремительно закончился. Гораздо стремительнее, чем мы того ожидали.

12-го мая мы на вертолётах вернулись в базовый лагерь, прошли краткий ознакомительный курс по общению с кислородными масками и баллонами. Выбрали себе спутников-шерп.

И вот опять по традиции в три часа ночи стояли готовые к выходу в первый лагерь.

 Ещё утром мы нежились на горячих простынках в Намче Базаре, а сейчас посреди тёмной ночи стояли, готовые опять лезть на Кхумбу.

- Один шерпа, один клайент! - раздавались крики Абрамова в темноте - Все своих шерп нашли?!

В этот день через ледопад каждый должен был идти в сопровождении шерпы, с которым потом предстояло взойти на вершину. Чтобы привыкать, так сказать.

 Мой Нима оказался довольно расторопным малым. В числе первых отыскал меня в темноте и не отходил ни на шаг. В общем, всё бы ничего, да вот беда, уже с первых шагов я поняла, что сегодня ноги как-то особенно не идут.

Прям чувствовалось, что мне не хватило двух-трёх дней, чтобы силы восстановились.

Если бы всё шло по первоначальному плану, и мы бы ещё на день задержались в Намче, а потом день приходили в себя в базовом лагере, возможно всё было бы не так.

 Но увы. Погодное окно, которое и так продержалось небывало долго, стремительно закрывалось. И надо было или попытаться проскочить в него. Или ждать непонятно сколько дней. Может пять. А может неделю. Столько ждать никто не хотел, поэтому начальство приняло решение бежать в закрывающуюся форточку.

 Один за другим мои коллеги в сопровождении своих шерп обгоняли меня в темноте ещё на подходе к Кхумбу. Пока я не осталась самой последней.

- Ну и ладно. Я никуда не спешу, - решила я и тихо побрела под грустное сопение моего Нимы, которого такой расклад совсем не радовал. Меня тоже это радовало не очень.

 С одной стороны, я понимала, что хоть иду я тяжело и медленно, передвигаемся мы всё равно быстрее, чем в предыдущие два раза преодоления Кхумбу. Да и спешить нам особо некуда. Но с другой стороны - это ж как я такая медленная на восхождение пойду.

 Однако, до восхождения было ещё далеко. А нынче мы петляли среди знакомых лабиринтов ледовых глыб, то и дело подмечая произошедшие изменения. Вот откуда-то появилась монстрообразная конструкция из четырёх лестниц, скреплённых по две параллельно. Вот арка ещё больше подтаяла.

 Обходя одну мега-глыбу, размером с огромный дом, за другой, постепенно продвигаясь вверх я всё ждала, когда покажется крутая стенка, знаменующая конец Кхумбу. А там уже сущие мелочи - какая-то пара часов. Верёвка вниз, лестница вверх и немного блужданий в полях. Что ни говори, а Кхумбу за эти три раза его прохождения стал почти родным.

 Нима на самых широких трещинах подавал мне руку. Один раз угостил яблоком. И всю дорогу демонстрировал свою физическую мощь, ловко прыгая по ледовым стенкам. Так как двигались мы немного быстрее, чем обычно, то и палящее, всё убивающее солнце застало нас на этот раз уже в самой верхней части ледника.

 Буквально как только солнце появилось, стало опять невыносимо жарко, и скорость движения резко упала. И вот, значит, пока ползла я такая немного грустная, почти последняя (один участник был всё-таки медленнее меня), тающая под солнцем, навстречу нам спускались люди, которые накануне сходили на вершину.

 Они, значит, вниз - уже с победой. А нам ещё чёрте сколько вверх да с неизвестным результатом.

Совсем рядом с лагерем встретила индуса - своего коллегу по восхождению на Ама-Даблам.

- Как оно? - спрашиваю

- Гораздо теплее, чем на Ама-Дабламе.

Видимо, ему тот ужасный холод тоже больше всего запомнился.

 С индусом шёл русский парень, который ходил тоже от Севен Саммитс Трек. Он сказал, что кажется ходил с моим шерпой. В смысле, с которым я на Ама-Дабламе была. Надеюсь, что ему с ним больше повезло. А тем временем прошло девять часов, и мы доползли до первого лагеря.

 В первый переход мне понадобилось одиннадцать часов, во второй - десять. Какой-никакой, а прогресс. К тому моменту, когда я пришла в лагерь, там царила жара и всеобщая спячка. Участники расползлись по палатками и волевым усилием пытались отдыхать, невзирая на то, что атмосфера в палатке напоминала скорее сауну.

 Гиды - Абрамов, Артём и Ларин - пытались найти хоть какой-то холод в столовой. Кстати, его там, действительно можно было найти, если лечь на отворот палатки, идущий по периметру вдоль стенки. Даже замёрзнуть можно было.  Я так полежала немного, потом решила не рисковать здоровьем и поползла в свою палатку как-то справляться с трудностями жары.

 Заодно пока была в столовой, пока ползала туда-сюда выяснилось, что у нас наметились небольшие временные трудности с провизией.  Что-то там отвечающий за еду шерпа напутал и ничего не принёс. В итоге в этом лагере у нас даже хлеба не оказалось, не говоря уже о других вкусностях.

 Какие-то печенья и, как сказал пришедший китчен-бой - на вечер повар может приготовить вегетарианские макароны, потому что ничего мясного нет.  

- Только, пожалуйста, не острые! - попросила я.

 Для половины группы (включая и меня) это была самая настоящая проблема. Есть хочется, но еда настолько острая, что её есть невозможно. Поучаствовав в обсуждении продовольственной проблемы, я всё-таки доползла до своей палатки.

 Там мы поизнывали от жары, ещё немного поизнывали, наконец к вечеру получили порцию холода, проголодались, выползли к ужину. Выяснили, что на ужин совершенно гадкие острые макароны, которые есть просто невозможно. И тут случился голодный бунт. Одуревшая от жары, высоты и голода женская половина группы (а в основном она не ела острую пищу) начала кричать на Абрамова, тот со словами «идите и сами готовьте макароны» обиделся и покинул нас.

 Потом повар промыл имеющиеся острые макароны, сделав их не менее гадкими, но уже как бы съедобными. В общем, вечер не задался. Правда, на утро нам обещали, что принесут еду с базового лагеря, и всё будет хорошо.

 Так что полуголодные и не слишком довольные, но с верой в светлое будущее мы разошлись по палаткам. Пока сидели, типа ужинали, сверху пришли двое русских ребят - наших знакомых. Они сходили на Эверест и рассказали про своё героическое сидение (три!!! ночи на седле - на 8000). Сквозь их рассказ красной нитью проходил какой-то ненужный и немыслимый героизм замешанный с трагизмом. Сами они были весьма потрёпаны, но счастливы успешным завершением эпопеи. Глядя на них меньше всего хотелось повторять такие подвиги.

 А вообще на самом деле, этот вечер запомнился совершенно безумной луной, гигантским фонарём освещавшей Лхоцзе и Эверест. И это было настолько прекрасно, что можно было смотреть бесконечно, забыв обо всём. И понятное дело, именно на этот выход мне наконец надоело таскать фотоаппарат, и я оставила его в базовом лагере.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольга Румянцевой. Телепортация из базового лагеря в Катманду

Утро выдалось несправедливо ранним. В полседьмого разбудили проходящие мимо яки, и тут же утренний вейкапти, от которого я как обычно отказалась. Вылезать из тёплого спальника в ледяную палатку было особенно противно. Утешало то, что это ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

Утро выдалось несправедливо ранним. В полседьмого разбудили проходящие мимо яки, и тут же утренний вейкапти, от которого я как обычно отказалась.

Вылезать из тёплого спальника в ледяную палатку было особенно противно. Утешало то, что это надо сделать в последний раз.

А ещё это надо было сделать быстро. Потому что к полвосьмого утра надо было уже упаковать все вещи в баулы и готовиться к возможному вылету.

Первый вертолёт ожидали в восемь утра. Однако, выглянув из палатки утром, обнаружили, что обещанная непогода, кажется, случилась, и вертолёт можно не ждать, ни первый, ни второй.

Всё вокруг было окутано плотным туманом.

Но свершилось чудо, и в девять утра сквозь пелену то наступающих, то отступающих облаков к нам прилетел маленький жёлтый вертолётик.

А дальше ещё более чудесным образом по маршруту базовый лагерь - Периче - Лукла - Катманду мы телепортировались в совершенно другой мир.

И уже в час дня сидели в ресторане отеля.

Правда, так повезло только половине участников. Но надеюсь, что вторая половина тоже сегодня доберётся до нас. И наши баулы тоже.

Кстати, часть нашей команды поступила ещё хитрее. Они, придя во второй лагерь, сели на вертолёт, улетели в базовый лагерь. И в Катманду были ещё вчера, пока мы топали по леднику Кхумбу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Второй акклиматизационный выход. 8 мая, спуск в базовый лагерь

День 20. 8 мая. Второй акклиматизационный выход. Четвёртый день. После вчерашних физических упражнений на семи тысячах вэйк ап ти в 8 утра уже не казался таким уж ранним. Лично я ещё готова была поваляться. Но перспектива пораньше ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение

День 20. 8 мая. Второй акклиматизационный выход. Четвёртый день.

После вчерашних физических упражнений на семи тысячах вэйк ап ти в 8 утра уже не казался таким уж ранним.

Лично я ещё готова была поваляться. Но перспектива пораньше оказаться в базовом лагере - хороший стимул, чтобы встать и начинать собираться.

Моя соседка В. кажется уже с семи утра начала паковать вещи. По крайней мере к восьми утра у неё уже почти всё было собрано и сложено. На моей же половине палатки - как будто ураган новогодних подарков промчался: пуховка, комбинезон, тёплые штаны, какие-то мешочки, спальный мешок, внутренние ботинки. Всё это было перемешано в хаотичном порядке настолько, что даже один мой носок каким-то образом уполз на чужую половину.

 После завтрака (самочувствие хорошее, но есть не хотелось) мы начали упаковывать вещи. Один мешочек - то, что остаётся наверху (пуховый комбинезон, тёплые рукавицы и шкурка зелёного медведя). Второй небольшой мешочек - то, что поедет в базовый лагерь.

Третий - спальный мешок, надо спустить в первый лагерь. Мало того, что его надо спустить, чтобы он просох, надо ещё разложить в своей палатке, прежде чем покинуть первый лагерь. Поэтому Абрамов всем предложил спальные мешки донести до первого лагеря самостоятельно. Не, я видела конечно ещё как минимум одного человека, который последовал его наставлениям и прицепил спальный мешок к рюкзаку. Разумное большинство же быстренько отдали свои спальные мешки шерпам, справедливо решив, что в первом лагере разберутся, что к чему.

Я же долго металась, как та мартышка, между красивыми и умными,  не зная, толи самой нести спальный мешок (всего-то два килограмма, делов-то, но огромный) или отдать его шерпам.

В итоге скромно подсунула его в кучку вещей со словами: «Это в первый лагерь». Но тут Абрамов выглянул из палатки и сказал:

- Ты потом его будешь ждать в первом лагере. Донеси сама.

Собственно делов-то было на час пути, а я как раз накануне натренировалась. Поэтому решив, что действительно, чего это я, забрала свой спальный мешок.

Добрые шерпы тут же дружно стали заталкивать его мне в рюкзак со словами:

- Ольга шерпа.

- Ольга плохая шерпа, слабая, - ответила я.

 И вот опять до боли знакомые снежные поля, жара, трещины, верёвки, лестница. И палатки первого лагеря.

Когда до первого лагеря оставалось совсем немного, я увидела, что туда прилетел вертолёт - забрал Пашу. К сожалению, уже слишком поздно. Но то, что вертолёт его должен был забрать и увести в госпиталь в Катманду, и то, что я видела только издали прилетевший и тут же улетевший вертолёт, оставило какое-то ощущение того, что его просто увезли в Катманду.

 В первом лагере я раскидала свой спальный мешок по нашей палатке, попила чая, посидела. Ещё немного посидела - это опять всё жара виновата. К тому же усталость от хождений туда-сюда на 7100 и обратно очень сильно давала о себе знать.

Перед первым лагерем небольшой подъём, который в обычном состоянии пройдёшь и не заметишь, я шла минут пять с несколькими остановками. А впереди предстояли наши «любимые» хождения вверх-вниз по полям, лазание по лестницам тудам-сюдам и несколько весьма ощутимых усталой тушкой подъёмов.

 Когда в четвёртый раз идёшь по Кхумбу, бесконечная чреда спусков, подъёмов, обходов ледяных глыб становится просто хорошо знакомой дорогой. Ты идёшь и знаешь, что за чем сейчас последует. С одной стороны психологически можно подготовиться к каким-то сложностям. С другой - выглядит это не очень, когда знаешь, сколько много ещё всего впереди.

 Так я шла, никуда особо не торопясь, но и нигде не тормозя, надеясь через несколько часов оказаться в базовом лагере. И даже погода в этот раз решила не подкидывать каких-то испытаний в виде жары или мокрого снега, как в прошлый раз.

 И вот наконец последняя верёвка. От неё ещё где-то час колупания сначала по леднику, потом по тропинке до нашего лагеря.

За эти дни стало видно, как сильно потаял ледник. Там, где ещё три дня назад мы шли по льду и снегу, теперь были камни и текли ручьи.

 Вот уже показались ярко лимонные наши палатки - как же страшно далеки они от народа…

Но на подходе к ним стоял Саша Дорожуков, гид группы треккинга в базовый лагерь Эвереста.

Они трекали-трекали и вот притрекали как раз в тот момент, когда мы тоже измученные днями акклиматизации возвращались на базу.

Он донёс мой рюкзак до палатки (со словами «вы что там, строитесь, что ли»).

Дом, милый дом. Можно скинуть высотные ботинки, снять снаряжение, переодеться. Да в конце концов, учитывая, что на улице ещё достаточно тепло, сходить в душ.

 Однако, только я вышла из палатки, как была поймана прибывшими на экскурсию трекерами.

- А это ваша палатка?

- Моя (нет, я обычно по чужим палаткам лазаю).

- А можно посмотреть, как там изнутри.

 Изнутри там был небольшой ядерный взрыв, которым раскидало все мои вещи (ну, пока грязное скидывала, пока чистое искала и всё быстрее-быстрее, чтобы в душ, и поесть, и попить).

 И хотя я всем своим видом показывала, что не настроена вести светские беседы, у меня ещё попытались выяснить, куда я иду (не в смысле конкретно сейчас, а что, прямо вот на Эверест?!), какой у меня опыт и что-то ещё, но я быстро сбежала.

Конечно, гости это здорово и приятно. Гостей в целом мы любим, но не тогда, когда ты сваливаешься с верха  с одним лишь желанием - еды и покоя. А в столовой сидит человек десять весёлых треккеров, и ты мучительно думаешь, куда бы тебе с тарелкой приткнуться.

 Впрочем, вскоре они ушли. И потекла наша обычная спокойная жизнь. Я сидела в избе-читальне. Читала книжку, грелась у газового обогревателя и потягивала вино из бокала в ожидании гонга на ужин.

 Ну, а дальше вы уже знаете. На следующий день утром на вертолётах мы спустились в Намче Базар на отдых.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Второй акклиматизационный выход. 7 мая, акклиматизационный выход в лагерь 3

День 19. 7 мая. Второй акклиматизационный выход. Третий день. С утра был назначен настолько поздний вэйкап ти, что на этот раз я проявила слабоволие и не дождалась его. Невозможно, знаете ли, улежать в палатке больше 12 часов. Особенно, ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 19. 7 мая. Второй акклиматизационный выход. Третий день.  С утра был назначен настолько поздний вэйкап ти, что на этот раз я проявила слабоволие и не дождалась его.

Невозможно, знаете ли, улежать в палатке больше 12 часов. Особенно, когда солнце уже вовсю начинает светить и согревать палатки.

 Вторая ночь на 6500 прошла гораздо лучше, чем первая. Никакой головной боли, никаких таблеток.

В принципе, у меня пока работает правило: чем больше таблеток с собой возьмёшь, тем меньше они пригодятся. Я таскаю увесистый пакетик лекарств «на всякий случай от всего на свете», но пока в первый выход съела две таблетки цитрамона в первом и во втором лагере под утро. А во второй выход ничего кроме волшебных пастилок для горла и вовсе не пригодилось.

 Но давайте вернёмся к нашему утру.

То есть можно даже отмотать ленту времени немного назад и вернуться к вечеру, когда в самых беспокойных умах возник вопрос: в чём идти на 7000.

С одной стороны, вы же помните, про наши жаркие переходы. С другой: семь тысяч - это семь тысяч. Это вам не пять и даже не шесть.

С третьей - обычно не подводящий маунт форекаст показывал в течение дня на семи тысячах какие-то ужасы в виде облаков, снега и температуры под -20.

 С вечера никто ничего не решил. То есть решили отложить одежный вопрос до утра.

Но было произнесено слово. И слово это было Абрамова о том, что 7000 - это 7000. И вообще, самое время испытать свои пуховые комбинезоны. Особенно тем, кто до этого их ни разу не надевал.

Я, как самый послушный и дисциплинированный участник экспедиции, тут же распаковала свой пуховый комбинезон и весь вечер проходила в нём.

 Наутро над нами светило солнце. Но ниже всё было забито какими-то неприятными облаками. Да и над Эверестом тоже крутились облака, намекая на то, что возможно погода всё-таки испортится.

 Моя чудесная соседка по палатке В. тоже достала комбинезон. Красиво походила в нём с утра, потанцевала и сказала, что на этом испытания можно считать законченными.

Все остальные участники, глядя на стремительно растущую температуру, даже доставать комбинезоны не стали. А Абрамов как-то вдруг перестал настаивать на испытаниях комбинезонов даже теми, кто никто в них не ходил.

 В общем, к десяти утра, к моменту выхода в третий лагерь все нормальные люди надели обычный гортекс и положили пуховки в рюкзаки.

Но вы же понимаете, что среди правила про нормальных людей должно было найтись нелепое исключение.

 Как поётся в старинной русской песне «уж если я чего решил, я выпью обязательно». И в тот день, повинуясь какому-то нелепому упрямству, я решила испить эту чашу до дна.

Да, несмотря на жару (но глядя на прогноз и надеясь, что он не подведёт, и я окажусь самой умной), я решила идти в комбинезоне.

Правда, надела его на тонкое термобельё. А в рюкзак кинула гортексовые штаны и флиску.

На случай, если уж совсем кирдык начнётся. Открыла все возможные молнии на комбинезоне, сняла верхнюю часть, заправив рукава в обвязку, и под изумлённые взгляды шерпов, которые обычно ходят в комбинезонах, но даже они намекали, что сегодня это не та одежда, выдвинулась в путь.

 То есть мы все вместе дружным строем неторопясь пошли к месту, где надо было надевать кошки.

 Там мы получили все задание от Абрамова дойти до третьего лагеря, до палатки 7 Вершин и постараться до темноты спуститься во второй лагерь. Разделились по шерпам и интересам - ну, мой интерес вы знаете, а тут дорога прямая, так что меня снова отпустили гулять в свободное хождение. И потихоньку пошли.

 То, что ходить в комбинезоне в жару - не самый хороший вариант, я поняла ещё в первые полчаса, пока шла до места надевания кошек.

Но вряд ли в тот день можно было найти кого-то более упрямого в своих убеждениях. Возможно, это было такое проявление горняшки.

Но лично я надеялась, что погода всё-таки испортится. И вот тогда мне в моём комбинезоне будет хорошо.

 Пока же дело было даже не в жаре - в конце концов я сбросила верхнюю часть и шла в тонком термобелье, а штанины были расстёгнуты по бокам. Но у меня было стойкое ощущение ходьбы с утяжелителями на ногах. И, кажется, первый выход на 7000 - не самое хорошее время для гимнастики с утяжелителями.

 Около двух часов мы шли по более-менее ровному полю с небольшим набором высоты (поджариваясь по-полной).

Забегая вперёд скажу, что прогноз в тот день так и не оправдался. Вернее, оправдался частично.

Внизу всё было затянуто облаками. У нас же - в районе семи тысяч - лишь иногда набегали небольшие облака, слегка прикрывавшие солнце. Впрочем, часов в пять солнце зашло, и мой комбинезон хотя бы частично оправдал своё наличие - я его наконец надела как положено.

Но к этому времени я так устала таскать на себе утяжеление, что утешение было какое-то сомнительное.

После двух часов ходьбы по ровным снежным полям началось то, чем нас так пугали. Прямо перед нами вверх уходила небольшая, но практически вертикальная ледовая стенка.

Её я, кстати, достаточно бодро пролезла (невзирая на утяжелители).

А дальше вверх уходил какой-то бесконечный достаточно (для того чтобы быть неприятным) крутой и пока ещё снежный подъём.

И началось мучительное восползание в третий лагерь. Когда после сначала пяти-шести, а потом после пары шагов хочется отдыхать, смотреть наверх и думать, что это никогда не кончится.

 Но снежный склон закончился, и начался лёд.

Жёсткий, прозрачный. В который надо было вбивать зубья, чтобы продвигаться наверх.

Зубья, как оказалось, вбивать могли не все. У кого-то их не было (потом в Намче они купили новые кошки), кто-то, видимо, не владел этой нехитрой техникой.

Но на этой ледовой верёвке мы подвисли минут на сорок, ожидая, пока пройдут те, кто находится выше.

 И если бы я в это время не чувствовала, что усталость пыльным мешком прибила все мои остальные чувства, я бы наверное опять бесилась, от того, что приходится кого-то ждать.

Но все силы уходили на то, чтобы как-то потихоньку двигать ногами, вбивая кошки в лёд. Один раз вбила недостаточно хорошо и вжжжжууух, соскользнула на метр вниз. А этот метр ещё обратно ползти надо, между прочим.

 Наконец ледовая стенка закончилась. В ней нет ничего сложного. Просто крутой подъём. Просто лёд. Просто семь тысяч. И в сумме всё это какая-то такая комбинация, которую больше повторять не хочется, но придётся.

Впрочем, перед восхождением начиная с 6500 для экономии сил мы пойдём уже с кислородом.

 Пока же мы небольшой группой собрались в конце ледовой стенки.

По рации группа самых шустрых сообщила, что они дошли до палаток, и уточнили, надо ли им искать палатку 7 Вершин или можно считать упражнение выполненным.

Абрамов сказал, что надо уж дойти (типа, чего уж там).

У нас же ещё подъём за подъёмом уходили куда-то вдаль.

 Я оставила своих коллег отдыхать дальше и печально побрела в поисках палаток третьего лагеря.

Альтиметр показывал что-то около семи тысяч. По описанию, палатки наши стояли на 7300. День стремительно катился к вечеру. И вообще всё как-то было, не то чтобы безнадёжно, но без вдохновения и радости.

 Каково же было моё удивление, когда буквально минут через пятнадцать я увидела нашу передовую группу, стремительно спускающуюся мне навстречу.

- Далеко до лагеря?

- Да вот, минут 15 идти.

 Я, конечно, не поверила, но буквально ещё один небольшой подъём, и показались полуразрушенные палатки третьего лагеря.

Альтиметр показывал 7050 метров. В принципе, на этом упражнения по подъёму тушки на высоту можно было бы считать законченным. Но вы же помните, кто самый дисциплинированный участник.

Поэтому невзирая на, я побрела выше. Шаг, остановка, шаг, а может, ну его, шаг, а на вершину ты также пойдёшь?, шаг, блин, эта палатка никогда не приблизится.

Среди одиноких разбросанных палаток, старых и новых, среди кислородных баллонов, среди непонятных куч, где-то там вдали виднелась ярко рыжая палатка, которой 7 Вершин застолбили место под третий лагерь.

В третьем лагере уже нет никаких общественных столовых, туалетов и прочих изысков. Небольшие палатки. Одна на участника и его шерпу. Воду кипятят и готовят еду каждый в своей палатке.

 И вот наконец, аллилуя - я дошла до палатки. 7100 метров. Хотя почему-то называли 7200-7300. Но я была не в том состоянии, чтобы требовать недостающие метры.

Я стояла и смотрела, как внизу отдыхают мои разумные коллеги, остановившиеся у первых палаток. У меня же эти 50 метров по вертикали вычерпали все силы.

 Потом был не очень долгий, даже в чём-то приятный спуск вниз.

Съезжаешь себе по верёвкам - вжик, вжик. Там, где мы два часа карабкались наверх, понадобилось каких-то полчаса.

И вот уже в пять вечера я оказалась на месте, где начинались верёвки.

 А дальше пешочком. Вниз оно, конечно, не вверх, но когда у тебя нет сил… Я шла и думала о том, что когда (если) мы взойдём на вершину, нам надо будет в тот же день дойти до лагеря на 8000, спуститься в лагерь три на 7200 (или 7100, но сами понимаете, там уже не до этого будет) и идти дальше в лагерь на 6500.

И вот в тот вечер, бредя по снежным полям вниз, я чувствовала такую усталость, как будто уже сходила на вершину и спускалась во второй лагерь.

О том, как это будет выглядеть на самом деле после вершины, я старалась не думать.

 Пару раз я присаживалась отдохнуть. Один раз перед самым лагерем. Сняла кошки и сидела, не в силах заставить себя идти дальше, в лагерь. Здесь, кстати, очень пригодился мой комбинезон - в нём сидеть было тепло.

В лагере сразу пошла в свою палатку, понимая, что если не сделаю это сразу, то потом уже не сделаю никогда. Сняла и аккуратно сложила снаряжение, убрала рюкзак, переобулась, допила воду из термоса и только после этого пошла в столовую, где к этому моменту уже собрались все на ужин.

От усталости есть совершенно не хотелось, но надо было обязательно что-то поесть, потому что пустой желудок намекал, что он так не договаривался.

Куриный суп, макароны - главное было начать впихивать в себя еду, а там уже как-то само пошло.

 А потом пришёл Абрамов и сказал, что полчаса назад в палатке в первом лагере умер Паша. Из-за облачности вертолёт за весь день так и не смог к нему прилететь.

Мы посидели, кто смог, помянул его, и пошли по палаткам спать.

На следующий день нам предстоял спуск в базовый лагерь.  Наша вторая акклиматизация закончилась.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Второй акклиматизационный выход. 6 мая, переход в лагерь 2

День 18. 6 мая. Второй акклиматизационный выход. Второй день. Переход в лагерь 2. Ещё один день по знакомому уже маршруту - никаких сюрпризов и приключений. Накануне, после ужина я почти сразу пошла в палатку, провалялась до девяти ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение…

День 18. 6 мая. Второй акклиматизационный выход. Второй день. Переход в лагерь 2.

Ещё один день по знакомому уже маршруту  - никаких сюрпризов и приключений. Накануне, после ужина я почти сразу пошла в палатку, провалялась до девяти вечера, читая книгу, а потом проспала беспробудно до семи утра.

Мне кажется, я уже давно не спала столько и так крепко, как на этих акклиматизационных выходах. А акклиматизация, действительно, работала. На этот раз обошлось без головной боли и таблеток.

Пришлось, конечно, приложить некое усилие воли для того, чтобы проваляться ещё до восьми утра, пока шерпы не пошли по палаткам с дежурным «Хелло, систер. Кофе, ти?»

За все эти дни я так ни разу не воспользовалась этим заманчивым предложением, но уже как-то привыкла к такому началу дня. Даже не знаю, как буду без этого вэйк ап ти дома начинать день.

 После очень неспешного завтрака и таких же неспешных сборов, около десяти утра самые нетерпеливые вышли в сторону второго лагеря.

 Знакомый путь. Я точно знала, что вот сейчас подъём покруче, потом поположе, потом трещина с лестницей, потом ещё несколько трещин, потом верёвки закончатся, потом покажутся рыжие пятна первых палаток второго лагеря. Потом вверх-вверх, мимо палаток, потом ещё немного, чуть повернуть и уже там за поворотом ещё полчаса до нашего лагеря.

 Такое странное ощущение. Когда-то вполне абстрактный маршрут на Эверест, несмотря на прочитанные книги и просмотренные фильмы (художественные и не совсем правдивые), вдруг становится детально знакомым. Как путь с работы домой, из дома до знакомого магазина. В моём представлении он вдруг становится объёмно выпуклым, приобретает очертания и детали, которые уже навсегда останутся в памяти на уровне ощущений.

- А помнишь, вот там, в часе ходьбы от первого лагеря трещина?…

И тут же захочется подышать поглубже, чтобы запастись кислородом для небольшого, но такого необходимого прыжка.

 Это, знаете, как географические названия на карте. Вы можете про них читать, смотреть, но лишь когда вы побываете там, они перестанут быть просто географическими названиями, а станут деталями, людьми, кофейней, куда вы забежали, прячась от дождя. Станут частью вашей жизни. И однажды напомнят о себе, откуда-то прилетевшим ветерком странствий.

 Вы думаете, что это меня на лирику потянуло. Да просто как-то уже неудобно рассказывать вам, что первые два часа пути по леднику была жуткая жара. Я ощущала себя курочкой на гриле и ждала, что вот-вот мою прожарку признают идеальной и отправят на стол какому-то олееду.

 К счастью, через пару часов небо затянули облака. Потом и вовсе снег пошёл. Стало весьма прохладно. Пришлось даже флиску натянуть. Идти, однако, стало гораздо приятнее.

Единственным минусом было то, что снег вот-вот норовил замести тропу. Однако, пока она вполне угадывалась, хотя порой - на уровне интуиции.

 А там уже и лагерь наш появился.

Если бы этому переходу надо было дать название, я бы назвала его «Белое безмолвие». Наверное, всё-таки не зря это место назвали Долиной Молчания.

Ну и да, за этот переход я почти не фотографировала. Сначала слепило солнце так, что я ничего не видела и иногда жала на кнопочку просто вслепую на всякий случай. Потом были облака, снег и снова мутно-слепые фотографии.

 Решив закрепить опыт предыдущего дня, я опять после куриного супа (накануне у нас была бурная дискуссия на тему, нельзя ли готовить менее острую пищу - и ура, нас услышали, да ещё и просто рису наварили к куриному супу, что сделало его не только гораздо более вкусным, но ещё и сытным) и чая-чая-воды-чая, пошла на пару часов поваляться в палатку.

Потом ужин, книжка и сон. Всё как в санатории. На следующий день нам предстоял выход в третий лагерь (вот они начинаются неизвестности) и возвращение опять на 6500.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Записки Ольги Румянцевой. Второй акклиматизационный выход. 5 мая, ледопад

День 17. 5 мая. Второй акклиматизационный выход. Как и в первый раз в полвторого нас разбудили шерпы, проходящие по палаткам с чаем и кофе. А в два часа мы собрались на завтрак в столовую. В общем-то, всё повторялось с точностью дежавю. В ... читать больше

Источник: Жизнь как приключение.

День 17. 5 мая. Второй акклиматизационный выход.

Как и в первый раз в полвторого нас разбудили шерпы, проходящие по палаткам с чаем и кофе. А в два часа мы собрались на завтрак в столовую. В общем-то, всё повторялось с точностью дежавю. В два завтрак, в три выход.

Единственное отличие было в том, что во второй раз уже были учтены все ошибки, выводы и предпочтения, полученные в ходе первого выхода. Простите, за такой набор слов. Высота. Слов в голове становится всё меньше.

Поэтому в этот раз завтрак в два часа ночи уже ждал нас, а не мы его. В качестве перекуса по многочисленным просьбам нам выдали не готовые ланч боксы, а на столе был набор печенья, шоколадок, яблок и прочего вкусного, что можно было набрать себе на перекус.

Девчонки и Ларин накануне поделились ещё энергетическими гелями. Я свои почему-то оставила дома и во время первого выхода поняла, что именно их мне и не хватает для поддержания энергии во время длинных переходов.

Так что теперь я была во всеоружии.

К тому же, опять же, учитывая первый выход, Абрамов меня спросил:

- Ты чего хочешь? - он тоже читает мой блог (добрый день) и про все те недовольства и внутренние метания по поводу не такого шерпы и в принципе необходимости куда-то с кем-то ходить в том числе - Ты с кем хочешь идти? Хочешь одна иди?

- А что так можно?

- Ну да. Квалификация позволяет.

Ещё раз на всякий случай напомню, что весь Кхумбу с низу до первого лагеря провешен верёвками. И главное в квалификации - это от этих верёвок не отстёгиваться там, где не нужно.

Так что на этот раз у меня были с собой прекрасные гели, термос вкусной воды, разбавленной вареньем и разрешение с самого начала от места надевания кошек идти так, как я хочу.

Что ещё можно желать для прекрасной прогулки.

В три часа ночи, позвякивая палками о камни, мы выдвинулись к началу подъёма через Кхумбу.

Как вы уже помните, лагерь наш стоит самый первый в бесконечной чреде лагерей, так что к месту надевания кошек идти нам почти целый час.

За этот час я успела выяснить, что идти во второй раз физически совсем не проще, чем в первый. Нет лёгкости и порхания, которые так хотелось увидеть в этот ночной час.

Собственно, когда мы подошли к леднику, я лишь убедилась, что все предыдущие выводы не были ночным мороком. Шлось по-прежнему тяжело. Не то чтобы «ой, умираю, не могу идти», но каждый шаг, каждый подъём давался прям с очень большими усилиями.

Мне казалось, что всем вот легко, и лишь я одна тащусь еле-еле.

На самом деле, наверное, я шла также как и все. Но хотелось-то как-то попроще.

Хотелось сказать:

- Я, знаете ли, зачем здесь второй раз хожу? Выдайте положенную мне лёгкость движений.

В целом мы постепенно как-то растянулись по Кхумбу и передвигались более менее в одном темпе.

 Нам повезло. В этот день почти никто не поднимался в первый лагерь. Поэтому в отличие от первого раза нам не приходилось никого ждать или обгонять. Весь Кхумбу был наш. А между собой мы как-то договаривались при необходимости.

 Конечно, по сравнению с первым разом было проще, хотя бы потому, что Кхумбу - уже как дом родной. И ты знаешь - вот здесь будет лестница, вот здесь стенка крутая, сейчас немного вниз-вниз, а потом опять наверх. Никаких особо сюрпризов, кроме немного изменившегося маршрута. Ледник всё-таки. Двигается постоянно.

 Так я шла-шла. И даже пыталась получать какое-то удовольствие - красотища-то какая вокруг. Только очень ждала, когда выйдет солнце. Потому что без солнца было весьма прохладно, и руки местами и временами начинали отмерзать. Пару раз пришлось ими даже помахать, чтобы вернуть хоть какое-то тепло в них.

А потом вышло солнце и начался ад. Началась сковородка, с которой некуда было деться.

Началась жара, от которой не хотелось не то чтобы двигаться, хотелось просто лечь, закопаться в снег и потихоньку отлежаться так до вечера. Я чувствовала себя этаким мороженкой, которое постепенно тает-тает, теряет упругость и стекает.

Выражение «плавность движения» приобрело какой-то не совсем приятный смысл.

А ведь впереди были ещё самые сложные подъёмы. На одном из таких, пока мы ждали безвольно сосисочно повисшую девушку, кажется американского происхождения, по параллельным верёвкам спустился Артём - ещё один наш гид, который пока работал с другой группой. Его группа называлась «Прикосновение к Эвересту». В рамках этого прикосновения они пришли в базовый лагерь, поднялись в первый, второй и оттуда с кислородом должны были дойти до 7100 - до третьего лагеря.

К Эвересту они прикоснулись и возвращались на базу.  Из их рассказов у одних сложилось впечатление, что по дороге на 7000 - ужас-ужас, и Кхумбу покажется детским лепетом, у других  - наоборот, что после Кхумбу уже ничего не страшно.

Видимо жара сказалась на передаче информации. Так что к единому мнению вечером обсуждая, что же сказала группа Артёма, мы так и не пришли, поэтому нам ничего не оставалось, как подождать своих собственных ощущений.

В верхней части маршрута нас ждали пара сюрпризов в виде обвалившихся участков, которые в прошлый раз проходили более менее по ровному, теперь же в одном месте надо было слезать сильно вниз (даже лестницу поставили), а потом забираться наверх.

Но это, как вы понимаете, на фоне жары и всех прочих спусков-подъёмов уже были мелочи.

 В одном месте посреди крутого подъёма нашлось прохладное место. Я встала и сказала, что никуда оттуда не пойду. Не, потом пошла, конечно. Но жара…

И последний участок – когда, уже пройдя Кхумбу, идёшь по более менее ровной местности, то поднимаясь, то спускаясь и конца края этим снежным полям не видно. И жара… И ты плывёшь растаявшей мороженкой, обдумывая каждый шаг. Пока наконец не приплываешь в лагерь 1.

 На этот раз нам, пришедшим сюда в первой половине группы, понадобилось где-то 10 часов. И это не выглядело лёгкой прогулкой, как я надеялась. Жара убила все надежды.

Отведав чудесного куриного супчика и выпив неимоверное количество чая, я поползла в палатку спать.

И проспала часа два. Зато уже к пяти вечера, за час до ужина была вполне себе бодра и весела. Всё-таки дневной сон - это сила. Недаром нам об этом ещё в детском саду говорили.